Глава III. ДИНАМИКА ДУХОВНО-НРАВСТВЕНОГО

advertisement
МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
имени М.В. Ломоносова
На правах рукописи
Таланова Ксения Сергеевна
СТАТИКА И ДИНАМИКА ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОГО КРИЗИСА:
ЛОГИКО-СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ
Диссертация на соискание ученой степени
кандидата социологических наук
Специальность: 22.00.04 – Социальные структуры,
социальные институты и процессы.
Научный руководитель:
доктор социологических наук,
профессор Мамедов А.К.
Москва – 2014
ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ.................................................................................................................................................. 3
Глава I. ПОНЯТИЕ И СУЩНОСТЬ ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОГО КРИЗИСА .......................... 15
§1. Определение и сущнось кризиса ......................................................................................15
§2. Духовность как социологическая категория. Архитектоника духовной сферы ..........30
§3. Аксиологический анализ духовно-нравственного кризиса ...........................................50
Глава II. СТАТИКА ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОГО КРИЗИСА ...................................................... 71
§1. Модель морального кризиса Э. Дюркгейма как теоретическое отражение
статических харакеристик духовно-нравственного кризиса ...............................................71
§2. Интегралистская модель социокультурного кризиса П.Сорокина как
корректирующая модель духовно-нравственного кризиса .................................................88
§3. Разработка статической модели духовного кризиса в современном российском
обществе .................................................................................................................................104
Глава III. ДИНАМИКА ДУХОВНО-НРАВСТВЕНОГО КРИЗИСА ................................................. 118
§1. Духовно-нравственный кризис в контексте социальных трансформаций .................118
§2. Динамика духовно-нравственного кризиса в аспекте соотношения порядка и хаоса
.................................................................................................................................................138
§3. Построение динамической модели духовно-нравтсвенного кризиса .........................150
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ....................................................................................................................................... 172
БИБЛИОГРАФИЯ ................................................................................................................................... 178
ПРИЛОЖЕНИЯ ....................................................................................................................................... 252
2
ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы исследования
Российское общество переживает духовно-нравственный кризис. Этот факт не
требует доказательств, он очевиден и признается всеми, кто высказывает свои позиции и
мнения о современных реалиях духовной жизни общества. После обрушения советской
системы ценностей в российском обществе пока не восстановлены общие этические
идеалы, способные составить базу для духовности, способной объединить и сплотить
общество в новых исторических условиях, перед лицом новых глобальных угроз.
Более двух десятков лет мы в области мировоззрения не выработали серьезной
альтернативы заимствованным идеологическим установкам, в основе которых лежат
стандарты общества потребления, ориентирующие человека на сугубо прагматическое и
индивидуалистическое отношение к миру и окружающим людям, обществу и государству.
Между тем, уже очевидно, что эти установки не приживаются на российской почве, они
несовместимы с основами
традиционной духовности
народов России. Но эта
традиционная духовность лишь начинает путь своего возрождения, который еще далек от
завершения.
Духовно-нравственная
российского,
деградация
констатируется
современного
многими
авторами
общества,
как
в
том
числе
общепризнанный
«междисциплинарный» факт1. Культурологи и искусствоведы признают, что «у нас
сформировалась тотально аморальная система»2. Философы связывают переживаемый
российским обществом духовный
кризис с повышением степени свободы, так как
свобода приводит к высвобождению не только лучшего, но и худшего в человеке, и,
соответственно, должна предполагать ограничения на высвобождение худшего 3.
Экономисты поясняют, что «среди составляющих той непомерной социальной цены,
которую пришлось заплатить за радикальные экономические реформы в России, пренебрежение нравственно-психологическим миром человека»4. Психологи утверждают,
1
См.: Юревич А.В. Нравственное состояние современного российского общества //
Психологический журнал / Ред. А.Л. Журавлев. – 2009. – Том 30 №3 май-июнь 2009 . – с. 107-117.
2
Дондурей Д. Б. Без обновления массового сознания социально-экономические преобразования
обречены // Экономика и общественная среда: неосознанное взаимовлияние. М., 2008, с. 73.
3
Ильин И.А. О грядущем России. М., 1991, с. 146.
4
Гринберг Р. С. Пятнадцать лет рыночной экономики в России // Вестник РАН, 2007. Т. 77. № 7, с.
588.
3
что «Россия на долгие годы оказалась «естественной лабораторией», где нравственность и
правовое сознание граждан проходили суровые испытания»5.
О духовном кризисе общества заявляют и представители традиционных религий
России. Так, архиепископ Тобольский и Тюменский Димитрий (Капалин) в одном из
публичных выступлений заявил, что «…в течение длительного времени в нашей стране
происходило разрушение традиционных для России духовных, нравственных ценностей и
идеалов. Снижение жизненного уровня населения, рост преступности, пропаганда насилия
средствами массовой информации и другие негативные общественные явления привели к
нарастанию кризиса самореализации, социализации, доверия к старшим поколениям и
государственным и общественным институтам, что еще более усилило нарастание в
России духовно-нравственного кризиса. В результате значительная часть современной
молодежи оказалась малоспособной жизненно самоопределиться в новых жестких
современных условиях жизни общества, не отвергая при этом общечеловеческих
ценностей»6.
Социологи акцентируют «моральную аберрацию» мышления наших политиков его дистанцирование от моральных ценностей и ориентиров, которые в нем вытеснены
категориями экономического характера, такими как экономический рост, размер ВВП,
показатели инфляции7. По мнению В. И. Добренькова, сегодня, когда Россия находится во
всеобъемлющем
кризисе,
когда
население
отчуждено
от
власти,
парализовано
производство, прогрессирует социальное неравенство, порваны исконно русские идеалы
справедливости, бескорыстия, добра, очень важно проанализировать социокультурный
базис реформ, приведших к таким катастрофическим последствиям8.
В целом проблематизация духовно-нравственного кризиса в современной России
достигла высокого уровня, наличие кризисных явлений в духовной сфере жизни общества
является сегодня бесспорным и общепризнанным фактом. Вместе с тем социологических
исследований посвященных кризису духовности, в настоящее время нет, методология
социологического исследования статики и динамики духовного кризиса пока не
разработана.
Воловикова М. И. Нравственно-правовые представления в российском менталитете //
Психологический журнал, 2004. № 5, с.17.
6
Капалин А.М. Доклад архиепископа Тобольского и Тюменского Димитрия (А.М.Капалина) на
всероссийской научно-практической конференции «Духовно-нравственные ценности в образовательном
пространстве России» // http://www.ihtus.ru/022008/st02.shtml
7
Левашов В. К. Социополитическая динамика российского общества: 2000-2006. М.: Academia,
2007, с.225.
8
Добреньков В.И. Россия в контексте социокультурной динамики П. Сорокина. Глобализация и
Россия: социологический анализ.М.2006.С.205.
5
4
Аномальный характер духовно-нравственного кризиса как временного состояния
общества, проявляющегося в состоянии социальных связей и отношений, не вызывает
сомнений. Духовный кризис несет в себе угрозы личности, государству и национальной
безопасности, что выражается в повышении числе случаев суицида, девиантном
поведении, которое приобретает массовый характер; проблемах личностной и групповой
идентичности, повышении напряженности в межгрупповых отношениях, в том числе
межэтнических
и
межнациональных,
что
особенно
опасно
для
России
как
многонационального и поликонфессиональого социума; снижении у людей мотивации к
труду, учебы, социально конструктивной деятельности.
Состояние духовно-нравственного кризиса не является стабильным и неизменным.
Сам по себе кризис есть временное и неустойчивое состояние системы, чреватое ее
распадом через углубление и ускорение деструктивных процессов, затрагивающих все
социальные институты.
Вместе с тем выход из духовно-нравственного кризиса может быть достигнут
осознанными усилиями социального субъекта при обязательном условии понимания не
только причин, проявлений и последствий этого кризиса, но также его статики и
динамики. Иными словами, необходимо объективно оценивать состояние системы с точки
зрения того, в какой фазе кризиса она находится, в каком направлении и с какой
интенсивностью будет развиваться кризис, каков прогноз его развития.
Между тем, если относительно проявлений, причин и последствий духовнонравственного кризиса в научной литературе существует целый ряд подходов и позиций,
то статика и динамика духовного кризиса практически не изучены. Настоящее
исследование призвано хотя бы отчасти заполнить этот пробел, чем объясняется
актуальность предпринимаемого исследования.
Итак, актуальность проблематики диссертационного исследования обусловлена
а) аномальным характером духовно-нравственного кризиса как временного
состояния
общества,
чреватого
необратимыми
деструктивными
процессами,
затрагивающими целый ряд социальных институтов;
б) остротой содержащихся в духовно-нравственном кризисе угроз личности,
государству, национальной безопасности;
в) высокой динамикой показателей духовно-нравственного кризиса в России на
современном этапе, необходимостью научного осмысления новейших тенденций в данной
сфере;
5
г) отсутствием разработанной методологии социологического исследования
духовно-нравственного
кризиса,
существованием
ряда
принципиальных
методологических трудностей проведения социологического исследования статики и
динамики духовного кризиса, вызванной этим необходимостью разработки методологии
социологического исследования духовно-нравственного кризиса.
Объект и предмет исследования
Объектом исследования является духовно-нравственный кризис как аномальный
феномен общественной жизни. Особенностью объекта исследования является то, что
носителем духовно-нравственного кризиса является не отдельная социальная группа, а все
общество в целом.
Предметом исследования является статика и динамика духовно-нравственного
кризиса в современной России.
Степень разработанности темы.
Теоретическую основу настоящей работы составляют работы ученых-социологов в
области теоретической социологии и методологии социологического исследования;
фундаментальные труды, посвященные вопросам социальной структуры, социальных
институтов и процессов, в том числе работы таких авторов, как Ю.В. Аверин, С.А.
Белановский, М. Вебер, Е.В. Дмитриева, Э. Дюркгейм, В.И. Добреньков, А.И. Кравченко,
О.М. Маслова, А.Ю. Мягков, Н.В.Панина, Т. Парсонс, Дж. Роулз, П. Сорокин, В.А. Ядов
и др.
Рассматривая духовно-нравственный кризис как аномальное социальное явление,
мы
опираемся
на
теоретический
фундамент
исследования
социальной
аномии,
содержащийся в трудах Э. Дюркгейма9, Р. Мертона10, И. Гофмана11 и др.
В литературе достаточно глубоко разработаны причины, следствия и проявления
духовно-нравственного кризиса в современной России. Так, В.А. Руденко рассматривает
духовный кризис современного российского общества как следствие догоняющей
модернизации, а непосредственные его причины, по ее мнению, коренятся в
происходящей трансформации социальных институтов и переоценке базовых ценностей
Дюрктейм Э. Самоубийство: социологический этюд. — СПб.: Союз, 1998.
См.: Мертон Р.К. Социальная структура и аномия / Р.К. Мертон - Социология. Хрестоматия. - М.:
Гардарики, 2003. — 528 с.; Мертон Р.К. Социальная структура и аномия // Социологические исследования.
№3, 1992. С. 105.
11
См.: Goffman E. Stigma: Notes on the Management of Spoiled Identity. Englewood Cliffs, N.J.:
Prentice-Hall, Inc., 1963.
9
10
6
общества12. С.Г. Кара-Мурза связывает духовно-нравственный кризис в российском
обществе с распадом СССР и советского строя13, В.А. Туев сводит причины духовнонравственного кризиса с вестернизацией и утратой самобытной российской культуры,
переориентацией общества на удовлетворение материальных потребностей человека; Т.И.
Заславская - в обособлении правящей элиты общества от управляемого ею общества.
Некоторые российские ученые говорят о современных кризисных явления как
продолжении деструктивных процессов в духовной и культурной жизни, которые идут
давно.
В контексте анализа последствий духовно-нравственного кризиса А.Д. Матвиенко
показывает, как «заидеологизированность» морали порождает этический негативизм и
политизацию всего общественного организма14. По мнению К.К. Колина духовнонравственный кризис влечет за собой обострения основных глобальных проблем
современности, чем ставит под удар существование и развитие цивилизации»15.
В качестве проявлений духовно-нравственного кризиса ученые обозначают
глубокие трансформационные преобразования в социально-экономической, политической
и социокультурной жизни общества»16. Так, Ю.И. Ардашова употребляет по отношению
к ней определение «немилосердная»17; Ю.В.Яковец отмечает такие проявления духовнонравсвенного кризиса, как «моральная вседозволенность, сексуальная распущенность,
преступность, обесценение человеческой жизни и достоинства в России и других бывших
социалистических странах»18.
духовности,
о
В.А. Руденко пишет об «агрессивном презрении к
потребительстве,
социально-политической
и
гражданской
индифферентности, о безразличии к собственной стране, отсутствии интереса к ее
прошлому, даже ее активном неприятии19.
Руденко В. А. Духовный кризис современного российского общества как следствие догоняющей
модернизации // Общество: политика, экономика, право. 2009. №1-2.
13
См.: Кара-Мурза С.Г. Манипуляция сознанием. М.: Эксмо, 2012. 864 с.
14
Матвиенко А.Д. Перестройка и нравственные ценности // Социологические исследования. 1990.
№ 11. С. 56-57.
15
Колин К.К. Духовная культура общества как стратегический фактор обеспечения национальной и
международной безопасности // Вестник Челябинской государственной академии культуры и искусств.
2010. Т. 21. №1. с.28.
16
Топольян А.П. Духовно-нравственное возрождение как социокультурная основа модернизации
России // Современные исследования социальных. 2012. №1 (09). С.3.
17
Ардашова Ю.И. Нравственные ценности общества и милосердие // Вестник Читинского
государственного университета. 2007. №2. с. 152-153.
18
Яковец Ю.В. Циклы. Кризисы. Прогнозы. -- М.: Наука, 1999. – С. 17.
19
Руденко В.А. Духовный кризис современного российского общества как следствие догоняющей
модернизации // Общество: политика, экономика, право. 2009. №1-2. URL: http://dom-hors.ru/issue/pep/52009/rudenko.pdf
12
7
В целом по теме духовно-нравственного кризиса существует большое число
публикаций, принадлежащих как отечественным, так и зарубежным авторам. Однако
подавляющее большинство этих работ носят не социологический характер. Хорошо
описывая феноменологию кризиса, вскрывая его духовные, экономические, культурные
причины, раскрывая его последствия, авторы этих работ при этом оставляют за пределами
своего внимания социологические аспекты кризиса, а также не ставят перед собой цель
изучения его статики и динамики.
Признавая
высокую
научную
ценность
исследований,
осуществленных
перечисленными авторами, вместе с тем необходимо отметить, что в целом анализ
научной
литературы,
посвященной
духовно-нравственному
кризису,
показывает
преобладание работ публицистической направленности, посвященных тем или иным
аспектам духовно-нравственного кризиса, изобилующих оценочными высказываниями.
При этом ощущается дефицит системных исследований духовно-нравственного кризиса
как аномального социального феномена с учетом современного состояния, а также работ,
посвященных
разработке
теоретического
и
методологического
подхода
к
социологическому исследованию духовно-нравственного кризиса. Выводы и положения,
содержащиеся в трудах упомянутых ученых, требуют дальнейшего развития, как в
теоретическом, так и в практическом аспектах, а ряд теоретических положений нуждается
в корректировке в свете происшедших социальных изменений и развития духовнонравственного кризиса как аномального социального явления, сущностные особенности
которого необходимо исследовать в контексте социальных процессов современного этапа
развития российского общества.
Цель исследования состоит в том, чтобы, с учетом наиболее перспективных
научных походов, релевантных теме и проблематике исследования, выработать теоретикометодологические принципы построения статической и динамической модели духовнонравственного кризиса, применимой в условиях современной России.
Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:
- раскрыть понятие духовно-нравственного кризиса, выявив его сущностные
характеристики, для чего:
а) проанализировать существующие определения кризиса, установить сущность
социального кризиса;
б) установить определяющие признаки духовности как социологической категории,
исследовать архитектонику духовной сферы;
в) раскрыть ценностные аспекты духовно-нравственного кризиса;
8
- выработать теоретико-методологические основания подхода к построению
статической модели духовно-нравственного кризиса, для чего:
а) проанализировать предложенную Э. Дюркгеймом концепцию морального
кризиса и оценить возможность ее использования в качестве теоретической модели
духовно-нравственного кризиса;
б) осуществить анализ интегралистской модели социокультурного кризиса
П.А.Сорокина и оценить возможность ее использования в качестве корректирующей
модели духовно-нравственного кризиса;
в)
выработать
теоретические
и
методологические
принципы
разработки
статической модели духовного кризиса в современном российском обществе;
-
выработать теоретико-методологические основания подхода к построению
динамической модели духовно-нравственного кризиса, для чего:
а)
раскрыть
феноменологию
духовно-нравственного
кризиса
в
контексте
социальных трансформаций;
б) исследовать динамику духовно-нравственного кризиса в аспекте соотношения
порядка и хаоса;
в) выработать принципиальные теоретико-методологические установки для
построения динамической модели духовно-нравственного кризиса.
Теоретико-методологическая основа исследования.
Социологическое исследование духовно-нравственного кризиса должно опираться
на положения и методы ряда частных социологических теорий, в том числе социологии
культуры, социологии образования; социологии религии, социологии семьи и др.
Социологический подход к исследованию духовно-нравственного кризиса предполагает
междисциплинарное изучение этой проблемы, использование результатов всех наук и
социальных практик, имеющих дело с теми или иными специфическими его
проявлениями, в том числе культурологии, социальной психологии.
В своем исследовании автор опирается на идеи и концепции Э. Дюргейма, П.
Сорокина, М. Вебера, И.А. Гундарова20, Дж. Мида, Ч. Кули, Е.А. Попова21, Н. Смелзера,
М.И. Туган-Барановского, А. Колберга, Р. Штейнера, Г.В. Осипова, А.И. Ковалева и др.
Гундаров И.А. Духовное неблагополучие и демографическая катастрофа // Общественные науки и
современность. 2001. № 5.
21
Попов Е.А. Социология духовной жизни: проблемы концептуализации // Социологические
исследования. - 2012. - № 4. - С. 122-126.
20
9
Междисциплинарный характер проблемы предполагает также опору на положения
таких научных дисциплин как социальная философия, юриспруденция, история,
социальная психология, культурология, религиоведение и др.
В силу особенностей носителя проблемы духовно-нравственного кризиса (в этой
роли выступает все общество) в качестве наиболее адекватного метода получения
эмпирических данных использовался концептуальный анализ материалов СМИ и
интернет-дискуссий на темы, релевантные объекту исследования.
В обосновании методологического подхода, используемого в исследовании, особо
следует остановиться на категориях статики и динамики, положенных в основу данного
подхода. В настоящее время эти категории широко используются для характеристики
социальных
явлений
«равновесие») понимается
и
процессов.
Под
уравновешенное
сохраняться относительно независимо от
статикой
состояние
(от
греч.
системы,
statike
которое
–
может
внешних изменений, при этом основные
параметры системы остаются неизменными. Под динамикой (от греч. dynamis –
«сила») понимается
обычно
совокупность
внутренних
и
внешних
факторов,
обусловливающих изменение системы, переход ее в иное качество, а также самих этих
изменений, прогноз его развития. В связи с этим возникает естественный вопрос: какое
содержание укладывается в понятия статики и динамики духовно-нравственного кризиса.
На первый взгляд, понятие статики духовно-нравственного кризиса является
парадоксальным. Ведь кризис – это, по своей сути, состояние неустойчивости, чреватое
изменениями, переходом системы в иное качество. Можно ли вообще говорить о статике
какого-либо кризиса? Однако при ближайшем рассмотрении становится понято, что,
поскольку духовно-нравственный кризис выступает в качестве объекта исследования,
постольку он должен рассматриваться со стороны своих сущностных характеристик,
раскрывающих причины, внутренние закономерности и механизмы, которые вступают в
силу в условиях духовно-нравственного кризиса. Таким образом, о статике духовнонравственного кризиса возможно и целесообразно говорить как в теоретическом плане, в
аспекте разработки теоретической модели кризиса, так и в эмпирическом плане, фиксируя
относительно устойчивые показатели кризисного состояния духовной сферы общества,
выражающие сопротивление по отношению к усилиям, направленным на преодоление
кризиса.
Что же касается динамики духовно-нравственного кризиса, то эта категория
охватывает область изменений, происходящих в сфере духовной жизни общества,
переживающего духовно-нравственный кризис. Эти изменения могут детерминироваться
10
как внешними, так и внутренними причинами, они могут носить как имманентнопоступательный характер (развертывание «программы» кризиса), так и спонтанноимерджентный (флуктуации, происходящие в неравновесных условиях среды). Динамика
может быть как негативной, так и позитивной. Построение динамической теоретической
модели
объекта
исследования
предполагает
научно
обоснованный
прогноз
его
дальнейшего развития, причем этот прогноз должен отражать вариативность возможных
сценариев, а также включать в себя рекомендации по выбору оптимального сценария и его
реализации.
Существенную
роль
в
осмыслении
духовно-нравственного
кризиса
как
макроявления присущего современному периоду развития российского общества сыграл
анализ фундаментальной исторической, социально-психологической, педагогической,
юридической, психологической и социологической литературы, научных статей,
справочные и статистические документальные источники, публикации СМИ, а также
материалы социологических исследований. При этом использовались принципы и методы
социально-исторического, социокультурного, социально-психологического анализа, а
также общие принципы научности, объективности, единства логического и исторического
подходов в исследовании социальных явлений; метод сравнительного анализа,
позволяющий адекватно отразить наиболее специфические черты объекта изучения; метод
контекстуального анализа теоретических источников, формально-логический анализ
отдельных аспектов исследуемой проблемы, логико-дедуктивный метод, методы
дифференциации и интеграции, абстрагирования.
Научная новизна исследования заключается, прежде всего, в постановке
проблемы исследования, определении его цели и задач, связанных с разработкой
теоретического и методологического подходов к социологическому анализу духовнонравственного кризиса и определении его статики и динамики, состояния и особенностей
проявления в условиях современной России.
Кроме того, научная новизна исследования обусловлена рядом конкретных
научных результатов, полученных лично автором, в том числе:
-
на
базе
сравнительного
анализа
определений
кризиса
предложен
типологизирующий подход в систематизации этих определений, в основу которого
положена группировка их по двум кластерам: а) определения, акцентирующие
аномальные, дисфункциональные и в целом негативные характеристики системы,
находящейся в состоянии кризиса, б) определения, нацеливающие на совершение шагов,
необходимых для преодоления кризиса;
11
- раскрыто понятие духовного как характеристики личности и поведения человека;
как элемента культурного и этического дискурсов; в его соотнесенности с целеполаганием
и
системой ценностей индивидуума; в контексте приобщения к духовному через
культурные практики;
- осуществлен анализ архитектоники духовной сферы, в ее структуре выделены
четыре компонента: культура, религия, наука, образование, объединенные вокруг
центрального стержня, в роли которого выступает общественное сознание в форме
индивидуального и массового сознания;
- выявлены причины современного духовно-нравственного кризиса в России, в том
числе такие как: трансформация социальных институтов и переоценка базовых ценностей
общества в условиях догоняющей модернизации; исторически предшествовавшее
неоднократное разрушение традиционных ценностно-нравственных устоев российского
общества, стагнация духовно-нравственной жизни
недостаточное
программах
внимание
духовно-нравственному
общества
воспитанию
в 1970 – 1980 гг.;
в
государственных
постперестроечной эпохи; ускоренная вестернизация, прагматизация и
консумеризация
деятельностной парадигмы (переориентация ее на удовлетворение
материально-физических потребностей); резкая замена коллективистской парадигмы
индивидуалистической;
- определены основные понятия, участвующие в описании динамики духовнонравственного кризиса: причина кризиса; повод к кризису; генезис кризиса; дисфункции
социальных институтов, порождаемые кризисом;
-
выработан
универсальный
критерий
кризисного
состояния
социального
института: социальный институт находится в состоянии кризиса, если и только если
количество его дисфункций превышает количество его функций.
- установлен показатель глубины кризиса - степень необратимости наступивших
деформаций;
- установлены параметры оценки кризиса: глубина поражения общества; широта
распространения кризиса в обществе; степень глубины депрессивного состояния
общества; степень выраженности регрессивной динамики.
– на базе результатов проведенного теоретического исследования выработаны
принципиальные основы преодоления духовно-нравственного кризиса в России в
современных условиях.
На основании результатов и выводов исследования получены следующие
теоретические положения, которые выносятся на защиту.
12
1. Духовно-нравственный кризис сопутствует социальным трансформациям,
имеющим энтропийную направленность. Он носит системный характер, охватывая все
социальные группы и оказывая негативное воздействие на все подсистемы общества.
Вместе с тем кризис может сыграть мобилизационную роль в развитии общества,
пробуждая
здоровые
силы
общества
к
построению
нового
интегрального
социокультурного порядка.
2. Суть духовно-нравственного кризиса связана с утратой либо деформацией
идеала как центрального элемента общественно признанной системы ценностей.
3. Духовно-нравственный кризис в современной России является частью
общецивилизационного кризиса, но вместе с тем имеет ряд специфических причин и
проявлений. Основной, фундаментальной причиной духовно-нравственного кризиса в
России послужили попытки насаждения чувственной суперсистемы (по П.А.Сорокину)
западного образца, не соответствующе цивилизационной специфике России.
4. Необходимым условием выхода общества из духовно-нравственного кризиса
является активная целенаправленная деятельность социального субъекта с опорой на
духовные и этические ценности. Попытки выхода из кризиса с опорой на прагматические
ценности потребления являются контрпродуктивными.
Теоретическая
и
практическая
значимость
исследования.
Проведенное
исследование содержит анализ и обобщение современных представлений отечественных и
зарубежных специалистов по проблемам духовно-нравственного кризиса, в нем
систематизированы понятийно-категориальный аппарат и оценочные данные об этом
феномене применительно к современному состоянию российского общества; обоснованы
положения о взаимосвязи между статикой и динамикой духовно-нравственного кризиса и
практикуемой в обществе системой форм и методов воздействия на сознание общества и
состояние духовной сферы жизни общества. На основе выводов исследования выработаны
практические рекомендации, которые могут быть эффективно использованы при
формировании стратегических направлений разработки национальной политики в
духовной сфере.
Результаты исследования могут быть использованы в учебном процессе в системе
многоуровневой подготовке и переподготовке специалистов по социологии, социальной
работе, социальной педагогике.
Апробация выводов диссертации:
Полученные в результате проведенного исследования научно-обоснованные
выводы
и
теоретико-методологический
13
подход,
организующий
специфику
социологического познания исследуемого социального феномена, получили свое
отражение в научных публикациях автора, выступлениях на научных конференция,
участии в «Круглых столах» по проблематике исследования.
Структура диссертационного исследования.
Структура работы определяется последовательностью целей и задач. Данная
диссертационная работа состоит из введения, трех глав, включающих девять параграфов,
заключения, библиографии и приложений.
Публикации
Таланова К.С. Дефиниция и типология ценностей // Социология, 2013, №2, с.89-93
(0,4 п.л.)
Таланова К.С. Интегралистская модель социокультурного кризиса П.Сорокина //
Социология, 2013, №3, с.79-91 (1,0 п.л.)
Таланова К.С. Модель морального кризиса по Э.Дюркгейму // Вестник
Московского Университета. Серия 18. Социология и политология”, 2014, №1, (с. 238-255)
(1,0 п.л.)
Таланова К.С. Ценностное ядро духовно-нравственного кризиса: дефиниции,
типологии, система ценностей // Вестник Московского Университета. Серия 18.
Социология и политология”, 2014, №3, с. (0,6 п.л.)
Елешев С.О., Таланова К.С.
Результаты социологического исследования
«Ценностные ориентации современной российской молодежи, особенности
процесса их формирования и осуществления молодежной политики» и Результаты
социологического опроса экспертов «Особенности осуществления молодежной
политики в Российской Федерации» //Социологические исследования социальных
проблем современного российского общества, 2014, №1, с.64-156
14
Глава I.
ПОНЯТИЕ И СУЩНОСТЬ
ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОГО КРИЗИСА
§1. Определение и сущнось кризиса
Термин «кризис» происходит от древнегреческого «кринео», что означает
перекресток, распутье дорог. Этим подчеркивается тот скрытый (латентный) момент, что
в кризисе всегда существует возможность выбора. Если обратиться к Древнегреческорусскому словарю22, мы обнаружим полный спектр значений термина «кризис»:
Κρίσις, εως, ион. ιος (ρῐ) ἡ (ион. dat. κρίσι) 1) разделение, различение (τῶν
διαφερόντων Arst.); 2) суждение, мнение (ἐπαινέειν τὴν κρίσιν τινός Her.; κ. οὐκ ἔστιν ἀληθής
Soph.): τὴν κρίσιν περί τινος ποιεῖσθαι Arst. иметь суждение о чем-л.; 3) суд, решение,
приговор: ἐν θεῶν κρίσει Aesch. по приговору (т. е. повелению) богов; ἡ τῶν ὅπλων κ. Plut.
решение об оружии (убитого Ахилла); 4) суд, судебное разбирательство: τῷ πλήθει
μεταδιδόναι τῆς κρίσεως Plat. дать народу право участия в судебном разбирательстве; τὸ
μετέχειν κρίσεως καὶ ἀρχῆς Arst. участие в судебной и административной жизни; προκαλεῖν
τινα ἐς κρίσιν περί τινος Thuc. привлекать кого-л. к судебной ответственности за что-л.;
καθιστάναι ἑαυτὸν ἐς κρίσιν Thuc. добровольно предстать перед судом; 5) состязание, спор
(τῶν μνηστήρων Her.): τόξου κ. Soph. состязание в стрельбе из лука; 6) спор, тяжба (θεῶν
ἔρις τε καὶ κ. Plat.; ψευοομαρτυριῶν κρίσεις Arst.); 7) выбор, избрание (τῶν ἀξίων Arst.); 8)
исход, окончание: (τὸ Μηδικὸν ἔργον) δυοῖν ναυμαχίαιν καὶ πεζομαχίαιν ταχεῖαν τὴν κρίσιν
ἔσχεν Thuc. исход (персидской) войны был быстро решен двумя морскими и двумя
сухопутными сражениями; μάχη κρίσιν οὐ λαβοῦσα Plut. безрезультатное сражение; 9)
(ис)толкование (κρίσεις ἐνυπνίων Plut.); 10) переломный момент, кризис (αἱ τῶν νόσων
κρίσεις Arst.).
Как видим, современное звучание «служить переломным моментом» у слова
«кризис» значится на последнем, десятом, месте. Чаще древнегреческий термин
употреблялся в смыслах разделения чего-либо, различия точек зрения в споре или
Древнегреческо-русский словарь / Сост. И.Х. Дворецкий. Под ред. С.И. Соболевского: В 2-х т. М.,
1958. Т.1. с. 984-985.
22
15
диалоге, а также в судебном разбирательстве, расследования преступления, наконец,
состязания и соревнования. К примеру, выражение «νῦν κρίσις ἐστὶν τοῦ» означает «теперь
решение есть».
Все они означают одно – прекращение стабильного состояния, согласия между
людьми, спокойствия в социальных отношениях и начало периода неспокойствия,
волнений, тревоги, нестабильности, размежевания и борьбы, исход которого никому не
известен. И в этом смысле кризис действительно является поворотным моментом в
существовании социального явления. И не просто в существовании, а в нисходящем
развитии явления. То есть кризис - поворотный пункт или решающий момент в
прогрессирующем заболевании («turning point or decisive point of disease progression» Wiktionary).
Этимологически существительное «κρίσις» происходит от глагола «κρίνω» - я
решаю, я приказываю, я исследую, я разделяю, я сужу, я выбираю или предпочитаю, я
критикую. От него происходит целый ряд новых терминов: 1) κριτής
- умеющий
(рас)судить, третейский судья23, арбитр, сторонник, истолкователь; 2) κρῐτῐκή ἡ (sc. τέχνη)
- способность разбирать, критика Plat.; 3) κρῐτῐκόν τό - способность различения, умение
разбираться, критический дар Arst.; 4) κρῐτῐκός - способный к различению, умеющий
разбираться; производящий разбор (языка или литературных произведений), критик Plat.,
Luc.; судебный, судейский; мед. решающий, переломный, кризисный; установленный на
определенные дни; 5) κρῐτός - выбранный, избранный, отборный, лучший. В том же ряду
стоит Критон (Κρίτων) - афинянин, лучший друг Сократа, который участвует в
диалектических спорах в диалоге Платона, названном его именем. Тот самый Критон,
который в суде над Сократом ради его освобождения предложил свое имущество. В свою
очередь глагол «κρίνω» берет начало от прото-индо-европейского «*krey-»: двигаться,
трястись, летать вокруг, разделять, решать.
Итак, в греческом языке «кризис» обозначает конечную точку эволюции,
завершение длительного инкубационного процесса, по завершении которого необходимо
принять то или иное решение. Но кроме того, Krisis в греческом языке означает
«решение».
В китайском языке кризис записывается двумя иероглифами - 危机 (вэйцзи), один
из которых обозначает крайнюю опасность, а другой — благоприятную возможность.
В данном контексте кризис – это суд и соответственно кризисное время – это время, когда
предстоит держать ответ.
23
16
Первый иероглиф 危 (вэй) «опасное положение, опасная угроза; вред, беда; гибель,
смерть». Быть в опасности или в опасном положении, значит висеть на волоске. Опасное
для жизни человека загрязнение среды обитания, исчерпание природных ресурсов
причиняют экологический кризис и создают угрозу самому существованию человечества.
Угроза предполагает наличие конкретной опасности реального причинения вреда. Второй
его смысл – искривление, крутизна, обрыв, т.е. скат или падение вниз до самого дна. Так
описывается соскальзывание социальной или экономической системы в пропасть.
Действительно, во время кризиса все катится по наклонной вниз - до самого дна24.
У первого китайского иероглифа есть и другие значения, помогающие более
всесторонне понять природу кризиса: 1) находиться у последней черты, при смерти.
Кризисная динамика не имеет заранее заданного предела, черты падения. Если кризис
вовремя не купировать, негативные последствия кризиса могут принять необратимый
характер; 2) раскрывающий истину, честный. Действительно, одна из позитивных
функций кризиса – обнажать скрытую до времени болезнь общества, социальные недуги
или неполадки. Во время кризиса все выходит наружу, все становится таким, каким оно
есть на самом деле25.
Второй иероглиф 机 (цзи) также обладает целым спектром смысловых значений: 1)
служить переломным моментом, раскрывающим сущность события; 2) выполнять
функцию исходного момента, начала явления или процесса, а также служить предвестьем
либо признаком нового; 3) обозначать собой удобный случай или подходящий) момент; 4)
скрывать в себе тайну, секрет, неожиданность, которые привлекает общественное
внимание и познавательный интерес; 5) «ловкость, гибкость, находчивость; быстрота».
Кризис - момент истины, когда выживают сильнейшие, которые быстро и гибко
приспосабливаются к меняющимся условиям.
Таким образом, в китайском слове заложена диалектическая противоречивость зла
и добра, плохого и хорошего, постоянного и меняющегося.
В Европу термин «кризис» (κρίσις) пришел из латинского языка, а там он появился
из Древней Греции. В строгом смысле кризис обозначает не продолжающийся процесс
(continuing process), а поворотный момент, пункт перехода из одного состояния в другое.
Поэтому использование такого выражения, как «затяжной кризис», строго говоря, не
корректно или внутренне противоречиво. Тем не менее, греческое слово оказалось
24
25
Китайское толкование слова «Кризис» (http://dictionary-economics.ru)
Китайское толкование слова «Кризис» (http://dictionary-economics.ru)
17
настолько полезным, что сегодня используется далеко за рамками своего первоначального
значения26.
В англоязычной литературе кризис – любое реальное или ожидаемое событие,
которое расценивается индивидом, группой или обществом в целом в качестве
нестабильной или опасной ситуации27. Как считается, кризисы вызывают негативные
изменения в системе жизнедеятельности (индивида, общества), в экономической,
политической, социальной, культурной или экологической областях, особенно когда они
происходят резко, практически без предупреждения. В более вольной трактовке этот
термин означает «время испытания» или «аварийных событий».
В узком смысле кризис — это «нечто экстремальное и катастрофическое, то, что
нарушает стабильность нашего существования. Образно говоря, это ЧП, момент, когда
звучит сигнал SOS, который требует от нас немедленного реагирования. Может быть, это
авария или катастрофа. К такой ситуации люди обычно не готовы и реагируют на нее
весьма болезненно и неадекватно. В более широком смысле под кризисом обычно
подразумевается перелом, какой-либо решительный исход, сопровождающийся процессом
превращения количественных изменений в качественные»28.
В англоязычной литературе, помимо понятия «кризис», широко употребляется
термин «disaster» («бедствие»), который используется в значении катастрофы природного
или техногенного характера, возникшие в результате причинения значительного
повреждения или уничтожения материальных объектов, гибели людей, или резкого
изменения в окружающей среде. Бедствие - любое трагическое событие, вызванное
чрезвычайными событиями, такими как землетрясения, наводнения, катастрофические
аварии, пожары или взрывы. Подобные потрясения могут привести к уничтожению жизни
и повреждению имущества, разрушению экономической, социальной и культурной жизни
людей. Учеными бедствия рассматриваются как следствие неуправляемого риска. Риск
представляет собой комбинацию двух факторов - опасности и уязвимости29. В
развивающихся странах уязвимость от опасности подвергнуться тому или иному
бедствию во много раз выше, чем в развитых странах. Как считают эксперты, более 95%
всех смертей в результате стихийных бедствий приходится на развивающиеся страны;
26
Fowler's Modern English Usage. Oxford: Oxford University Press, 2004.
Источник: Crisis // http://en.wikipedia.org/wiki/Crisis
28
Технологии общественной коммуникации: Учебно-методический комплекс / Под общей
редакцией А. В. Чечулина, А. Ю. Дорского. — СПб.: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2007, с.133.
29
Quarantelli E.L. Where We Have Been and Where We Might Go // Quarantelli E.L. (ed). What Is A
Disaster? London: Routledge, 1998. Pp.146-159.
27
18
убытки, причиняемые стихийными бедствиями, в развивающихся странах в 20 раз выше
(в процентах от ВВП), чем в промышленно развитых странах30.
Бедствие может прийти извне, например, в случае климатических катастроф. Оно
может прийти изнутри, если данный процесс изначально мы не считали теоретическим
источником
кризиса,
но
он
стал
таковым,
поскольку
явился
следствием
разрегулированной системы31. Так, Маркс объясняет кризис капитализма противоречием
между производительными силами и производственными отношениями.
Термин «бедствие» берет свое начало от средневекового французского «désastre», а
оно происходит от старо-итальянского «disastro». Оба слова восходят к древнегреческому
языку, где префикс с уничижительным значением δυσ-, «плохая» соединяется со словом
ἀστήρ – «звезда, метеорит, небесное знамение». Явно это термин, позаимствованный из
словаря астрологии. Проносящийся в небе метеорит или иное плохое знамение служили
для античных греков символом бедствия, катастрофы, разрушения.
Классификация бедствий гораздо уже, чем кризисов, так как включает всего два
разряда опасных событий: естественные (землетрясения, наводнения и т.д.) и
техногенные, созданные руками человека (пожары, паника, ДТП, промышленные аварии,
разливы нефти, ядерные взрывы и излучения. Война и преднамеренные нападения, в том
числе терроризм, могут относиться к данной категории32.
Взаимосвязь между тремя понятиями – бедствие, катастрофа и кризис – попыталась
раскрыть Е.А.Грызунова: «Бедствия и катастрофы – причины ЧС. ЧС провоцируют
кризисы, которые усиливаются в случае, если возникает ощущение того, что государство
не способно контролировать ситуацию. Между данными явлениями существует и
обратная взаимосвязь: бедствия и ЧС могут возникнуть в качестве обострений кризисов
(например, когда социальные протесты перерастают в погромы)»33.
Таким образом, в литературе прижились главным образом негативные и
репрессивные коннотации термина «кризис». Хотя за автором научного исследования
Ballesteros Luis F. Who’s getting the worst of natural disasters? // 54 Pesos May. 2010:54 Pesos 04 Oct
2008. Электронный ресурс: http://54pesos.org/2008/10/04/who%e2%80%99s-getting-the-worst-of-naturaldisasters.
31
Wieviorka M. Sociology in Times of Crisis // Facing an Unequal World: Challenges for a Global
Sociology. Vol. 1: Latin America and Africa. Taiwan: Academia Sinica, 2010, р.40.
32
См. также: Bankoff G., Frerks G., Hilhorst D. (eds.) Mapping Vulnerability: Disasters, Development and
People. London: Earthscan Publishers, 2003; Phillips B. D. Disaster as a Discipline: The Status of Emergency
Management Education in the US // International Journal of Mass-Emergencies and Disasters. (2005). Vol. 23 (1):
111-140; Beck U. Risk Society, towards a new modernity. Buenos Aires: Paidos, 2006; Wilson H. Divine
Sovereignty and The Global Climate Change debate // Essays in Philosophy. (2010). Vol. 11 (1): 1-7.
33
Грызунова Е.А. Концепции кризиса социальной системы: сравнительный анализ // Вестник
МГИМО-Университета, 2012. № 4, с.273.
30
19
остается право выбора - требовать реинтеграции второго значения термина «кризис» и
восстановления двусмысленности и многозначности, которые были у него раньше. Это
может обезопасить нас от одностороннего диагноза, что с его неточностью лишь
усиливает тупик, предлагая нам критический подход, использование оскорбительных или
наивных оттенков «кризиса», удаляет нас от более плодотворных подходов34.
Необходимо отметить, что кризис — чаще всего «предельное обострение
деструктивных процессов»35 в функционировании индивидов, групп, организаций,
обществ. И в этом смысле кризис тесно связан с другой социологической категорией –
социальные деформации общества.
Анализ зарубежной литературы показывает, что кризис описывается при помощи
следующих понятий, часть которых выполняет функцию синонимов: 1) нейтральные crossroad, exigency, head, juncture, pass36, a moment of truth, extreme, decision, reveals, critical
point; 2) негативные - disruption, struggle, disequilibrium, braking, attrition, disaster,
slowdown, deregulation, paralysis, decomposition, attenuation, disorganization, collapse,
exhaustion, depletion, destruction, wreckage, devastation, congestion, deterioration, emaciation,
disintegration, crash, ruin, degradation, impairment, aggravation, decline, letdown, wastage,
deceleration, wearout, run-out, damage, corruption, spoilage, destruction, waste, downfall,
vitiation, depreciation, impotence, decline, recession, decrease, paroxysm; 3) позитивные –
transformation, construction, innovation, invention37.
Кризис возникает тогда, когда система не в состоянии разрешить трудности, с
которыми до этого она была в состоянии справиться. Э.Морен утверждает, что кризис
есть «отсутствие решения (феномен дерегулирования и дезорганизации), которое, как
результат, может создавать решение (новую форму регулирования, постепенное
преобразование)» 38. В этом он согласен с Мишелем Добри (1992), для которого самый
интересный аспект социологии кризисов заключается в изучении не внешних причин, а
внутренних срывов и процессов дерегулирования, следующих за ними: дисфункций и
неуправляемости39.
34
Crisiology // http://www.crisiology.org/
Технологии общественной коммуникации: Учебно-методический комплекс / Под общей
редакцией А. В. Чечулина, А. Ю. Дорского. — СПб.: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2007, с.136.
36
The American Heritage Dictionary of the English Language. Houghton Mifflin Company, 2009.
37
Wieviorka M. Sociology in Times of Crisis // Facing an Unequal World: Challenges for a Global
Sociology. Vol. 1: Latin America and Africa. Taiwan: Academia Sinica, 2010, с.35-48.
38
Morin E. Sociologie. Paris: Fayard, 1984. р. 143-144.
39
Wieviorka M. Sociology in Times of Crisis // Facing an Unequal World: Challenges for a Global
Sociology. Vol. 1: Latin America and Africa. Taiwan: Academia Sinica, 2010, р.41.
35
20
Впервые слово «кризис» начали использовать в медицине40. В медицинской
практике кризис означает решающую фазу развития болезни. Во многом такая трактовка
восходит к Гиппократу, заметившему, что кризис — это едва измеримый переломный
пункт, при котором решением является либо смерть, либо жизнь. Известный культуролог
П.С. Гуревич предлагает понимать кризис культуры не как ее коррозию, распад, крушение
или гибель, но в том значении, которое это слово приобрело в медицине, а именно как
тяжелое переходное состояние.
В прикладной математике и теории динамических систем кризис - внезапное
появление или исчезновение странного аттрактора в качестве параметра динамической
системы разнообразия41. Такого рода глобальная бифуркация происходит, когда
хаотический аттрактор вступает в контакт с неустойчивой периодической орбитой или ее
устойчивым многообразием42.
В
XVII–XVIII
столетиях
понятие
кризиса,
позаимствованное
из
сферы
здравоохранения, стало применяться и к процессам, происходящим в обществе, обозначая
как военные, так и политические кризисы.
В XVIII–XIX вв. кризисы сравнивали с чумой – болезнью внезапной и
опустошительной. Затем выявили цикличность кризисов – стало спокойнее. Как будто
экономика приобрела свое сердце, которое бьется ритмично. В объяснении кризисов, их
причин бились лучше умы человечества. Кризисы – порождение солнечных пятен (они
случаются через 10 лет) – первая объяснительная модель кризисов Доу-Джонса.
В XIX в. термин с успехом использовали экономисты, в частности, в теории
конъюктур (теории циклов) и моделях циклической динамики. Так, цикличная схема А.
Шпитхофа включает стадии: спад — первый подъем — второй подъем — пик — нехватка
капитала — кризис. Гарвардская экономическая комиссия в начале ХХ века разработала
модель, подразумевающую такие фазы, как: депрессия восстановление — процветание —
финансовое напряжение — производственный кризис43.
40
Wieviorka M. Sociology in Times of Crisis // Facing an Unequal World: Challenges for a Global
Sociology. Vol. 1: Latin America and Africa. Taiwan: Academia Sinica, 2010, р.38.
41
Nayfeh Ali H., Balachandran B. Applied Nonlinear Dynamics: Analytical, Computational, and
Experimental Methods. Wiley, 1995; Grebogi C., Ott E., Yorke J.A. Crises, sudden changes in chaotic attractors and
transient chaos // Physica, 1983. № 7, р.181–200.
42
Arnol’d, V.I., Afraimovich, V.S., Ilyashenko,Yu.S. & Shilnikov, L.P. Bifurcation theory and catastrophe
theory // Dynamical Systems, vol. 5, Berlin and New York: Springer, 1993.
43
Röpke W. Crises and Cycles. Auburn: The Ludwig von Mises Institute, 2007, р.19.
21
В конце 1960-х годов Э. Морен (1968) предложил разрабатывать научное
исследование кризиса – «кризисологию» («crisiology»)
44
. В концепции Эдгара Морена
кризис – не только критический, но и диагностический момент развития социальной
системы. Кризис является не только синонимом затора, импотенции или ситуации,
которую надо перетерпеть, и, как следствие, толчком к развитию иррациональных
элементов, которые приведут к дерегулированию и ужесточению позиций, к «параличу» и
«окостенению гибкости организационной системы», отмечает Эдгар Морен. Но, кроме
того, кризис создает условия, которые являются благоприятными для произведения
действий и принятия решений тем, кто стремится к улучшениям. Морен пишет: «В одно и
то же время мы можем понять неадекватность и интересность концепции кризиса:
существует нечто, что присуще природе кризиса, что является неопределенным,
поскольку кризис способствует регрессии специфического детерминизма, характерного
для рассматриваемой системы, и, следовательно, ведет к регрессии знания. Но эта
регрессия может и должна быть компенсирована за счет прогресса в понимании
сложности, связанной с кризисом»45.
Э. Mорен утверждает, что кризис можно рассматривать как событие, имеющее два
модуса: оно являет себя или обнажает нечто, и является результатом чего-то. В первом
случае кризис обнажает невидимое, заставляет нас слышать вещи, которые мы не хотим
слышать. Кризис показывает элементы, которые присущи самой природе вещей, а не
являются для них случайным. Кризис для них — момент истины. Вторая сторона вопроса
заключается в том, что, как полагает Морен, кризис приводит в движение не только силы
разложения, дезорганизации и разрушения, но также силы трансформации и обновления.
В обоих случаях он являет собой еще и критическую точку в протекании процесса,
чертами (переменными) которого являются конструирование, инновации и изобретения46.
Продолжая свою идею о том, что кризис имеет две стороны – «результат» и
«явление», - Эдгар Морен предлагает согласиться: кризис показал, что то, что само собой
разумеется, на самом деле выступает источником трудностей и проблем; то, что работало
прежде, имеет свои пределы, несоответствия и недостатки. Тем самым кризис создает
стимул придумать что-то новое. Но этот стимул выполняет роль императива только в
44
Morin E. Sociologie. Paris: Fayard, 1984; Morin E. For a Crisiology (Trad. T. C. Pauchant) // Industrial
and Environmental Crisis Quarterly (1993). 7(1), 5-21.
45
Morin E. Sociologie. Paris: Fayard, 1984. р. 140-141.
46
Wieviorka M. Sociology in Times of Crisis // Facing an Unequal World: Challenges for a Global
Sociology. Vol. 1: Latin America and Africa. Taiwan: Academia Sinica, 2010, р.38.
22
очень конкретном контексте - где эмоции, страсти и страхи затуманивают разум, мешают
принять все меры для выхода из кризиса рациональными средствами47.
Э. Морен утверждает, что мы можем разработать теорию кризиса в том случае,
если предварительно «у нас есть теория общества, описанное систематическим,
кибернетическим и подверженным
негативной энтропии. Чтобы понять кризис, надо
выйти за рамки идеи разрушения, испытания и равновесия; мы должны понять общество
как систему, способную переживать кризис, т.е. как сложную систему, включающую
антагонизмы, без которых теория общества является неадекватной и понятие кризиса
немыслимо» 48. В этом случае кризис есть некая характеристика, в крайнем случае – некое
свойство сложной системы, которая конституирует общество. Система, которая может
трансформировать сама себя или получить для себя форму регулирования.
В социологии проблему кризиса – в самых разных его формах, видах, проявлениях
– рассматривают многие авторы, как зарубежные, так и отечественные. Миллионы
страниц, в глобальном масштабе, на всех языках, посвящены ежегодно кризису и
попыткам проанализировать его, поставить диагноз и предложить решения, предложить
средства к этому. В разгар расширения потока этих работ, действий и криков, «греческий
случай» имеет постоянное и непрерывное присутствие. Огромный спектр дискурсов и
художественного творчества проявляет себя глобально, чтобы изгнать, вернуть, бросить
вызов, понять «кризис»49.
Русский ученый М. И. Туган-Барановский выдвинул оригинальную концепцию
кризисов, основанную на теории кругооборота общественного капитала и неспособности
рынка обеспечить пропорциональное воспроизводство50. В ходе исторического анализа
промышленного развития Западной Европы он выделил три основные черты кризиса:
состояние товарного рынка, изменения в области денежного обращения, колебания
кредита. Отличительной чертой многих кризисов является спекуляция недвижимостью.
Оказалось также, что в основе периодических кризисов лежит разрыв между процессами
сбережения и инвестирования. Причины кризисов он увидел в особенностях движения
ссудного капитала: медленном и постепенном накоплении, быстром и толчкообразном
инвестировании. Периодические кризисы служат причиной периодического всплеска
47
Wieviorka M. Sociology in Times of Crisis // Facing an Unequal World: Challenges for a Global
Sociology. Vol. 1: Latin America and Africa. Taiwan: Academia Sinica, 2010, р.39.
48
Morin E. Sociologie. Paris: Fayard, 1984. р. 142.
49
Crisiology // http://www.crisiology.org/
50
Туган-Барановский М.И. Промышленные кризисы в современной Англии, их причины и
ближайшие влияния на народную жизнь. СПб., 1894.
23
безработицы, снижения уровня жизни, резких колебаний цен, роста социальной
напряженности в обществе.
Социально-экономические
идеи
М.И.
Туган-Барановского
повлияли
на
формирование воззрений на циклические колебания Дж. М. Кейнса51. У Дж. М. Кейнса
кризис - внезапная и резкая смена повышательной тенденции понижательной52. К.Ф.
Херман называет кризисом неожиданную и непредвиденную ситуацию, угрожающую
приоритетным целям развития, при ограниченном времени для принятия решений53.
Согласно точке зрения предшественника общей теории систем и создателя
тектологии, нашего соотечественника А.А. Богданова, кризисом можно считать
«нарушение равновесия и в то же время процесс перехода к некоторому новому
равновесию. Это последнее может рассматриваться как предел происходящих при кризисе
изменений, или как предел его тенденций. Если нам известны тенденции кризиса и те
условия, в которых они развертываются, то является возможность заранее предвидеть
конечный результат кризиса - то определенное равновесие, к которому он тяготеет…
Наблюдая происходящую революцию, принимая в расчет действующие в ней силы и всю
ее среду, может заранее указать, какая форма организации общества должна из нее
выйти»54.
Российский социолог, один из авторитетнейших специалистов области социологии
организаций и исследования ценностных систем, Н.И. Лапин трактует кризис как «острую
форму движения — через дезинтеграцию и конфликт — к иному состоянию общества»55.
Богданов выходит на понятие кризиса как завершения неопределенности и колебания,
«момент кризиса есть конец неопределенности и колебания - победа одной стороны или
примирение обеих: начинается нечто новое, организационно иное, чем прежде»56.
К числу теоретиков кризиса принадлежал русский юрист-правовед, философ и
социолог П.И. Новгородцев. Этому вопросу посвящена книга «Кризис современного
правосознания» (1909)57. Основную причину кризиса современного ему правосознания
Дж. М. Кейнс позитивно высказался о концепции кризисов русского ученого: «Я ощутил
глубокую симпатию к школе ученых, среди которых Туган-Барановский был первым и наиболее
оригинальным, особенно благодаря форме, в которую он сам облек свою теорию».
52
Подробнее см.: Антикризисное управление, Теория и практика, Захаров В.Я., Блинов А.О., Хавин
Д.В., 2006.
53
Roux-Dufort C. Crises, des possibilités d’apprentissage pour l’entreprise // Revue Française de Gestion,
1996. № 108. P. 72.
54
Богданов А.А. Тектология. Всеобщая организационная наука. М.: Экономика, 1989. Кн. 2. С. 218.
55
Лапин Н.И. Социальные ценности и реформы в кризисной России // Социс, 1993. № 9, с.18.
56
Богданов А. Всеобщая организационная наука (техтология). - М.- Л.Ч. 2., 1925. - С. 208-209.
57
Новгородцев П.И. Введение в философию права: Кризис современного правосознания. — М.:
Наука, 1997. — 269 с.
51
24
видел в неспособности строго различать абсолютность нравственного идеала и
относительность любого правопорядка. П.Новгородцев считал, что общественное
сознание на протяжении XVIII-XX веков тешило себя надеждой найти совершенную
форму общественного устройства. Вера в возможность земного рая потерпела крушение.
В глубочайшем кризисе в XX в. оказалась демократия. Одна из его статей так и
называется — «Демократия на распутье». Любые формы одностороннего рационализма в
западноевропейской культуре, по мнению П.И. Новгородцева, порождают те или иные
формы социального утопизма (социализм, анархизм) и вызывают кризис ценностей
демократии. Основная причина кроется в том, что формальное право свободы не
сопровождается правом на достойное существование. Господствовавшее в его время
позитивное право он называл «философией легального деспотизма». Оно не способно
удовлетворить или привести человечество к идеальной цели достойного существования.
Не ведет к нему и либеральный индивидуализм с его требованием невмешательства
государства в частную жизнь. Западное христианство, основанное на принципах
индивидуализма, переживает глубокий духовный кризис. Оно уже не способно выполнять
свою главную функцию – служить фундаментом нравственного общения. Религия
утрачивает смысл, а человеческая душа опустошается: в ней разрушаются вечные связи и
вековые святыни58. Реакцией на кризис права в ХIХ в. служит анархизм, который
смешивает космологические и социологические начала59. Как следствие возникает
глобальный кризис правосознания. Кризис безрелигиозного Запада преодолим на
принципах вселенской солидарности православия. П.Новгородцев был убежден, что
жизнь должна определяться высшими нравственными законами. Позитивным результатом
кризиса П.И.Новгородцев считал новое понимание общественного идеала. «Демократия
невозможна, — отмечает П.И.Новгородцев, — без воспитания народа, без поднятия его
нравственного уровня». Неправильно считать, что сама по себе демократия есть нечто
высшее и окончательное; «...демократия — не столько путь, сколько распутье, не
достигнутая цель, а проходной пункт». Это «система открытых дверей и неопределенных
возможностей»60. В статье «О самобытном элементе русской философии права» он
Подробнее см.: Соболев А.В. Новгородцев // Новая философская энциклопедия: В 4 тт. / Под
редакцией В. С. Стёпина. М.: Мысль, 2001; Новгородцев / Новейший философский словарь. 2009 //
http://dic.academic.ru/dic.nsf/dic_new_philosophy/830
59
См.: Гурвич Г.Д. Проф. П.И. Новгородцев как философ права // Совр. записки. 1924. № 20;
Левицкий Д. П.И. Новгородцев // Рус. религиозно-философская мысль XX века. Питтсбург, 1975; Савельев
В.А. Теория “возрожденного естественного права” в учении П. Нов-городцева // Вопросы гос-ва и права в
обществ. мысли России XVI-XIX вв. М., 1979; Исаев И.А. Политико-правовая утопия в России, конец XIXначало XX вв. М., 1991; Замалеев А.Ф., Осипов И.Д. Рус. политология: Обзор осн. направлений. СПб., 1994.
60
См.: Новгородцев П.И. Об общественном идеале. М., 1991.
58
25
показал тенденцию к обоснованию юриспруденции на религиозных принципах.
П.Новгородцев подчеркивал, что в основе правопорядка лежит нравственное начало,
именно нравственность выступает цементом, связующим государство.
Итак, кризис - это резкий перелом в чем-либо, тяжелое переходное состояние:
экономический кризис, политический кризис, социальный кризис и др. «Социальные
катаклизмы XX в. вызвали глубочайший кризис «европейского человечества» (Э.
Гуссерль), в корне изменив духовную жизнь Запада, заставив по-новому взглянуть на
первоосновы человеческого существования. Трагическое видение мира проявилось во
всех формах культуры (экзистенциализм, сюрреализм, театр абсурда и т.п.). Что же
касается теологии, то наиболее значительным событием стало возникновение в 20-е годы
так называемой диалектической теологии, или теологии кризиса (К. Барт, Р. Бультман, Р.
Нибур, П. Тиллих и др.), прямо и бескомпромиссно поставившей фундаментальные
проблемы: как объяснить катастрофический поворот истории, что значит сегодня быть
христианином, как выразить вечную истину откровения в категориях изменчивой
культуры и, наконец, каковы перспективы обуздания разрушительных демонических
сил?»61.
В современной социологии под кризисом часто понимают любую точку перелома в
социальном процессе, где старые механизмы или способы решения проблемы уже не
действуют, а новые механизмы или способы решения еще не действуют 62. Кризис — это,
по существу, то же самое, что глубокая проблемная ситуация, для которой в данный
момент нет подходящей технологии решения. Обычно люди теряются в проблемной
ситуации. Привычный образ жизни заканчивается, а каков будет новый образ жизни,
неизвестно.
По мнению М.В. Меткина63, «кризис – это крайнее обострение противоречий в
социально-экономической системе, угрожающее ее жизнестойкости в окружающей
среде». Под кризисом можно понимать «любое нарушение привычного состояния
социальной системы, которое, неся в себе угрозу как структурам и функциям
организаций, так и ценностям и нормам социальных групп, требует принятия
управленческих решений в условиях дефицита информации и времени»64.
Митрохин Л.Н. Религия и культура (философские очерки). М., 2000. с.252.
См.: Приложение 1. Таблица определений кризиса.
63
Меткин М.В. Теоретические и практические аспекты разрешения конфликтов
http://dvo.sut.ru/libr/soirl/i119metk/index.htm
64
Грызунова Е.А. Социология кризисного управления // Социология, 2012. №3, с.104.
61
62
26
//
Н.А. Акимов и Б.Н. Порфирьев65 отмечают, что большинство кризисов
представляют
собой
результат
сочетания
ошибок
человека,
институциональных
«провалов» и постоянного изменения среды функционирования людей и организаций.
Автора рассматривают такие черты кризисов, как неопределенность, неожиданность,
опасность. Через категории опасности и неопределенности они раскрывают связь
кризисов и риска, выделяя стратегические риски как наивысший уровень пирамиды
рисков.
Кризис понимается также как вызывающие травму или стресс изменения в
человеческой жизни либо опасные и нестабильные ситуации в обществе.
Кризис настигает сложные социальные системы (семья, экономика, общество) в тот
момент, когда они плохо функционируют либо вследствие того, что экстренное решение
принимается в ситуации дефицита информации, т.е. когда не ясны причины появившихся
дисфункций. При этом важно учитывать следующие моменты:
а) Понятие кризиса применимо только к сложным системам, таким как система
моральных ценностей, политический режим, хозяйственный механизм или институт
семьи, но не по отношению к простым системам типа автомобильного двигателя. Он
может выйти из строя, но не может находиться в состоянии кризиса.
б) Плохое функционирование сложной системы означает, что она продолжает
существовать, а не ломается сразу.
в) В ситуации кризиса целесообразно принимать немедленные решения для того,
чтобы
прекратить
дальнейшую
дезинтеграцию
системы.
Кризис
обозначает
разбалансированность системы, расшатывание ее внутреннего устройства в процессе ее
движения, функционирования. Непринятие экстренных решений или неправильные
решения через какое-то время усугубляют ситуацию. Разбалансированность системы
возрастает до такой степени, что разрушение начинает угрожать не отдельным ее частям,
а всему целому. Поскольку в сложных системах действует эффект целого (целое по
качеству больше механической суммы частей), то выйти из строя одна часть не может, не
затронув других частей (институтов, подсистем общества). По отдельности и в целом
никто не умирает и не болеет. Поражение одного органа сказывается на всех других и на
организме в целом. В простых системах поломку отдельной детали можно устранить ее
заменой или ремонтом. При этом весь двигатель перебирать или заменять (кроме
исключительных случаев) не надо.
Акимов НА., Порфирьев Б.Н. Кризисы и риск: к вопросу взаимосвязи категорий // Проблемы
анализа риска. М.: Деловой экспресс, 2004. Т 1. №1. С. 38-49.
65
27
г) Причин, вызывающих кризис сложной системы, так много и значительная часть
их настолько неизвестна, что невозможно принять рациональное, взвешенное решение,
которое способно переломить ситуацию.
В статье «Социология во времена кризиса»66 Мишель Веверка, один из ведущих
французских социологов, исследующих темы насилия, терроризма, расизма, социальных
изменений и социальных движений, обвиняет экономистов в непонимании истинного
характера кризиса. Он считает, что социологи должны сделать «кризис» приоритетом в
своих выступлениях67. Именно интерес к кризисным явлениям послужил одной из
важнейших причин развития социальных наук. Так, понятие аномии, ставшее популярным
благодаря работам Дюркгейма, непосредственно связано с идеей кризиса. С этой точки
зрения, кризис означает, что система (в частности, социальная, политическая,
экономическая) не работает должным образом. Она стабилизируется или изменяется
таким способом, который нельзя контролировать. В результате неконтролируемых
изменений возникают ответные реакции в поведении людей, которые напрямую связаны с
фрустрацией и страхом68. Начиная с Э. Дюркгейма и американского функционализма
1930-х годов, 1940-х, 1950-х годов, кризис связывают в первую очередь с идеей аварии,
нарушения в системе или крушением системы, в том числе разрывом социальных связей.
Существует разрыв или угроза разрыва в солидарности или в социальной ткани.
Современное понимание кризиса, полагает Мишель Веверка, во многом согласуется с
представлениями о нем в классической социологии69.
Кризис разрушает системы, где высока степень неопределенности, и в то же время
открывает перед ними новые возможности развития. Происходят двоякого рода
разрушение – социальной реальности и наших знаний о ней. Как полагает М. Веверка,
кризис открывает новые перспективы - в действии и в обучении70. По мнению З.Баумана,
кризис является следствием усиления роли неконтролируемых человеком сил и
тенденций, причиной нарастания неуверенности и неопределенности, формой подавления
либо умаления (ограничения, ретуширования) тех проявлений духовных сил человека,
66
Wieviorka M. Sociology in Times of Crisis // Facing an Unequal World:
Sociology. Vol. 1: Latin America and Africa. Taiwan: Academia Sinica, 2010, р.35-48.
67
Wieviorka M. Sociology in Times of Crisis // Facing an Unequal World:
Sociology. Vol. 1: Latin America and Africa. Taiwan: Academia Sinica, 2010, р.36.
68
Wieviorka M. Sociology in Times of Crisis // Facing an Unequal World:
Sociology. Vol. 1: Latin America and Africa. Taiwan: Academia Sinica, 2010, р.36-37.
69
Wieviorka M. Sociology in Times of Crisis // Facing an Unequal World:
Sociology. Vol. 1: Latin America and Africa. Taiwan: Academia Sinica, 2010, р.37.
70
Wieviorka M. Sociology in Times of Crisis // Facing an Unequal World:
Sociology. Vol. 1: Latin America and Africa. Taiwan: Academia Sinica, 2010, р.40.
28
Challenges for a Global
Challenges for a Global
Challenges for a Global
Challenges for a Global
Challenges for a Global
которые
в
прошлом
неопределенность
служили
источником
и неожиданность
социальных
наряду со
инноваций71.
сложностью ситуации
Именно
являются
имманентной чертой кризисов72.
Как полагают отечественные и зарубежные эксперты, в дальнейшем кризисы будут
характеризоваться все возрастающей сложностью, так как возрастет количество и
разнообразие причин их возникновения. Одиночные кризисы станут комплексами или
комбинациями
кризисов. Одновременно они
самоподдерживающийся
процесс
из-за
будут
все
неопределенности
более превращаться
причин
и
в
причинно-
следственных связей. При этом не будет возврата к нормальному состоянию социальноэкономической системы в его прежнем понимании из-за мутаций форм грядущих
кризисов, которые будут либо воспроизводить себя в новом виде, либо «перетекать» в
другие кризисы. В будущем можно «ожидать рост числа кризисов, выходящих за пределы
не только географических (национальных), но и временных границ, т. е. развития
трансгенерационных кризисов, охватывающих сменяющие друг друга поколения»73.
Современные СМИ все больше сокращают расстояние между местом возникновения
кризиса и другими регионами мира, вовлеченными в кризисную ситуацию что может
«увеличивать разрыв в понимании и восприятии обстановки теми, кто находится в зоне
кризиса и вне ее, особенно, если они находятся под контролем властей»74. Усложнение
кризисов происходит и за счет «наложения друг на друга нормального и исключительного
состояния»75. В общем и целом Интернет и новые информационные технологии
раздвигают временные и пространственные границы, стимулируя глобализацию кризисов.
Вместе с тем растет число участников кризисов, что усложняет их взаимодействие и
возможность разрешения кризиса76. Как сопутствующее этому обстоятельству следствие
отмечается политизация кризисов и их последствий.
Видимо, новому поколению ученых надо быть готовыми к переосмыслению
текущих приоритетов, выбору новых критериев возникновения кризисов, а также
устойчивости и безопасности общества77.
Подробнее см.: Бауман З. Индивидуализированное общество. М., 2005.
Hermann C.F. Crisis in foreign policy: Asimulalion analysis. Indianapolis: Bobbs Merrill, 1969.
73
Акимов НА., Порфирьев Б.Н. Кризисы и риск: к вопросу взаимосвязи категорий // Проблемы
анализа риска. М.: Деловой экспресс, 2004. Т 1. №1. С. 41.
74
Акимов НА., Порфирьев Б.Н. Кризисы и риск: к вопросу взаимосвязи категорий // Проблемы
анализа риска. М.: Деловой экспресс, 2004. Т 1. №1. С. 42.
75
Beck, U. World at Risk. Polity Press, 2009. P. 67
76
Comfort L. Risk and resilience: Inter-organizalional learning following the Northridge earthquake of
January 1994 // Journal of Contingencies and Crisis Management, 1994, Vol. 2, No 3, pp. 157-170.
77
См.: Анатомия кризисов / Отв. ред. В.М. Котляков. - М., Наука, 1999; Яковец Ю.В. Циклы,
кризисы, прогнозы. М., Наука, 1999; Beck, U. Risk society: Toward a new modernity. London, Sage, 1992;
71
72
29
Итак, все многообразие определений
кризиса можно свести в два кластера:
первый кластер объединяет определения, в которых акцентируются аномальные,
дисфункциональные и в целом негативные характеристики кризисного состояния
системы. Второй кластер включает в себя определения, нацеливающие на совершение
шагов, необходимых для преодоления кризиса, и в целом кризис выступает как
переходное состояние системы с неопределенным прогнозом ее дальнейшего развития,
допускающим переход в состояние устойчивого развития при условии активного
вмешательства субъекта управления.
В большинстве же определений оба значения
совмещаются, присутствуя одновременно. Это не только не противоречит сущности
кризиса, но выражает эту сложную сущность, включающую в себя как деструктивные
характеристики, так и характеристики, связанные с развитием, изменением, не
исключающим перехода системы в состояние устойчивого развития.
§2. Духовность как социологическая категория. Архитектоника духовной
сферы
Духовность – самая сложная для определения и эмпирического исследования
социолого-философская категория. В отечественной литературе – научной и общественнополитической – до сих пор не сложилось единого взгляда.
В 1970–е годы в нашей стране понятие «духовность» использовалось литературой
и публицистикой, чтобы подчеркнуть необходимость гуманистического мышления, опоры
на культурную, а не только политическую традицию. Теперь слово «духовность»
воспринимается как эрзац–понятие. В этом же ряду стоит и понятие «новое мышление»,
которое ушло со сцены, едва успев на ней появиться.
Существует множество подходов, трактовок, версий, определений. В литературе
выделяют две трактовки духовности – религиозное и светское понимание.
Как этимологически, так и исторически, духовное неразрывно связано с
религиозным, причем раньше – с языческим, а позже – с христианским началом. Духовное
- это, по определению, означает общение с духами. Духи могут быть добрыми и злыми,
языческими и христианскими. Для европейской цивилизации высшим проявлением
духовного является общение со святой Троицей и теми атрибутами, которые
сопровождают отправление христианской религии.
Rosenthal U. Future disasters, future definitions // Quarantelli, E.L. (Ed.) What is a disaster? Perspectives of the
question. New York: Routledge,
1998, pp. 146-160; Rosenthal U., Boin R.A., Comfort. L. (Eds.) Managing
crises: Threats, dilemmas, opportunities. Springfield: Charles C. Thomas, 2001.
30
В язычестве духи также делились на добрых и злых. И здесь духовное состояло в
общении с миром духов, а оно было сплошь обставлено специальными ритуалами и
обрядами. Считалось, что общение с духовным не может происходить в обычном,
профаном состоянии, что к нему надо особо готовиться и проводить с помощью
подготовленных людей. Мир духов, или духовный мир иначе называется сакральным, т.е.
священным. Священным именует все, что ценится обществом превыше всего и служит
образцом высоконравственного поведения. Таким образом, духовное неразрывно связано
с этическим. Но, кроме того, духовное тесно связано и с эстетическим, которое
воплощается в классическом искусстве.
В основе религиозного толкования духовности лежит известная триада: Вера,
Надежда, Любовь к Богу и соблюдение его заповедей в земной жизни78. В «Толковом
словаре живого великорусского языка» В.И. Даля «духовность» обозначает все, что
относится к человеческой душе, духу, Богу, Церкви, вере. Религия и веры выступают
здесь на первый план. Это и понятно, поскольку религия обеспечивает связь человека с
потустороннем миром. И связь не материальную, как в магии через всевозможные
притворы, отвары, гадания, и не спиритуалистическую (через верчение стола), а
невидимую,
идеально-нематериальную,
т.е.
духовную.
Религия,
прежде
всего
христианство и в первую очередь православие построено именно как духовный мост,
духовная практика соединения человека с Богом и поиска через Него смысла жизни,
спасения души и обретения благодати.
В связи с этим сама «нравственность» как категория светской этики претерпевает
определенные изменения и подается как благонравие, согласие с абсолютными законами
правды, достоинством человека, долгом, честью, чистой совестью гражданина79. В этом
смысле обращение к Основам учения Русской Православной Церкви о достоинстве,
свободе и правах человека, к работам русских философов (В.В. Зеньковского, В.Н.
Лосского, С.Л. Франка, И.А. Ильина, И.В. Киреевского, А.С. Хомякова) помогает более
глубоко осмыслить многоуровневое понятие духовности. Т.П. Матяш солидаризируется с
философами–славянофилами в их выводе о том, что основой русской культуры является
«цельность духа» или «верующее мышление»80.
Панькова И.И. Здоровьетворящее образование в контексте православной педагогической
традиции. Ростов н/Дону, 2011. с.58-59.
79
Левчук Д.Г., Потаповская О.М. Обоснование актуальности проблемы духовно-нравственного
воспитания детей и молодежи России // http://www.synergia.itn.ru/kerigma/vosp-det/potap/stat/pot01.htm
80
Матяш Т.П. Основы православной культуры. Ростов н/Дону. 2010, с.10.
78
31
Верующий ставит духовную жизнь и духовные ценности выше социальных,
экономических, политических, эстетических и других ценностей. Митрополит Иерофей
(Влахос) тесно увязывает понятие «православие» с понятием «духовность»: «Духовность
— это состояние духовного человека, имеющего определенный тип поведения, мотивы и
образ мыслей, отличающие его от человека недуховного. Духовность нетождественна
понятию “душевность”, которая связывается с душевными проявлениями: разума, чувств
и т.п. Православная духовность — это опыт жизни во Христе человека, преображенного
благодатью Божьей. Православная духовность христоцентрична (так как во Христе
произошло
ипостасное
соединение
Божественного
и
человеческого
естества),
триадоцентрична (так как Христа нельзя рассматривать обособленно от других лиц
Святой Троицы) и церковноцентрична (так как Церковь понимается как Тело Христово).
Таким образом, сердцевиной православной духовности являются Христос, Святая Троица
и Церковь. Носителем православной духовности является человек, стяжавший дар
Святого Духа. Человек с развитыми творческими способностями в разных областях
искусства, но не стяжавший Святого Духа, дающего жизнь душе, является человеком
душевным и плотским»81. Как полагает И.И.Панькова, «духовная культура православия
отражает
опыт
жизни
человека
во
Христе,
человека
преображенного
Божьей
благодатью…». «Духовным является тот человек, который внутри своего сердца твердо
знает, что он является жилищем Святого Триединого Бога. Однако эта духовность не
ведет к замкнутой религиозной жизни. Православная духовность – это земной опыт жизни
во Христе, атмосфера деяний нового человека, возрожденного благодатью Божией. Речь
идет не об абстрактном эмоциональном и психологическом состоянии, но о единении
человека с Богом»82. Следует отметить, что в «православии понятия «духовность» и
«душевность» разведены. В обыденной жизни часто называют духовным человека,
который развивает свои умственные способности: ученого, художника, музыканта,
поэта»83.
Религиозное понимание духовности и нравственности предполагает следование
библейским заповедям84. «Христианская мораль выражена в заповедях Нового Завета, в
трудах отцов Церкви по нравственному богословию, в специфических религиозных
81
Митрополит Иерофей (Влахос). Православная духовность. М.: Свято-Троицкая Сергиева Лавра,
1999.
Панькова И.И. Здоровьетворящее образование в контексте православной педагогической
традиции. Ростов н/Дону, 2011. с.55, 58.
83
Панькова И.И. Здоровьетворящее образование в контексте православной педагогической
традиции. Ростов н/Дону, 2011. с.59.
84
Источник: Википедия.
82
32
нравственных чувствах (христианская любовь, милосердие, богобоязненность) и
некоторых волевых качествах верующего человека (терпение, смирение, трудолюбие)»85.
Под
непосредственным
«влиянием
православного
мировоззрения
происходило
становление совокупности нравственных понятий, принципов, этических норм, которые
являются основой современной не только русской, но и общечеловеческой духовной
культуры»86. «Духовными болезнями», которыми страдает человек, являются «грехи,
страсти и пороки, отделяющие его от Бога, такие, например, как гордость, тщеславие,
леность, печаль, любостяжание, чревоугодие, гневливость, блудная страсть и т.д.»87
Поиски цели и смысла существования индивидуума и всего человечества центральные вопросы духовной жизни человека. И.А. Гундаров под «духовностью»
понимает «деятельность сознания, направленная на поиск смысла жизни и своего места в
ней, на определение критериев добра и зла для оценки событий, людей и руководства к
действию. По содержанию она может быть позитивной (благостной) и негативной
(греховной)»88. Подлинный культурный расцвет немыслим без интенсивной духовной
жизни. «Человек есть образ и подобие Бога, — пишет Н.А. Бердяев. — Становление
человека как целостного создания, как личности — процесс, начавшийся еще в
библейские времена, продолженный в Древней Греции и получивший завершение только
в христианстве».
Культурная практика приобщения к духовному – коммуникативный процесс, т.е.
общение с носителями высоких духовных качеств: выдающимися учеными, деятелями
культуры и искусства, священнослужителями. В тесной связи с этим сформировалось
понятие «духовное наставничество». Как нельзя лучше подходит сюда мудрость
Абрахама Хешеля: «Более чем книги-учебники, нам нужны люди-учебники. Именно
личность учителя есть тот учебный текст, который читают ученики, и они его никогда не
забудут».
Важную роль духовного наставника и защитника веры в период татаромонгольского ига играла церковь. От нее исходили не только просветительские, но и
объединительные идеи. Православная церковь не только утешала страждущих, но и
призывала к борьбе за независимость. Духовное сознание того времени правильно
Панькова И.И. Здоровьетворящее образование в контексте православной педагогической
традиции. Ростов н/Дону, 2011. с.58.
86
Панькова И.И. Здоровьетворящее образование в контексте православной педагогической
традиции. Ростов н/Дону, 2011. с.58.
87
Панькова И.И. Здоровьетворящее образование в контексте православной педагогической
традиции. Ростов н/Дону, 2011. с.65.
88
Гундаров И.А. Духовное неблагополучие и демографическая катастрофа // Общественные науки и
современность. 2001. № 5. С. 59.
85
33
называть катастрофическим, иноземное вторжение и массовая резня воспринимались как
наказание за грехи. Древнерусская литература повествует о чудовищной катастрофе,
обрушившейся на русский город, когда все население физически уничтожалось, так что
некому было оплакать убитых: «И не осталось во граде ни одного живого: все равно
умерли и единую чашу смертную испили. Не было тут ни стонущего, ни плачущего, ни
отца и матери о детях, ни детей об отце и матери, ни брата о брате, ни сродников о
сродниках, но все вместе лежали мертвые»1. Людей поначалу охватило уныние и
безысходность. Христианство, признававшее уныние и безучастность к своей судьбе
среди главных грехов, наставительствовало людей на путь праведный. Постепенно
культурный шок проходил, восстановилось мирное течение жизни, появились люди,
задумавшиеся о милосердии и спасении.
Светское понимание духовности, соответствующее современному гражданскому
обществу и общечеловеческим ценностям, на наш взгляд, подразумевает такие качества
(категории, элементы), как 1) отсутствие корысти в мыслях, словах и поступках; 2)
свободный ум, гибкое мышление; 3) умение чувствовать красоту окружающего мира; 4)
веру в высшую справедливость; 5) законопослушность, почтение к морально-этическим
нормам, принятым в обществе; 6) душевное богатство, человеколюбие; 7) бескорыстная
помощь нуждающимся, искреннее желание облегчить их страдания; 8) готовность
поступать так, чтобы количество добра в окружающем мире возрастало; 9) борьба с
собственным эгоизмом, равнодушием и бездеятельностью; 10) любовь к людям и жизни;
11) образованность, нравственная чистота и цельность мировоззрения; 12) сила воли и
устремление к самосовершенствованию, преодолению трудностей; 13) развитый
интеллект и утонченный вкус, не проявление низменности, грубости и злобы. Светское
понимание духовности «предполагает ориентацию на гуманистические ценности и
гармонизацию личности без обращения к сверхъестественным силам»89.
Признание духовности в качестве особого измерения человека позволяет углубить
представления о свободе: человек свободен, потому что он духовен. В силу тезиса о
человеке как о центре мира, мир, как и человек, обладает духовностью. Убедительным
доказательством духовности этого мира, его прорастания в мир горний, является наличие
в этом мире особых принципов, которые «дополняют» законы материального мира,
например, духовных принципов Нового завета (в христианстве «не-от-мирное» бытие
Древнерусская литература. Повесть о разорении Рязани Батыем. Рига, 1981, с. 69.
Панькова И.И. Здоровьетворящее образование в контексте православной педагогической
традиции. Ростов н/Дону, 2011. с.58-59.
1
89
34
называется также царством свободы в отличие от царства законов «мирских»
измерений)90.
«Духовностью» часто называют объединяющие начала общества, выражаемые в
виде моральных ценностей и традиций, сконцентрированные, как правило, в религиозных
учениях и практиках, а также в художественных образах искусства. Духовность означает
преобладание в человеке духовных, нравственных, интеллектуальных качеств (ценностей)
над материальными запросами. Она понимается как обращенность человека к высшим
ценностям — к идеалу, как сознательное стремление человека усовершенствовать себя.
Можно сказать, что духовное начало соединяет два типа красоты – красоту
небесную, т.е. высшие религиозные идеалы, и красоту земную – совершенство
произведений искусства. Решая нравственные проблемы, человек, по существу, проводит
философскую работу ума – занимается поиском смысла жизни. Решая эстетические
задачи, человек решает прикладную проблему гармонического воплощения небесного
идеала в земных творениях – красоте полотен, дворцов и зданий, в совершенстве
социальной жизни и государственном порядке.
Началом духовного кризиса личности, на наш взгляд, служит утрата человеком
смысла жизни. То есть согласия между земным и небесным. Началом социального
кризиса выступает в таком случае утрата общественного порядка, т.е. невоплощенность
небесного нравственного идеала в земной повседневной реальности.
За этими, по сути философскими, рассуждениями кроется весьма прозаическая
реальность, фиксируемая средствами социологии. Все протестные движения, происходили
ли они в Египте, Ливии, Тунисе, Йемене («арабская весна» 2010-2012 гг.) или в России (10
декабря 2011 г. на Болотной площади Москвы прошел санкционированный митинг против
нечестных выборов) и проходят сегодня под нравственными лозунгами – против обмана и
мошенничества, стяжательства и коррупции. Люди требуют воплощения в общественном
устройстве таких нравственных идеалов, как справедливость, честность, милосердие,
неподкупность властей, забота о бедных и депривированных и т.д.
«Арабская весна» началась с протестов в Тунисе 18 декабря 2010 г. после
самосожжения Мохаммеда Буазизи в знак протеста против полицейской коррупции и
жестокого обращения. С успехом протестов в Тунисе волна беспорядков ударила Алжир,
Иорданию, Египет и Йемен, а затем распространилась и на другие страны. Самые
массовые и наиболее организованные демонстрации нередко происходили в «день гнева»
Катречко С.Л. К онтологии сознания через рефлексию // Философия сознания в XX веке:
проблемы и решения (межвузовский сборник научных трудов) — Иваново: Изд-во ИвГУ, 1994
90
35
— как правило, в пятницу после полуденной молитвы91. Воспользовавшись социальным
протестом, приведшим к политическому кризису и революционному выходу из него в
Египте к власти пришла религиозная организация «Братья-мусульмане». Связь между
социальным порядком (беспорядком) и религиозными организациями в этом случае
очевидна.
Необходимо рассмотреть понятие духовной сферы общества. Духовная сфера, как
известно, одна из четырех основных сфер, или подсистем, современного общества:
экономическая, политическая, социальная, культурная. Если ее детализировать, то
окажется, что духовная сфера распадается, в свою очередь, на четыре следующих части:
культура, религия, наука, образование. Получается формула «четыре в четырех» (4:4) 92.
Такова узкоспециальная ее трактовка. Вместе с тем духовную сферу можно
понимать более широко – как то, что охватывает все области человеческой деятельности
— от постройки своего бизнеса и проведения избирательной кампании до проведения
научных исследований и отправления религиозных культов. Основой духовной сферы
выступает мораль — система взаимных обязанностей, которые вменяются людям
независимо от их социального статуса, сферы деятельности, национальности, пола и
возраста. При этом обязанности осознаются ими как определенные жизненные задачи.
Стержнем духовной сферы в нашей литературе принято считать общественное
сознание в двух его основных формах (видах) – индивидуальное и массовое сознание93.
Совокупность обобщенных представлений, идей, теорий, чувств, нравов, традиций, т.е.
всего того, что составляет содержание общественного сознания, образует духовную
реальность (А.И.Кравченко). А стержнем духовной реальности служат ценности.
Индивидуальное сознание аккумулирует личный опыт человека и отражает его духовный
мир – чувства, знания, интересы, взгляды. Общественное сознание отражает уровень
исторической зрелости народа и подразделяется на несколько форм: политическое,
экономическое, религиозное, нравственное (моральное), научное, эстетическое, правовое,
философское, историческое, экологическое, обыденное и теоретическое. Религия и
философия образуют мировоззренческую основу общественного сознания.
91
Yemenis square off in rival 'Day of Rage' protests // Arab News (3 February 2011); Police in south
Yemen disperse 'day of rage' protests. Aden, Yemen: Google (11 February 2011); Raghavan S. Inspired by Tunisia
and Egypt, Yemenis join in anti-government protests // The Washington Post (27 January 2011); Коротаев А.В.,
Зинькина Ю. В. Египетская революция 2011 г.: структурно-демографический анализ // Полис. Экстратекст.
2011. В. 1; Thousands in Yemen Protest Against the Government // The New York Times (28 January 2011).
92
Подробнее см.: Добреньков В.И., Кравченко А.И. Фундаментальная социология. В 15 томах. Т. 4.
Общество: статика и динамика – М.: ИНФРА-М, 2004, с.760-7763.
93
Ильин В.В., Машенцев А.В. Философия в схемах и комментариях. СПб.: Питер, 2005.
36
В обществе существуют и общечеловеческое сознание, выражающее отношение
людей к прошлому и будущему своей страны, и так называемое традиционное сознание,
принимающее форму национальных, этнических обычаев, вкусов, предрассудков,
отношение людей к действительности, и специфическое сознание тех или иных
возрастных групп94. В общественном сознании существует некая иерархия ценностей.
Если построить иерархию значимого, то на первом месте окажутся поколенческие связи и,
возможно, национальные корни, а на втором - групповая принадлежность95.
Общественное сознание каждой эпохи опирается на обычаи, традиции и нравы
предшествующих эпох. На теоретическом уровне нравственного сознания формируются
этические системы, создаются моральные кодексы. Основными этическими системами
признаны: 1) альтруизм (моральные принципы и христианские нормы) и 2) эгоизм
(эгоизм, эвдемонизм, утилитаризм)96. Этика – моральное учение + наука (исследование) о
нравственности
Можно ли духовную сферу общества именовать духовно-нравственной? Если это
так, то тогда другие сферы общества – социальная, экономическая и политическая –
лишаются нравственности, ибо она – монополия исключительно только одной сферы
общества. Но это не так, ведь существует политическая нравственность или мораль. Но
существует ли политическая или экономическая духовность? Нет, конечно. Это
противоречие в определении. Вывод: правильное название четвертой сферы общества –
духовная, а не духовно-нравственная. Но кризис может быть духовным, духовнонравственным, морально-нравственным, моральным, нравственным.
Отсюда проистекает еще один вопрос: какое из трех понятий – моральное,
нравственное, духовное – шире? Или, скажем иначе, какое или какие понятия являются
общими, а какие – специальными? Скорее всего, духовное – общее понятие, а
нравственность и мораль – специальные. Если нравственность распространяется на
четыре сферы общества, а духовное – только на одну, то духовное уже, чем нравственное?
Или шире? Наконец, как связаны между собой нравственное сознание и нравственная
культура?
Согласно Э. Рангеловой, нравственная культура личности - это совокупность
усвоенных знаний и устойчивых убеждений, норм и принципов жизни, испытываемых
человеком нравственных чувств и эмоций, приобретенных моральных навыков,
Грушин Б.А. Массовое сознание. Политиздат, 1987, с.154.
Добреньков В.И., Кравченко А.И. Фундаментальная социология. В 15 томах. Том 7. Человек.
Индивид. Личность. М., 2005, с.556.
96
Ильин В.В., Машенцев А.В. Философия в схемах и комментариях. СПб.: Питер, 2005.
94
95
37
формируемых отношений и взаимоотношений с другими людьми, воспитанных в себе
моральных качеств и идеалов, способности противостоять аморальным проявлениям97.
Как полагают З.Я. Рахматуллина и А.Я. Фаткуллина, нравственная культура
обеспечивает «развитие нравственных отношений и единство моральных принципов,
знаний, убеждений, чувств, навыков и норм деятельности и поведения своих членов. Она
пронизывает способы организации и выражения религиозной, политической, технической,
физической культуры, культуры быта, общения, речи и, подобно культуре в целом,
разномасштабна по своим проявлениям, представая и как нравственная культура всего
общества, и как нравственная культура конкретного социального образования (нации,
сословия, класса, профессиональной группы, молодежи и др.), и как нравственная
культура отдельной личности»98. Нравственная культура, согласно мнению А.С.Кармина,
имеет два основных аспекта: 1) ценности и 2) регулятивы99.
Духовное в широком смысле не сводится к нравственному. Оно шире, например,
магия, общение с духами, религиозные ритуалы, обряды и т.д. Все они не содержат
нравственности. Великодушие и безразличие – не относится к нравственным ценностям.
Это черты духовные. Равнодушие и отчуждение, вражда и ненависть, миролюбие,
героизм, патриотизм, унижение – проявление духовности в широком смысле.
В узком значении под духовным образованием принято понимать идеи, мысли,
идеалы, представления и понятия о высоком, возвышенном, непостижимом, недоступном,
к которым можно приблизиться100.
Духовная сфера общества охватывает все области духовной деятельности, включая
продукты этой деятельности. Синонимами понятия «духовная сфера общества»
выступают термины «общественное сознание» и «духовная культура». Проявлениями или
формами духовной сферы общества выступают культура, мораль, искусство, наука,
религия, образование.
Понятие культуры имеет широкое и узкое толкование, при широком толковании
культура равна по объему духовной сфере общества, а при узком она - ее часть. Оба
толкования правильные и одинаково широко применяются в литературе.
11.Рангелова Е.М. Нравственная культура ученика. – Мн.: БРУ, 1998, с.19.
этического просвещения
в становлении нравственной культуры современной личности // Вестник ВЭГУ № 6 (62) 2012, с.53.
99
Кармин А.С. Культурология: Культура социальных отношений. - СПб.: Лань, 2000. Электронный
ресурс: http://www.countries.ru/library/ethic/etterm.htm
100
Шиханова Ю.М. Влияние СМИ на формирование духовно-нравственных ценностей младших
школьников // http://www.profistart.ru/ps/blog/11188.html
97
98
38
Культура - совокупность материальных и духовных ценностей, жизненных
представлений,
образцов
поведения,
норм,
способов
и
приемов
человеческой
деятельности: отражающая определенный уровень исторического развития общества и
человека; воплощенная в предметных, материальных носителях; и передаваемая
последующим поколениям. Художественная культура - совокупность процессов и
явлений духовной практической деятельности, которая создает, распространяет и
осваивает произведения искусства и материальные предметы, обладающие эстетической
ценностью.
Духовная культура - важнейшая, если не главная часть человеческой культуры в
целом. Духовная культура по своему объему шире, чем художественная культура.
Например, философия, наука, мифология, религий входят в широкую область духовной
культуры, но не входят в более узкую область художественной культуры. Их называют
сферами общественного сознания. Действительно, в основе художественной культуры
лежит образное, чувственно-эстетическое восприятие реальности, а философия или наука
твердо стоят на почве абстрактно-рассудочных категорий.
Согласно мнению авторов справочного издания101, духовная культура представляет
собой «качественные достижения и широту достигнутого кругозора, это внедрение в
общественную жизнь идей и знаний, характерных для каждой эпохи. Духовная культура
включает в себя все виды, формы и уровни общественного сознания. Вместе с тем ее
нельзя сводить к сознанию, ибо она функционирует в обществе посредством освоения и
развития как самих идей, так и ценностно-нормативных аспектов человеческой
деятельности… В основе функционирования всей духовной культуры лежит деятельность
по производству и воспроизводству духовных ценностей, а также деятельность по
овладению этими ценностями»102.
Духовную культуру можно трактовать в двух значениях: 1) как совокупность всех
нематериальных артефактов: нормы, правила, образцы, эталоны, модели и нормы
поведения, законы, ценности, церемонии, ритуалы, символы, мифы, знания, идеи, обычаи,
традиции, язык; 2) как высшую, морально-нравственную часть этой нематериальной
культуры.
Культура репрезентирует преимущественно светское начало, а религия –
сакральное образование. Вместе то и другое относится к духовному.
Культурология, эстетика, искусствознание: словарь-справочник. Ростов-на-Дону: Издательство
СКАГС, 1997.
102
Культурология, эстетика, искусствознание: словарь-справочник. Ростов-на-Дону: Издательство
СКАГС, 1997, с.50.
101
39
Религиозная культура - часть духовной культуры человечества, а) порожденная
религиозными запросами людей и б) призванная удовлетворять эти запросы. На наш
взгляд, религиозная культура включает все компоненты, а именно: 1) художественного
творчества:
религиозную
живопись,
ваяние
и
зодчество,
литературу,
музыку,
публицистику и пр.; 2) научно-просветительской деятельности: религиозные учебные
заведения, библиотеки, издательства и т.п.; 3) философской и политической мысли:
религиозную философию, религиозные политические системы и партии; 4) морали:
религиозные нравственные поучения. Она выступает проявлением религиозного сознания,
которому присущи вера, эмоциональность, символичность, чувственная наглядность,
соединение реального содержания с иллюзиями,
диалогичность (диалог
с
Богом),
воображение, самоубеждение. К концептуальному уровню религиозного сознания
присоединяется религиозная философия, находящаяся на стыке философии и теологии
(неотомизм, персонализм и др.).
Частью духовной культуры является система ценностей, т.е. то, как люди
придают моральное значение определенным элементам культурной среды. У различных
народов ценностные категории и представления могут столь разниться, что крайне
желаемое и позитивное среди членов одного общества презирается и отвергается среди
других. То, что у одного народа считается священным или морально обязательным, у
другого может считаться кощунственным и аморальным.
Нравственное сознание имеет сложную структуру, в которой можно выделить
взаимосвязанные элементы: нравственный идеал, нравственная потребность, нравственная
мотивация и самооценка, нормы, ценностная ориентация, взгляды, чувства 103. Все
элементы чрезвычайно мобильны (изменчивы во времени и пространстве) и одновременно
крайне устойчивы, сохраняясь в общественном сознании населения в виде пережитков,
отголосков, традиций и обычаев. В структуре нравственного сознания доминируют два
начала – эмоциональное и интеллектуальное (рассудочное). Эмоциональное начало
«выражено в виде мироощущения и мировосприятия - это моральные чувства,
представляющие личное отношение к различным сторонам жизни. Интеллектуальное
начало представлено в виде миропонимания моральных норм, принципов, идеалов,
осознания потребностей, понятий добра, зла, справедливости, совести. Взаимосвязь и
Добреньков В.И., Кравченко А.И. Фундаментальная социология. В 15 томах. Том 7. Человек.
Индивид. Личность. М., 2005, с.626.
103
40
соотношение этих начал в нравственном сознании может быть различным в
разные
исторические эпохи и в мировоззрении различных людей» 104.
Ю.И. Ардашова отмечает: «Нравственность является элементом общественной
жизни в силу того, что нормы и принципы морали, воплощаясь в практических действиях
людей, определяют их ценностные ориентации в делах, поступках, поведении. Нравы –
реально действующие моральные отношения между людьми… Нравственный прогресс
выражается, прежде всего, в гуманизации реально бытующих общественных нравов,
обогащении содержания нравственных идеалов, с позиций которых оценивается
жизнедеятельность индивида и общественная жизнь в целом»105.
Нравственное сознание включает в себя моральную оценку; в акте оценки
устанавливается соответствие или несоответствие поступков, образа жизни человека
моральным требованиям. Когда оценка обращена на себя (самооценка) возникают такие
нравственные чувства, как совесть, стыд, раскаяние и т. д. Нужно заметить, что
нравственность определяется не одним конечным результатом, а направленностью
поведения человека в целом; в морали оцениваются не только поступки людей, но и их
мотивы, побуждения и намерения106.
В структуре нравственного сознания важное место занимает нравственный
идеал. Определению и исследованию идеала посвящена немалая литература107. Идеал –
предельно высокое нравственное понятие, характеризующее представление о таком
поведении, которое кажется достойным подражания (или вызывает внутреннее согласие).
Идеалист - человек, преувеличивающий роль духовные ценностей и идеалов (добра,
справедливости, честности) в наше жизни и в развитии обществе. Известный русский
ученый М.И. Туган-Барановский писал: «Всякий идеал, - писал он, - содержит в себе
нечто неосуществимое, бесконечно далекое и недоступное… Осуществленный или, что то
же, осуществимый идеал потерял бы всю свою красоту, всю свою особую притягательную
104
Добреньков В.И., Кравченко А.И. Фундаментальная социология. В 15 томах. Том 7. Человек.
Индивид. Личность. М., 2005, с.626.
105
Ардашова Ю.И. Нравственные ценности общества и милосердие // Вестник Читинского
государственного университета. 2007. №2. с. 152-153.
106
Ильин В.В., Машенцев А.В. Философия в схемах и комментариях. СПб.: Питер, 2005.
107
Баркова Н. Н. Проблема нравственного идеала в теории воспитания в России во второй половине
19 – начале 20 веков. Автореф. диссер. канд. пед. наук. М. 1996; Гудкова Н.Н. Идеал образованного человека
как культурно-исторический феномен. Автореф... канд. философ. наук. Тюмень. 2006; Ивашевский С.Л.
Идеал образованности как фактор развития правовых норм образования. / Философия. Культурология.
Вестник Нижнегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Серия Социальные науки. 2007. № 3(8);
Лельчицкий И.Д., Лукацкий М.А. «Идеал учителя» как научное понятие: историко-педагогический аспект.
http://www.portalus.ru/modules/shkola/rus_;
Муравьев
С.А.
Идеал
воспитания
в
философскоантропологической мысли русского зарубежья. Автореф. …канд.философ. наук. Курск. 2011; Фролова С.Л.
Классификация идеалов в педагогике. / Ярославский педагогический вестник № 1. 2010.
41
силу… Идеал играет роль звезды, по которой в ночную пору заблудившийся путник
выбирает дорогу; сколько бы ни шел путник, он никогда не приблизится к едва
мерцающему, удаленному на неизмеримое расстояние светилу. Но далекая, прекрасная
звезда верно указывает путь, и ее не заменит прозаический и вполне доступный фонарь
под руками. Если идеал можно сравнить со звездой, то наука играет роль фонаря. С одним
фонарем, не зная куда идти, не выйдешь на истинную дорогу; но и без фонаря ночью
рискуешь сломать себе шею. И идеал, и наука в равной мере необходимы для жизни»108.
В нравственном сознании отражаются общественные явления и поступки людей
с точки зрения их ценности. Формирование нравственного сознания и нравственного
поведения людей связано с воспитанием их на нравственном идеале. Идеал является
высшим критерием нравственной оценки. Предпосылкой формирования нравственного
идеала у людей является уже имеющийся у них уровень нравственной
культуры,
представленной мерой освоения нравственных ценностей в определенных условиях и
направлениях на создание таких ценностей на практике.
Деятельностным проявлением категории духовного и важным элементом духовной
сферы общества, на наш взгляд, выступает духовная жизнь, в том числе включающая в
себя духовно-нравственное воспитание, аккультурацию и инкультурацию, социализацию,
творческую активность, религиозные действия, культурные практики. По мнению
Е.А.Попова109, духовная жизнь общества – это категория процесса и результата. С точки
зрения «процессуальной характеристики духовная жизнь общества - деятельность,
направленная на закрепление в социальной реальности тех или иных ценностей и норм;
религиозность как раз подчеркивается духовной деятельностью людей… духовная жизнь
общества - это и результат ценностно-нормативных исканий, которые обрели свое
формальное закрепление в общественных отношениях, круг которых довольно широк»110.
Если категория духовного отражает этико-нормативные аспекты культуры принципы, правила, нормы или ценности, - то духовная жизнь включает всего действия,
деятельность и практику по их воплощению, применению, использованию, претворению в
реальной жизни людей. Помочь деньгами нуждающемуся, посетить утреннюю литургию,
сходить в театр или на концерт классической музыки, значит приобщиться к духовной
жизни. Нельзя говорить «нравственная деятельность» или «моральная жизнь», но можно 108
Туган-Барановский М.И. Утопический социализм // Туган-Барановский М.И. К лучшему
будущему. М., 1996, с. 85-88.
109
Попов Е.А. Социология духовной жизни: проблемы концептуализации // Социологические
исследования. - 2012. - № 4. - С. 122-126.
110
Попов Е.А. Социология духовной жизни: проблемы концептуализации // Социологические
исследования. - 2012. - № 4. - С. 125.
42
«моральные принципы» и «нравственный долг». Состояние и принципы – одно, жизнь и
практика – другое.
Важной частью духовной жизни общества является общественное мнение,
которое имеет свою статику и динамику. Под ним мы будем понимать оценочное
суждение больших масс людей по вопросам, затрагивающим их потребности и интересы.
К методам формирования общественного мнения относят внушение, убеждение,
подражание. Каналами общественного мнения выступают газеты, журналы, радио,
телевидение, интернет, устная пропаганда, политическая агитация, общение, слухи, сборы
подписей, направления обращений граждан в СМИ и др. Они выполняют реальную
функцию (помогают решить социальную проблему) или носят демонстративный характер
(привлекают внимание к проблеме). Объектом общественного мнения служат конкретные
темы, по которым высказывается или может быть высказана общая точка зрения.
Субъекты общественного мнения - отдельные личности, группы, партии, организации,
классы, социальные общности и страты. С точки зрения Д.П. Гавры, «в качестве субъекта
общественного мнения могут выступать общности различного уровня - от населения
государства или всей планеты до отдельных поселенческих общностей. При этом
ведущим субъектом выступает население, народ в целом»111. Содержание общественного
мнения составляют те оценки, которые разделяются большинством, даже если они не
истинны.
Динамике
скачкообразная
и
общественного
маятниковая,
и
мнения
присущи
четыре
стадии:
две
основные
зарождение,
формы
–
формирование,
функционирование, спад. Общественное мнение может быть спонтанным или хорошо
спланированным, добровольным или принудительным. Его характеризуют такие черты,
как направленность, интенсивность, окрашенность, стабильность, информационная
насыщенность. Исследуя общественное мнение, социологи сталкиваются с особым
феноменом - рассогласованием сознания с поведением (человек думает одно, заявляет
другое, а делает третье). Специалисты отмечают заметный (и постоянный) отрыв позиции
тех, кто осуществляет формирование общественного мнения, от массового мнения и даже
точки зрения тех лидеров общественного мнения, которые непосредственно не участвуют
в его создании112.
Духовно-нравственное воспитание толкуется как ориентация на высокие
нравственные ценности. Исходя из этого, «содержанием духовно-нравственного
Гавра Д.П. Общественное мнение как социологическая категория и как социальный институт.
СПб., 1995. С. 17.
112
Наумова Н.Ф., Сычева B.C. Общественное мнение о социальных проблемах армии России //
Социс, 1993, № 12. с.75
111
43
воспитания должно быть: формирование чувства долга и ответственности за свою страну
и свое поведение, потребности в труде, гуманного отношения к окружающим, бережного
отношения к природе, законопослушности, формирование социально одобряемых
взглядов и отношений в семейной жизни, выработку коммуникативных навыков,
культуры общения, потребности и умений в самопознании и самовоспитании»113.
Структуру понятия «духовно-нравственное воспитание» составляют следующие
элементы:
нравственные
чувства
(совести,
долга,
веры,
ответственности,
гражданственности, патриотизма); нравственный облик (терпения, милосердия, кротости,
незлобивости); нравственная позиция (способности к различению добра и зла,
проявлению самоотверженной любви, готовности к преодолению жизненных испытаний);
нравственное поведение (готовности служения людям и Отечеству, проявления духовной
рассудительности, послушания, доброй воли)114. Современная педагогика уделяет
большое внимание нравственному воспитанию. Существует бесчисленное множество
способов стимулировать моральную грамотность в каждом учебном предмете, начиная с
подбора отрывков из Библии и шедевров литературы на уроках чтения и кончая
изучением на уроках естествознания и истории жизни тех людей, чьи моральные
достижения обогатили мир добра. Особенно важны примеры из жизни. Задачи
нравственного воспитания - это формирование единства нравственного сознания и
нравственного поведения, формирование нравственных убеждений.
Для анализа духовно-нравственных аномалий А.В.Тонконогов115 предлагает
использовать новую социально-философскую категорию - деструктивная духовность.
Она отражает негативные процессы в духовной эволюции как отдельного индивида, так и
всего общества. В основе ее генезиса лежит система общественных антиценностей,
основанная на культе насилия, причинении вреда окружающему миру, извлечении
материальной и моральной выгоды асоциальными способами. Деструктивная духовность причина девиантных, делинквентных и криминальных форм поведения.
Источник: http://mysovsk.ucoz.ru/publ/1-1-0-1
Подробнее см.: Левчук Д.Г. Духовно-нравственное воспитание детей и молодежи России:
комплексное решение проблемы [Текст] / Д.Г. Левчук, О.М. Потаповская. – М.: Планета 2000, 2008, с. 7-8;
Шестун Евгений, протоиерей. Православная педагогика. Исторические психолого-педагогические очерки.
М.: Про-Пресс, 2001; Таов П.К. Нравственные проблемы современного общества России // Архивы и
общество. Вып. №20, 2012; http://nabiraem.ru/blogs/culture/15721.
115
Тонконогов А.В. "Деструктивная духовность" как социально-философская категория //
Социально-гуманитарные знания. - 2011. - № 3. - С. 99-109.
113
114
44
Категории
мораль
и
нравственность
являются
очень
близкими,
взаимосвязанными, и нередко употребляются как синонимы116. Однако большинство
ученых сходится в том, что различие этих категорий носит принципиальный характер117.
В решении вопроса об их различии существуют два подхода. Согласно первому,
восходящему к И. Канту, мораль представляет собой внутренние убеждения человека
(«моральный закон»), тогда как нравственность является их практической реализацией,
совокупностью поступков и действий («нравственный поступок») 118. Другую версию
предлагает Г.В.Ф. Гегель, для которого моральные принципы сугубо индивидуальны и
происходят из внутренней рефлексии человека о добре и зле. В противоположность им
нравственные
нормы
носят
надындивидуальный
характер
и
проистекают
из
коллективного сознания.
Если нравственное сознание присуще любому обществу на любой стадии
исторического развития, то моральное сознание и моральная оценка поступков возникают
на достаточно высоком этапе развития человечества. Одним из провозвестников
морального сознания Гегель считал Сократа: «учение Сократа есть… мораль, потому что
преобладающим моментом в нем является субъективная сторона, мое убеждение и
намерение… Нравственность… наивна, так как она состоит в том, что мы знаем и делаем
то, что само по себе есть добро. До Сократа афиняне были нравственными, а не были
моральными людьми, ибо они делали то, что требовалось при данных обстоятельствах»119.
Таким образом, в обоих подходах нравственность выносится вовне – в сферу
обычаев, традиций и нравов народа, а мораль переносится вовнутрь – в сферу
субъективных рассуждений индивида о добре и зле. Возможно, что именно благодаря
морали общество оценивает не только поступки людей, но и их мотивы и намерения120.
С точки зрения этики, мораль предстает как оценочное отношение человека к миру
с позиций добра или зла, реализующееся в его поведении и практической деятельности. С
точки зрения социологии, мораль и моральные нормы фиксируют правила реализации
личностью своих социальных ролей.
Мораль обозначает форму и законы правильного поведения, нравственного
долженствования, т.е. морального облика людей, отличного от тех форм, норм и правил,
которые стихийно складываются у людей в их повседневной жизни. Другое значение
См.: Философский энциклопедический словарь. М., 1989, с.429.
Сорвин К.В. Мораль и нравственность // http://do.gendocs.ru/docs/index-111637.html
118
Кант И. Критика практического разума. СПб., 1995, с.183.
119
Гегель. Лекции по истории философии, СПб., 1994 г., т.2, с.36.
120
Сорвин К.В. Мораль и нравственность // http://do.gendocs.ru/docs/index-111637.html
116
117
45
морали - пределы дозволения вести себя так, чтобы это не приносило ущерб другим
людям, живущим в том же обществе или в той же общине. Иными словами, мораль –
границы субъективного (поведенческого) произвола, за которыми начинается область
общественно одобряемого, общественно охраняемого, всеобщего долженствования.
Мораль – область пересечения двух зон: индивидуальной свободы и общественной
необходимости. Отсюда или в связи с этим, возможно, появилась марксистская
формула: свобода – это осознанная необходимость. В ней содержится как бы
квинтэссенция морали, диалектика двух противоположных начал: индивидуального
произвола и общественного принуждения. Мораль предполагает, согласно определению:
1) господство разума над аффектами; 2) стремление к высшему благу; 3) добрую волю и
бескорыстие мотивов.
В отличие от простых обычаев, нормы морали получают идейное обоснование и
выражаются в обобщенных философских максимах, принципах, заповедях поведения. В
отличие от нравов и обычаев соблюдение моральных заповедей не испытывает давления
окружающих. Хочешь - подчиняешься им, не хочешь – не подчиняешься. Мораль – сфера
свободного выбора. Когда то же самое говорится о нравственности, то «нравственность» и
«мораль» употребляются как синонимы. К основным признакам морали относят:
- всеобщность нравственных требований (т.е. требования морали обращены ко
всем людям, молодым и старым, мужчинам и женщинам, богатым и бедным, католикам и
православным и т.д.);
- добровольность выполнения требований (в отличие от права, где выполнение
норм носит обязательный характер, в морали соблюдение требований поддерживается
только сознательностью людей и авторитетом общественного мнения).
Стержнем морали выступают ценности. Этот подход к определению культуры
предлагают философы, он предполагает проникновение (с помощью мышления,
понимания) в сущность явлений культуры.
Идейное обоснование моральных принципов означает, что мораль – как
взаимосвязанная система этических категорий – отражает философскую картину мира,
природы и общества, сущность человека и философию отношений между людьми.
Ничего подобного в нравственности - как совокупности традиций, обычаев и
нравов народа – не существует. Хотя за каждым обычаем или иной формой коллективной
привычки всегда можно найти спрятанное в далеком историческом прошлом
рациональное основание или обоснование того, почему они возникли.
46
Общественное мнение регулирует соблюдение нравов и нравственности как
фольклорной основы коллективного сознания. Индивидуальное сознание, выражающееся
прежде всего в человеческой совести, регулирует выполнение моральных принципов.
Возможно, что моральные принципы и высшие ценности – одни у всех народов и
эпох, а нравы и нравственность различаются от народа к народу, от эпохи к эпохе.
Поэтому их изучает социология и этнография, эмпирические науки, а мораль – этика и
философия, теоретические системы знания.
В связи с этим мораль выступает в роли судьи по отношению к нравственности.
«Мораль отражает целостную систему воззрений на социальную жизнь, содержащих в
себе то или иное понимание сущности («назначения», «смысла», «цели») общества,
истории, человека и его бытия. Поэтому господствующие в данный момент нравы и
обычаи могут быть оценены моралью с точки зрения ее общих принципов, идеалов,
критериев добра и зла, и моральное воззрение может находиться в критическом
отношении к фактически принятому образу жизни…»121.
Истина и ложь, двойные стандарты возможны в морали, а не в нравственности. В
сфере морали должное и фактическое совпадает далеко не всегда и не полностью. В сфере
нравов, традиций и обычаев двойных стандартов не существует. Можно формально
соблюдать традицию, можно соблюдать ее частично или вовсе не соблюдать, но врать
здесь нельзя. Говорить одно, а желать другое, давать слово и не выполнять его – это сфера
морали.
В нравах, традициях и обычаях накапливается и фиксируется опыт конкретного
народа, который у другого народа может быть таким же, а может быть другим. Они
локальны и культурно относительны. В морали аккумулируется
исторический
опыт
всего
человечества,
сохраняется
самое
универсально-
ценное
и
лучшее,
отбраковывается неудачное и малоценное.
Понятие морали включает в себя два аспекта: совокупность правил и норм
поведения людей, которые регулируют отношения людей друг к другу и обществу, и
способность человека оценивать свои намерения и поступки. Кроме понятия морали
используется понятие нравственности. Их соотношение трактуется по-разному. Иногда их
различают, понимая мораль как совокупность норм поведения, а нравственность – как
способ поведения людей, осуществляющих (или нарушающих) нормы морали. Иногда
мораль и нравственность понимаются как синонимы. Будем придерживаться последней
Дробницкий О. Г. Мораль // Философский энциклопедический словарь. — М.: Советская
энциклопедия, 1983.
121
47
версии. Нормы морали регулируют лишь сознательное, волевое поведение; поступки
душевнобольных, а также маленьких детей нравственно безразличны. Нравственная
деятельность состоит из поступков как ее элементов. Сам же поступок слагается из
мотива, намерения, цели, деяния, последствий, самооценки и отношения человека к
оценке окружающих. Нравственное поведение закрепляется в обычаях и традициях
(устойчивом,
повторяющимся
из
поколения
в
поколении
поведении).
Особая
разновидность поступков – проступок; проступок – это поступок, по своему содержанию
представляющий нарушение требований морали. Проступки могут быть намеренные и
ненамеренные, умышленные и непредумышленные122.
В истории этики и философии наметились два подхода к пониманию морали
(моральных, нравственных ценностей) и ее места в системе духовной жизни общества:
Мораль – высшая форма ценностного сознания индивида и общества, она
абсолютна;
Мораль – специальная форма, одна из форм ценностного сознания индивида и
общества, она относительна.
Первая традиция восходит к Сократу, Платону и Аристотелю, а наиболее полно
выражена в концепции категорического императива И. Канта. Кант считал, что «высшие
цели суть цели моральности»123, а высшей ценностью являются моральный характер
человека и его чувство долга124; моральный долг есть «условие самой по себе доброй
воли, ценность которой выше всего остального»125. При этом категорию «ценность»
(Wert) Кант употребляет в широком смысле – как обобщенную позитивную
характеристику объекта.
Проблемы нравственности занимали ведущее место в произведениях русских
писателей ХIХ столетия, которое называют «золотым веком литературы». Литература
этого периода претендовала на роль духовного и нравственного пастыря русского
общества. В начале XX в. выдающиеся произведения создают классики русской
литературы — Н.В.Гоголь, Л. Н. Толстой, А. П. Чехов, В. Г. Короленко, А. И. Куприн, И.
А. Бунин, Л. Н. Андреев, А. М. Горький, М. М. Пришвин.
Сатирический гений Н.В. Гоголя был сосредоточен на создании нравственно
уродливых персонажей. Он стремился понять чванство и зло, процветавшие в тогдашней
России, и преодолеть их. «Тот, кто хочет служить России искренне и честно, — писал он в
Ильин В.В., Машенцев А.В. Философия в схемах и комментариях. СПб.: Питер, 2005.
Кант И. Критика чистого разума. М., 1994. С. 478.
124
Кант И. Основы метафизики нравственности // Кант И. Соч. в 2 т. Т. 4. Ч. 1. М., 1965. С. 234.
125
Кант И. Основы метафизики нравственности // Кант И. Соч. в 2 т. Т. 4. Ч. 1. М., 1965. С. 240.
122
123
48
своих «Дневниках», — должен нести в себе огромную любовь, поглощающую все другие
чувства. Он должен также любить весь мир, стать искренне верующим христианином в
полном смысле слова». В личном письме Гоголь утверждал, что сам по себе разум не дает
человеку побудительной силы двигаться вперед. Существует высшая сила, именуемая
мудростью, которую придает только Христос.
Герои Ф.М. Достоевского, будь то Алеша из «Братьев Карамазовых» или князь
Мышкин («Идиот»), раскрывают самые сокровенные мысли автора о познании и вере. Лев
Толстой хорошо известен как своей глубокой религиозностью, так и педагогической
работой в школе для крестьянских детей, которую он основал в Ясной Поляне. Он
придавал важное значение созерцательной жизни и в молитве Господу. В религии он
видел путь морального совершенствования и обновления личности. «Священное бытие
есть любовь, и вследствие этого все должно измеряться и правиться любовью» (Письмо П.
И. Бирюкову). Всю свою жизнь Толстой демонстрировал проявления такой любви: в
своих поступках, в поведении, в работе, которую он вел на благо других людей. Этот дух
сквозит и в русской школе живописи ХIХ века, известной как школа "передвижников".
Блистательные полотна Ильи Репина, Михаила Нестерова и других являют собой яркое
выражение утонченной духовной красоты человека, его задумчиво-созерцательной
природы и спокойствия.
Итак, анализ духовности как социологической категории от рассмотрения спектра
теоретических и методологических подходов к анализу появлений духовности в системе
социальных отношений привел нас к выявлению архитектоники духовной сферы как
одной из основных сфер жизни современного общества. Сфера духовного охватывает
сложную совокупность явлений и отношений как религиозной, так и нерелигиозной
природы. Если первоначально понятие духовного прочно ассоциировалось с верой в
нематериальный мир, возможность общения с духами, то, по мере развития христианской
культуры, ее расцерковления и постепенного «растворения» в культуре светской понятие
духовного расширило свой смысл, перешло в разряд понятий, обобщающих высшие
интеллектуальные, эстетические, нравственных ценности.
В понятие духовного
сегодня включают все, что заслуживает именоваться
возвышенным и вместе с тем непреходящим, фундаментальным. В культурном дискурсе
духовное противопоставляется «земному», материальному как вечное, нетленное –
конечному и преходящему. В этическом дискурсе духовное
ассоциируется с
бескорыстным, альтруистичным поведением, в основе которого лежат любовь и
самопожертвование, в отличие от поведения корыстного, меркантильного, эгоистичного.
49
Центральными вопросами духовной жизни являются поиски высшей цели и смысла
существования индивидуума и всего человечества. Признание духовности в качестве
особого измерения человека позволяет углубить представления о свободе: человек
свободен, потому что он духовен, и наоборот. Культурная практика приобщения к
духовному – это коммуникативные процессы общения с носителями высоких духовных
качеств:
выдающимися
учеными,
деятелями
культуры
и
искусства,
священнослужителями. Как характеристика человека духовность означает преобладание в
характере, нравственных, интеллектуальных качеств (ценностей) над материальными
запросами, обращенность человека к высшим ценностям — к идеалу, как сознательное
стремление человека усовершенствовать себя.
Анализ архитектоники духовной сферы позволил выделить в ее структуре четыре
компонента: культура, религия, наука, образование. Стержнем духовной сферы является
общественное сознание в двух его основных формах – индивидуальное и массовое
сознание.
Понятие духовно-нравственного уже, чем понятие духовного, нравственное
выступает как определенный аспект, сторона духовной сферы. Понятие духовного
является общим, а понятие нравственного – специальным. Духовно-нравственное
поведение – это духовное поведение, ориентированное на нравственный идеал. Отсюда
становится понятным, что суть духовно-нравственного кризиса связана с утратой идеала
либо такой его трансформацией, в результате которой он перестает играть роль
направляющего фактора для духовно-нравственного поведения людей.
§3. Аксиологический анализ духовно-нравственного кризиса
Центральное ядро структуры духовно-нравственного кризиса составляют ценности
и ценностные ориентации, которые изменяются, по сравнению с нормальным или
эталонным состоянием, в негативную сторону. Нам необходимо подробнее рассмотреть
сущность, определение и системный характер ценностей.
Духовно-нравственный кризис и смена ценностной системы российского общества
сегодня, судя по публикациям в СМИ, научным дискуссиям, конференциям и семинарам,
выступлениям общественности, социологическим исследованиям, является как никогда
актуальным. Нас пугают тем, что русская нация вырождается, что духовный кризис
поразил все сферы общества, что культура переживает ценностный вакуум и т.п.
50
Поскольку в основе категории духовно-нравственного кризиса лежит смена системы
ценностей, необходимо подробнее рассмотреть эту тему.
Проблема определений. Платон и Гегель мыслили ценности как формы
абсолютного духа или абсолютной идеи, Кант – как трансцендентные формы
субъективного восприятия. Кант первым употребил понятие ценности в его специальном
значении. В неокантианской концепции В. Виндельбанда и Г. Риккерта ценности –
идеальное бытие нормы; они не зависят от человеческих потребностей и желаний.
Риккерт считал, что последующее становление философии возможно только в качестве
«критической науки об общеобязательных ценностях». Напротив, представители
натуралистического психологизма А. Мейнонг, Р. Перри, Дж. Дьюи и К. Льюис увидели
источник ценностей в эмпирически фиксируемых потребностях человека. Для Р. Перри
«ценность — любой предмет любого интереса». Я. Фриз и И. Гербарт понимали под
ценностью социально одобряемые образцы, на которые опираются выносимые нами
оценки.
Основоположник философской антропологии М. Шелер свел к ценностям всю
духовную жизнь человека, признав высшей их формой религиозные ценности 126. У него
ценности – онтологическое основание личности. Э. Трельч понятие ценности сводил к
субъективности и относительности. Ф. Ницше трактовал бытие не как объективную
реальность, а как ценность. В концепции Дж. Дьюи ценности - объективные факторы
эмпирически наблюдаемой реальности.
Еще раньше рассуждения о нравственных ценностях можно встретить у
итальянских гуманистов, в частности у Л. Балла; размышления о красоте как
специфической ценности, независимой от религиозных ценностей, - у Л. Б. Альберта;
наконец, построение системы политических ценностей, стоящих вне морали и
нравственности, предложил Н. Макиавелли.
Благодаря гуманистической переориентации западноевропейской социологии, ярче
всего проявившейся в неокантианстве, экзистенциализме, герменевтике и философии
жизни, ценности приобрели значение даже большее, чем все другие социологофилософские категории. Вовсе не случайно Ф. Ницше призывал к «переоценке всех
ценностей», а В. Виндельбанд утверждал, что философия становится «учением об
общезначимых ценностях». Методологическая экспансия аксиологической проблематики
в обществознание привела к трактовке культуры как «мира воплощенных ценностей»,
126
Каган М.С. Философская теория ценности. СПб., 1997. с.16-17.
51
стиранию различия между бытием и ценностью, наконец, поглощению культурологи
аксиологией127.
Можно сказать, что ХХ век проходил под знаком ценностей в философии и
качественной методологии, где они являются своеобразным стержнем, в социологии. В
1919 г. М. Хайдеггер писал о том, что «фундаментальное убеждение в примате ценности
становится всеобщим», а С.Бугле в 1922 г. убеждал общественность в том, что
«философия ценностей стала модной». В начале 1930-х годов О. Краус написал: «Число
работ по теории ценностей в наше время необыкновенно выросло»128. В первой трети XX
века, утверждает А.В. Кирьякова, «аксиология пережила самый настоящий бум… к началу
ХХ в. не остается ни одной области философии, которая не обозначила бы своего
отношения к ценностям, их специфике и роли в жизни человека и общества… в
теоретическую разработку проблемы ценностей весьма заметный вклад внесли философы
различных направлений. Это относится к неореализму (Р.Б. Перри), натурализму (Т.
Манро), прагматизму (Д. Дьюи), контекстуализму (Ст. Пепер), эмотивизму (Ч. Огден, А.
Ричардс), неопозитивизму (от Б. Рассела до Л. Витгенштейна)»129.
В 1970-90-е годы проблематикой ценностей занимаются Ф. Фукуяма, А. Тоффлер,
Н. Решер, К. Боулдинг, Дж. Гэлбрейт, X. Г. Гадамер, М. Моритц, Ш. Перельман, М. Блек и
др. В США и Западной Европе проходят десятки методологических семинаров, научных
симпозиумов и международных конференций, посвященных статике и динамике
ценностей,
выходят
фундаментальные
сборники
статей
и
специальные
номера
академических журналов, монографии и курсы лекций.
В социологию понятие ценностей ввел М. Вебер в работе «Хозяйство и
общество»130
и
положил
начало
аксиолого-социологическому
направлению.
У
неокантианцев он воспринял представление о ценности как норме, но, добавав их в
конструкцию социального действия, поставил ценности в один ряд с мотивацией и
ориентацией на других. Понятие ценности служит у Вебера краеугольным камнем его
типологии
социального
действия:
целер-ациональное,
ценностно-рациональное,
аффективное и традиционное. Оно же лежит в основании его методологии отнесения к
ценности и построения идеальных типов.
127
Подробнее см.: Чухина Л. А., Феноменологическая аксиология М. Шелера // Проблема ценности
в философии, М. — Л., 1966; Каган М.С. Философская теория ценности. СПб., 1997.
128
Каган М.С. Философская теория ценности. СПб., 1997. с.18.
129
Кирьякова А.В. Теория ценностей – методологический базис аксиологии образования //
Электронное научное издание «Аксиология и инноватика образования». Электронный ресурс:
http://www.orenport.ru/axiology/docs/3/3.pdf
130
См.: Вебер М. Избранные произведения. Пер. с нем. М., 1990. С. 628-630.
52
Крупный вклад в их изучение внесли У. Томас и Ф. Знанецкий, которые придали
ценностям,
с
одной
стороны,
символический
смысл,
с
другой
–
социально-
психологический (ценности как социальные установки)131. В рамках структурнофункционального подхода Т. Парсонс и Р. Мертон уделяли внимание функциональной
роли ценностей, отождествив их с общезначимыми социальными нормами 132. Понятие
ценности здесь приобрело обобщенно методологический смысл как средство выявления
социальных связей и функционирования социальных институтов 133.
Изучая современные аксиологические концепции, Э. Коуэлл пришел к выводу о
том, что социология в основе своей есть исследование ценностей134. При анализе
взаимодействия культуры и общества М. Рокич тоже пришел к сходному выводу: в любой
социологической теории общества имплицитно присутствует общая теория ценностей135.
А. Маслоу понимал ценность как избирательный принцип, избирательную установку,
производную от потребностей и свойственную всем живым существам.
Изучением
природы
и
сущности
духовно-нравственных
ценностей,
их
классификацией и типологией занимались известные русские и зарубежные философы (Н.
О. Лосский, М. Шелер, Ф. Ницше, В. П. Тугаринов. О. В. Дробницкий, С. Ф. Анисимов и
др.), а анализом взаимосвязи между системой ценностей человека, его эмоциональным и
волевым развитием - известные психологи и педагоги (К. Д. Ушинский, Л. С. Выготский,
С. Л. Рубинштейн, Л. И. Божович, А. И. Высоцкий, В. И. Селиванов и др.). К постановке и
разработке проблемы социальных ценностей и идеалов первым обратился П.Л. Лавров.
В философской литературе выделяется несколько подходов в понимании сущности
ценностей. Первый подход исходит из понимания ценности как субъективной значимости
См.: Tomas W., Znaniecki F. The polish peasant in Europe and America. V. 1–5. Boston, 1918–20;
Томас У., Знанецкий Ф. Методологические заметки // Американская социологическая мысль. Тексты / Под
ред. В.И. Добренькова. М., 1994. С. 335-357; Ядов В.А. Стратегия социологического исследования.
Описание, объяснение, понимание социальной реальности. М., 1998. С. 390-392.
132
См.: Парсонс Т. Социальное взаимомействие. М., 1997; Парсонс Т. Система координат действия
и общая теория систем действия: культура, личность и место социальных систем //Американская
социологическая мысль. Тексты … С. 448-464; Парсонс Т. Система современных обществ. (Пер. с англ.) М.,
1997; Парсонс Т. Понятие общества. Компоненты и их взаимоотношения // Социальные и гуманитарные
науки. Отечественная и зарубежная литература. 1993. № 3-4; Парсонс Т. Социология и мировоззрение //
Социологические исследования 1991. №7; Мертон P. Явные и латентные функции // Американская
социологическая мысль. Тексты… С.393-461; Мертон P., Фиске М., Кендалл П. Фокусированное интервью /
Ред С .А. Белановский М., 1991; Мертон P.К. Явные и латентные функции // Структурно-функциональный
анализ в социологии. М., 1968; Вып.1-3; Мертон P.К. Социальная структура и аномия //Социология
преступности. М.,1966; Его же. Социальная структура и аномия //Социологические исследования. 1992. №
3-4.
133
Киссель М.А. Ценностей теория // Большая советская энциклопедия. — М.: Советская
энциклопедия 1969—1978. Электронный ресурс: http://enc-dic.com/enc_sovet/Cennoste-teorija-97696.html
134
См.: Cowell E.R. Values in Human Society. The Contributions of Pitirim A. Sorokin to Sociology.
Boston, 1970.
135
См.: Rokeach М. The Nature of Human Values. -N-Y.-L., 1973.
131
53
объекта. Второй подход главным в ценностях видит категорию благ самих по себе
(обобщенные представления о благах и приемлемых способах их получения). Третий
подход отталкивается от неокантианского понимания: ценности предстают как общезначимые образцы, выступающие условием целеполагания136. В философском словаре
дано следующее определение: «Ценности - специфически социальные определения
объектов окружающего мира, выявляющие их положительное или отрицательное
значение для человека и общества»137. Ценности надо понимать как социально
одобряемые и разделяемые большинством людей представления о том, что такое добро,
справедливость, патриотизм, романтическая любовь, дружба и т.п.
В
отечественной
социологии
изучению
ценностей,
особенно
активно
применительно к личности и к молодежи, всегда уделялось большое внимание138.
Проблема ценностных ориентаций рассматривается в работах А.В. Мудрика, И. С. Кона,
В. М. Кузнецова, И. С. Артюховой, Е. К. Киприяновой, Н. А. Кириловой, А. С. Шарова и
др. В своих работах Б.Г. Ананьев, Т.М. Андреева, Л.И. Божович, Б.С. Братусь, Л.С.
Выготский, А.Ф. Лазурский, Б.Ф. Ломов, В.А. Ядов рассматривают ценности через
призму потребностей, установок и мотивов деятельности личности.
В исследованиях российских ученых доказана необходимость и теоретически
обоснован эмоционально-ценностный компонент содержания образования (И. Я. Лернер,
И. К. Журавлев, Л. Я. Зорина), рассмотрены проблемы эмоционально-ценностного
образования младших школьников (В.В.Абраменкова, С. И. Маслов), доказана значимость
и обоснована необходимость аксиологии для теории и практики педагогических
исследований (Н. Д. Никандров, З. И. Равкин, М. В. Богуславский), показаны пути
См.: Дробницкий О.Г. Мир оживших предметов. М., 1967; Столович Л.Н. Красота. Добро.
Истина: Очерк истории эстетической аксиологии. М., 1994; Grice P. The Conception of Value. Oxford, 1991.
137
Философский словарь / Под ред. И.Т. Фролова. – М.: Политиздат, 1986.с.534.
138
См., например: Ольшанский В.В. Личность и социальные ценности // Социология в СССР / Ред.
Г. В. Осипов. - М., 1966; Ядов В.А. О диспозиционной регуляции социального поведения личности //
Методологические проблемы социальной психологии / Отв. ред. Е.Шорохова. М., 1975; Ядов Н.В.
Исследование ситуативных социальных установок полярников // Вопросы психологии. 1981. № 3; Ядов В.А.
Социальные и социально-психологические механизмы формирования социальной идентичности личности //
Мир России. 1995. № 3-4; Катаев С. Л. Кто мы такие (молодежь о себе и старшем поколении) //
Социологические исследования. 1988. №1; Клямкин И.М. Советское и западное: возможен ли синтез? //
Полис. 1994. №4; Горяинов В.П. Эмпирические классификации жизненных ценностей россиян в
постсоветский период // Полис. 1996. № 4. С.47-55; Горяинов В.П. Стратификация населения России по его
отношению к жизненным ценностям в 1994 году // Социально-экономические проблемы развития общества
в переходный период. Сборник трудов ИСА РАН.Вып.1., М., 1995; Лапин Н.И., Беляева Л.А. Кризисный
социум.
Наше
юношество
в
трех
измерениях.
М.,
1994;
Андреенкова
А.В.
Материалистическое/постматериалистические ценности в России // Социологические исследования. 1994.
№11. С. 73-81; Модернизация в России и конфликт ценностей. М., 1994; Ментальность россиян (Специфика
сознания больших групп населения России). М., 1997; Динамика ценностей населения реформируемой
России /Отв. ред. Н.И. Лапин, Л.А.Беляева. М., 1996; и др
136
54
формирования ценностных отношений в отдельных видах деятельности (Л. В. Куликова,
Г. П. Савкина, А. Д. Солдатенков и др.), выявлено влияние усвоенных ценностей на
личностные качества ребенка и его поведение (И. Я. Скворцова, О. Н. Прокопец)139.
В трактовке А.А. Ивина ценности подаются через соотношение сущего и должного:
«Ценность — отношение между представлением субъекта о том, каким должен быть
оцениваемый объект, и самим объектом. Если объект соответствует предъявляемым к
нему требованиям (является таким, каким он должен быть), он считается хорошим, или
позитивно ценным; объект, не удовлетворяющий требованиям, относится к плохим, или
негативно ценным; объект, не представляющийся ни хорошим, ни плохим, считается
безразличным, или ценностно нейтральным»140. В. И. Супрун считает, что «ценности –
это устойчивые убеждения в том, что определенный тип поведения (действий) боле
значим (предпочтителен) в существующем типе культуры или в культурном континууме.
Ценности существуют в социальном сознании и интернализуются индивидом»141.
Известный российский психолог С. Л. Рубинштейн142 считал, что ценность – это
значимость для нас кого-то или чего-то в мире. Наиважнейшую свою функцию – функцию
ориентира поведения – может выполнять только признаваемая ценность. Большинство
психологов сходится во мнении о том, что ценности – это базисные, формируемые в
течение длительного периода, а потому устойчивые и трудноизменяемые компоненты,
определяющие поведение людей. Н.Ф. Добрынин называет ценности «значимостью», А.И.
Божович - «жизненной позицией», А.Н. Леонтьев - «значением» и «личностным
смыслом», а В.Н. Мясищев - «психологическими отношениями». Как полагает А.В.
Симоненко,
ценности
–
это
обобщенные
значения
объектов,
«выражение
фундаментальных норм, которые помогают осуществить выбор поведения (правомерного
или противоправного) в жизненно важных ситуациях… Ценности — это обобщенные
цели и средства их достижения, исполняющие роль фундаментальных норм»143.
Получила распространение трактовка ценностей под социально-психологическим
углом зрения - как продукта жизнедеятельности общества и социальных групп (А. И.
Донцов, Д. А. Леонтьев, А. Фишбейн, М. Рокич). Так, согласно М. Рокичу, ценность устойчивое убеждение в том, что данная модель поведения или образ жизни для индивида
Добреньков В.И. Ценностно-ориентированная социология: проблемное поле постнеклассической
социологии. – М.: Академический проект, 2011, с.48.
140
Ивин А.А. Ценность // Философия. Энциклопедический словарь / Под ред. А.А. Ивина. - М.,
2004. С. 968.
141
Супрун В. И. Ценности и социальная динамика // Наука и ценности. – Новосибирск, 1987. С.162.
142
Рубинштейн С.Л. Проблемы общей психологии. М., 1976.
143
Симоненко А.В. Система ценностных ориентаций в механизме преступного поведения личности
// Вестник Волгоградской Академии МВД России, 2012. № 1. С.58.
139
55
предпочтительнее — с личной или общественной точки зрения — противоположному или
обратному способу поведения или образу жизни. Выделяя три типа убеждений
(экзистенциальные,
последнему,
оценочные
третьему
типу,
и
прогностические),
позволяющему
Рокич
относит
ориентироваться
в
ценности
к
желательности-
нежелательности способа поведения (операциональные, инструментальные ценности) и
существования (смысловые, терминальные ценности)144.
В современной литературе ценность рассматривается как: важность, достоинство,
значение, цена; то, что для вас важно в определенном контексте; положительная или
отрицательная значимость объектов окружающего мира для человека; одна из основных
понятийных универсалий философии; вне пространственные и вне временные сущности,
потусторонние миру предметного существования; предмет или объект, имеющий какуюлибо пользу и способный удовлетворять ту или иную потребность человека; значимость
чего-либо вообще для человека или социальной группы; символизация возможностей
человека в виде значения предметов (их полезности, достоинства), получившего
социальную санкцию; эталон (норма и стандарт) или идеал (вектор, задающий
направление, но не конкретные цели действия); самые общие условия человеческого
целеполагания; символическая формула отношения людей к общезначимым образцам
культуры; предписательно-оценочная и социально-историческая характеристика явлений;
общепринятые представления относительно целей и путей их достижения, которые
предписывают людям определенные социально принятые модели поведения; нормативная
форма ориентации человека в социальной реальности; выражение повышенного интереса
к кому-либо или к чему-либо, предпочтение; общественные знаки и готовые формулы,
запечатлевшие в сокращенно-обиходной форме социально-исторический опыт поколений,
и т.д.
Типологии ценностей. Необходимо отметить, что социологические представления
о классификации ценностей во многом берут свое начало из классической философии.
Одними из первых пытались построить иерархию ценностей Платон Аристотель, И.Кант,
Г. В. Ф. Гегель, а вслед за ними - В. Штерн, Н. Гартман и М. Шелер и др.
Первую в истории иерархию ценностей предлагал Платон. Верхнюю позицию
занимали «блага души», ступенькой ниже располагались «прекрасные качества тела»,
Чехлатый Е.И. Сравнительное исследование структуры ценностных ориентаций больных
шизофренией и невротическими расстройствами // Вестник психотерапии: научно-практический журнал,
2009. № 31 (36). С.74.
144
56
затем следовали «блага, относящиеся к имуществу и достатку»145. Иерархию ценностей
Платон положил в основание социальной иерархии общества. Следует согласиться с
мнением А.И. Кравченко146 о том, что три главных для античного общества этических
идеала воплощены у Платона в трех ведущих социальных классах: ремесленники должны
быть умеренны, воины — смелы, а правители — мудры. К управлению обществом
следовало допускать людей мудрых, высокообразованных и талантливых. Они должны
вести аскетический образ жизни и не предаваться земным утехам. У воинов должны быть
общие жены, дети воспитываются не семьей, а государством. Таким образом, впервые в
истории классовая структура общества получила мощное этическое закрепление:
умеренность и трезвость — главные добродетели ремесленников; мужество и доблесть —
отличительные черты военных; мудрость должна характеризовать правителей.
В «Никомаховой этике» Аристотель разрабатывает категории блага, добродетели,
счастья,
анализирует
понятия,
являющиеся
критериями
нравственной
оценки,
рассматривает главные пороки и морально недостойные поступки. Нравственные
суждения присутствуют у Аристотеля в теории социальной структуры общества,
движущей силой которой выступает средний класс, лишенный тех моральнонравственных изъянов, которые присущи богатой плутократии и обнищавшему
пролетариату.
«Воззрения
Аристотеля
на
общество
близки
нынешним
социал-
демократическим идеалам. В основании тех и других лежат тезис о ведущей роли в
обществе среднего класса, осуждение любых крайностей, прославление частной
собственности и свободного профессионального труда. Аристотель ищет меру во всем, а
крайности стремится нивелировать. Его даже можно назвать первым идеологом среднего
класса и регулируемой рыночной экономики, основанной на приоритете нравственных
идеалов»147.
Гегель различал экономические (утилитарные) и духовные ценности. Первые
связаны с конъюнктурой рынка, вторые - со свободой духа. Гегель полагал
«количественную определенность» первой, самой низшей характеристикой бытия. На
рынке товары сравниваются между собой и получают количественные характеристики в
меновой стоимости, их цене. «Поскольку вещи имеют ценность, – пишет Гегель, – мы
рассматриваем их как товары. Их значимость состоит в ценности, и только в ценности, не
Платон. Законы 697b // Платон. Соч. в 4 т. Т. 3. Ч. 2. М., 1972. С. 168–169.
Кравченко А. И. Социология: учеб. для вузов. М.: Юрайт, 2011, с.15.
147
Кравченко А. И. Социология: учеб. для вузов. М.: Юрайт, 2011, с.17.
145
146
57
в их специфических качествах»148. Стало быть, утилитарные ценности относительны и
недолговечны, они приходят и уходят, меняясь в соответствии с рыночной конъюнктурой.
Они зависят «от продажи, от вкуса публики», предпочтения покупателей. «Качественная
определенность» - вторая и более высокая характеристика бытия. Она показывает не
просто отличие, а самобытность, автономию и свободу вещи, объекта, индивида.
Духовные, высшие, ценности абсолютны и непреходящи. Они не зависят от вкусов
публики или рыночной конъюнктуры: «что имеет ценность и значимость, – духовно по
своей природе»149. «Индивид имеет бесконечную ценность»150, – провозглашает Гегель в
«Философии религии». «Человек является целью в себе самом благодаря своему
божественному началу»151, – пишет немецкий мыслитель в «Философии истории», почти
уравнивая в правах индивида и Абсолют, поскольку «дух существует только как
единичное действительное сознание»152 и «человек... есть дух»153. Вот почему можно
согласиться с утверждением А.А. Александрова о том, что в методологии Гегеля человек
и абсолютный дух единосущны, а мир превращается в модификации человеческого
«Я»154.
Иерархия ценностей И. Канта, идеолога Нового времени, содержит две ступени:
верхняя – моральные ценности, нижняя – внеморальные ценности. Первые – абсолютные,
автономные,
объективные,
априорно
необходимые
ценностные
суждения,
характеризующие или присущие людям. Они подчиняются нравственному закону, т.е.
«категорическому императиву». Вторые – средства для других целей, они гетерономны,
эмпирически обусловлены, относительны155, носят прикладной (прагматический) смысл и
относятся к вещам либо к людям, рассматриваемым как вещи (пример: в античности раб
считался говорящей вещью). Высшие ценности не нуждаются в обосновании другими
ценностями, не могут быть к ним сведены и неподсудны им. Социальный институт,
выступающий от имени морали или воплощающий мораль, вправе чинить суд (т.е.
выносить осудительный, оправдательный или одобрительный вердикт) в отношении
мотивов и поступков людей, руководствуются внеморальными ценностями156. Высшие
Гегель. Философия права. М., 1990. С. 404.
Гегель. Политические произведения. М., 1978. С. 372.
150
Гегель. Ф. Философия религии. М., 1975. Т. 2. С. 297.
151
Гегель. Сочинения. М., 1935. T. 8. С. 33.
152
Гегель. Ф. Эстетика. М., 1974. С. 431.
153
Гегель. Ф. Философия религии. Т. 2. М., 1977. С. 231.
154
Александров А.А. Проблема человека в философии Гегеля // Философия и общество, 2005. Вып.
№1(38). С.148.
155
Кант И. Основы метафизики нравственности // Кант И. Соч. в 2 т. Т. 4. Ч. 1. М., 1965. С. 234-240.
156
См.: Максимов Л.В. Высшие ценности и мораль // Философия и этика: сборник научных трудов.
К 70-летию академика А.А.Гусейнова. – М.: Альфа-М, 2009.
148
149
58
ценности служат воплощением верховной (надындивидуальной, трансцендентной,
божественной, безличной) инстанции, с которой люди сверяют свои поступки, желая
получить у нее оправдание одним из них или испытывая угрызения совести за другие.
Таким образом, в ценностной иерархии Канта вершину занимает мораль. Схожим путем
строится ценностная шкала европейской культуры, которая обоснована всей историей
мировой
философии.
Возможно,
иерархия
Канта
является
отражением
либо
продолжением того и другого.
В четырехуровневой иерархии другого немецкого философа и социолога М.
Шелера на первом уровне расположены гедонистические (приятное-наприятное), на
втором – этикетные (хорошего и дурного, благородного и низкого), на третьем –
эстетические
(прекрасное
контра
безобразное),
на
четвертом
–
нравственные
(противоположность добра и зла), а на пятом, высшем уровне размещаются ценности
абсолютного блага, превышающие любые другие ценности - они вечны, неделимы,
независимы от других157. «Ценности тем выше, чем они долговечнее и чем выше
удовлетворение, которое мы от них получаем. В этом смысле наименее долговечными
являются
ценности,
связанные
с
удовлетворением
чувственных
желаний
и
с
материальными благами. Более высокие ценности – это ценности «прекрасного» и
«познавательные» ценности. Высшей ценностью является идея «святого», идея Бога, а
любовь к Богу рассматривается как высшая форма любви. Все ценности имеют поэтому
свою основу в ценности божественной личности»158.
У Н. Гартмана нравственные ценности классифицируются на основные (благо и
близкородственные ему ценности благородства, полноты и чистоты) и частные, или
ценности-добродетели: справедливость, мудрость, храбрость, самообладание; любовь к
ближнему; правдивость и искренность; надежда и верность; доверие и вера; скромность,
смирение, дистанция; ценности внешнего обхождения; любовь к дальнему, дарящая
добродетель, личная любовь159. Р. Перри различал ценности истинные и ложные,
экзистенциальные и идеальные, развитые и неразвитые, повторяющиеся и прогрессивные,
сложные и простые, позитивные и негативные, сложные и простые, скрытые и активные.
Шелер М. Избранные произведения. М., 1994.
Философия. Под ред. Лавриненко В.Н. 2-е изд., испр. и доп. - М.: Юристъ, 2004. Электронный
ресурс: http://bookz.ru/authors/vladimir-lavrinenko/filosofi_631/page-45-filosofi_631.html
159
Гусейнов А.А. История этических учений. Учебное пособие. - М.: Гардарики, 2003. С.729-730.
157
158
59
Р. Перри предложил четыре главных принципа градации ценностей: правильность,
интенсивность, предпочтительность и включаемость160.
В начале XX века Г. Мюнстерберг, автор книги «Философия ценностей», построил
таблицу мировоззренческих и духовных ценностей161 (см. табл.1).
Концепция иерархии потребностей американского социолога и психолога А.
Маслоу по существу представляет собой иерархическую теорию ценностей. Поскольку
потребности, о которых идет речь у А. Маслоу, являются не инстинктами-драйвами,
обусловливающими биологическую программу поведения, как у животных, а социально
обусловленными сущностями, то потребности превращаются в ценности. Человек
стремится удовлетворить прежде всего то, что считает для себя наиболее важным в
данный момент времени или в данной жизненной ситуации. Если в классическом своем
варианте иерархия имела пять уровней, то в расширенном варианте их стало семь: 1.
Физиологические потребности: голод, жажда, половое влечение и т. д. 2. Потребность в
безопасности: чувство уверенности, избавление от страха и неудач. 3. Потребность в
принадлежности и любви. 4. Потребность в уважении: достижение успеха, одобрение,
признание. 5. Познавательные потребности: знать, уметь, исследовать. 6. Эстетические
потребности: гармония, порядок, красота. 7. Потребность в самоактуализации: реализация
своих целей, способностей, развитие собственной личности162. Побуждающая сила
потребностей-ценностей действует таким образом, что в первую очередь человек
стремится удовлетворить наиболее важную потребность. Только после удовлетворения
предыдущей потребности индивид приступает к удовлетворению последующей. Все
потребности у А.Маслоу подразделяются на низшие (психофизиологические) и высшие
(социальные и духовно-нравственные).
Высшие потребности, прежде всего в самоактуализации, выполняют у А. Маслоу
функцию креативных ценностей, сподвигающих людей на самоотверженный творческий
труд: «Один посвящает свою жизнь закону, другой – справедливости, еще кто-то –
красоте или истине. Все они тем или иным образом посвящают свою жизнь поиску того,
что я назвал «бытийными» (сокращенно «Б») ценностями, поиску предельных ценностей,
которые являются подлинными и не могут быть сведены к чему-то более высокому.
Цит. по: Кирьякова А.В. Теория ценностей – методологический базис аксиологии образования //
Электронное научное издание «Аксиология и инноватика образования». Электронный ресурс:
http://www.orenport.ru/axiology/docs/3/3.pdf
161
См.: Приложение 2.
162
См.: Maslow A. H. Motivation and Personality. — New York: Harpaer & Row, 1954.
160
60
Имеется около четырнадцати таких Б-ценностей: истина, красота, добро древних,
совершенство, простота, всесторонность и несколько других»163.
Полагаясь на идеи А. Маслоу, известный американский социолог и политолог,
профессор политологии Мичиганского университета, создатель теории постматериализма,
один из основателей проекта Euro–Barometer, Р. Инглхарт вводит в научный оборот две
категории - «материалистические» (физиологические) и «постматериалистические»
ценности, преобладание которых в том или ином обществе соответствует достигнутой им
стадии исторического развития, социально-экономического прогресса, движения по линии
духовно-нравственных ценностей.
В
своей
концепции
«материалистическую»
Р.
Инглхарт
(материальное
выделяет
две
благосостояние
системы
ценностей
экономический
-
рост,
безопасность, благосостояние и т. д.) и «постматериалистическую», где доминируют
гармоничных отношений между людьми, духовное
развитие и самореализация
личности164. Материальные ценности выступают на передний план в ситуации, когда
индивиду или группе приходится бороться за свое выживание, а ресурсы ограничены,
например во время засухи, голода, длительной безработицы или невыплаты зарплаты,
резкого снижения уровня жизни. В благополучные времена, когда удовлетворены низшие,
витальные, потребности, ведущую роль начинают играть нематериальные ценности.
Используя данные глобальных опросов World Values Survey, которые содержат
информацию по 78 странам мира, Р. Инглхарт исследует связи между ценностями и
убеждениями больших групп людей и наличием или отсутствием демократических
институтов в их странах165. Данные кросс-культурных исследований, проведенных в 40
странах под руководством Р. Инглхарта, показали, что хотя постматериальные ценности
больше всего распространены в богатых странах Запада, они начинают проникать и в
менее развитие страны, скажем Турцию и Мексику. Хуже постматериализм представлен в
постсоциалистических странах, в том числе России. В подавляющем большинстве стран,
исповедующих самые разные религии, в том числе ислам, католицизм, буддизм и
синтоизм, упал престиж церкви как высшего морального авторитета. В сфере семейных
отношений наблюдается тенденция к ослаблению традиционных норм, в частности, в
США, Венгрии, Японии, Аргентине возросла доля опрошенных, одобряющих женщин,
Маслоу А. Самоактуализация//Психология личности: Тексты. М., 1982. С. 110.
Inglehart R. Modernization and Postmodernisation. Cultural, Economic and Political Change in 43
Societies. Princeton, 1997. P.87. Инглхарт Р. Культурный сдвиг в развитом индустриальном обществе. М.,
1990; Инглхарт Р. Постмодерн: меняющиеся ценности и изменяющиеся общества // Полис, №4/1997.
165
Источник: http://lcsr.hse.ru/inglehart
163
164
61
воспитывающих детей без мужа166. Книга «Модернизация, культурные изменения и
демократия»167,
обобщающая
результаты
многолетних
опросов
в
рамках
социологического проекта World Values Surveys, посвящена эволюции ценностных
установок жителей разных стран мира в последние десятилетия XX века. Р. Инглхарт и К.
Вельцель анализируют взаимосвязь системы ценностей и становления демократии, то, по
каким траекториям общественные приоритеты смещаются от традиционных ценностей к
секулярно-рациональным, от ценностей выживания к ценностям самовыражения.
М. Рокич различает два типа ценностей: терминальные (касающиеся целей
индивидуального существования, определяющие смысл жизни, то, к чему следует
стремиться) и инструментальные (связанные с образом действий и достижения целей,
используемые для достижения обычных целей). К терминальным ценностям отнесены, в
частности, общественное признание, свобода, любовь, жизненная мудрость, уверенность в
себе, здоровье, познание, интересная работа, счастливая семейная жизнь, материально
обеспеченная жизнь, друзья, творчество, красота природы и искусства, развлечения. В
инструментальные ценности попали ответственность, воспитанность, терпимость,
аккуратность, непримиримость к недостаткам в себе и других, исполнительность, высокие
запросы, жизнерадостность, образованность, самоконтроль, твердая воля, честность,
эффективность
в
делах,
заботливость
и
др.
Подобное
деление
соответствует
традиционному делению на ценности - цели и ценности-средства168.
В аксиологии говорят об «этических ценностях» (моральные добродетели,
сострадание, любовь к ближнему и т.п.), «эстетических ценностях», «ценностях
культуры» (гуманизм, демократия, автономия и суверенитет индивида и т.д.) и т.п.
«Ценность, — пишет социолог Э. Асп, — приобретенное, усвоенное из опыта обобщенное
и стабильное понятие о том, что является желательным; это — тенденция выбора и
критерий постановки целей и результатов действия... Каждое общество имеет четко
определенные главные ценности, с которыми члены этого общества в целом согласны»169.
Г. Лассуэлл и А. Каплан170 различают два набора ценностей: ценности благополучия
166
Inglehart R. Modernization and Postmodernisation. Cultural, Economic and Political Change in 43
Societies. Princeton, 1997. P. 369-385.
167
Инглхарт Р., Вельцель К. Модернизация, культурные изменения и демократия:
Последовательность человеческого развития. М.: Новое издательство, 2011. — 464 с.
168
Источник: Практическая психология для менеджеров / под ред. М.К. Тутушкиной - М. : Филинъ,
1996, с. 97-99; Карелин А. Большая энциклопедия психологических тестов. - М.: Эксмо, 2007, с. 26-28.
169
Цит. по: Ивин А.А. Ценности // Философия: Энциклопедический словарь. — М.: Гардарики / Под
ред. А.А. Ивина. 2004. Электронный ресурс: http://enc-dic.com/philosophy/Cennost-2621/
170
Lasswell H.D., Kaplan A.K. Power and Society. New Haven: Yale University Press, 1950.
62
(здоровье, достаток, мастерство и образование) и ценности почитания (власть, уважение,
добродетель и любовь).
Обобщающей по отношению ко всем другим зарубежным типологиям ценностей
выступает теория базовых ценностей израильского социального психолога Ш. Шварца171.
Суммировав все предшествующие теоретические и эмпирические исследования, он
выделил 10 универсальных ценностей, которые встречаются, на его взгляд, во всех
культурах и во все исторические эпохи. Он разделил их на 4 кластера: кластер
«консерватизм» включает ценности: безопасность, традиции, конформизм; кластер
«карьеризм» включает: власть и достижение; кластер «духовность»: доброжелательность
и универсализм; кластер «открытость»: самостоятельность, восхищение, гедонизм172.
Между ними обнаружены два типа связей – конфликт и конгруэнтность. Конфликты и
конгруэнтность среди десяти базовых ценностей дают интегрированную структуру
ценностей173. Эта структура может быть суммирована по двум ортогональным осям (см.
рис.1).
Подробнее см.: Schwartz S. H. Universals in the content and structure of values: Theory and empirical
tests in 20 countries // M. Zanna (Ed.), Advances in experimental social psychology (Vol. 25). New York: Academic
Press, 1992, pp. 1-65; Schwartz S. H. Are there universal asects in the content and structure of values? // Journal of
Social Issues, (1994). 50, 19-45; Schwartz, S.H. Value priorities and behavior: Applying a theory of integrated value
systems // C. Seligman, J.M. Olson, & M.P. Zanna (Eds.), The psychology of values: The Ontario Symposium, Vol.
8. Hillsdale, NJ: Erlbaum, 1996, pp.1-24; Schwartz S. H. Basic human values: Their content and structure across
countries // A. Tamayo & J. B. Porto (Eds.), Valores e comportamento nas organizações [Values and behavior in
organizations]. Petrópolis, Brazil: Vozes, 2005, pp. 21-55; Schwartz S. H. Robustness and fruitfulness of a theory of
universals in individual human values // A. Tamayo & J. B. Porto (Eds.), Valores e comportamento nas organizações
[Values and behavior in organizations]. Petrópolis, Brazil: Vozes, 2005, pp. 56-95; Schwartz S. H. Basic human
values: Theory, measurement, and applications. Revue française de sociologie, 2006; Schwartz, S.H., & Bardi, A.
(1997). Influences of adaptation to communist rule on value priorities in Eastern Europe. Political Psychology, 18,
385-410; Schwartz S. H., Boehnke K. Evaluating the structure of human values with confirmatory factor analysis //
Journal of Research in Personality, (2004).38, 230-255; Schwartz S. H., Melech G., Lehmann A., Burgess S., Harris
M. Extending the cross-cultural validity of the theory of basic human values with a different method of
measurement // Journal of Cross-Cultural Psychology, (2001). 32, 519-542; Schwartz S. H., Rubel T. Sex
differences in value priorities: Cross-cultural and multi-method studies // Journal of Personality and Social
Psychology, (2005) 89; Schwartz S. H., Sagiv L., Boehnke K. Worries and values // Journal of Personality, (2000).
68, 309-346. на русс.: Мельников А.С. Социологическая интерпретация экзистенциальных ценностей //
Соціологічні дослідження. № 10. Луганськ: Вид-во СНУ ім. В. Даля, 2008. С. 130-142.
172
Формулировки ценностей из анкеты Шварца на русском языке даны в: Грязнова О.С., Магун В.С.
Базовые ценности учителей // Социологический журнал. 2011. №1, с.57, 72-73.
173
Schwartz S. Basic human values: Theory, measurement, and applications // Revue française de
sociologie, 2006. №42, р.249-288.
171
63
Рис.1. Теоретическая модель 10 мотивационных типов ценностей174.
К примеру, на оси «Карьеризм – Духовность» (Self-enhancement vs. selftranscendence) ценности «власть» и «достижение» противопоставлены ценностям
универсализма и доброжелательности. Первые две подчеркивают стремление человека
воплотить свои собственные интересы, в то время как две вторые подразумевают заботу о
благополучии других лиц, внимание к их интересам. На второй оси «Открытость –
Консерватизм» (Openness to change vs. conservation) ценности «самостоятельность» и
«восхищение» противостоят ценностям безопасности, конформизма и традиции. Две
первых подчеркивают независимость поступков, мыслей и чувств, готовность к новому
жизненному опыту, тогда как вторые подчеркивают самоограничение, порядок и
сопротивление изменениям. Гедонизм включает два элемента - открытость и карьерный
рост. Круговое расположение ценностей представляет собой мотивационный континуум.
Источник: Schwartz S. Basic human values: Theory, measurement, and applications // Revue française
de sociologie, 2006. №42, р.249-288.
174
64
Чем ближе любые две ценности в любом направлении по кругу, тем больше похожи
лежащие в их основе мотивации. Чем дальше отстоят друг от друга любые две ценности,
тем более антагонистичны лежащие в их основе мотивации. Сами ценности Ш. Шварц
трактовал как представление о желательном (мотивационная цель), которое влияет на то,
как выбирают действия и оценивают события175. Эмпирические подтверждения для
модели ценностей Ш. Шварца были получены им в ходе социологического опроса в
нескольких десятках стран в разные годы176, а также другими учеными, работавшими по
его модели ценностей177.
Специалисты насчитывают сотни различных видов и типов ценностей, однако на
практике используется гораздо меньшее их число. Н.И. Лапин178, В.В.Гаврилюк и
Н.А.Трикоз
предлагают
свою
типологию
ценностей:
«В
нашем
исследовании
использовались системы ценностей - интегрирующие - те, которые в основном
консолидируют поведение субъектов, и дифференцирующие - те, которые разъединяют
субъектов, выявляя их специфичность и особенность в поведении: смысло-жизненная
система - объединяет ценности человеческой жизни, предопределяющие цели бытия,
человеческой сущности, ценности свободы, правды, красоты; витальная - ценностные
суждения, необходимые для сохранения и поддержания повседневной жизни, здоровья,
безопасности, комфорта; интеракционистская - включает ценностные суждения, важные
в межличностном и групповом общении: хорошие отношения, спокойная совесть, власть,
175
Schwartz S. H., Bilsky W. Toward a Universal Psychological Structure of Human Values // Journal of
Personality and Social Psychology, (1987). №53, р.550.
176
Schwartz, S. H. Universals in the content and structure of values: Theory and empirical tests in 20
countries // M. Zanna (Ed.), Advances in experimental social psychology (Vol. 25). New York: Academic Press,
1992, pp. 1-65; Schwartz S. H. Robustness and fruitfulness of a theory of universals in individual human values // A.
Tamayo & J. B. Porto (Eds.), Valores e comportamento nas organizações [Values and behavior in organizations].
Petrópolis, Brazil: Vozes, 2005, pp. 56-95.
177
Koivula N. Basic Human Values in the Workplace // Helsinki: University of Helsinki, 2008; Schwartz
S.H., Bardi A. Influences of adaptation to communist rule on value priorities in Eastern Europe // Political
Psychology. 1997. Vol. 18. No. 2; Карандашев В.Н. Методика Шварца для изучения ценностей личности:
концепция и методическое руководство. СПб.: Речь, 2004; Грязнова О.С., Магун В.С. Базовые ценности
учителей // Социологический журнал. 2011. №1, с.53-73; Магун В.С., Руднев М.Г. Базовые ценности-2008:
сходства и различия между россиянами и другими европейцами. Препринт WP6/2010/03. М.: ГУ–ВШЭ,
2010; Магун В.С., Руднев М.Г. Жизненные ценности российского населения: сходства и отличия в
сравнении с другими европейскими странами // Вестник общественного мнения. Данные. Анализ.
Дискуссии. 2008. № 1 (93); Магун В.С., Руднев М.Г. Сходства и отличия базовых ценностей россиян и
других европейцев: межстрановые и межиндивидуальные сравнения // Россия в Европе. По материалам
международного сравнительного социологического проекта «Европейское социальное исследование» / Отв.
ред. А.В. Андреенкова, Л.А. Беляева. М.: Академия, 2009.
178
Лапин Н.И. Ценности в кризисном социуме // Ценности социальных групп и кризис общества /
Отв. ред. Н.И. Лапин. М.: ИФАН, 1991.
65
взаимопомощь; социилизационная - включены те ценности, которые определяют процесс
формирования личности»179.
О.Г. Дробницкий выделяет два типа ценностей: предметные (они служат
объектом, на который направлены наши потребности), и ценности сознания (они же ценностные представления). При этом вторые выполняют функцию высшего критерия
оценки первых. С.Ф. Анисимов выделяет: 1) абсолютные ценности, имеющие значение
безусловной ценности (жизнь, здоровье, знания, прогресс, справедливость, гуманность,
духовное совершенство человека); 2) антиценности, или псевдоценности (невежество,
преждевременная смерть, болезни, голод, мистика, деградация человека и т.д.); 3)
релятивные (относительные) ценности, изменяющиеся в зависимости от исторических,
классовых и мировоззренческих позиций (политические, идеологические, религиозные,
нравственные, классовые, групповые ценности). В. Момов подразделяет ценности на
актуально существующие, целевые (мыслимые), желаемые и возможные. В свою очередь,
целевые ценности членятся на: ценности-цели, ценности-идеалы, ценности-желания и
ценности должного. Близкую позицию занимает В.А. Ядов, который выделяет ценностинормы,
ценности-идеалы,
ценности-цели
и
ценности-средства.
Аналогичная
классификация защищается Т.В.Фроловым, В.С.Кругловым, Т.И.Юреневой и др.180
Очень
распространены
в
научной
литературе
дихотомические
модели
классификации ценностей, в частности, подразделение их на: 1) ценности-цели
(терминальные ценности) и ценности-средства; 2) материальные (прагматические,
утилитарные) и духовные ценности; 3) ценности высшего порядка и ценности низшего
порядка; 4) доминирующие и периферийные ценности и др.
В литературе можно встретить подразделение ценностей на следующие виды,
формы и типы: семейные, профессиональные, моральные, эстетические, религиозные,
научные, экономические, политические и национальные ценности, традиционные и
инновационные ценности, эмоциональные и ментальные ценности, ценности высшего и
низшего порядка, возвышенные и низменные ценности, актуальные и потенциальные
ценности, модные и немодные ценности, либеральные и консервативные ценности,
локальные и глобальные ценности, локальные и универсальные, абсолютные и
относительные,
непреходящие
и
преходящие
ценности,
терминальные
и
179
Гаврилюк В.В., Трикоз Н.А. Динамика ценностных ориентации в период социальной
трансформации (поколенный подход) // Социологические исследования. 2002. № 1. С. 99.
180
Подробнее см.: Кирьякова А.В. Теория ценностей – методологический базис аксиологии
образования // Электронное научное издание «Аксиология и инноватика образования». Электронный ресурс:
http://www.orenport.ru/axiology/docs/3/3.pdf; Цымлов В.Ф. Ценностные ориентации молодежи в советской и
постсоветской культуре // http://www.ibci.ru/konferencia/page/statya_k25.htm
66
инструментальные ценности, положительные и отрицательные ценности, буржуазные и
пролетарские ценности, реальные и фальшивые ценности, подлинные и мнимые ценности,
исключающие и совместимые ценности, эгоистические и альтруистические ценности,
центральные и фоновые ценности, а также природные и культурные, конкретноисторические, ситуационные, общечеловеческие («вечные»), материальные и духовные,
индивидуальные и социальные, субъектные (цель, оценка, установка) и предметные
(результаты деятельности, объекты ценностного отношения)181 и др. Ценности и
ценностные ориентации могут группироваться в экофильной и экофобной парадигмах182.
В многочисленных прикладных исследованиях их авторы, классифицируя
ценности, поступают порой очень просто: те ценности, которые респонденты выбирают
наиболее
часто,
называют
доминирующими,
главными,
ведущими,
основными,
базисными, фундаментальными, а другие, получившие наименьшие проценты, относят к
периферийным, не основным183.
Системный характер ценностей. Основными чертами морали принято считать:
всеобъемлющий характер (моральные требования и оценки проникают во все сферы
человеческой жизни и деятельности – политику, экономику, религию, повседневную
жизнь и др.), внеинституциональность (мораль не является сферой организованной
деятельности), императивность (мораль апеллирует не к целесообразности, а к долгу, она
– форма прямого и безусловного повеления)184.
Первая характеристика морали, на наш взгляд, отражает ее системность – она
присуща всей системе общества, а не только ее отдельным частям, сферам или
институтам.
Политика
буквально
нашпигована
моральными
сентенциями.
Они
присутствуют в призывах партийных деятелей, заявлениях и выступлениях дипломатов, в
политических декларациях, партийных программах, в предвыборной риторике, в речах
членов Госдумы, в политических обвинениях и компроматах, речах президента страны и
оппозиционеров и т.п. Любой политик, явно или скрыто, просто обязан апеллировать к
См.: Мельников А.С. Социологическая интерпретация экзистенциальных ценностей //
Соціологічні дослідження. № 10. Луганськ: Вид-во СНУ ім. В. Даля, 2008. С. 130-142. Электронный ресурс:
http://hpsy.ru/public/x5026.htm
182
Комиссарова И.Г. Феномен трансформации ценностных ориентаций российского студенчества:
социальные факторы и интерпретационные парадигмы // Социология и общество: глобальные вызовы и
региональное развитие [Электронный ресурс]: http://nesch.ieie.nsc.ru/I.G.KomissarovaKongress2012.htm
183
См., например: Иовенко Е.Ю. Гендерные особенности ценностных ориентаций студентов //
«Молодой учёный» . № 11 (46) . Ноябрь, 2012. с.356.
184
Источники: Вязовский А. К. О морали. М., 2002; Дробницкий О.Г. Понятие морали: Историкокритический очерк. М.: Наука, 1973; Шишкин К. М. Философия. Учебник. М., 1994; Общее и
индивидуальное в морали // http://www.allbest.ru; Мораль и нравственность: проблемы духовности личности
// http://www.km.ru; Мораль как регулятор социального поведения // http://area7.ru; Мораль, ее исторические
формы // http://rudocs.exdat.com.
181
67
нравственным ценностям, иначе он не привлечет на сторонников, не вызовет «праведный
гнев» рядовых избирателей, не добьется воздействия на СМИ.
Всеобъемлющий, или сквозной характер морали ощущается во всем. Сфера
искусства
и
культуры,
художественные
сочинения,
педагогические
трактаты,
философские штудии, студенческие рефераты, оценки экспертов и преподавателей
пронизаны моралью. В повседневной деятельности все наши поступки проверяются
окружающими людьми на «человечность».
Ни одна религиозная система не найдет последователей, если она не включает
нравственный кодекс поведения. Можно выразиться даже еще более жестко: религиозные
системы возникли прежде всего как культурные практики приобщения людей, прежде
всего самые бедные и малокультурные слои населения, к нравственным ценностям
добросердечия, бескорыстия, почитания святынь, братолюбия и всепрощения.
Вторая черта морали – внеинституциональность – также подчеркивает ее
системный характер, так как означает, что общество не имеет единого организованного
центра, инспирированного правительством или президентом, даже церковью, который
призван формировать и регулировать нравственность народа. Мораль находится вне и
поверх всех сфер и институтов общества. Она формируется стихийно и целыми
тысячелетиями самим народом. Мораль и нравственность отражают историческую
зрелость народа, а не управленческие усилия и карательные меры властей либо церкви.
Императивность означает опять же некое надстояние над всем прочим. Мораль
относится к ценностно-рациональному, а не целе-рациональному действию, если
пользоваться классификацией М.Вебера. Вот почему моральные требования апеллирует
не к внешней целесообразности (поступай и добьешься успеха, признания, денег, славы
или счастья), а к внутреннему ощущению долга: поступай так потому, что этого требует
твоя совесть). Добро следует творить не ради ответной благодарности, а ради добра как
такового. Баланс творимого добра и получаемого за него воздаяния сводится только на
уровне общества, а не отдельных людей. Хотя, разумеется, часто в ответ на добро мы
получаем добро, но от добрых людей. Однако ожидать благодарности за добрые поступки
в каждом конкретном случае, по всей видимости, не верно.
Сделаем
вывод:
все
базовые
свойства
морали
и
нравственности
–
всеобъемлемость, внеинституциональность и императивность – указывают на их
системный или системообразующий характер. Что считать системообразующим
фактором? Некий фактор, который определяет всю структуру в целом?
68
Моральное сознание не является предметно локализованным, поскольку все сферы
общественной
жизни
–
экономика и производство,
политика и
государством,
повседневные взаимоотношения между людьми и социальная сфера, наука, образование и
искусство – пронизаны и насыщены моральной оценкой, нравственными традициями и
обычаями, этическими принципами и суждениями.
Поскольку системность выступает краеугольным моментом в определении
природы нравственности, необходимо рассмотреть, что является системой.
Система – множество элементов, связь между которыми теснее, чем с
посторонними элементами вне этого множества. Характер связи может быть разным –
жестким и мягким, моральным и прагматичным, серям и красным…
Социальная система - относительно жестко связанная совокупность основных
элементов общества; совокупность социальных институтов.
В качестве общих характеристик системы фигурируют следующие: 1.
Целостность; 2. Структурность – связи и отношения элементов системы упорядочиваются
в некоторую структуру, которое определяет поведение в целом; 3. Взаимосвязь со средой;
4. Иерархичность – каждый компонент может быть одновременно элементом подсистемы
и
сам
включать
в
себя
другую
систему;
5.
Множественность
описания
–
целеустремленность большинства отображений185.
Если характер связи жесткий, то система превращается в структуру – кристалл. Но
кристалл – это молекулярный уровень. На атомарном уровне частицы имеют
неопределенное положение и очень подвижны. Значит, под неподвижностью всегда
скрывается подвижность.
Такое происходит везде, во всех системах? Если это так, то под социальной
структурой – неким молекулярным образом – скрывается подвижное нечто. Например,
жесткая профессиональная структура общества или организации – это приблизительный
или искусственно сконструированный ученым каркас общества, который существует
только как исследовательский инструмент. А в действительности все постоянно течет и
преобразуется, нет жестко закрепленных позиций, атомы-люди постоянно меняют свое
положение,
они
могут
одновременно
находиться
в
двух
позициях
(принцип
суперпозиции), например, выполняя функции начальника и подчиненного или в случае
размытых должностных обязанностей.
Малюшина Ю.А. Влияние экстремальных условий на формирование девиантного поведения
несовершеннолетних в историко – психологическом контексте // Социально-психологическая безопасность
народов Поволжья: М-лы Междунар. науч. конфер.; 22 июня 2009 г.; под ред. И.М. Юсупова, Г.Г.
Семеновой-Полях. – Казань, 2009. с.299.
185
69
Ценностные системы ведут себя так же. Элементы-ценности тоже подвижны и
только на молекулярном уровне они кажутся кристаллом, например, традиционные
ценности, присущие во все века данному народу. На самом деле они постоянно меняют
свою форму и свою позицию. Только благодаря этому они способны выживать и
способны адаптироваться к изменяющимся условиям среды. Ведь и сама среда – тоже
отнюдь не жесткий кристалл.
Итак, аксиологический анализ духовно-нравственного кризиса позволил, прежде
всего, выявить междисциплинарный характер категории ценности, которая по-разному
трактуется
философией,
экономикой,
социологией,
психологией,
педагогикой,
культурологией. При этом, как было показано, существующие дефиниции и типологии
ценностей нуждаются
в серьезной корректировке, так как они
принципиально не
предназначены для изучения и решения проблем духовно-нравственного кризиса. Так,
переход
населения
той
или
иной
страны
от
материалистических
к
постматериалистическим ценностям (в терминах Р. Инглхарта) раскрывает переход от
недемократических к демократическим режимам, типология М.Рокича «терминальныеинструментальные» ценности предназначена для изучения социально-психологических
процессов и трансформации индивидуального сознания.
Духовно-нравственные ценности общества представляют собой органически
построенную ценностную систему, в которой центральное место занимает ценностный
идеал. Как было показано, именно разрушение идеала составляет суть духовнонравственного кризиса.
70
Глава II.
СТАТИКА ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОГО КРИЗИСА
§1. Модель морального кризиса Э. Дюркгейма как теоретическое
отражение статических характеристик духовно-нравственного кризиса
Э. Дюркгейма можно считать одним из первых социологов, проложивших путь
социологии к академическому самоопределению и университетской специализации. Он
начинал карьеру как философ, потративший значительную часть своей жизни на
лекционную практику в области теории и педагогической практики. Именно поэтому он
надеялся заложить фундамент социологической науки о морали 186.
Современная социология возникла в ХIХ в. прежде всего для целей перестройки
французского общества после разрушений, вызванных Французской революцией 1789 г. и
Прусской войной 1870-1871 гг. Два француза, внесших несомненный вклад, О. Конт
(1798-1857) в послереволюционное время и Э. Дюркгейм (1858-1917) после франкопрусской войны187. Дюркгейм стал очевидцем нарастающих кризисных процессов в
экономической, политической, социальной и духовной сферах тогдашнего общества –
формирующегося индустриального общества. Позже обострение противоречий между
трудом и капиталом, анархию производства он назовет «ненормальными» формами
разделения труда, вызванными слишком быстрыми темпами индустриального и
капиталистического развития. В каком-то смысле социологию надо считать – по аналогии
с современной модой – «кризисным менеджментом», которая формируется по поводу
общественного кризиса и призвана дать эффективные рецепты преодоления кризиса, в
том числе, а, быть может, в первую очередь духовно-нравственного кризиса общества.
Дюркгейм явился, возможно, первым теоретиком и практиком транзитивного общества,
того самого, какое переживаем ныне мы, но только на более высокой фазе развития.
Для социологии, полагали французские социологи ХIХ – начала ХХ веков, в том
числе и Э.Дюркгейм, нет более гуманной задачи, чем понять, что побуждает людей жить
сообща, почему для них стабильный социальный порядок выступает наивысшей
ценностью, какие законы управляют межличностными отношениями. Не борьба классов, а
совместное существование всесторонне развитых личностей (не замкнутых в классовые,
профессиональные или кастовые интересы), «солидарное бытие» является для Дюркгейма
высшей целью. Общество, по Дюркгейму, это особая реальность, несводимая к сумме
186
187
Thompson K. Emile Durkheim. L.; N.Y.: Routledge, 1988, р.50.
Thompson K. Emile Durkheim. L.; N.Y.: Routledge, 1988, р.11.
71
составляющих его элементов, а позже он говорил об обществе как о Боге, превосходящем
по моральной и материальной силе индивида и навязывающим ему определенное
поведение и мышление.
Дюркгейм проработал не только теоретическую концепцию структуры и развития
общества, сфокусированную на нравственности и морали, но анализировал также
методологию изучения ценностей: «Предметом не называется все, что дается, что
предлагается, или, скорее, навязывается наблюдению. Рассуждать о явлениях как о
предметах, — значит рассуждать о них как о данных, составляющих точку отправления
науки. Социальные явления бесспорно обладают этим характером. Наблюдению открыта
не идея, составляемая людьми о ценности, — она ему недоступна, — а ценности,
действительно обменивающиеся в сфере экономических отношений. Нам дано не то или
иное представление о нравственном идеале, а совокупность правил, действительно
определяющих поведение. Нам дано не понятие о полезном или о богатстве, а
экономическая организация во всей ее полноте. Возможно, что социальная жизнь есть
лишь развитие известных понятий, но если предположить, что это так, что все-таки эти
понятия не даны непосредственно. Дойти до них можно, следовательно, не прямо, а лишь
через посредство выражающих их явлений»188.
Ценности – некие абстрактные клише, позаимствованные социологами из
обыденной речи и некритично употребляющиеся ими как само собой разумеющиеся,
считает Э. Дюркгейм. Чаще всего социологи не рефлексируют над такими понятиями, и
отсюда проистекает множество ошибок. Самая главная – принимать обыденные понятия о
ценностях за научные. В докладе «Ценностные и "реальные" суждения»189, сделанном на
Международном философском Конгрессе Болонье (1911 г.), Дюркгейм анализирует такие
понятия,
как
ценность,
ценностное
суждение,
идеал,
положительная
ценность,
отрицательная ценность. Он предлагает различать а) ценности и б) оценки, доказывая, что
если оценки «связаны с определенными личностями и не могут быть от них отделены», то
«ценности существуют, в некотором смысле, вне меня»190. Дюркгейм поясняет свою
мысль: «совершено иначе обстоит дело, когда я говорю: этот человек имеет высокую
нравственную ценность; эта картина имеет высокую эстетическую ценность; эта
драгоценность стоит столько-то. Во всех подобных случаях я приписываю людям или
188
Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии / Пер. с фр. И послесловие
А.Б.Гофмана. – М.: Наука, 1990, с.432.
189
См. его публикацию в журнале: Дюркгейм Э. Ценностные и «реальные» суждения //
Социологические исследования, 1991. №2. С. 106-114.
190
Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение / Пер. с фр., составление,
послесловие и примечания А. Б. Гофмана. М.: Канон, 1995, с. 287.
72
вещам, о которых идет речь, объективно существующее свойство, совершенно
независимое от того, как я воспринимаю его в то время, когда высказываюсь. Лично я
могу не назначать никакой цены за драгоценности, тем не менее их ценность останется в
рассматриваемый момент той же самой»191. Дюркгейм настаивает на том, что «ценностям,
о которых только что шла речь, присуща та же объективность, что и вещам»192.
Если «реальные суждения», или «суждения о реальности», опираются на факты, то
ценностные суждения – на идеалы. Судить о «фактах и идеалах социологу необходимо
одинаковым образом». С точки зрения научной логики, между двумя видами суждений
нет принципиальной разницы. У них разный источник, но методология рассуждения одна
и та же. Э.Дюркгейм так и пишет: «…между нами нет различий по существу. Ценностное
суждение выражает связь вещи с идеалом. Но и идеал дан нам в качестве вещи, хотя и
иным образом; он также своего рода реальность. Выражаемая связь, стало быть, соединяет
два понятия точно так же, как в «реальном» суждении. Правда, можно сказать, что
ценностные суждения опираются на идеалы. Но так же обстоит дело и с «реальными»
суждениями… Элементы суждения, стало быть, одни и те же в обоих случаях»193.
Как полагает А.Б. Гофман, знаток в области социологии Дюркгейма, у него
«нравственный фактор всегда занимал центральное место»194, - добавим: в теории, в
методологии и на практике, - а в поздних работах даже получил еще более тонкое и
глубокое обоснование. Дюркгейм опубликовал свою первую статью об основании
социологии морали в 1887 г., провозгласив тем самым необходимость науки о морали195.
Тогда же он предложил курсы в Бордо, а затем в Сорбонне, которые были опубликованы
посмертно в Leçons de Sociology и в L’Education Morale. Некоторые специалисты, в том
числе Р.Белла196, считают, что вся научная деятельность Дюркгейма связана с анализом и
исследованием вопроса о нравственности. Этико-педагогическим проблемам воспитания,
духовно-нравственного формирования человека посвящена его работа «Нравственное
воспитание», написанная в 1902-1903 гг. и опубликованная посмертно в 1923 г.
Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение / Пер. с фр., составление,
послесловие и примечания А. Б. Гофмана. М.: Канон, 1995, с. 287.
192
Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение / Пер. с фр., составление,
послесловие и примечания А. Б. Гофмана. М.: Канон, 1995, с. 287.
193
Дюркгейм Э. Ценностные и «реальные» суждения // Социологические исследования, 1991. №2.
С. 113.
194
Гофман А.Б. Э. Дюркгейм о ценностях и идеалах // Социологические исследования, 1991, № 2. С.
105.
195
Durkheim E. La science positive de la morale en Allemagne // Journal sociologique, Paris, Presses
universitaires de France. 1969 р.24.
196
Bellah Robert N. Emile Durkheim, on Morality and society. Chicago: The University of Chicago Press,
1973.
191
73
Исследование происхождения морали и права, вопросы социальной роли нравственности
и религии образовали ядро его фундаментального труда «Элементарные формы
религиозной жизни» (1912). Последняя неоконченная работа французского социолога
была посвящена проблемам этики. Дюркгейм вынашивал мысль создать особую науку о
нравственных фактах, которую он называл «физикой нравов»197.
Если для Макса Вебера, представителя понимающей социологии, ценности
находятся вне эмпирической реальности, они несводимы к ней и могут быть предметом
лишь веры, но не научного познания, то для Дюркгейма, представителя позитивистской
социологии, ценности трансценденты по своей сущности (смыслу), но эмпиричны по
форме проявления. Они выражаются через традиции, верования, обычаи народа и все то,
что составляет коллективное сознание. Главным признаком морали Дюркгейм считал
долг, следование которому делает поведение человека моральным.
У Дюркгейма коллектив, а не отдельный человек выступает гарантом и хранителем
духовных ценностей. «Поскольку общество сильнее и авторитетнее индивида, то
обязательными компонентами морали являются необходимые ему требования —
бескорыстие,
самопожертвование»198.
Когда
моральные
регулятивы
в
обществе
ослабевают, наступает аномия, а вместе с ней и духовно-нравственный кризис.
Солидарность – это причина возникновения и одновременно последствие такого кризиса.
Кризис и дезорганизация общественных отношений вызывают моральный вакуум.
Ценности
и
ценностные
ориентации
выполняют
функцию
социальной
детерминации поведения, т.е. служат внутренними регуляторами человеческих поступков
и воплощаются в социальных нормах. Нормы отражают должное и желаемое. Но так
происходит только в нормальных условиях. В кризисных условиях социальный порядок
расстраивается и в обществе возникает безнормие, или аномия.
Социальные нормы эффективны только в том случае, когда они опираются не на
внешнее принуждение, а на нравственный авторитет общества — в этом принципиальное
различие между социальными фактами, которые носят принудительный характер, и
социальными нормами, которым индивид подчиняется свободно. А раз так, то он может
подчиняться или не подчиняться социальным нормам, т.е. признавать моральный
авторитет общества или не признавать, следовательно, ориентироваться на социально
одобряемые ценности или не подчиняться. Поскольку поведение человека – это такой
социальный конструкт, который не может находиться вне ценностного поля в принципе,
197
198
Durkheim E. Introduction à la morale // Revue philosophique 89, р.96.
Философия культуры. Становление и развитие. СПб., 1998, с.125.
74
то индивид, отвергая одни ценности, добрые, подчиняется другим, злым. Конечно, в
реальной жизни не все так категорично и социальная действительность скроена из
множества цветов, соцветий и оттенков. Отклоняя ценности добра, человек не
обязательно принимает ценности зла. Он отклоняет одну трактовку или понимание
ценности добра ради другой, которую считает более уместной или адекватной своим
нравственным убеждениям или реально сложившейся ситуации. Коллективное создание
представляет для общества особую и предпочтительную ценность. Если общие верования,
дорогие каждому идеалы и традиции оказываются под угрозой, то все сообща берутся за
их охрану.
Развитие общества – социальный прогресс – впервые приобретает у Дюркгейма
четко выраженную морально-нравственную атрибутику. Разделение общественного труда,
в течение многих и многих тысячелетий воздвигающее человеческое общество к
вершинам цивилизации – от механической солидарности к органической – имеет две
стороны, позитивную и негативную. Дюркгейм первым среди социологов предложил
задуматься о гуманистической цене безумной машинизации и специализации труда.
Иными словами, Дюкргейм заявил моральные ценности как системообразующий
фактор организации и развития человеческого фактора, который не только действует на
протяжении всех исторических этапов (хронологический аспект), но и во всех сферах
общества на одном историческом этапе, т.е. в экономической, политической, социальной,
культурной. Таким образом, Дюркгейм явился первым «системщиком» в подходе к
пониманию духовно-нравственного кризиса и ценностных систем.
Э.Дюркгейм, как и К. Маркс, был реалистом. Он считал экономическую структуру
доминантным фактором индустриального общества. В то же самое время он верил, что
она
должна быть чем-то большим, чем только экономической структурой, чтобы
продуцировать социальную стабильность и интеграцию. Дюркгейм подчеркивал именно
моральные возможности экономической структуры, и способность (потенциал) для
придания индивиду чувства позитивной принадлежности обществу199. Дюркгейм отмечал,
что экономический обмен в современном разделении труда базируется на контрактах, а
контракты требуют априорно моральных рамок, которые нельзя объяснить как результат
обмена.
Дюркгейм
отрицал
индивидуальный интерес
эволюционистскую
теорию,
которая
возводила
(эгоизм) в начало человеческой истории и утверждал
кооперацию и солидарность (альтруизм) как современный исторический феномен200.
199
200
Thompson K. Emile Durkheim. L.; N.Y.: Routledge, 1988, р.74.
Thompson K. Emile Durkheim. L.; N.Y.: Routledge, 1988, р.74-75.
75
Дюркгейм говорит об экономике как области, которая должна изучаться социологически,
хотя ей он уделил очень мало внимания, сосредоточившись на моральных факторах.
В своей докторской диссертации «О разделении общественного труда»201 Дюркгейм формулирует предмет социологии как сущность
социальной солидарности. Он
трактует солидарность как высший и универсальный (для всех эпох и народов)
моральный принцип, признаваемый всеми членами общества. в связи с этим Дюркгейм
обсуждает совокупность эмпирических явлений, включая изменения в социальной
структуре в соответствии с изменениями в институтах и коллективном сознании. Здесь он
анализирует также и «ненормальные» формы: аномию (отсутствие законности и порядка),
социальное неравенство, рутинизацию труда, деградацию рабочей силы, классовые
конфликты, институциональную дисфункциональность.
Полагаясь на понятие социальной солидарности, Э.Дюркгейм построил одну из
самых плодотворных теорий развития общества в мировой социологии202. От степени
солидарности зависит состояние общества - нормальное или патологическое. Патология
общества получила у Дюркгейма название аномии - ощущение отсутствия норм,
возникающее в обществе, членов которого не только убедили, но и воспитали быть
законопослушными, однако не позаботились создать для этого необходимые условия,
прежде всего законодательные. Под аномией Дюркгейм понимал отсутствие четкой
системы социальных ценностей и норм, регулирующих поведение людей. Такое
отсутствие встречается обычно в переходные периоды и кризисные периоды развития
общества, когда старые ценности и нормы перестали полностью или частично
действовать, а новые еще не созданы либо не утвердились, будучи созданными. Причину
появления аномии Дюркгейм искал в неразработанности правил, регулирующих
отношения между социальными функциями, которые «не приспособлены друг к другу» 203.
Мораль в истолковании Дюркгейма неотделима от социальной солидарности.
Полагая, что разделение труда порождает солидарность, он одновременно доказывал, что
оно выполняет нравственную функцию. В книге «О разделении общественного труда»
Э.Дюркгейм указывал, что смена одного типа общества, переход от механической
Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Одесса, 1900; Дюркгейм Э. О разделении
общественного труда. Метод социологии. М., 1991; Дюркгейм Э. О разделении общественного труда //
Западно-европейская социология ХIX - начала ХХ веков. М., 1996. - С. 256-309.
201
Подробнее см.: Кравченко А.И. Трудовые организации: структура, функции, поведение. М.:
Наука, 1991.
202
203
Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Одесса, 1900. с. 284.
76
солидарности к органической непременно сопровождается глубоким кризисом морали:
«За небольшой промежуток времени в структуре наших обществ произошли глубокие
изменения; они освободились от сегментарного типа со скоростью и в масштабах,
подобных которым нельзя найти в истории. Поэтому нравственность, соответствующая
этому типу, испытала регресс, но другая не развилась достаточно быстро, чтобы
заполнить пустоту, оставленную прежней нравственностью в наших сознаниях. Наша вера
поколеблена; традиция потеряла свою власть; индивидуальное суждение освободилось от
коллективного. Но, с другой стороны, у функций, разъединившихся в ходе переворота,
еще не было времени для взаимного приспособления, новая жизнь, как бы сразу
вырвавшаяся наружу, еще не смогла полностью организоваться, причем организоваться
прежде всего так, чтобы удовлетворить потребность в справедливости, овладевшую
нашими сердцами. Если это так, то лекарство от зла состоит не в том, чтобы стараться во
что бы то ни стало воскресить традиции и обычаи, которые, не отвечая более теперешним
социальным условиям, смогут жить лишь искусственной и кажущейся жизнью. Что
необходимо - так это прекратить аномию, найти средства заставить гармонически
сотрудничать органы, которые еще сталкиваются в беспорядочных движениях, внести в
их отношения больше справедливости, все более ослабляя источник зла - разного рода
внешнее неравенство… Словом, наш первейший долг в настоящее время - создать себе
нравственность»204.
Основной теоретический интерес Дюркгейма лежал в области функционирования и
соединения коллективного сознания и коллективных репрезентаций, которые охватывали
наибольшую часть
того, что современная социология зовет культурой, особенно те
аспекты культуры, которые носят обязательный характер, отклонения от которого
вызывают санкции типичные для любого общества на той или иной конкретной стадии
его развития. Все уровни культуры структурированы или кодифицированы и эти коды
должны быть расшифрованы социологами205.
Доказывая в своей книге, что разделение труда порождает солидарность, он
одновременно доказывал, что оно выполняет нравственную функцию. Э. Дюркгейм
предсказал, что общество будет безнадежно деградировать, когда разделение труда в
нем будет основано на
протекционизме,
происхождении
формах
и
прочих
родственных связях, привилегиях,
противоестественного социального отбора.
И
204
Дюркгейм Э. О разделении общественного труда // Метод социологии. М.: Наука, 1991. С. 379—
205
Thompson K. Emile Durkheim. L.; N.Y.: Routledge, 1988, р.75.
380.
77
наоборот, общество может процветать в условиях свободного соревнования трудовых
достижений, умов, талантов, нравственных достоинств206.
Внимательный анализ высказывания классика французской социологии позволяет
нам сделать следующие наблюдения и выводы:
1. Моральный кризис происходит только и только в тех условиях, когда структура
общества претерпевает а) глубокие изменения, б) за короткий период времени. Если
изменения носят постепенный характер и протекают достаточно долго, то общество
успевает адаптироваться к новым условиям и морального кризиса не происходит.
Дюркгейм уточняет: изменения должны быть беспрецедентными по масштабу и скорости.
2. В период ускоренного перехода от одного типа общества к другому старая
мораль испытывает регресс, она выявляет свою историческую неаутентичность.
Поскольку переход очень быстрый, то новая мораль не успевает появиться. Для ее
формирования требуется большое время. На месте разрыва возникает моральный вакуум.
На рис. моральный вакуум обозначает объем всего провала.
Подробнее см.: Дюркгейм Э. О разделении общественного труда / Пер. с фр. А.Б. Гофмана,
примечания В.В. Сапова. М.: Канон, 1996; Гофман А.Б. Эмиль Дюркгейм в России. Рецепция
дюркгеймовской социологии в российской социальной мысли. М .: ГУ ВШЭ, 2001, с.25-56; Гофман А.Б. О
социологии Эмиля Дюркгейма // Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. М.,
1991; Гофман А.Б. Семь лекций по истории социологии. Учебное пособие для вузов. М.: Мартис, 1995. С.
157-182; Гофман А.Б. Социология Эмиля Дюркгейма.//Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод,
предназначение. М., 1995; Гофман А.Б. Становление французской социологической школы: Э. Дюркгейм. //
История теоретической социологии. В 4-х т. Т. 1. / Ответ. ред. и сост. Ю.Н. Давыдов. М., 1997. С. 315-340;
История теоретической социологии. В 5 томах. Т. 2. Социология XIX века (Профессионализация социальнонаучного знания). М., 1997. С. 292-313.
206
78
Рис. 1. Модель морального кризиса Э.Дюркгейма при резкой смене типа общества.
3. Переход от механической солидарности к органической у Дюркгейма знаменует
переход от первобытного коллективизма к капиталистическому индивидуализму. В
терминах модели Д.Белла это означает переход от традиционного общества к
индустриальному и постиндустриальному. Два последних базируются на развитом
личностном начале и индивидуализме. Применительно к России мы берем на себя
смелость утверждать, что модель морального кризиса Дюркгейма вполне может
репрезентировать переход от советского (коллективистского, социалистического) к
постсоветскому
(индивидуалистическому,
капиталистическому)
обществу.
Начало
перехода можно датировать второй половиной 1980-х годов – горбачевской перестройкой,
середину кризиса – концом 1990-х годов, ельцинской шоковой терапией. Основные
признаки морального кризиса, указанные Э.Дюркгеймом, применимы к этому периоду
развития нашего общества: «Наша вера поколеблена; традиция потеряла свою власть;
индивидуальное суждение освободилось от коллективного».
4. Фраза Дюркгейма «функции, разъединившиеся в ходе переворота», как можно
предположить, относятся к некоему функциональному разрыву в функционировании
социальных институтов, смешению позитивных и негативных функций, явных и
латентных. Иными словами, моральный кризис в обществе глубокого транзита
сопровождается институциональным, или функциональным кризисом. У старых и
79
новых функций, в силу сжатости временного периода, не было возможности
приспособиться друг к другу. На отладку функций у социальных институтов, по всей
видимости, уходит немалое время.
5. Обратим внимание на такую подробность текста Э.Дюркгейма: в начале
фрагмента он говорит о моральном регрессе, а затем о перевороте, в ходе которого
функции разъединились. Какая характеристика морального кризиса выразительнее,
сильнее, драматичнее – регресс или переворот? Регресс означает ухудшение чего-либо, а
переворот – полную смену векторов: то, что было добром, стало злом. Возможна и другая
интерпретация
морального
переворота:
истинные
ценности
добра
в
период
трансформации общества были заменены псевдоистинными. Не откровенно ложными
(хотя и такой момент следует, на наш взгляд, учитывать), а замаскированными под
истину. Так ведет себя только один феномен – превращенная социальная форма, о
которой до него писал К.Маркс.
6. Состояние морального вакуума означает, по Дюркгейму, пустоту. Она возникает
как следствие аномии. Аномия и есть пустота, когда обществом не управляют социальные
нормы и законы, люди поступают так, как хотят, руководствуясь ложно понятой свободой
(псевдоистинной свободой). Короче говоря, в переходном обществе царит беспредел (ведь
предел – это ограничения, накладываемые на поведение больших масс людей
социальными нормами). Дюркгейм уточняет: общественная жизнь в этот период не
смогла «полностью организоваться, причем организоваться прежде всего так, чтобы
удовлетворить потребность в справедливости».
Принципиально
важным
уточнением
того,
как
должна
организоваться
общественная жизнь на новых началах (органическая солидарность), служит понятие
«потребность
в
справедливости».
У
россиян,
согласно
многочисленным
социологическим исследованиям, обострено чувство справедливости проводимых
реформ, существующего политического режима, поведения чиновников, оплаты труда и
многого другого. Справедливость как фундаментальная потребность населения не
удовлетворена. Неудовлетворенность выводит массы на митинги протеста, демонстрации,
гражданское неповиновение, скрытый саботаж. Справедливость становится основным
критерием успешности или неуспешности проводимых для выхода из кризиса
правительственных реформ. Этот критерий легко измеряем средствами эмпирической
социологии, и им необходимо активно пользоваться.
Отметим еще одну особенность. Дюркгейм говорит о том, что потребность в
справедливости
овладела
нашими
сердцами.
80
Что
означает
его
фраза?
Такие
фундаментальные ценности, как добро, зло, свобода и некоторые другие представляют
для человека скорее всего умственные потребности. Они познаются интеллектом и там же
– в абстрактных высях – остаются. Но справедливость и честь – глубоко эмоциональные
ценности. В том смысле, что нашу честь легко задеть, унизив наше достоинство – и
человек мгновенно реагирует, часто самым непредсказуемым образом. Легко поступить
несправедливо по отношению к любому человеку и практически любым действием,
которое он сочтет таковым. Как бы мы не убеждали, что с ним поступили совершенно
справедливо, как и с сотнями других людей (например, не выпуская за границу за
невыплаченные алименты), т.е. по закону, рассудочные аргументы на него вряд ли
подействуют. Справедливость владеет нашим сердцем, а не разумом. Разум запускается
уже
тогда,
когда
произошла
оценка
действия
против
данного
индивида
как
несправедливого, он обиделся до глубины души, а затем начинает обосновывать – себе
или другим – то, почему он считает действие несправедливым и почему у него был мотив
так себя вести. Социологические исследования демонстрируют, что россияне охотнее
расстаются с полной (в либеральном понимании) свободой, довольствуясь частичной
свободой (ограниченной), а то и полным ее отсутствием (например в обмен за социальный
порядок в обществе), но только не с умалением справедливости.
7. Следующая мысль Дюркгейма касается проблемы выхода из кризиса.
Французский социолог предупреждает, что выход из него состоит не в реанимации
старого. Моральный кризис – всегда зло. «Лекарство от зла» не в том, чтобы «воскресить
традиции и обычаи», которые больше не соответствуют социальным условиям. Почему?
Ведь к отказу от традиционных ценностей может привести иностранная интервенция. В
таких ситуациях общество, после национально-освободительной войны, возвращается к
своим традиционным ценностям. Однако Дюркгейм пишет не о насильственном и потому
искусственном переходе общества. Он рассуждает об историческом и вполне
естественном рывке страны от одного типа общества к другому, одной формации к
другой.
Скачок можно назвать еще и революцией. Ее как раз описывает понятие
«моральный переворот» – низвержение одних ценностей и замена их другими,
альтернативными. Именно это и случилось с нашей страной в 1917 г., когда на смену
буржуазной морали с одним нравственным кодом пришла пролетарская мораль с другим
нравственным кодом. То, что уважалось и ценилось больше всего в «старой жизни»,
например, благородное происхождение, обесценилось в «новой жизни». Более того, стало
поводом для депривации, тюремного заключения, высылки за границу, расстрела.
81
В новых социальных условиях никак нельзя было возрождать старые традиции.
Такое возрождение, и в этом нельзя не согласиться с Дюркгеймом, было бы
искусственным приемом, т.е. псевдоистинным. По форме старая традиция или ценность
была бы той же, а по содержанию другой, прямо противоположной. Для выхода из
кризиса требовалась новая ценностная система. И ее советская власть создавала и
насаждала. В течение 75 лет сменилось несколько поколений советских граждан. И
поколение внуков уже не разделяло ценности своих дедов и прадедов, полностью или
частично сформировавшихся при «старой жизни».
Сегодня появилось на свет новое поколение внуков рождения 2000-х годов,
которое не знает о советских традициях и ценностях. Новое поколение сформировало
новую систему взглядов, потребностей и ценностей. Можно ли искать выход из
морального кризиса 2000-х годов на пути реанимации прежних, пролетарских, традиций и
ценностей? Согласно Дюркгейму, нет, ибо такое возвращение будет ложным – похожим
по форме, но отличным по содержанию. В окружающей нас реальности мы можем
обнаружить множество таких кентавров. Кстати сказать, в последние годы оно стало
вполне социологическим понятием при описании духовно-нравственного кризиса
российского общества.
В снятом виде проблема механической и органической солидарности исследуется
отечественными социологами на материалах изучения неисполнения семьей ее
специфических социальных функций – репродуктивной и социализирующей. Проведя
сравнительный анализ, Н.В.Богачева207 приходит к выводу о том, что воспитание детей в
татарских семьях строится по моделям традиционного общества и коллективизма, в то
время как воспитание в русских семьях в большей мере тяготеет к моделям
индустриального общества и, на наш взгляд, органической солидарности. У татар
воспитание служит средством трансляции семейных ценностей от старших к младшим.
«Ценность детей у русских и татар неодинакова: для русских дети – средство
удовлетворения потребности в родительстве, для татар – самостоятельная ценность.
Сельские семейные пары гораздо более консервативны во взглядах на семью, дом, детей,
чем городские. Их отношения остаются более традиционными, что имеет немало
положительных сторон. Дети растут в большем уважении к своим родителям,
родственные связи остаются более крепкими, чем в городских семьях. Сельчане более
скованны в общении с детьми и реже предоставляют им свободу в принятии решений, чем
207
Богачёва Н.В. Отношения родителей и детей // Социология, 2006. №3-4, с.136-138.
82
горожане (7,8% против 17,9%), а значит дети менее автономны и более зависимы в
сельской семье, чем в городской, что является причиной большей согласованности в
мыслях и действиях членов сельской семьи, а значит и ее большей устойчивости»208.
Итак, делает вывод Н.В.Богачева, «с одной стороны, с повышением
уровня
образованности растет степень толерантности членов семьи друг к другу, в том числе и
родителей к детям,
индивидуалистическую,
что повышает статус последних в семье и формирует их
автономную
позицию,
отрицательно
коррелирующую
с
семейными ценностями. С другой стороны, высокий уровень образования делает
отношение к детям более одухотворенным, гуманным, и это отношение требует учета
детских интересов при принятии решения о сохранении брака»209.
На малом примере, опрос семей, на наш взгляд, подтверждается теория
механической и органической солидарности Дюркгейма. По мере социального прогресса –
общественного или семейного, - выражающегося в том числе в повышении уровня
образования, снижается чувство незрячего коллективизма и растет чувство зрячего
индивидуализма. На стадии механической солидарности и в сельских семьях дети ценятся
сами по себе, в органической солидарности и в городских семьях дети ценятся как
личности. В первых необходимо безусловное подчинение младших старшим, на основе
чего достигается консенсус. Во вторых необходимо партнерство, независимости, что
служит базой для взаимопонимания. В первых – неравенство старших и младших, во
вторых – их равенство. Семья крепче у первых, слабее у вторых. Но следует уточнить
мысль автора: отрицательно коррелирующую с семейными ценностями. Если автономная
позиция детей отрицательно коррелирует с крепостью семьи, то тогда с ней отрицательно
коррелирует и высший уровень образования. То есть формируется обратная зависимость:
чем выше уровень образования, тем ниже крепость семьи. Так это или нет? Быть зрячим,
значит иметь соответствующее образование. Образованные люди не станут копировать
манеры поведения, ценности, образ мыслей и мировоззрение друг друга, в данном случае
младшие старших. Крепость традиционной семьи, семьи малограмотных людей основана
на механическом подражании: делай как я, а то накажу, не раздумывая. Крепость
современной
семьи,
соответствующей
органической
солидарности,
основана
на
размышляющем и критическом подражании. Младшие подражают и учатся у родителей,
если те достойны того. Дети становятся личностями, если родители – личность. Такая
крепость семьи достигается гораздо труднее, потому ныне и разводов много, но она более
208
209
Богачёва Н.В. Отношения родителей и детей // Социология, 2006. №3-4, с.136-137.
Богачёва Н.В. Отношения родителей и детей // Социология, 2006. №3-4, с. 138.
83
естественна. Недаром Дюркгейм назвал ее органической, т.е. присущей всему живому.
Живое – дерево, рыба, тигр – состоит из множества автономных, разнородных и
разнофункциональных компонентов, соединившихся в единое и неразрушимое целое.
Здесь микробы, вирусы, клетки, тромбоциты, печень, мозг, кровь и т.д. Такова крепость
органическая. К ней и стремится человечество. А механическое копирование младшими
старших, клонирование родителями себе подобных отпрысков – пройденный этап. В этом
смысле традиционная система ценностей требует переосмысления.
Результаты
исследования
Н.В.Богачевой
свидетельствуют
о
том,
что
«родительскими ролями опрошенные овладевают не столько из-за ответственного
отношения к семье как социальному институту и стремления максимально исполнить
свои социальные функции по отношению к своим детям, сколько из-за любви к ним и
удовлетворения родительского инстинкта, потребности быть родителем. Индивидуализм в
исполнении основных семейных ролей – отцовской и материнской - еще один аспект,
характеризующий причины малодетности в российском обществе»210.
Между прочим, автор делает очень важные, стратегические выводы. Во-первых,
подтверждается закономерность перехода от механической к органической солидарности
Дюркгейма. Во-вторых, на первый план в отношениях к детям выходят личные мотивы, а
на второй – социальные. Стало быть, родители ценят детей потому, что любят их, они
приносят им усладу и утешение. Никакой ответственности перед обществом за
правильное исполнение своих родительских ролей. Иначе бы семья как социальный
институт вышла бы на первое место. Значит, никакие призывы к родительской
ответственности, пропаганда общественно значимых норм семьи успеха не будет иметь.
Родители любят или не любят детей, и в зависимости от этого они воспитывают их или
бросают на произвол судьбы. Опять на первый план выходит эгоистическое «Я»
родителей. Автор не прав в том, что родительский эгоизм переводит в разряд
родительского инстинкта. Почему? Потому что инстинкт действует неукоснительно. Но у
нас детей родители то и дело бросают. Значит любовь к ним не врождена, а приобретена.
Их можно только запугать: не будешь беречь своего ребенка, сядешь на десять лет. На
Западе так и сделали – ювенальная юстиция стреножила родителей до максимума. Здесь
тоже перехлест, но важен мировой тренд. Западные социологи не показывают нам свои
исследования о смещении семейных ценностей, но на практике поступают так, будто мы
познакомили их со своими результатами, а они поверили нам, ибо и сами так думали.
210
Богачёва Н.В. Отношения родителей и детей // Социология, 2006. №3-4, с. 138.
84
Посмотрим, как точно Дюркгейм описывает способ выхода из морального
кризиса: «Что необходимо - так это прекратить аномию, найти средства заставить
гармонически сотрудничать органы, которые еще сталкиваются в беспорядочных
движениях, внести в их отношения больше справедливости, все более ослабляя источник
зла - разного рода внешнее неравенство»
211
. Медицински точно выписан рецепт
духовного выздоровления:
1) прекратить аномию, т.е. ввести справедливые законы и приложить усилия к их
соблюдению;
2)
заставить
гармонически
дисфункциональность
социальных
сотрудничать
институтов,
органы,
«которые
т.е.
еще
ликвидировать
сталкиваются
в
беспорядочных движениях» (полиция ловит преступников, а суды их оправдывают;
президент критикует чиновников за провал государственной политики и коррупцию, а те
отделываются незначительными наказаниями, и т.п.);
3) органы власти и деятельность социальных институтов должна основываться на
соблюдении принципов справедливости. Пока этого не достигнуто, говорить о выходе из
кризиса рано. Лекарство от зла общество не приняло;
4) источником зла служит внешнее неравенство во всех его проявлениях.
Развиваемая им в книге «Самоубийство» концепция аномии играет исключительно
важную роль в социологии морали и в понимании духовно-нравственного кризиса.
Изучение системы преступления и наказания, как оказалось, выполняет несколько целей.
Самая важная – разработать эмпирические индикаторы, определяющие природу и уровни
социальной организации и культуры в обществе, соответствующие общесоциологической
модели212.
Другая
цель
–
полемическая,
бороться
с
философами-моралистами,
придерживающихся абсолютных моральных принципов, из которых якобы происходят
законы и мораль в различных обществах. Одновременно Дюркгейм выступил против
утилитарных философов, считающих, что моральное поведение – результат индивидов,
заключающих соглашение по максимизации своей
существует такой
вещи - внутренне присущего
выгоды.
Он полагал, что не
криминального акта (изначально
криминального). То, что называется криминальным, зависит от того, какие верования,
ценности и обычаи существуют в данном обществе, а они везде разные. Определение
Дюркгейма: акт называется криминальным, когда оскорбляется (преступаются) строгие и
четко определенные заповеди (states) коллективного сознания. Криминально то, что
211
212
Дюркгейм Э. О разделении общественного труда // Метод социологии. М.: Наука, 1991. С. 379.
Thompson K. Emile Durkheim. L.; N.Y.: Routledge, 1988, р.77.
85
нарушает общепринятые обычаи. Нет единой и априорной формулы криминального акта,
она зависит от общества213. Закон и пеницитарная система дают эмпирический индикатор
(индекс, внешний по отношению к индивидуальной субъективности) самого неясного и
трудно распознаваемого214 социального феномена на всех уровнях социальной системы,
каким является мораль и текущее общественное мнение215. Функция закона – подавить
отклонения и наиболее репрессивен он по отношению к религиозным нарушениям, ибо
религиозные заповеди – ядро, сердцевина, комплект сознания216. Религиозные нарушения
наказываются наиболее сильно. В современном обществе даже убийство наказывается
меньше. Другая характеристика репрессивного закона – хотя некоторые санкции могут
быть
специфицированы, моральные верования – нет. Последние обычно не
формализуются, ибо все мы знаем, что они
говорит
о необходимости
уважать
обозначают. Так, закон об убийстве не
человеческую
жизнь, но просто
указывает
(спецификация) вид наказания. Дюркгейм отрицал объяснение наказания в терминах его
устрашающей ценности (как средства устрашения или предохранения.) Иначе бы
наказания градуировались не по степени серьезности преступлений, а по степени силы,
интенсивности мотивации совершить эти преступления 217. Функция репрессивных
санкций – укрепить солидарность в обществе.
После опубликования книги «О разделении общественного труда» Дюркгейма
обвинили в том, что он – «материалист». Однако Дюркгейм не согласился с этим,
утверждая, что его социология – целиком идеалистическая218. «Основные социальные
феномены – религия, этика, закон, экономика и эстетика - есть ничто иное, как системы
ценностей», – писал он в «Социологии и философии». Речь идет о процессе
институциализации ценностей, артикуляции различных уровней социального феномена –
центра его социологии219.
Дюркгейм уделяет внимание тому уровню социальных феноменов, на котором
верования и ценности кристаллизуются в форму институтов, где поведение регулируется
нормами, подкрепленными санкциями220. В этом случае описательная социология
превращается в аналитическое изучение институтов. В его книге главным институтом
выступает закон. Кроме социальных институтов сферой реализации ценностей выступают
Thompson K. Emile Durkheim. L.; N.Y.: Routledge, 1988, р.72.
Thompson K. Emile Durkheim. L.; N.Y.: Routledge, 1988, р.78.
215
Thompson K. Emile Durkheim. L.; N.Y.: Routledge, 1988, р.78.
216
Thompson K. Emile Durkheim. L.; N.Y.: Routledge, 1988, р.78.
217
Thompson K. Emile Durkheim. L.; N.Y.: Routledge, 1988, р.78.
218
Thompson K. Emile Durkheim. L.; N.Y.: Routledge, 1988, р.84.
219
Thompson K. Emile Durkheim. L.; N.Y.: Routledge, 1988, р.84.
220
Thompson K. Emile Durkheim. L.; N.Y.: Routledge, 1988, р.84.
213
214
86
социальные нормы. Действие норм объясняется Дюркгеймом в терминах двух процессов.
Первый процесс – влияние позитивных и негативных санкций, которые есть структурные
компоненты норм, второй – легитимирующий эффект, произведенный престижем
коллективных репрезентаций, которые дают нормы, появляющиеся из стоящих над нами
источников221. Первый тип принуждения – санкции наказания и вознаграждения, второй
тип – моральный. Он происходит через интернационализацию норм так, что они
становятся нашей собственной природой, имеют власть над нами и дают нам чувство, что
они произошли из превосходящих источников (Бог, отечество, государство) вне нас.
Институционализация отвечает за практическое осуществление таких норм (калькуляция,
наказание, практика), природа которых находится в нематериальной субстанции.
Итак, теоретическая реконструкция модели морального кризиса Э.Дюркгейма
показывает, что в основании этой модели лежат понятия
социальной солидарности,
нормы и аномии. Духовным выражением социальной солидарности является мораль,
которая на уровне социальной структуры имеет свою институциональную опору в
разделении труда, а субстанционально воплощена в коллективном сознании. Субъектом и
гарантом духовных ценностей выступает не индивид, а общество как носитель
коллективного сознания, а квинтэссенцией содержания ценностей являются
нормы,
таким образом, духовные ценности, по своей сути, нормативны. Ослабление моральных
регулятивов в обществе приводит к аномии, что и является духовно-нравственным
кризисом.
Таким образом, исходной причиной духовного кризиса, по Э.Дюркгейму, является
ослабление солидарности.
В свою очередь, духовно-нравственный кризис порождает
дезорганизацию общественных отношений и социальный хаос.
В этой модели выражена роль нравственных ценностей как
посредствующего
механизма детерминации социального поведения, характеристики которого выражены в
нормах. Соответственно, духовно-нравственный кризис как аномия является переходным
состоянием от социальной организации к социальной дезорганизации, общественному
хаосу.
Ценной эристической составляющей модели Э.Дюркгейма является положение о
поведении человека как социальном конструкте, располагающемся в аксиологическом
поле. Объясняющая сила
этого положения проявляется в том, что оно раскрывает
аномальный и вместе с тем динамический характер морально духовно-нравственного
221
Thompson K. Emile Durkheim. L.; N.Y.: Routledge, 1988, р.65.
87
кризиса, показывая, что отказ от нормативных ценностей неизбежно приводит к тому, что
в своем поведении люди начинают ориентироваться на антиценности.
Вместе с тем
модель Э.Дюркгейма не раскрывает в полной мере внутренний механизм преодоления
духовно-нравственного кризиса. В силу этого концепция Э.Дюркгейма демонстрирует
важность защиты, в том числе коллективной, существующей системы нравственных норм
и ценностей, что придает ей высокую эвристическую ценность в условиях общества, в
котором сохраняется такая система норм и ценностей. Вместе с тем в условиях
наступившего духовно-нравственного кризиса модель Э.Дюркгейма слабо применима, т.к.
она не дает разработанного алгоритма выхода из кризиса.
§2. Интегралистская модель социокультурного кризиса П.Сорокина как
корректирующая модель духовно-нравственного кризиса
Существует много макротеорий, отражающих социокультурный подход к
исследованию социальных процессов. Однако, с учетом роли социетальных кризисов в
социокультурной динамике человеческого общества, в наибольшей степени для этих
целей соответствует макротеория социокультурной динамики П.А. Сорокина. Он трактует
человеческую
историю
как
процесс
динамического
чередования
трех
типов
социокультурных (цивилизационных) суперсистем: идеационального, идеалистического и
чувственного. Процесс ломки одного типа системы и установления другого есть
цивилизационный кризис. По Сорокину, суть цивилизационного кризиса — в кризисе
базовых ценностей общества222, это показатель их исчерпанности.
Проблематика ценностных систем, морально-нравственной структуры общества
заинтересовала П.Сорокина еще в дореволюционный период. Этому посвящена серия
статей
и
монографических
работ:
«Преступление
и
кара:
подвиг
и
награда:
Социологический этюд об основных формах общественного поведения и морали» (1913),
«Лев Толстой как философ» (1914), «Символы в общественной жизни» (1916), «Категория
«должного» и ее применение к изучению социальных явлений» (Юридический вестник,
1917) и др. В «Преступлении и каре…» автор рассматривает вопросы морали, права и
криминалистики, анализирует механизмы и формы социального контроля. П.Сорокин
предпринял глубокий анализ места и роли ценностей в социокультурных системах:
«Именно ценность служит основой и фундаментом всякой культуры. По этой причине
важнейшие составные части такой интегрированной культуры также чаще всего
Встречи с Питиримом Сорокиным. М., 2003.С.101.
222
88
взаимозависимы: в случае изменения одной из них остальные неизбежно подвергаются
схожей трансформации»223. Как отмечал П.Сорокин, «люди с... глубоко укоренившейся
системой ценностей мужественно перенесут любое бедствие. Им это будет гораздо легче,
чем людям, либо вовсе не имеющим никакой целостной системы ценностей, либо
обладающим системой, основанной главным образом на земных ценностях, от "вина,
женщин и песни" до богатства, славы и власти. Такие ценности разрушаются под
воздействием кризисов, а их приверженцы остаются полными банкротами, отверженными
и беспомощными, не имеющими цели в жизни и никакой поддержки. Люди с
трансцендентальной системой ценностей и глубоким чувством нравственного долга
обладают ценностями, которых не может у них отнять ни один человек и ни одна
катастрофа. При всех обстоятельствах они сохраняют ясность ума, чувство человеческого
достоинства, самоуважение и чувство долга. Имея эти качества, они могут вынести любое
испытание, каким суровым бы оно ни было»224.
Культура предстает у П.Сорокина как система базовых ценностей, интегрирующих
социальное взаимодействие. В сознании людей ценности представлены в виде верований,
норм, понятий о должном и священном. Общество, состоящее из социальных групп,
институтов и индивидов как из своего фундамента, интегрируется с помощью систем
ценностей. Интеграция культуры может быть каузальной, функциональной и логикосмысловой.
Системообразующую
смыслосодержащие
взаимозависимость.
связи,
а
Примером
не
роль
в
культуре
пространственная
служат
выполняют
близость
математические
и
значимые,
функциональная
уравнения,
логические
силлогизмы, философские трактаты, художественные образы, правовые и моральные
нормы. Отсюда берут начало его концепция двойственной природы человека, учение об
идеациональной, чувственной и идеалистической системах ценностей, модель флуктуации
и кризиса «интегральных суперсистем культуры», понятие рекуррентного ритма
социокультурной системы.
По мнению П.Сорокина, «всякая великая культура есть не просто конгломерат
разнообразных явлений, сосуществующих, но никак друг с другом не связанных, а есть
единство или индивидуальность, все составные части которого пронизаны одним
основополагающим принципом и выражают одну, и главную, ценность. Доминирующие
черты изящных искусств и науки такой единой культуры, ее философии и религии, этики
и права, ее основных форм социальной и политической организации, большей части ее
223
224
Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М, 1992, с. 429.
Сорокин П. Человек и общество в условиях бедствия // Вопросы социологии. 1993. № 3. С. 58.
89
нравов и обычаев, ее образа жизни и мышления (менталитета) - все они по-своему
выражают ее основополагающий принцип, ее главную ценность. Именно ценность служит
основой и фундаментом всякой культуры. По этой причине важнейшие составные части
такой интегрированной культуры также чаще всего взаимосвязаны: в случае изменения
одной из них остальные неизбежно подвергаются схожей трансформации»225.
Можно согласиться с мнением Н.И. Сербенко226 о том, у П.Сорокина степень
антагонизма общества зависит от степени морального разномыслия его членов, а всякий
социальный кризис - следствие антагонистической разнородности морального сознания.
«Всякий кризис есть симптом столкновения моральных норм, - пишет Сорокин, - это
столкновение, есть уже социальная борьба, борьба же есть взаимный
обмен
преступлениями и наказаниями...»227. П.Сорокин написал ряд работ, в которых
исследуется проблематика интегрального регулирования общественно-политических
кризисов228. Социальные катаклизмы в России в 1917 г. и опыт анализа 1662 революций
и войн в истории Европы привели ученого к осмыслению мирового кризиса общества и
культуры ХХ в. Причину социальных потрясений он видел в дезинтеграции системы
взаимодействия социальных отношений и культурных ценностей229.
В работе «Россия и США»230 Сорокин, сравнивая две державы, два разных народа,
можно сказать, две противоположные культурные суперсистемы, не только вскрывает их
различия, но и показывает их сходство, приходит к выводу об отсутствии существенных
отличий в морально-этических системах России и США. П.Сорокин подчеркивает
единство базовых ценностей русских и американцев. Вместе с тем он утверждает, что
морально-этические вопросы постоянно находились в центре внимания Толстого и
Достоевского. Выдающийся социолог убежден: русские отличаются высокой степенью
альтруизма,
самопожертвования,
помощи
другим
даже
в
ущерб
собственному
благополучию. Как бы продолжая нравственную линию дореволюционного общества,
коммунисты,
пусть
и
декларативно,
исходили
из
высокоморальных
ценностей
Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М, 1992, с.429.
Сербенко Н.И. «Социология морали» П. Сорокина в русский период его эволюции (1913-1922) //
Из истории буржуазной социологической мысли в дореволюционной России: [Сб.ст.]. М., 1986, с.106.
227
Сорокин П. А. Преступление и кара, подвиг и награда. СПб., 1914, с.442.
228
Сорокин П. Человек и общество в условиях бедствия (фрагменты книги). Вопросы социологии,
1993, № 3.
229
С.: Василенко В.В. О закономерности позитивной религиозной поляризации: теория П.А.
Сорокина в современном российском обществе // Материалы II Всероссийской конференции «Сорокинские
чтения. Будущее России: стратегии развития» - М.: МГУ, 2005.
230
Sorokin P. A. Russia and the United States. New Brunswick: Transaction Publishers, 2007.
225
226
90
освобождения от эксплуатации, создания общества всеобщей справедливости – в
противоположность откровенно потребительскому обществу Америки231.
По мнению П.А. Сорокина, основной причиной возникновения войны является
наличие несовместимых ценностей во взаимоотношениях больших социальных групп.
Так, контакты двух племен (народов) почти неизбежно приводят к войне, если их
основные ценности были различны. Несовместимые ценности лежат и в основе
религиозных войн. Аналогичным образом возникают и гражданские войны: «Фактически
все гражданские войны в прошлом происходили от резкого несоответствия высших
ценностей у революционеров и контр-революционеров»232.
П. Сорокин обосновал социальный закон флуктуации тоталитаризма233 и
свободы, показав, что в кризисных ситуациях «масштабы и суровость правительственной
регламентации неизменно увеличиваются, и экономика общества, политический режим,
образ жизни и идеологии испытывают тоталитарную трансформацию; и чем сильнее
кризис, тем значительнее эта трансформация. Напротив, каждый раз, когда сильный
кризис в обществе уменьшается, масштабы и суровость правительственной регламентации
уменьшаются, и экономические, политические, идеологические и культурные системы
реконвертируются к мирным детоталитарным, менее регламентируемым и более
свободным образам жизни...»
234
. Им исследованы цикличные флуктуации внутренних
беспорядков в обществе и войн более чем за два тысячелетия.
Второй закон П.Сорокина, касающийся социокультурной динамики и генезиса
кризисов, можно назвать законом поляризации. Согласно теории П.А. Сорокина, «в
бескризисные времена большинство населения придерживаются несколько поверхностной
религиозности и морали, во времена благоденствия они не слишком греховны или
нерелигиозные, ни слишком святы и религиозны», во времена войн, революций,
стихийных бедствий, эпидемий это большинство имеет тенденцию к поляризации: «одна
его часть становится более религиозной и нравственной, в то время как другая склонна к
нерелигозности
и
преступности,…
большинство
уменьшается
в
пользу
обоих
противоположных полюсов – углубленной религиозности versus воинственному атеизму и
героической морали versus деморализации»235. Он заметил, что негативная поляризация
231
232
Sorokin P. A. Russia and the United States. New Brunswick: Transaction Publishers, 2007, р.127.
Сорокин П.А. Причины войны и условия мира // Социологические исследования. 1993. № 12. С.
141–142.
П.Сорокин показывает, что тоталитаризм встречается в истории Древнего Египта, Спарты, Рима,
Византийской империи, Китая, Индии и многих других стран.
234
Сорокин П. Главные тенденции нашего времени. / Питирим Сорокин. – М.: Наука, 1997 – С. 124.
235
Сорокин П.А. Главные тенденции нашего времени. М., 1997, с.199.
233
91
преобладает над позитивной в начальный период кризисного периода, а позитивная
поляризация становится детерминирующей силой на последнем этапе и после его
завершения. Для России начальным периодом последнего цивилизационного и
религиозного кризиса стал 1917 г., когда глубоко православная страна в короткое время
была превращена в атеистическое общество. Кризис продолжался в течение всего периода
Советской власти, т.е. примерно 50 лет. Сегодня наше общество – последние 20 лет –
достаточно благополучно выходит из религиозного кризиса, хотя цивилизационный
кризис, по мнению многих специалистов продолжается, либо Россия только еще вступила
в него (в начале 1990-х годов).
П.А. Сорокин утверждал, «если в течение примерно одного десятилетия силы
негативной поляризации не преуспеют в подготовке всеобщей кремации человечества, то
конструктивные религиозные и моральные силы обязаны, вырасти в достаточной степени,
чтобы одержать победу над деструктивными, создать новый общественный, культурный и
личностный порядок в человеческом универсуме»236. В СССР, к сожалению, не было того
самого десятилетия консервации негативной поляризации, о котором сказано у
П.Сорокина. Как раз 1920-30-е годы отличались особенно жестокими преследованиями
церкви. Россию захлестнула волна воинствующего атеизма. В рядах Союза воинствующих
безбожников насчитывалось: в 1928 г. – 123 тыс. чел.; в 1929 г. – 465 тыс. чел.; в 1931 г. –
5 млн. чел.; в 1932 г. – 5,5 млн. чел.237
«Конструктивные религиозные и моральные силы» в нашей стране в конце ХХ –
начале ХХI века взялись из неоткуда. Они сформировались в недрах атеистического
общества, которое на протяжении 70 лет каким-то чудом сохранило здоровые религиознонравственные ростки в среде интеллигенции и народа (не известно, где больше).
Современный религиозный ренессанс состоялся что называется «с чистого листа». По
официальным данным в 2002 г. в РФ было зарегистрировано 2044 русских православных
организации, 3186 исламских организации, 202 буддийских, 228 иудейских. На
сегодняшний день в России при явном лидерстве православия (11 тыс. православных
приходов и 354 монастыря), активно распространяется мусульманство (6650 мечетей, в то
время как в 1980 г. их было всего 70).
В рамках изучения кризисных состояний П.Сорокин предложил изучать общество
и социальные институты с позиции объективности социокультурных систем.
Признаками наступающего цивилизационного кризиса в модели П. Сорокина служили
236
237
Сорокин П.А. Главные тенденции нашего времени. М., 1997, с. 215.
Яблоков И.Н. Социология религии. М., 1979, с.165.
92
негативные и деструктивные явления, процессы, события. При этом П.А. Сорокин
выделяет ряд эмпирических признаков цивилизационного кризиса, в том числе это:
резкое увеличение преступности, рост количества душевно больных, рост суицида и
кризис семьи. Как отмечал Сорокин, если мы имеем дело с цивилизационным кризисом,
то огромные материальные и духовные потери народа будут сопровождаться повышенной
внутри-
и
внешнеполитической
конфликтностью.
По
Сорокину,
признаком
цивилизационного кризиса в экономике является резкий спад производства и обеднение в
масштабах целой нации.
Важнейшее место в творческом наследии П.Сорокина занимает учение о
социокультурной динамике общества. Он разрабатывал его большую часть жизни и
проследил на огромном историческом материале 25 веков существования европейской
цивилизации. Теоретико-методологической задачей П.Сорокина служило выявление
взаимосвязи между базовыми элементами человеческой культуры. Ученый обнаружил
четыре их формы: 1) элементы, которые связаны пространственно или механическим, но
существуют независимо друг от друга по своему значению и смыслу; 2) элементы,
находящиеся в ассоциативной связи друг с другом благодаря какому-то внешнему
фактору, например, климату; 3) элементы, между которыми существует функциональная
или причинно-следственная связь; 4) элементы, которые благодаря логике и значению
составляют внутренне взаимосвязанное «логико-символическое» единство. Четыре типа
культурной взаимосвязанности составляют иерархию уровней, расположенных от первого
(низшего) к четвертому (высшему) уровню. Типы культур различаются в зависимости от
того, какие ценности лежат в их основе. Комбинация культур создает три базовых типа
постоянно флуктуирующих культурных комплекса, или суперсистемы: идеациональный,
сенситивный, или чувственный, и идеалистический. Три глобальных суперсистемы – они
же три фундаментальные ценностные системы.
В идеациональной суперсистеме главной ценностью служит сверхчувственная
реальность - Бог или Абсолют. Люди верят в трансцендентный мир (волшебный,
магический, религиозный, идеологический) больше, чем в то, что они видят, слышат,
ощущают, что могут потрогать и проверить. Основные персонажи искусства здесь – «Бог
и другие божества, ангелы, святые и грешники, душа, а также тайны мироздания,
воплощения, искупления, распятия и другие трансцендентальные события... Оно мало
уделяет внимания личности, предметам и событиям чувственного эмпирического мира.
Поэтому нельзя найти какого-либо реального пейзажа, жанра, портрета. Ибо цель не
развлекать, не веселить, не доставить удовольствие, а приблизить верующего к Богу. Как
93
таковое, искусство священно как по содержанию, так и по форме. Оно не допускает и
толики чувственности, эротики, сатиры, комедии, фарса. Эмоциональный тон искусства религиозный, благочестивый, эфирный, аскетичный... Его стиль есть и должен быть
символичным... Полностью погруженное в вечный сверхчувственный мир, такое
искусство статично по своему характеру и по своей приверженности к освященным,
иератическим формам традиции. Оно всецело интровертно, без всяких чувственных
украшений, пышности и нарочитости... Его значение не во внешнем проявлении, а во
внутренних ценностях, которое оно символизирует» 238.
Так, например, в Европе с VI по XII вв. главенствующей была религиозная
суперсистема ценностей, где экономика, политика, право, мораль, философия, искусство
подчинены теологии. Наука существует лишь в форме теологии. Естествоиспытатели
преследуются и наказываются как еретики. Высшей формой достоверности знания
становится религиозная истина. Церковь определяет весь распорядок жизни. Искусство
подчинено богослужению. «Главный интерес идеационального познания - Бог и его
царство, которые принимаются за объективную реальность. Поэтому богооткровенная
религия и теология становятся повелительницами истинной мудрости и науки, а
эмпирические познания всего лишь обслуживают их. Ум, над которым властвует истина
веры, направлен на вечные истины, в противопоставление преходящим истинам чувств.
Она идеалистична, так как реальность рассматривается как духовная и нематериальная.
Она абсолютистская, неутилитарная, непрагматичная»239.
Нравственная цель таких обществ заключается в стремлении всех его членов к
достижению (постижению) высшего Абсолюта. Этика идеациональных систем мало
подвержена изменениям, так как считается исходящей от Абсолютного авторитета.
Духовные ценности в этих суперсистемах возвышаются, материальным же отводится
второстепенное значение. В истории человеческой цивилизации преобладал этот тип
социокультурных
систем.
Этические
нормы
идеациональной
суперсистемы
«рассматриваются как открытые или исходящие из Абсолюта, поэтому они абсолютны,
безусловны, неизменны, вечны. Ими нельзя пренебрегать ни при каких обстоятельствах
или во имя какой-либо другой ценности» 240.
Напротив, чувственная суперсистема покоится на эмпирически наблюдаемой
реальности, прагматизме и утилитаризме. Люди верят только в то, что можно проверить
Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992, с.436.
Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992, с.472.
240
Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992, с.489.
238
239
94
на опыте или до чего дотронуться руками, что можно ощущать и осязать241. Как
утверждает П.Сорокин, «чувственное искусство живет и развивается в эмпирическом
мире чувств. Реальный пейзаж, человек, реальные события и приключения, реальный
портрет - таковы его темы... Его цель - доставить тонкое чувственное наслаждение:
расслабление, возбуждение усталых нервов, развлечение, увеселение... Оно свободно от
религии, морали и других ценностей, а его стиль - "искусство ради искусства". Так как
оно должно развлекать и веселить, оно широко использует карикатуру, сатиру, комедию,
фарс, разоблачение, насмешку и тому подобные средства. Стиль чувственного искусства
натуралистичен, даже подчас несколько иллюзионистичен, свободен от всякого
сверхчувственного символизма. Оно воспроизводит явления внешнего мира такими,
какими они воспринимаются нашими органами чувств. Это искусство динамично по своей
природе... Более того, это - искусство профессиональных художников, угождающих
пассивной публике»242.
В чувственной системе истины основным источником познания эмпирической
реальности являются органы чувств, «их показания решают, что истинно, а что нет; они
становятся верховными судьями достоверного опыта» 243. Наука изучает мир опытными
методами. Для сенситивной культуры, которая начинает развиваться в Европе с эпохи
Возрождения, характерны теории «естественного права», «общественного договора»,
«разумного эгоизма», утилитаризма. Искусство и государство отделяются от церкви,
догматика и ортодоксия сменяются секуляризмом. Она господствует в Западной Европе с
XVI до XX в. В чувственной культуре на первый план выходят такие ценности, как
благосостояние, комфорт, наслаждение, популярность, жажда власти и денег.
В
чувственных
культурных
суперсистемах
важнейшее
место
отводится
материальной стороне жизни. Можно даже сказать, что в обществах, в которых
господствует чувственный тип культуры, материальный комфорт и чувственные
удовольствия являются своеобразным Абсолютом, достижению которого подчинена
жизнь каждого члена общества. Этика в чувственных суперсистемах носит светский
характер, т.е. считается созданием человеческого разума, а потому релятивна,
беспрерывно
видоизменяется
под
воздействием
изменений
в
материальной
действительности. Духовная жизнь в таких обществах неинтенсивна, так как не
способствует достижению чувственного счастья.
Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992, с.430.
Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992, с.437.
243
Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992, с.466.
241
242
95
Идеациональный и чувственный типы являются базовыми, идеалистический тип
представляет собой их симбиоз. В нем соединяются черты одного и другого: «Его мир
частично сверхчувственный, частично чувственный, но только в самых возвышенных и
благородных
проявлениях
чувственной
действительности...
Его
стиль
частично
символичен и аллегоричен, частично же рационалистичен и натуралистичен... Словом,
оно представляет собой великолепный синтез идеационального и благороднейших форм
чувственного искусства»
«промежуточный
синтез
244
. Идеалистические этические нормы представляют собой
идеациональных
и
чувственных
ценностей.
Подобно
идеациональной этике, этика идеалистическая видит высшую ценность в Боге, или
Абсолюте, но в отличие от идеационализма она положительно оценивает те чувственные
ценности, которые благородны и не противоречат Абсолюту» 245.
Типу идеалистической культуры больше всего соответствует «золотой век
Перикла» в античной Греции. Согласно прогнозу П.Сорокина в Западной Европе этот тип
должен вернуться. В конце XX века на смену чувственной культуре идет культура
идеациональная, или интегральная, утверждающая в качестве доминирующей ценности
«бесконечное
разнообразие,
состоящее
из
чувственного,
рационального
и
надрационально-сверхчувственного аспектов»246. Современные социологи вслед за
культурологами и философами – поправляют его: в конце ХХ и в начале ХХ1 века в
Западную Европу приходит эпоха постмодернизма, которая не соединяет все лучшее из
идеациональной и сенситивной суперсистем. Скорее наоборот, она интегрирует в себя все
худшее из них.
Идеалистическая истина по определению «есть синтез двух других истин, то есть
синтез, созданный нашим разумом. В отношении чувственных явлений она признает роль
органов чувств как источника и критерия достоверности или недостоверности любого
утверждения. По отношению к сверхчувственным явлениям она заявляет, что их познание
невозможно посредством чувственного опыта; напротив, постижение ее возможно, лишь
обращаясь к прямому откровению Бога... Человеческий разум таким образом соединяет в
единое целое истину чувств, истину веры и истину разума»
247
. Наука стремится быть
полезной обществу, воспитывает, обучает, экспериментирует, разрабатывает планы
социально-экономических преобразований общества.
Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992, с.437.
Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992, с.490.
246
Сорокин П. Социологические теории современности. М.: ИНИОН, 1992. С. 37.
247
Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992, с.463.
244
245
96
В
классификации
культурных
суперсистем
Сорокина
идеалистическим
(интегральным) суперсистемам отводится особая роль. Это воплощение наиболее
гармоничной для развития человека социетальной модели. В идеалистических обществах
этические нормы являются синтезом этики идеациональной и чувственной. Как и в
идеациональной этике, в идеалистической этике присутствует Бог, или надчувственный
Абсолют. Тем не менее, в противовес идеациональной этике в идеалистической культуре
положительно оцениваются те чувственные ценности, которые наиболее благородны и не
противоречат Абсолюту. Выразителями этой этики были Сократ, Платон, Аристотель.
Исторически для идеалистических обществ характерно гармоничное сочетание сильного
ценностно-нормативного стержня с экономическим процветанием.
Применяя концепцию П.Сорокина к историческим реалиям социализма, можно
заключить, что СССР представлял собой идеациональное общество, где проблемы
материального благополучия и бытового комфорта были отодвинуты на второй план.
Приоритетом
советского
государства
считалось
поддержание
идеологических
преимуществ социалистической системы в соревновании с западным капитализмом.
Советский человек жил и гордился принадлежностью к непотребительской, «идейно
высокой» суперсистеме.
Несомненно,
ценностный
компонент
такой
культурной
суперсистемы носил идеалистический характер. Это было гармоничное сочетание
идеациональных элементов (моральная чистота, преданность социалистической Родине) с
некоторыми элементами чувственными (ускорение НТП, построение общества развитого
социализма, «от каждого по способностям, каждому — по потребностям»). С течением
времени идейно-ценностная сфера ушла вперед, возникла необходимость «подтягивать»
экономику, а недостаточное развитие промышленности группы товаров народного
потребления вызвало недовольство населения. Все это вызвало необходимость поворота
всего производства лицом к потребителю, сохраняя при этом идеалы, абсолюты
социализма. Формула «за социализм с человеческим лицом» стала афористичным
выражением сущности идеалистической суперсистемы, достижение которой было для
России делом вполне реальным. В ходе перестройки как раз эти вопросы предполагалось
разрешить, и мы обратились за этими экономическими компонентами к Западу, однако
это
не
означало
забвения
главной
ценности
идеациональной
суперсистемы
–
коммунистического идеала.
На деле все оказалось совершенного по-другому, это оказался не просто переход от
командно-административной системы к свободному рынку, но, прежде всего, переход к
новой системе ценностей, новой этике. Вместе со свободным рынком в нашу страну
97
пришли чуждые нам до этого демократические свободы, высокий материальный стандарт
жизни, «средний класс». Страна оказалась в совершенно новом обществе. Отсюда
становится понятно, что нельзя привнести одно, при этом не затронув другое, все в
обществе взаимосвязано.
Современная Россия оказалась
отлучена
от
ценностей коммунистической
идеологии и в значительной степени от православной культуры, 70-летнее забвение
которой не могло пройти для русского народа бесследно. Ценностный вакуум, отсутствие
не подлежащей сомнению системы ценностей — такова основа и исходная предпосылка
кризиса во всех сферах жизнедеятельности российского общества. Сегодня в России
наблюдается процесс глубочайшей духовной и нравственной деградации, что, по
Сорокину, является первопричиной и главным признаком цивилизационного кризиса.
Противоестественный ход социокультурного процесса поверг страну в такой
кризис, который даже несопоставим по своим масштабам и глубине с «естественными»
цивилизационными кризисами, о которых писал Сорокин.
В России сейчас присутствуют практически все признаки цивилизационного
кризиса, о которых говорил Сорокин, — обеднение в масштабе нации, повышенная
внутри- и внешнеполитическая конфликтность, резкий рост преступности, рост числа
душевнобольных и самоубийств, кризис семьи248. Последние 20 лет — это не просто
период радикального социально-экономического и политического реформирования
страны, но болезненного процесса насильственного перехода от идеациональноидеалистической к перезревшей чувственной социокультурной системе западного
образца.
Таким образом, в условиях образовавшегося после падения идеалов коммунизма
вакуума
ценностей
идет
западная
духовная
экспансия,
экспансия
перезревшей
чувственной гедонистической культуры социального порядка. Следует отметить, что в
Россию привносится органически не присущая ей система этики, которая несет в себе
«кризисные» черты, т.е. не ставит морально-нормативных преград аномии и девиантности
во всех сферах общественной жизни. «В духовном смысле Америка уже погибла. В нашем
"свободном" обществе каждый имеет право на деградацию. Но какое право имеют
больные заражать здоровых»249, — вопрошает американский философ Стивен Лаперуз.
Джонстон Б.В.Питирим Сорокин и социокультурные тендениции нашего времени // Социс,
1999.№6. С.16.
249
Иванов В.Н. Политическая социология. М.2000. С.34.
248
98
Его диагноз оказался на удивление созвучен вердикту, вынесенному Сорокиным
западному обществу более 50 лет назад в работе «Кризис нашего времени».
Опираясь на широкий круг эмпирических материалов, П.Сорокин выделяет
характерные черты кризиса: «…настоящий кризис нашей культуры и общества
заключается именно в разрушении преобладающей чувственной системы евроамериканской культуры. Будучи доминирующей, чувственная культура наложила
отпечаток на все основные компоненты западной культуры и общества и сделала их также
преимущественно чувственными. По мере разрушения чувственной формы культуры
разрушаются и все другие компоненты нашего общества и культуры. По этой причине
кризис — это не только несоответствие того или иного компонента культуры, а скорее
разрушение большей части ее секторов, интегрированных "в" или "около" чувственный
принцип. Будучи "тоталитарным" или интегральным по своей природе, он несравнимо
более глубокий и в целом глобальнее любого другого кризиса. Он так далеко зашел, что
его можно сравнить только с четырьмя кризисами, которые имели место за последние три
тысячи лет истории греко-римской и западной культуры. Но даже и они были меньшего
масштаба, чем тот, с которым мы столкнулись в настоящее время. Мы живем и действуем
в один из поворотных моментов человеческой истории, когда одна форма культуры и
общества (чувственная) исчезает, а другая форма лишь появляется. Кризис чрезвычаен в
том смысле, что он, как и его предшественники, отмечен необычайным взрывом войн,
революций, анархии и кровопролитий; социальным, моральным, экономическим и
интеллектуальным хаосом; возрождением отвратительной жестокости, временным
разрушением больших и малых ценностей человечества; нищетой и страданием
миллионов — потрясениями значительно большими, чем хаос и разложение обычного
кризиса»250.
Среди трудов П. Сорокина, посвященных духовно-нравственной проблематике,
можно назвать, в частности «Общество, культура и личность: их структура и динамика.
Система общей социологии» (1947),
«Социальная философия в век кризиса» (1950),
«Альтруистическая любовь» (1950), «Изыскания в области альтруистической любви и
поведения» (1950), «Пути и могущество любви» (1954), «Американская сексуальная
революция» (1957), «Власть и нравственность» (1959). В них П.Сорокин призывал
покончить с соблазнами «чувственной» западной культуры и вернуться в сфере
нравственности к принципам идеациональности.
250
Сорокин П. А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992, с.431-432.
99
Анализ реальной ситуации в нынешней России позволяет сделать вывод о том, что
все попытки насаждения чувственной суперсистемы западного образца оказались
неудачными и в значительной степени продемонстрировали исчерпанность самой
социокультурной суперсистемы Запада.
Если попытаться реконструировать статику и структуру духовно-нравственного
кризиса, то в функцию его ядра выполняет ценностная система, а элементами,
циркулирующими внутри этого ядра или расположенными по его периферии, следует
считать научные теории и художественные замыслы, идеологические системы,
религиозные комплексы и т.д.
По П.А. Сорокину, первопричина развития общества заключена в человеке и его
духовном мире. Поэтому он полагал, что не может быть ни одного исторического факта,
который бы противоречил свойствам человека или совершался помимо него. Культура же
созидает не только отдельную личность, но и общество как значимое взаимодействие
людей. А что является наиболее значимым во взаимодействии людей? Опять-таки
развитие в нем человеческого начала, человечности, понимаемых как единство истины,
добра и красоты и находящих свое высшее выражение в любви. Культура и есть развитие
человеческого начала в человеке. Она является носителем этого начала в социальном мире
и, будучи специфически человеческой составляющей последнего.
Сорокин
неоднократно
подчеркивал,
что
выходом
из
цивилизационного
системного кризиса могут стать не действия героев-одиночек, частичные реформы или
революция. Никакие действия в области экономики или политики не могут устранить
кризис. По его мнению, только глобальная ценностная переориентация внутри самого
общества может служить гарантом его стабилизации, дальнейшего развития и
процветания. Технологию выхода из кризиса П.Сорокин описал еще в ранний (российский)
период своего творчества в категории «рациональной социальной политики»: «В отличие
от бессодержательных, хотя и напыщенных «систем морали», большей частью
представляющих набор елейных фраз, неспособных что-либо, изменить и что-либо
излечить, - пишет Сорокин, - социальная политика... должна быть системой рецептуры...
рациональных реформ во всех областях общественной жизни (в экономической,
политической, правовой, религиозной, научной, педагогической и т.д.), для наилучшего
использования социально-психической энергии. Короче, она должна быть опытной
системой индивидуальной и общественной этики, как теории должного поведения»251. В
251
Сорокин П. Система социологии, т.1. Пг.,1920, с.42-43.
100
своей речи «История не ждет, она ставит ультиматум»252, произнесенной 21 февраля 1922
на собрании в Петербургском университете, П. Сорокин намечает фундаментальные
мировоззренческие принципы, ценностные ориентации, идеалы, необходимые для
духовно-нравственного возрождения общества и личности.
Практическую реализацию своей программы П.Сорокин начал много позже, уже в
американский период своего творчества, а именно в Гарварде, где создал «Центр по
изучению
творческого
альтруизма».
Однако,
будучи
еще
в
России,
отмечает
Н.И.Сербенко253, он не только декларировал необходимость создания такой «социальной
политики», но и попытался применять к разработке жгучего вопроса современности
вопроса о путях установления мира, создав теорию «универсального государства»254
(1916-1920), в которой П.Сорокин стремился к глобальной «моральной реконструкции»
всего человечества. «Практически все обширное творчество Сорокина – утверждает
С.Н.Пищулин - может быть адекватно интерпретировано с точки зрения регулирования
кризисных ситуаций на планетарном уровне. Впитав в себя сущностные основы древней
российской и модернистской американской культур, Сорокин пришел к историческому
выводу о возможности и необходимости интегрального общежития различных
социокультурных
реальностей»255.
Предложенную
П.Сорокиным
социологическую
концепцию духовного кризиса и выхода из него через интеграцию общества с полным
правом можно назвать интегралистской. Это вполне созвучно его работе «Моя
философия — интегрализм»256. Как полагает В. Джеффрис, интегрализм - это глубокая
переориентация и новое направление как в теории, так и в области эмпирических
исследований257.
Выход их духовно-нравственного кризиса и враждебности, распространенной в
современном обществе, П.Сорокин наметил в амитологии. В своей статье от 1951 г.
П.Сорокин определил амитологию (amitology) как прикладную науку или искусство
развивать дружбу, взаимопомощь и любовь в индивидуальных и межгрупповых
Сорокин П. «История не ждет, она ставит ультиматум»: Публ. речи на торжеств. собр. в день
103-й годовщины Петербург. ун-та 21 февр. 1922 г. / Предисл. ред. // Родина.-№9.-С.66 -67; Сорокин П.
История не ждет, она ставит ультиматум // Наука и жизнь. 1989, №10. – С. 53-55.
253
Сербенко Н.И. «Социология морали» П. Сорокина в русский период его эволюции (1913-1922) //
Из истории буржуазной социологической мысли в дореволюционной России: [Сб.ст.]. М., 1986, с.110.
254
Сорокин П. Вечный мир и всемирное единение народов. Пг., 1917; Он же. Основы будущего
мира. Пг., 1917; Он же. Причины войны к пути к миру. - Ежемесячный журнал, 1917, №2.
255
Пищулин С.Н. Интегральная концепция социального регулирования кризисных ситуаций
П.А.Сорокина // Возвращение Питирима Сорокина. Мат-лы Междунар. науч. симпозиума / Под ред.
Ю.В. Яковца. - М: Московский общественный научный фонд; МФК, 2000, с.314.
256
Сорокин П. Моя философия — интегрализм // Социс, 1992, № 10.
257
Джеффрис В. Интегрализм П.А.Сорокина: новая общественная наука и реконструкция
человечества // Социологические исследования. 1999. № 11. С. 15.
252
101
отношениях. Ее цель - остановить волну макиавеллизма путем предоставления
руководства («путеводителя») для взаимного служения, сотрудничества и дружбы.
Amitology сосредоточена на определении характеристик альтруистической личности;
технологии разработки и использования любви как силы социального взаимодействия;
влиянии «значимых других» на просоциальные отношения; наконец, характеристиках
окружающей среды, которые способствуют альтруистическим действиям. Гарвардский
Центр Исследований Творческого Альтруизма посвятил свою деятельность открытию
этих черт, технологий и условий.
Для изучения альтруистической любви впервые в мировой социологии П.Сорокин
проанализировал около 4600 жизнеописаний святых и 500 американцев - современных
носителей энергии любви. Он собирал исторические и личные свидетельства,
экспериментально проверял гипотезы на студентах колледжей, пациентах больницы. И
пришел к выводу: альтруистическая любовь необходима для здоровья не только
отдельных индивидов, но также социальных институтов.
Альтруистическая любовь, которой посвящены многие работы П.Сорокина, имеет
духовную, а не биологическую природу, хотя коренится в самой структуре нашей
личности. Источником ее эмпирической формы служит таинственная космическая
любовь. Этой любви можно обучать в семье и школе, а также в других социальных
институтах258. Пока Сорокин воспринимал семью как основную ячейку общества по
воспитанию любви, он предпочитал законодательство, которое должно ограничивать
свободу брака и развода. По собственному признанию Сорокина, его основные интересы
при этом лежали скорее в области философии, а не социологии: действительно, он
воспринимал свою работу в соответствии с «интегрализмом», методом, который он
защищал. В действительности он являлся религиозным философов в духе христианской
традиции, а не Толстого259. Не удивительно поэтому, что его произведения в более
поздние годы были обращены к католической социологии по всему миру, работы
Сорокина, посвященные житиям святых, явились другой причиной его обращения к
римско-католической социологии. Во время своего пребывания в Гарвардском Центре
Исследований Творческого Альтруизма он делал обзоры жизнедеятельности святых в
258
Cowell F.R. Values of Human Society. The Contributions of Pitirim A. Sorokin to Sociology. Boston:
Porter Sargent Publisher, 1970, р.24.
259
Cowell F.R. Values of Human Society. The Contributions of Pitirim A. Sorokin to Sociology. Boston:
Porter Sargent Publisher, 1970, р.24.
102
католической и русской православной церквях260. Его исследования показали, что 70%
святых вышли из гармоничных семей, где поощрялась такого рода деятельность, что, в
конечном итоге, и привело к их святости261.
Сравнивая кризис с упадком культуры, П.Сорокин отмечает, что кризис имеет два
сценария, т.е. он может происходить путем 1) перерождения или вырождения свободных
институтов
и
ценностных
систем
в
свою
противоположность,
а
именно
в
«принудительных и мошеннических монстров»; 2) ускоряющегося обесценивания
прежних институтов, ценностей и идеологий. Эмпирическими референтами кризиса могут
служить такие проявления, как расхождение слов и дел (торжественная декларация
равных прав всех граждан на жизнь, свободу, труд, счастье на фоне роста неравенства
между народом и властью); монопольный контроль газет, радио и телевидения со стороны
властной элиты; выхолащивание демократического принципа всеобщего избирательного
права и его узурпация «правительством политиканов»262.
Итак, теоретическая модель духовного кризиса, выработанная П.А. Сорокиным,
позволяет раскрыть не только механизмы, функционирование которых приводит к
духовно-нравственному
кризису,
но
также
внутренние
механизмы
развития
и
преодоления кризиса.
В основе этой модели лежит система базовых ценностей,
представленных в сознании людей в виде верований, норм, понятий о должном и
священном. Система ценностей выступает интегративным фактором, при этом, в
зависимости от преобладания связей определенного типа, определяется тип культуры
-
каузальный, функциональный и логико-смысловой. Духовно-нравственный кризис
наступает в результате разнородности морального сознания членов общества, когда она
достигает степени антагонизма.
Развитие духовно-нравственного кризиса в модели П.А.Сорокина раскрывается
через социальные законы - закон флуктуации тоталитаризма и свободы и
закон
поляризации. В отличие от Э.Дюркгейма, П.А.Сорокин показывает имманентные
механизмы преодоления кризиса. На материале изучения социальных кризисов и войн
более чем за два тысячелетия П.А.Сорокин открыл цикличные флуктуации кризисов.
260
Cowell F.R. Values of Human Society. The Contributions of Pitirim A. Sorokin to Sociology. Boston:
Porter Sargent Publisher, 1970, р.24.
261
Clifford M. Paul Tillich and Pitirim A. Sorokin on Love // Zygon, 2004. Vol. 39. № 1 (March), p. 103110.
262
Сорокин П. Главные тенденции нашего времени. М., Наука, 1997. С. 50.
103
Закон поляризации показывает, каким образом аксиологическое разномыслие в обществе
достигает степени антогонизма.
Построенная
П.А.Сорокиным
теоретическая
модель
духовно-нравственного
кризиса является составной частью его учения о социокультурной динамике общества,
которое позволяет объяснить движение человеческой истории, а также дать оценку
современному состоянию общества и сделать общий прогноз его дальнейшего развития, с
точки зрения смены трех глобальных ценностных суперсистем.
С точки зрения этой теории, кризисное состояние современного общества можно
объяснить преобладанием в нем признаков сенсуалистической суперсистемы.
Цивилизационный анализ П.А.Сорокина дает объяснение невозможности принятия
Россией социокультурных элементов чувственных суперсистем, а точнее элементов
западной культуры. В итоге вместо процветания, мы пришли к глубокому национальному
кризису.
Современная Россия оказалась
отлучена
от
ценностей коммунистической
идеологии и в значительной степени от православной культуры, 70-летнее забвение
которой не могло пройти для русского народа бесследно. Ценностный вакуум, отсутствие
не подлежащей сомнению системы ценностей — такова основа и исходная предпосылка
кризиса во всех сферах жизнедеятельности российского общества. Сегодня в России
наблюдается процесс глубочайшей духовной и нравственной деградации, что, по
Сорокину, является первопричиной и главным признаком цивилизационного кризиса.
§3. Разработка статической модели духовного кризиса в современном
российском обществе
Разработка модели духовного кризиса в современном российском обществе ведется
многими современными авторами, в том числе, как социологами, так и представителями
других общественных наук.
Прежде всего, нужно отметить, что общепризнанной
является позиция, констатирующая наличие морально-нравственного кризиса. Согласно
этой позиции десятилетия реформ стали временем утраты людьми моральных ориентиров,
падения нравов и размывания границ между добром и злом. «Системный кризис
российского общества привел к видимой деградации социальных структур, пауперизации,
идейной и нравственной дезориентации, к нарастанию аморализма и асоциальным
формам поведения. Распад советского государства, смена политической идеологии и
104
принципов экономического развития страны острее всего сказались на духовнопсихологическом здоровье личности и общества»263.
Н.Н. Седова выделяет три основные трактовки подобной позиции. «Широко
распространено суждение о том, что носителями новой «низкопробной» морали стали
представители
наиболее
обеспеченных
слоев
населения,
чья
нравственная
«раскрепощенность» явилась залогом и источником материального благополучия. Есть
немало сторонников противоположной точки зрения, согласно которой из нормативного
пространства «выпали» россияне, не приспособившиеся к новой реальности и потому
отвергающие ее вкупе с ценностями и поведенческими установками, присущими
остальным членам общества. И, наконец, бытует мнение об эрозии моральных ценностей
большинства россиян, достигшей некой критической точки, за которой можно ожидать
духовное перерождении общества в целом»264.
С момента распада СССР, полагает С.Г. Кара-Мурза, «началось лавинообразное
обрушение всех структур культуры. Этика любви, сострадания и взаимопомощи ушла в
катакомбы, диктовать стало право сильного. Оттеснили на обочину, как нечто устаревшее,
культуру уживчивости, терпимости и уважения. Мы переживаем реванш торжествующего
хама – в самых пошлых и вызывающих проявлениях. Это и архитектура элитарных
кварталов и заборов, и набор символических вещей (вроде «джипов»), и уголовная
эстетика на телевидении, и повсеместное оскорбление обычаев и приличий. Это и наглое
открытое растление коррупцией символических фигур нашей общественной жизни –
милиционера и чиновника, офицера и учителя… Все это – следствие культурной
революции двух последних десятилетий»265.
В.А.
Руденко266 рассматривает духовный кризис современного российского
общества как следствие догоняющей модернизации. Причины кризиса, по ее мнению,
коренятся в происходящей трансформации социальных институтов и переоценке базовых
ценностей общества. Автор соглашается с теми учеными, кто считает, что «фактором
духовного кризиса стала не только сама по себе трансформация общества, но и характер
Жукова О. А. Культурно-политический вектор российской модернизации: ценности культуры в
системе образования // Культурологический журнал [Электронный ресурс]= Journal of Cultural Research :
электронное периодическое рецензируемое научное издание / Рос. ин-т культурологии; ред. совет:
К.Э.Разлогов (председ.) и др. ; глав. ред. О.Н.Астафьева. — М., 2012. — №4. — URL: http://crjournal.ru/rus/journals/174.html&j_id=12
264
Седова Н.Н. Морально-нравственные ориентации и социальная активность // Социс. 2004. №8. с.
88-90.
265
Кара-Мурза
С.Г.
Разрушение
культуры.
Возрождение
культуры
//
http://www.tartaria.ru/Obshestvo/mertvaya%20voda/Kara_Murza_Razrushenie_kultury.aspx
266
Руденко В. А. Духовный кризис современного российского общества как следствие догоняющей
модернизации // Общество: политика, экономика, право. 2009. №1-2.
263
105
преобразований и избранная стратегия их осуществления. Реализация программ
догоняющего развития всегда несет с собой возможные негативные последствия…
Догоняющая модернизация, подвергая ломке и вытеснению традиционные духовные и
культурные ценности, способствует внедрению современных институциональных форм,
но взамен лишает общество необходимой для него духовной перспективы. Тем самым
создается опасная ситуация идейного вакуума, массового разочарования во всех
ценностях и нигилизма, утраты культурой черт и качеств, традиционно ассоциируемых с
национальной
последствий
идентичностью.
догоняющей
В
число
модернизации
возможных
социально-деструктивных
необходимо
включить
возникновение
невосполнимых разрывов значимых социальных связей, разрушение традиционных
культур в результате некритического заимствования ценностей и моделей глобальной
унифицированной
и
вестернизированной
культуры.
Механические
культурные
заимствования способствуют непосильному для общества, живущего в традиционном
темпе социального времени, ускорению социальных процессов»267.
На
наш
взгляд,
углублению
духовного
кризиса
в
современной
России
способствовали не только события последних двух с половиной десятилетий, несомненно,
носящие откровенно деструктивный характер, но также исторически предшествовавшие
события, связанные с Октябрьской революцией 1917 г., когда традиционные ценностные
принципы народа, базирующиеся на монархически-православном укладе русской
культуры и государственности, были разрушены большевистским нигилизмом и
многочисленными культурными революциями 1920-30-х годов. Вслед за тем последовал
длительный период стагнации духовно-нравственной жизни народа, разрушения или
свертывания его творческого потенциала. Доказательством духовного кризиса при
социализме в социологических журналах можно обнаружить достаточно много. Сошлемся
на один из них. Рассматривая историю формирования нравственного сознания советского
человека, Опираясь на данные эмпирических исследований второй половины 1980-х
годов, А.Д. Матвиенко показывает, как «заидеологизированность» морали порождает
этический негативизм и политизацию всего общественного организма: «Социальнонравственный опыт, пришедший из застойных времен и «опаленный» перестройкой, в
немалой мере насыщен такими явлениями, как нигилизм, излишний прагматизм,
заземленность обывателя, с одной стороны, и верность принципам «любой ценой» — с
Руденко В.А. Духовный кризис современного российского общества как следствие догоняющей
модернизации
//
Общество:
политика,
экономика,
право.
2009.
№1-2.
URL:
http://cyberleninka.ru/article/n/duhovnyy-krizis-sovremennogo-rossiyskogo-obschestva-kak-sledstviedogonyayuschey-modernizatsii.
267
106
другой. И то, и другое является серьезным отклонением от реалистического подхода к
решению социальных проблем: первое вызвано утратой личностью общественных
интересов, второе ориентировано на идеалы, деформированные эпохой сталинизма и
застоя. Подлинные социально-нравственные ценности предстоит возродить с учетом
конкретно-исторической социальной практики»268.
Тогда, в период перестройки, российские социологи не знали и не могли знать, что
еще более тяжелый духовный кризис стране придется пережить позже, в 1990-е годы, а
потому они высказывали оптимизм и надежду на духовное оздоровление общества. Та же
А.Д.Матвиенко
пишет:
«Хозрасчет,
самофинансирование
и
самоокупаемость,
самоуправление, социалистический плюрализм, правовые гарантии жизнедеятельности
общества направлены на создание объективных условий нравственной суверенности и
целостности человека, обеспечивающих его моральную устойчивость, творческую
инициативу и ответственность в решении социальных задач»269.
В начале 1990-х годов правительство было занято сугубо экономическими и
политическими проблемами перехода от социализма к капитализму, поэтому на духовнонравственные вопросы мало кто обращал внимание. Достаточно сказать, что в Законе РФ
«Об образовании» (№ 3266-1 от 10.07.1992) поставлены сугубо утилитарные цели.
Категория духовности в нем отсутствует. Духовно-нравственное воспитание отнесено к
устаревшим понятиям, пришедшим из советской эпохи и связанным с насилием над
личностью ребенка, с покушением на его свободу. Его предлагалось заменить терминами
«обучение», «образование», «компетентность».
Обсуждая вопрос о развале Советского Союза, С.Г. Кара-Мурза в книге
«Манипуляция сознанием»270 писал, что поражение СССР было нанесено именно в
духовной сфере, в общественном сознании. В предисловии к этой работе есть такие слова:
«Мы - свидетели и участники событий космического масштаба. На глазах одного
поколения удалось взорвать и, возможно, сломать Россию. Десять веков эта огромная
цивилизация соединяла и уравновешивала два главных блока человеческого мира Запад и Восток. После первого удара в ХХ веке Россия, уже в облике СССР, возродила
свои главные черты, вновь обрела свое лицо (правда, умывшись кровью). Но вирус
остался в ее организме, болезнь нашла новые уязвимые точки, кризис оказался гораздо
Матвиенко А.Д. Перестройка и нравственные ценности // Социологические исследования. 1990.
№ 11. С. 56-57.
269
Матвиенко А.Д. Перестройка и нравственные ценности // Социологические исследования. 1990.
№ 11. С. 57.
270
См.: Кара-Мурза С.Г. Манипуляция сознанием. М.: Эксмо, 2012. 864 с.
268
107
тяжелее.
Зашаталась и стала рассыпаться
одна из
опор
всего
человеческого
общежития».
В 1990-2000-е годы, отмечает В.А. Туев, «на фоне утраты самобытной российской
культуры происходит вестернизация деятельностной парадигмы, переориентация вектора
активности на преимущественное удовлетворение материальных потребностей человека
которое уже завело западную цивилизацию в тупики кризиса. Мы втягиваемся в
смертельную борьбу за максимизацию уровня жизни и тем самым вносим свой вклад в
углубление кризиса западной цивилизации. Россия выполнит свою историческую миссию
по
синтезированию
новой
культурной
парадигмы,
только
освободившись
от
односторонней ориентации на изживающие себя идеалы западной цивилизации. Чтобы
сохранить свою самобытность, мы должны воспроизводить традиционные формы жизни,
обогащая
и
совершенствуя
их.
Субъектом
«культурной
мутации»
выступает
интеллигенция, это ее историческая миссия. Но такая мутация не просто слом старой
системы ценностей, а замена ее новой»271.
Академик Т.И. Заславская назвала ситуацию середины 1990-х годов тревожной –
деградация и откат назад ее характерные признаки: «Во многих сферах общественной
жизни - от экономики до нравственности, от политики до культуры - наряду с
определенным прогрессом, заметны признаки деградации. Доверие россиян к любым
политическим силам исчерпано. Они равно не доверяют ни президенту, ни правительству,
ни Федеральному собранию, ни партиям и движениям, ни их лидерам. Извечно бывшая
слабой в России связь власти с управляемым ею обществом еще более истончилась.
Правящий слой обособился от остального общества, которое ответило ему тем же и
занялось собственными делами… по ряду критериев, в первую очередь по уровню и
условиям жизни большинства населения, можно констатировать заметный откат назад»272.
Распад СССР в начале 1990-х годов привел к разрушению сложившегося уклада
жизни, пересмотру ценностных ориентаций миллионов людей. Перекосы общественного
развития, как из анализа Ж.Т. Тощенко273, обернулись парадоксами общественного
сознания, в том числе отчуждением народа от власти и власти от народа, социальным
двуличием, а также формированием новых форм деформированного сознания: расколотое
сознание, маргинальное сознание, катастрофическое сознание, ложное сознание,
271
Туев В.А. Социальные основания и нравственные императивы русской культуры // Известия
Иркутской государственной экономической академии. 2006. №2. с. 102.
272
Заславская Т.И. Роль социологии в преобразовании России // Социологические исследования.
1996. № 3. С. 6.
273
Тощенко Ж.Т. Метаморфозы и фантомы общественного сознания // Добреньков В.И., Кравченко
А.И. Фундаментальная социология. В 15 томах. Том 7. Человек. Индивид. Личность. М., 2005, с.565-571.
108
демагогическое сознание, сумеречное сознание, утопическое сознание, манипулируемое
сознание. К парадоксам общественного сознания и общественного поведения Ж.Т.
Тощенко274 относит взаимоисключающие ориентации, которые противопоставляются друг
другу. К ним относятся парадоксы поведения и парадоксальные категории населения, а
именно «стихийный» парадокс, «хищническое» поведение, мародеры, «мутанты»,
бытовой шовинизм, «блуждающие форварды», новые диссиденты, «симулянты».
Постмодернизм предполагает деконструкцию, подрыв любых нормативных или
смыслосодержащих
элементов
культуры,
деидентификацию
массового
сознания,
деканонизацию, детотализацию, десубстанциализацию, хаотичность. Он подчеркивает
повышенную роль эзотерики, закрытость групп, оторван от реальности «земной»,
социальной жизни, утопичен, его фактические основания и понятийная база виртуальны.
С приходом демократии Россия вступила в эпоху постмодерна, когда ранее приниженные,
подчиненные или считавшие себя таковыми группы внезапно обрели голос и получили
возможность культивировать свои особые ценности, формировать собственный тип
общественного сознания и бороться за свои специфические социальные и политические
права275.
Переход от индустриального к постиндустриальному обществу означает переход от
культурного модерна к постмодерну и сопровождается глубоким духовно-нравственным
кризисом. «В переходе к постиндустриальному обществу наметился кризисный синтез
предыдущего и качественно нового. Постмодерное массовое сознание признает
множественность миров, среди которых Божий – лишь один из нескольких… Человек
начал растворятся в своей деятельности, в собственной жизни. В постиндустриальной
действительности очень многие факты свидетельствуют о катастрофическом снижении
личностной определенности индивидуума. С переходом в постиндустриальное общество
коренные изменения претерпевают все сферы массового сознания, которое… не в силах
угнаться за социальными и техническими переменами, в связи с чем в нем образуется
культурный разрыв, потеря традиционной идентификации»276. Стандартизация заменяется
многообразием, плюрализмом, рамки стандартов все больше сокращаются
в пользу
диверсификации и децентрализации структурных и межличностных связей 277. Как пишет
274
Тощенко Ж.Т. Парадоксы общественного сознания // Добреньков В.И., Кравченко А.И.
Фундаментальная социология. В 15 томах. Том 7. Человек. Индивид. Личность. М., 2005, с.571-574.
275
Шнирельман В. А. Постмодернизм и исторические мифы в современной России // Вестн.
Омского ун-та, 1998, № 1.
276
Добреньков В.И., Кравченко А.И. Фундаментальная социология. В 15 томах. Том 7. Человек.
Индивид. Личность. М., 2005, с.581.
277
Ерасов Б.С. Социальная культурология: учебник для студентов ВУЗов. М.: Аспект Пресс, 2000
109
О.А.Жукова, «проект постмодерна можно рассматривать как отказ от христианской
парадигмы культуры. В современном мире укореняется онтология «негарантированного
бытия», которая создает имитационную форму антропологии с новой формой
социальности — восставшими массами, молчание которых покупается потреблением
услуг и имитацией демократических процедур»278.
В формировании массового сознания особую роль играют механизмы заражения и
подражания. По мнению многих исследователей (А.К.Уледова, Г.Г.Дилигенского,
А.Г.Здравомыслова, Ортеги-и-Гассета) массовое сознание имеет не рациональную, а
психическую природу. Оно охватывает распространенные в обществе знания, ожидания,
представления,
стереотипы,
взгляды,
установки,
ожидания,
идеалы,
ценности,
устремления, социальные настроения, традиции. Массовое сознание есть та сфера, где
формируется общественное мнение. Социологами выявлено парадоксальное сочетание в
сознании россиян приверженности нормативной демократии с тяготением к «сильной
руке»279.
Специалисты Российского независимого института социальных и национальных
проблем выявили характерные тенденции, присущие кризисному состоянию массовому
сознания россиян: 1) оно отличается крайней противоречивостью, сегментацией, идейнополитической
пестротой;
2)
авторитарные
тенденции
порождены
социальным
расслоением, угрозами нестабильности общества, затянувшимся поиском выхода страны
из кризиса; 3) доминирование двух типа ценностных установок - ориентация
уравнительного характера и ориентация на общество равных возможностей; 4) восприятие
демократии прежде всего как нормативной ценности, а не реальной практики; 5)
преимущественная ориентация на державнический статус страны280.
Самостоятельной
разновидностью
массового
сознания
выступает
массовое
идеологизированное сознание современного человека, которое подчиняется следующим
основным принципам: рациональной неопровергаемости, допустимости противоречий,
произвольности времени, независимости от пространства, произвольности масштабов,
невозможности существования при утрате мифологического смысла, условности
Жукова О.А. Культурно-политический вектор российской модернизации: ценности культуры в
системе образования // Культурологический журнал [Электронный ресурс]=Journal of Cultural Research:
электронное периодическое рецензируемое научное издание / Рос. ин-т культурологии; ред. совет:
К.Э.Разлогов (председ.) и др.; глав. ред. О.Н.Астафьева. — М., 2012. — №4. — URL: http://crjournal.ru/rus/journals/174.html&j_id=12
279
Источник: Национальная электронная библиотека http://www.nns.ru
280
Массовое сознание россиян в период общественной трансформации - реальность против мифов:
Аналитический доклад по заказу московского представительства Фонда им. Ф. Эберта. Москва, январь 1996
г. // http://www.nns.ru/analytdoc/doclad7.html
278
110
основания деления понятий, необязательности выводов из посылок, абсолютизации
относительных
явлений.
Как
показывает
практика,
их
использование
носит
из
двух компонентов: 1)
деструктивный характер281.
Структурно обыденное сознание
складывается
обыденного знания и 2) общественной психологии282. Обыденные знания включают
знание об использовании простых орудий труда, простых природных явлениях, нормах
отношений друг с другом, профессиональные секреты, практические рецепты, трудовые и
ритуальные навыки, совокупность обычаев и традиций, технологические рецепты,
касавшиеся организации и ведения хозяйства, сведения из традиционной медицины и
китайской гимнастики, народные верования, народные знания, поверья и приметы,
жизненную мудрость283. Общественная психология включает групповые интересы и
претензии, ценностные ориентации, социальное настроение, общественное мнение,
убеждения и мировоззрение, коллективные слухи и пережитки, социальные стереотипы и
идеологические предубеждения, моральные идеалы. Сюда же входят, на наш взгляд,
психический склад социальной группы, социальный (прежде всего национальный)
характер, национальный менталитет, социальные привычки населения, коллективные
(групповые) убеждения и предрассудки.
На наш взгляд, кризисные процессы и духовно-нравственные деформации
начинаются в тот момент, когда элементы обыденного сознания проникают в запретную
зону – в политическое сознание, нравственное сознание, массовое и общественное
сознание. И не только проникают, но подменяют собой их структурные компоненты. К
примеру, когда прото-, до- и псевдонаучные знания проникают в сферу научного сознания
или когда сектантское сознание начинает вытеснять религиозное сознание, когда дух
православия подменяется буквой, а именно истинные верования сводятся к формальной
обрядности, фетишизму и идолопоклонству. Дело в том, что «обыденное знание — это
бессистемное, складывающееся под влиянием жизненных обстоятельств, формирующееся
стихийно-повседневное
знание
каждого
человека,
которое
обеспечивает
ему
элементарную ориентацию в мире. Специфика научного знания заключается в том, что
281
Антропова Н.П. Мифологические принципы современного исторического самосознания //
http://www.tvfi.narod.ru/nantrop1.htm
282
Добреньков В.И., Кравченко А.И. Фундаментальная социология. В 15 томах. Том 7. Человек.
Индивид. Личность. М., 2005, с.652.
283
Подробнее о структуре обыденных знаний см.: Добреньков В.И., Кравченко А.И.
Фундаментальная социология. В 15 томах. Том 7. Человек. Индивид. Личность. М., 2005, с.653—663.
111
наука имеет дело с особым набором объектов, реальностей, которые не сводимы к
объектам обыденного опыта»284.
Как зафиксировано в проекте «Концепции духовно-нравственного воспитания
российских школьников» («Учительская газета», 2009, № 23, 9 июня, с.17-19): «Быстрый
демонтаж советской идеологической системы и поспешное копирование западных форм
жизни, а также агрессивное вторжение ценностей рыночной экономики привели к эрозии
ряда важных морально-нравственных норм, ценностей и установок, традиционных для
России. Через СМИ, кино, рекламу, Интернет насаждаются модели, среди которых
главная – обогащение и успех любой ценой».
В январе 2013 г. Госдуме прошел круглый стол «О защите духовно-нравственных
традиций русского и других народов РФ и их законодательном обеспечении». На нем
говорилось, в частности, следующее: «О защите духовно – нравственных традиций
русского и других народов России и их законодательном обеспечении» выражают
серьезную озабоченность в связи с катастрофической ситуацией, сложившейся в
российском обществе, значительная часть которого утрачивает основополагающие
нравственные ориентиры и духовно деградирует. Насильственно насаждается поруганное
понятие патриотизма, искаженное отношение молодежи труду, к браку и семейным
ценностям, к вопросам морали, нравственности и права, распространение алкоголя,
наркотиков. Все эти вопросы должны стать немедленным предметом внимания власти и
здоровых сил общества. Причиной разрушения традиции в постсоветское время, является
отторжение «святынь» исторического прошлого наряду с насаждением принципов
прагматизма, вульгарного индивидуализма, безудержного потребления, этнического
эгоизма. Для России переход к рыночной системе отношений в экономике, расслоение
населения по имущественному признаку, распространение принципа экономической
целесообразности на все сферы жизни означал в первую очередь трансформацию
нравственно-культурного кода, разрушение ценностных установок, угрозу потери
национальной и культурной идентичности. Вследствие этого в обществе исчезает,
минимизируется, сводится на нет все то, что не имеет рыночной стоимости,
девальвируются такие понятия, как долг, достоинство, честь, верность Отечеству, присяге.
Утверждается культ индивидуализма, эгоизма и насилия, что сопровождается потерей
смысла жизни для многих людей»285.
Добреньков В.И., Кравченко А.И. Фундаментальная социология. В 15 томах. Том 7. Человек.
Индивид. Личность. М., 2005, с.662.
285
Источник: Русская народная линия: информационно-аналитическая служба (http://ruskline.ru)
284
112
Некоторые российские ученые говорят о прогрессирующей бездуховности
общества как следствие далеко зашедших деструктивных процессов в духовной и
культурной жизни: «Выявляется это в неоднократном насильственном разрушении
системы высших, надличностных, гуманистических ценностей, определяющих главные
цели, идеалы и смысл как общественного, так и личного бытия, в низкой ценности
человеческой личности, ее совести, чести и достоинства, в низкой «цене» самой
человеческой жизни, в преобладании насильственных методов утверждения свободы и
воспроизводящемуся нигилистическому отрицанию своего прошлого»286, – пишет Л.П.
Буева. «Слом прежних нравственных устоев, либерализация нравов превратилась в
погром норм цивилизованного общежития. Молодежи приходится вырабатывать взгляды
на жизнь в обстановке моральной вседозволенности так называемого "периода
первоначального накопления капитала"»287.
В подтверждение этих мыслей можно привести слова Святейшего Патриарха
Кирилла: «…позвольте мне перейти к размышлению, которое я охарактеризовал бы как
попытку дать духовный ответ на вопрос о кризисе, существующем в нашем обществе.
Давайте подумаем, что все-таки с нами происходит? Какую бы сферу жизни мы ни взяли,
везде кризис: экология – кризис, культура – кризис, армия – кризис. О чем это говорит? О
том, что кризис, переживаемый нами сегодня, есть кризис не политический, не
экономический, не культурный – это кризис личности, кризис нашего самосознания.
Только этим кризисом можно объяснить глобальность бед, через которые сегодня
проходит наш народ и наше государство. И легко доказать, что в основе бед лежит
неспособность многих наших соотечественников отличать добро от зла»288.
Как
отмечает
А.П.
Топольян,
«период
глубоких
трансформационных
преобразований в социально-экономической, политической и социокультурной жизни
современной России, пришедшийся на 1990-е – 2000-е гг., сопровождался и
соответствующими изменениями в системе ценностей, морально-этических установок
российских граждан. Прежняя ценностная система, сформировавшаяся в советский
период под влиянием господствовавшей в стране коммунистической идеологии и
пропагандируемых властью стереотипов, подверглась серьезному пересмотру, не всегда
ведшему к замещению отторгаемых старых ценностей новыми ценностями позитивного
286
Буева Л.П. Духовность и проблемы нравственной культуры // Вопросы философии. 1996. № 2,
с.6.
Ковалева Т.В., Степанова О.К. «Подростки смутного времени» (к проблеме социализации
старшеклассников) // Социологические исследования. 1998. № 8. С. 60.
288
Святейший Патриарх Кирилл. Книга бесед со Святейшим Патриархом Кириллом.Минск:
Белорусская Православная Церковь.,2009. С.70.
287
113
содержания. Демократические преобразования в политической сфере и рыночные
реформы в области экономики сопровождал процесс вестернизации культурной жизни
российского общества, вторжения в социокультурное пространство страны западной масскультуры в ее примитивизированном варианте, пропагандирующем ценности власти,
насилия, секса, денег. Криминализация и маргинализация российского общества
приобрели
угрожающие
стабильности
государства
масштабы.
В
этой
связи
актуализировался вопрос о поиске национальной идеи, формулировании тех ценностей,
которые могли бы выступить в качестве фундаментальной основы духовно-нравственного
возрождения страны, стали бы преградой на пути дальнейшей деградации российского
социума»289.
Другие авторы, в том числе Ю.Н. Гладкий и С.Б. Лавров, размышляя о победившей
в пореформенной России бездуховности, подчеркивают резкое снижение роли и
авторитета духовной культуры в жизни общества, массовую утрату интереса к высокой
культуре290. Источники современной потребительской бездуховности российского
общества К.Н. Панферов видит в прошлом. «Реформы, затеянные М.С. Горбачевым,
ставили своей целью приостановить процесс деградации в обществе и сохранить
общесоюзную государственность. На этом фоне комсомольская молодежь перешла к
захвату власти. Идейно неокрепшие молодые люди в полной мере начали осуществлять в
политике действие экономического закона возвышения потребностей. Молодая команда
бывших комсомольцев ринулась в Кремль и все сделала, чтобы утвердиться в
реформированных политических структурах. К середине девяностых годов XX века
Россия поделилась на богатых и бедных. С одной стороны наблюдаются роскошные
особняки в престижных районах и заграничная недвижимость, а с другой – крайняя
недостаточность имеющихся у человека, семьи, региона, государства имущественных
ценностей, товаров, денежных средств для нормальной жизнедеятельности»291.
В связи с этим было бы интересно сопоставить две реформы – Горбачева и
Хрущева – с точки зрения их влияния на духовно-нравственный климат в обществе и на
молодежь. Оттепель привела к поколению шестидесятников, всплеску поэзии и
авангардной музыки. А к чему привели горбачевские перемены? К росту криминалу и
289
Топольян А.П. Духовно-нравственное возрождение как социокультурная основа модернизации
России // Современные исследования социальных. 2012. №1 (09). С.3.
290
Гладкий Ю.Н., Лавров С.Б. Агрессивность бездуховности // «Дайте планете шанс!» М., 1995, c.
147.
291
Панферов К.Н. Нравственное духовное здоровье нации // Научный вестник Московского
государственного технического университета гражданской авиации. 2006. №101. с.112-113.
114
усилению деградации, падению авторитета государства, разрыву с традициями и
демографическому кризису?
Характеризуя современную эпоху, Ю.И. Ардашова употребляет по отношению к
ней определение «немилосердная»: «Наступило время антигуманизма. Зло умножается
вокруг нас: насилие, ложь, теракты, коррупция, плотская нечистота, культ денег, злоба и
корысть. Наше общество все более погружается во тьму жестокости, равнодушия,
ненависти, эгоизма, зависти. Можно сказать, что совершенно забыто то, как творить дела
милосердия. Ведь рядом с нами огромное количество страдающих людей. Бездомные
замерзают на улицах. Дети-сироты с младенчества не знают любви и ласки, живут по
жестокому закону «каждый сам за себя». В больницах пациенты умирают не только от
отсутствия ухода, а часто потому, что к ним некому подойти. Многие семьи выбиваются
из сил, буквально едва выживая в крайне тяжелых условиях рыночной экономики» 292. Как
пишет Ю.В. Яковец, «падение железного занавеса открыло дорогу для грязной волны
моральной вседозволенности, сексуальной распущенности, преступности, обесценения
человеческой жизни и достоинства в России и других бывших социалистических странах.
Путь к "новой эре созидательной истории" приходится начинать с болем низкой стартовой
позиции, с усиления негативной поляризации в условиях всеобщего кризиса»293.
С этой позицией солидаризируется В.А. Руденко: «Агрессивное презрение к
духовности, в котором соединились вчерашний «совок» и сегодняшний «новый русский»,
наложило
стойкий
отпечаток
на
культурный
облик
современной
России.
Потребительство, социально-политическая и гражданская индифферентность, правовой
нигилизм и имморализм в оценке своих и чужих поступков, безразличие к будущему
собственной страны и отсутствие интереса к ее прошлому, даже его активное неприятие, –
все это характеризует духовную атмосферу российского общества сегодня»294. По мнению
К.К. Колина «духовная культура современного общества находится в состоянии
глубокого кризиса, и именно этот кризис является главной причиной основных
глобальных проблем современности, дальнейшее развитие которых представляет собой
реальную угрозу для дальнейшего существования и развития цивилизации»295.
Ардашова Ю.И. Нравственные ценности общества и милосердие // Вестник Читинского
государственного университета. 2007. №2. с. 152-153.
293
Яковец Ю.В. Великие прозрения Питирима Сорокина // Социс, 1999. №6, с.8.
294
Руденко В.А. Духовный кризис современного российского общества как следствие догоняющей
модернизации // Общество: политика, экономика, право. 2009. №1-2. URL: http://dom-hors.ru/issue/pep/52009/rudenko.pdf
295
Колин К.К. Духовная культура общества как стратегический фактор обеспечения национальной и
международной безопасности // Вестник Челябинской государственной академии культуры и искусств.
2010. Т. 21. №1. с.28.
292
115
Итак, на основании сказанного выше можно сделать заключение, что наша страна
находится в состоянии духовно-нравственного кризиса, что выражается в утрате
привычных ориентиров и смыслов. Люди испытывают состояние неопределенности и
страха. После обрушения старой системы ценностей, в обществе не появилось общих
этических идеалов, способных объединить общество в новых исторических условиях.
Более десятка лет мы пользуемся суррогатами фальшивых идеологических установок не
только в области экономики, но и в области мировоззрения, механически перенося
западные стандарты.
Противоестественный ход социокультурного процесса поверг страну в кризис,
несопоставимый по масштабам и глубине с «естественными» цивилизационными
кризисами, о которых писал П.А. Сорокин. В условиях образовавшегося после падения
идеалов коммунизма вакуума ценностей идет западная духовная экспансия, экспансия
перезревшей чувственной гедонистической культуры социального порядка. В Россию
привносится органически не присущая ей система этики, которая уже сам по себе
содержит «кризисные» черты, так как не ставит морально-нормативных преград аномии и
девиантности во всех сферах общественной жизни.
Анализ реальной ситуации в нынешней России позволяет сделать вывод о том, что
основной,
фундаментальной
причиной
кризиса
послужили
попытки
насаждения
чувственной суперсистемы западного образца, которые оказались неудачными, поскольку
не соответствовали цивилизационной специфике России, а кроме того, в значительной
степени продемонстрировали исчерпанность самой социокультурной суперсистемы
Запада.
Духовно-нравственный кризис носит системный характер, охватывая не только
духовную сферу, но все сферы общественной жизни, что проявляется в деградации
социальных
структур,
пауперизации
населения,
спаде
производства,
снижении
демографических показателей, упадке культуры, а также в нарастании имморализма и
асоциальным формам поведения. При этом носителями кризисных явлений выступают
представители всех социальных групп. Такие образом, духовно-нравственный кризис
является компонентом общего системного кризиса современного российского общества.
Причины кризиса:
- трансформация социальных институтов и переоценке базовых ценностей
общества в условиях догоняющей модернизации, что приводит к ломке и вытеснению
116
традиционные духовных и культурных ценностей, одновременно с этим лишает общество
духовной перспективы;
- исторически предшествовавшие события неоднократного разрушения в 1917,
1920-30-х гг. традиционных ценностно-нравственных устоев российского общества,
последующая стагнация духовно-нравственной жизни общества в 1970 – 1980 гг.;
- недостаточное внимание духовно-нравственному воспитанию в государственных
программах постперестроечной эпохи;
- ускоренная вестернизация, прагматизации и консумеризации
парадигмы
(переориентация
ее
на
удовлетворение
деятельностной
материально-физических
потребностей);
- резкая замена коллективистской парадигмы индивидуалистической.
Духовно-нравственный кризис российского общества проявился в:
- отсутствии у россиян доверия к политическим силам, веры в эффективность
политического действия;
- массовом пересмотре ценностных ориентаций
- формировании форм деформированного сознания
Кризисные явления в духовной сфере наблюдаются во всех развитых странах, что
объясняется переходом от индустриального общества к постиндустриальному, а в сфере
культуры и сменой модерна постмодерном. Элементы обыденного сознания проникают
в политическое сознание, нравственное сознание, массовое и общественное сознание,
подменяя собой их структурные компоненты. Происходит деидентификация массового
сознания.
Массовое сознание в условиях духовно-нравственного кризиса отличается крайней
противоречивостью, сегментацией, идейно-политической пестротой; в нем проявляются
авторитарные тенденции; демократия воспринимается, прежде всего, как нормативная
ценность, а не реальная политическая практика, происходит криминализация сознания;
резко снижается авторитет духовной культуры, утрачивается интерес к ней.
117
Глава III.
ДИНАМИКА ДУХОВНО-НРАВСТВЕНОГО КРИЗИСА
§1.
Духовно-нравственный
кризис
в
контексте
социальных
трансформаций
Духовно-нравственный кризис, как и любой другой вид общественного кризиса,
тесно связан с социальными трансформациями.
Термин «трансформация» возник в связи с необходимостью оценки качественной
характеристики коренных изменений систем, носящих необратимый характер и
образующих определенное состояние перехода в новое качество на пути к формированию
будущей модели296. Можно согласиться с мнением С.А. Зубенко в общем и целом. Однако
трансформация не может иметь необратимого характера в том смысле, если
необратимость задает вектор социального изменения, а не характеристику во времени.
Т.И. Заславская под трансформацией предлагает понимать «обусловленное внешними
факторами и внутренней необходимостью постепенное, не связанное со сменой правящей
элиты, но в то же время радикальное и относительно быстрое изменение социальной
природы или социетального типа общества»297. В книге Р.И. Цвылева и Б.Г.
Столповского298 социальные трансформации рассматриваются через призму основных
социальных показателей: в распределении доходов, в оплате труда, в положении лиц
наемного труда, пенсионной системе и т.д.
На наш взгляд, трансформации, в том числе социальную, надо понимать как
ненаправленный процесс изменения первоначального состояния системы, переход ее из
одного состояния в другое. Трансформация имеет много общего с терминами
«изменение» и «переход» («транзит»), но отличается от других, похожих на него, понятий,
как то: развитие, модернизация, реконструкция, перевод. В первом случае речь идет о
стихийном, неуправляемом и ненаправляемом процессе, во втором – о неком заранее
встроенном в процесс целенаправленном проекте, целее, замысле. Иначе говоря,
трансформация лишена какого-либо вектора. В.А. Ядов по этому поводу пишет:
296
Зубенко С.А. Трансформация социально-экономических систем: тенденции и факторы // Вестник
Тамбовского университета. Серия: Гуманитарные науки. 2009. № 3. С. 303-308.
297
Заславская Т.И. Трансформационный процесс в России: социокультурный аспект // Социальная
траектория реформируемой России: Исследования Новосибирской экономико-социологической школы /
Ред.кол. Отв. ред. Т.И. Заславская, З.И. Калугина. Новосибирск: Наука. Сиб. предприятие РАН, 1999. С. 149.
298
Цвылёв Р.И., Столповский Б.Г. Социальные трансформации в России. 1992-2004 гг. М.: УРСС,
2005.
118
«Aдекватное понятие, которое свободно от “векторной нагрузки”, – это понятие
трансформации»299.
Логично предполагать, что понятие кризиса ближе к трансформации и изменению,
чем к модернизации, реформированию, реконструкции или деконструкции. Под
социальной трансформацией в отечественной социологии понимают продиктованное
внешними факторами и вызванное внутренней необходимостью радикальное и
относительно быстрое изменение природы или типа обществ300.
Хотя трансформация не имеет заранее встроенной цели или запланированного
вектора,
она
обладает
или
может
обладать
вполне
четкими
структурными
характеристиками. В частности, З.Т. Голенкова301 определяет характеристики социальной
трансформации через масштаб, тенденции, глубину и особенности протекания изменений
социальной структуры, ее усложнение с учетом происходящих экономических и, добавим,
политических кризисов. Г. Н. Соколова полагает, что непосредственным результатом
трансформационных
процессов
может
выступать
«качественное
преобразование
институтов власти, собственности, прав и свобод человека, гражданского общества.
Однако социальные изменения в неравной степени затрагивают разные социальноэкономические сегменты; скорость, ритм и темп социального изменения неодинаковы в
разных областях социальной жизни; их воздействие дифференцированно для различных
социальных групп и определяется доступными им индивидуальными ресурсами. Любая
социально-экономическая
трансформация
общества
ставит
население
перед
необходимостью изменять привычные модели экономического и социального поведения в
соответствии с новыми требованиями институциональной среды, а, с другой стороны,
люди способны оказывать влияние на эти преобразования через выбор своих
адаптационно-поведенческих стратегий»302.
Результатом социальной трансформации общества, особенно крупномасштабной,
могут стать, в том числе, кризис – резкое ухудшение первоначального состояния системы,
«культурная травма» - непредвиденный трансформационный процесс в обществе при
определенных исторических условиях.
Ядов В.А. А все-таки Россию умом понять можно // Россия: траснформирующееся общество. М.:
Канон-Пресс-Ц, 2001. С. 13.
300
Данилов А. Н. Переходное общество: Проблемы системной трансформации. Мн.: Універсітэцкае,
1997, с. 9-22; Заславская Т. И. Социетальная трансформация российского общества: Деятельностноструктурная концепция. М.: Дело, 2002, с. 445-446.
301
См.: Голенкова З.Т. Основные тенденции трансформации социальных неравенств // Россия:
трансформирующееся общество. М., 2001.
302
Соколова Г. Н. Социально-экономическая ситуация в Беларуси с позиции «культурной травмы» //
Социологические исследования, 2010, № 4, с. 33.
299
119
Одним из типов социальной трансформации является социальная деформация.
Если социальные трансформации – это переход из одного качественного состояния
социальной системы в другое, то социальные деформации – неблагоприятные для
существования общества изменения. Деформация представляет собой искажающее
сущность или форму социальной системы (явления, процесса, объекта) изменение или
трансформацию. В «Толковом словаре обществоведческих терминов» Н.Е. Яценко дано
такое определение: «Социальные деформации - серьезные негативные изменения,
извращения, отклонения от общепринятых норм в развитии общественных отношений и
организационных структур общества»303. Отдельные аспекты социальных деформаций
рассматривается в ряде социологических работ. В своей книге «Политические партии»
Морис Дюверже рассматривает два вида деформации общественного мнения: 1) разрыв
между избирательным и парламентским измерениями; 2) разрыв между распределением
голосов и истинной природой общественного мнения304. В работах И. В. Соболевой
рассматривается деформация социального капитала и перспективы изменения подобной
ситуации305.
К социальным деформациям принято относить крупные изменения в обществе,
чаще всего имеющие для него негативные последствия, а также глобальные исторические
катаклизмы: распад мировой общественной системы, например, социалистической
системы в 1989 г., а также отдельных стран, в том числе СССР. Другой пример углубление экономического и социального кризиса, охватывающего все или большинство
стран на планете. К более мирным процессам социальных трансформаций можно отнести
стирание национальных
границ, взрыв крайнего национализма и
религиозного
фундаментализма в стране и мире. Подобные события, как правило, отмечены
изменениями трансграничных масштабов, крайним драматизмом, непредсказуемостью
результатов и глубокой противоречивостью перемен.
Признаками деформации являются нарушения в сфере правовых, нравственных,
культурных,
психологических
необоснованные
ограничения
отношений:
отсутствие
в
передвижения,
области
свободы
слова,
тотальный
выбора,
контроль,
экономическая зависимость и др. Деформация социальных отношений приводит к
деформации личности и общностей, т.е. социальной патологии, что особенно остро
Яценко Н.Е.Толковый словарь обществоведческих терминов. СПб., Лань 1999.
Дюверже М. Политические партии / Пер. с франц. - М.: Академический Проект, 2000. с. 450-458.
305
Соболева И.В. Деформация социального капитала и перспективы их преодоления //
Неэкономические грани экономики: непознанное взаимодействие. Научные и публицистические заметки
обществоведов / Под ред. ак. О.Т. Богомолова. М., 2010. С. 371-398.
303
304
120
проявляется в период слома социальных институтов 306. При этом термины «социальная
деформация»,
«социальная
дезинтеграция»
и
«социальная
деградация»
должны
рассматриваться одной связки, поскольку описывают с разных сторон один процесс искривление социального пространства. Нарушение функций социальной системы можно
назвать деформацией в том случае, если после прекращения внешнего воздействия
система приняла первоначальную форму.
Характеризуя социальные деформации в российском обществе 1990-2000-х гг.,
многие авторы пишут о дезорганизации и дисфункциональности базовых институтов,
патологии социальных связей, росте случаев девиантного и делинквентного поведения,
утрате нравственных и духовных ориентиров307. Мафиозные структуры в союзе с новой
бюрократией развязали настоящую криминальную войну за сферы влияния в экономике и
настолько диверсифицировали свои нелегальные структуры, что смогли контролировать
отдельные институты государства308. Анализируя социальные деформации в современном,
в том числе российском, обществе, В.Г. Немировский характеризует кризисный социум в
контексте теории «универсумной социологии»; В.Г. Федотова пишет о разрушении
российской
ментальности
вследствие
«усиленной
рекультуризации»,
которая
оборачивается культурной демодернизацией и возрождением архаики; В.Э. Шляпентох
описывает российское общество в свете «катастрофизации» массового сознания, в
процессе которой актуализируется эмоционально-мифологическое наследие, в том числе
архаические элементы социальных страхов; А.С. Ахиезер размышляет о состоянии
онтологического раскола, детерминирующего его архаизацию; В.Д. Соловей определяет
их в ракурсе «социоантропологической деградации» и варваризации; О.Н. Яницкий
определяет нынешнюю Россию как общество риска, переживающего демодернизацию и
социокультурный самораспад, в ходе которой выживают преимущественно архаические
социальные структуры309. При этом А.А. Зиновьев констатирует едва ли не полное
Деформация социальных отношений // http://psyera.ru/2499/deformaciya-socialnyh-otnosheniy
См.: Бойков В.Э. Бумеранг социального самочувствия // Социологические исследования. – 1998,
№ 1; Кудрявцев В.Н. Генезис преступления: Опыт криминологического моделирования. – М., 1998; Лунеев
В.В. Преступность ХХ века: Мировые, региональные и российские тенденции. – М., 1997; Максимов А.
Российская преступность: Кто есть кто. – М., 1997; Руткевич М.Н. Процессы социальной деградации в
российском обществе // Социологические исследования. – 1998, № 6; Рывкина Р.В. Социальные корни
криминализации российского общества // Социологические исследования. – 1997, № 4 и др.
308
Цвылёв Р.И., Столповский Б.Г. Социальные трансформации в России. 1992-2004 гг. М.: УРСС,
2005.
309
См.: Немировский В. Г. Российский кризис в зеркале постнеклассической социологии. М.:
ЛИБРОКОМ, 2009; Федотова В.Г. Когда нет протестантской этики // Вопросы философии. 2001. № 10;
Шляпентох В.Э. Страх перед будущим в современном мире: теоретические аспекты // Катастрофическое
сознание в современном мире в конце XX века (по материалам международных исследований) / Ред. В. Э.
Шляпентох, В. Н. Шубкин, В. А. Ядов.- М.: МОНФ, 1999; Ахиезер А.С. Архаизация в российском обществе
306
307
121
самоуничтожение российского социума310. По мнению американского исследователя
С.Коуэна, для российских реформ больше подходят термины «коллапс», «распад»,
«катастрофа»311.
Откуда у социологов панический страх перед теми вполне реальными и
совершенно объективными процессами, которые наблюдаются в современном российском
обществе? Пожалуй, надо согласиться с выводом В.В.Кривошеева о том, что
апокалипсические
рассуждения
социологов
свидетельствуют
об
«определенной
теоретической растерянности перед лицом крайне непростых и, безусловно, не
встречавшихся прежде проблем, стоящих перед нынешним российским социумом, своего
рода неготовности социального познания к сколь-нибудь полному, если уж не
адекватному, их отражению»312.
К сожалению, в социологической литературе, и не только отечественной, не всегда
предлагаются точные определения либо анализ содержания, структуры, процесса и
области существования социальных деформаций в современном обществе. Наиболее
всестороннее изучение проблематики социальных деформаций в историческом разрезе и в
плане описания их в современном обществе, на наш взгляд, предложено в книге В.И.
Добренькова и А.И. Кравченко «Социальные трансформации»313. По мнению авторов,
деформированным «надо считать такой переход общества из одного своего состояния в
другое либо такой способ эволюции человечества, которые сопровождаются распадом
исторически сложившихся структур, форм и укладов жизни»314. Любая деформация, будь
она физической, экономической или социальной, означает изменение первоначальной
формы, которая выступает в роли эталона или исходной точки отсчета. Для социолога
эталоном может служить либо нормативная система данного общества, закрепленная
исторически в системе сложившихся общественных институтов (институциональный
эталон), либо нормативная система другого общества.
как методологическая проблема // Общественные науки и современность. 2001. № 2; Соловей В. Д. Варвары
на развалинах Третьего Рима // Политический класс. 2005. № 2; Яницкий О.Н. Россия как общество риска:
методология анализа и контуры концепции // Общественные науки и современность. 2004. № 2.
310
См.: Зиновьев А.А. Гибель «империи зла» // Социологические исследования. – 1994, № 10, № 11;
1995, № 1, № 2, № 4; Зиновьев А.А. Советская контрреволюция // Советская Россия. – 1998, 19 сентября;
Зиновьев А.А. России не существует // Комсомольская правда в Калининграде. – 2002, 20 сентября.
311
См.: Цвылёв Р.И., Столповский Б.Г. Социальные трансформации в России. 1992-2004 гг. М.:
УРСС, 2005.
312
Кривошеев В.В. Особенности аномии современного российского общества // Социс, 2004 №3,
с.93.
313
Добреньков В.И., Кравченко А.И. Фундаментальная социология: В 15 т. Т. 6: Социальные
трансформации. – М.: ИНФРА-М, 2005. – 1074 с.
314
Добреньков В.И., Кравченко А.И. Фундаментальная социология: В 15 т. Т. 6: Социальные
трансформации. – М.: ИНФРА-М, 2005, с.4.
122
В список социальных деформаций, тесно связанных с духовно-нравственным
кризисом, по мнению диссертанта, следует включить широкий круг общественных
нарушений. Полный список социальных деформаций приведен в Приложении 1 (табл.1).
Он содержит около 200 понятий, выведенных диссертантом по результатам проведенного
контент-анализа научных статей, монографий, справочников, словарей и учебных
пособий, опубликованных в отечественной и зарубежной литературе за период 1987-2013
гг. Приведенные к каждому понятию дефиниции явились результатом тщательного отбора
формулировок на предмет их репрезентативности для данного понятия в научном
сообществе
и
конструирования, там, где это было необходимо,
собственного
концептуального определения. Поясним некоторые понятия, приведенные в табл.1.
Войну можно трактовать как влияние экстремальных переживаний людей,
попавших
в
экстремальные
условия,
на
их
поведение,
ценностную
систему,
нравственность и психику. Война, равно как и тюремная обстановка, приводит к
трансформации личности, у которой отмечают кризис системы ценностей. В военный
период наблюдаются: аномия, резкое ухудшение социально-экономических условий
жизни, падение уровня бытовой и гигиенической культуры, общий рост преступности,
когда криминализация затрагивает все слои населения, ужесточение наказания за прогулы
и дезертирство с производства, резко возрастают потоки и объемы эвакуации населения,
вербовка уголовных элементов вражескими разведывательными органами, усиление
паспортного
режима,
рост
всеобщей
подозрительности,
раздражительности
и
агрессивности, часто отмечается массовый психоз, рост числа безнадзорных и
беспризорных детей. Американский исследователь Л.Росс писал: «В годы войны
советские люди были привержены определенной идеологии, своего рода эгоизма, или
присущих им специфических ценностей, в экстремальных условиях войны они проявляли
свои личные качества и свойства темперамента, интерпретация которых в мирное время
считалась бы девиацией, а в те годы – адаптивное поведение в критической ситуации»315.
К антисистемам - системы с отрицательным миросозерцанием - сегодня
причисляют тоталитарные секты, выступающие против православия, субкультуру
наркоманов, молодежные контркультуры, разрушительно влияющих на сознание,
здоровье и нравственность молодежи, а также сталинизм, инквизицию, сатанизм,
массовую культуру, фашизм, масонство, богумилов в Болгарии, манихейскую общину в
Македонии, средневековых еретиков и современных террористов. Все они выступают в
315
Ross L. Naïve realism in everyday life. Implications for the dynamics of social conflict. N.Y, 2000,
p.19.
123
качестве разрушителей и ниспровергателей существующих общественных устоев. «В
кризисные периоды антисистема оказывается способной аккумулировать энергию самых
различных форм социального протеста, вовлекать в свои ряды большое число людей,
первоначально
вовсе
не
зараженных
отрицательным
мироощущением.
Людей,
зараженных отрицательным мироощущением, не так уж много, поэтому разрушительные
возможности антисистемы прямо зависят от их способности вовлекать в свои ряды массы
народа. Маскировка своих истинных намерений, способность черное выдавать за белое,
злое за доброе и, в конечном итоге, выдвигая во главу угла ложь, а не истину, антисистема
способна существовать и преумножаться»316.
Брутализация общественных отношений (О.А. Кармадонов), подразумевающая,
на наш взгляд, романтизацию преступников и уголовного мира, культа силы,
обсцентизацию языка, вульгаризацию нравов, обилие кинофильмов про «хороших
бандитов», популярность криминальной лексики («наезды», «разборки» и т.п.),
ужесточение или маскулинизацию межличностных отношений (особенно, когда девушкиподростки подражают манерам мальчиков-подростков или мужчин), бытовое хамство,
проявление агрессивности и ненависти к себе подобным.
С бутализацией тесно связана другая разновидность духовно-нравственной
деформации – десакрализация. Десакрализация – осквернение святынь в религии,
культуре, языке. К ним относят надругательство над православными иконами,
использование нецензурной лексики, вандализм по отношению к памятникам культуры,
осквернение могил или вечного огня.
Необходимость осмысления ценностной проблематики также определяется
«хаотизацией» ценностей, дисперсией ценностного поля и формированием под
воздействием
процессов
глобализации
и
постмодернизации
«пострациональной»
морали317. Исследователи обращают внимание на «многозначность связей между целями,
средствами и результатами поступков, на известную девальвацию роли института
моральных авторитетов, забвение самого языка добродетелей и пороков, на его
банализацию и примитивизацию»318.
316
Добреньков В.И., Кравченко А.И. Фундаментальная социология. В 15 томах. Т. 6. Социальные
деформации – М.: ИНФРА-М, 2005, с.27.
317
Бакштановский В.И., Согомонов Ю.В. Социология морали: нормативно-ценностные системы //
Социс. 2003. № 5; Рожнова Е.А. Репрезентация гражданских ценностей и установок в русских пословицах и
поговорках: социокоммуникативный аспект // Социология, 2013. №1.
318
Бакштановский В.И., Согомонов Ю.В. Социология морали: нормативно-ценностные системы //
Социс. 2003. № 5, с. 12.
124
Кризис потенциально указывает на многообразие путей развития социальной
реальности и одновременно на возможность возникновения социального хаоса в
обществе. Для некоторых автором кризис – всегда патогенное состояние общества, из
которого нет позитивного выхода, но есть возможность перехода в другое, худшее
состояние. Во всяком случае кризис, якобы, всегда представляет собой уступку
социальному хаосу.
Допущение вариативности способов развития общества на ближайшую или
отдаленную перспективу всегда вызывает в нашем сознание определенную меру
подозрительности, тревожности, порождает определенные страхи, которые у психологов
тесно ассоциируются с социальным хаосом, возможностью дезорганизации или даже
распада общественной системы.
Суммировав характерные черты, которые встречаются в литературе при описании
данного феномена, мы можем заключить, что социальный хаос – состояние социальной
неопределенности, институциональной неопределенности, спонтанности, разрушение
устоявшегося
порядка,
дискредитация
социальных
и
политических
институтов,
существующих властей, время структурных диспропорций и институциональных
дефектов, результат сегментирования и атомизации социальных отношений, возрастания
числа рискогенных факторов, агрегированный эффект неупорядоченной деятельности
отдельных индивидов и социальных групп, прежде всего групп давления и групп
интересов, крайне высокий уровень социальной нестабильности и дезорганизованности
Социальный хаос с большей вероятностью может стать следствием массового
проявления аффективного действия в обществе, чем традиционного, целее- или
ценностно-рационального.
В классической социологии кризиса, представленной работами Э. Дюркгейма, М.
Вебера, Г. Зиммеля, Р. Мертона, Т. Парсонса, П. Сорокина, социальный хаос выступает
формой проявления и социетальным следствием дисфункциональности общественной
жизни, обострения ценностной аномии,
У Э. Дюркгейма социальный регресс, упадок общества и социальный хаос в ряде
случаев сопровождал переход от неорганической солидарности к органической, надлома в
функционировании социальной солидарности и развитии коллективного сознания. Он
выступал синонимом аномии и патологии общественного разделения труда.
М. Вебер, создавая социологическое учение о рациональной бюрократии, которая
ассоциировалась у него с состоянием порядка, рассматривал нарушения в ней как точки
возникновения социального хаоса – дисбаланса общественных и личных интересов.
125
Чрезмерная рационализация общественной жизни на принципах ее бюрократизации и
рост индивидуализма, по Веберу, могут привести к социальному хаосу как ложно
понятому идеалу свободы. Собственно это и произошло в России в 1917 г., которую
М.Вебер в своих статьях за 1905 г. предупреждал, что страну ожидает социальная
революция, призванная якобы привести народ к свободе и равенству, но которая на самом
деле будет бюрократической революцией.
Для Т. Парсонса социальный хаос представлял собой утрату равновесия общества
на социетальном уровне. П. Бурдье увидел в социальном хаосе ассиметричность
социального
пространства,
где
локусы
социально-политического
доминирования
делегитимированы, еще не получили культурно-символического оправдания как условия
социальной интеграции. Происходит своего рода «хабитуализация» социального хаоса. З.
Бауман
рассматривает
индивидуализированного
дерегулирования
социальный
общества,
хаос
как
в
терминах
исторический
социально-экономических
и
итог
политических
универсализации
модернизации
и
отношений319.
Индивидуализация рассматривается им как отрицание прежних форм социальности,
выступает причиной и следствием фрагментации социальной реальности и одновременно
как эпизод в цепи «распадающейся» модернити320.
Для большинства других представителей классической и современной социологии
социальный хаос служил точкой перелома (бифуркации) в социальном прогрессе. В
частности, В.Д. Байрамов321, специально изучивший данный вопрос, рассматривает
социальный хаос как тип социальной антиценности, долговременное состояние общества,
балансирующего на грани распада, как аттитюд реликтового анархического сознания.
Предлагаемый им структурно-деятельностный конструкт исследования социального хаоса
опирается на выявление его интегральных критериев, связанных с воспроизводством
социального хаоса как состояния социального обособления и исключения. При этом автор
Подробнее см.: Бауман З. Индивидуализированное общество. М., 2005.
См.: Beilharz P. (Ed. ) The Bauman Reader. Maiden (Ma.), Oxford, Blackwell Publishers, 2001.
321
Байрамов В.Д. Социальный хаос в российском обществе: диссертация ... доктора
социологических наук: 22.00.04. - Ростов-на-Дону, 2009; Байрамов В.Д., Жигаева К.В. Теоретикометодологические подходы исследования социального хаоса в жизни и развитии общества // Отечественная
социология: обретение будущего через прошлое. Материалы IV Всероссийской научной конференции
«Сорокинские чтения» (1-2 декабря 2008, Ростов-на-Дону). М.; Ростов н/Д.: Изд-во СКНЦ ВШ ЮФУ, 2008;
Байрамов В.Д. Социальный хаос в российском обществе. М.: Социально-гуманитарные знания, 2008;
Байрамов В.Д., Магомедов М.Г. Социальный хаос и социальная транзиция российского общества //
Социально-гуманитарные знания. 2008. № 8; Байрамов В.Д. Ценностные ориентации россиян: предпосылки
преодоления хаотизации // Социально-гуманитарные знания. 2008. № 8; Байрамов В.Д. Институциональные
ресурсы и хаотизация социальных отношений. Ростов н/Д.: Наука-Пресс, 2006; Байрамов В.Д. Флуктуации
социального хаоса в российском обществе. Ростов н/Д.: Наука-Пресс, 2007.
319
320
126
основывается на интерпретации социального хаоса как диапазона состояний, которые
воспроизводят эффект социальной дезорганизации.
Раскол представляет собой одну из самых чрезвычайных и катастрофических форм
социальных и духовных деформаций общества. Или, как выражается Ж.Т. Тощенко,
раскол является антиномией и выступает определяющей чертой общественного сознания
современной России. Суть его заключается в том, что прежде единая нация, народ или
общество раскалывается на два непримиримых лагеря, которые не только противостоят
друг другу, но стремятся уничтожить друг дружку. Причин раскола и форм его проявления
несколько:
- религиозный раскол,
- раскол в форме гражданской войны (раскол на «красных» и «белых»),
- политический раскол – смута,
- социальная революция – поляризация нации по социально-классовому составу и
победа одного класса над другим,
- идейный раскол – разделение интеллигенции на западников и славянофилов при
выборе путей развития страны,
- раскол между интеллигенцией и народом,
- эмиграция половины интеллигенции в ходе гражданской войны, русское
зарубежье (русский исход),
- раскол между властью и народом, между государством и обществом.
Раскол означает отсутствие единства нации по каким-либо фундаментальным
ценностям, непримиримость сторон, отсутствие диалога и возможности договориться. В
классификации раскола М. Хагопьян выделяет четыре его формы: 1) региональный, 2)
колониальный, 3) этнический, 4) религиозный322. К расколу государства (secession) могут
привести мощные региональные сепаратистские движения, что и случилось накануне
распада СССР в начале 1990-х годов. Опасность ставшего успешным сепаратистского
движения, пишет американский социолог М. Хагопьян, заключается в его заразительности
для других регионов: они симпатизируют ему либо проявляют открытую солидарность.
Если лидеры сепаратистских движений получают доступ к средствам массовой
информации или парламентской трибуне, то начинается новый этап - в обществе
благодаря постоянной пропаганде сепаратистских ценностей и преимуществ автономии
создается особый климат или атмосфера. Сепаратизм становится нормой социальной
322
Hagopian Mark N. The Phenomen of Revolution. N.Y.: Dodd, Mead and Company, 1975, р.31.
127
жизни. Регионализм объединяет представителей всех социальных классов независимо от
идеологических различий и конфликтов - в этом его огромная консолидирующая сила.
Иными словами, вертикальные различия людей, скажем, на бедных и богатых уступают
место горизонтальным – «свой-чужой» 323.
Политический раскол – разделение государства. Территория Германии в начале
XIX века, не выдержав напряженности между династиями Габсбургов и Гогенцоллернов,
поделилась на две страны -
Германию и Австрию. После Второй мировой войне
произошло еще одно разделение — Федеративной и Демократической республик. В то же
время
некогда
единая
Корея
разделилась
на
социалистическую
Северную
и
капиталистическую Южную. Иван IV Грозный в XVI в. для разгрома боярско-княжеской
оппозиции ввел систему чрезвычайных мероприятий, которые расколи страну на две
части - опричную и земскую. Бесчинства опричников были беспрецедентными и не имели
оправданий с точки зрения морали, права и обычаев. Опричнина обернулась глубоким
политическим кризисом и государственным терроризмом. Она расколола высшие слои
общества (боярство - дворянство), породила борьбу между сторонниками и противниками
опричной политики, привела к массовым репрессиям и подготовила почву для
наступления в России Смутного времени.
Религиозные
расколы
-
проявление
социальных
деформаций,
если
они
представляют не естественный момент эволюции самого института церкви, а вызваны
социальными причинами. Зарождение катакомбной церкви в 20 в., второй раскол, вызван
деятельностью советской власти, т.е. внешними по отношению к православной церкви
факторами.
Тоталитарные
секты
–
форма
социальных
деформаций,
следствие
существования в обществе глубокого духовно-нравственного кризиса и раскола.
Каждый религиозный раскол по сути представляет форму глубокого духовного
кризиса. В истории христианства первый раскол – отделение восточной церкви от
западной. В истории православия их было как минимум три: в эпоху реформ Никона, в
революцию 1917 г., в 1990е годы в связи раскола на Украине православной церкви на
московскую и независимую ветви.
Религиозный раскол – периодически возникающий мировоззренческий и идейнополитический кризис в одной из мировых религий, завершающий процесс длительного
диалога противоборствующих сторон (партий, групп), претендующих на единственно
правильное прочтение канонического текста или догмата. Иными словами, это форма
323
Hagopian Mark N. The Phenomen of Revolution. N.Y.: Dodd, Mead and Company, 1975, р.32-33.
128
размежевания субъективных трактовок, версий или интерпретаций основополагающих
ценностей в данной конфессии, ведущая к институциональному закреплению равенства
двух сторон либо победы одной стороны над другой.
Можно привести современный пример религиозного раскола. В 2012 г. скончался
руководитель самопровозглашенной «Российской православной автономной церкви»
(РПАЦ) Валентин Русанцов (архимандрит Валентин), инициатор так называемого
«Суздальского раскола», начавшегося в 1987 г. Принятие архимандрита Валентина в 1990
г. в юрисдикцию Русской Зарубежной Церкви (от которой он в 1996 г. был отлучен)
получило широкий общественный резонанс и послужило примером для нескольких
десятков приходских общин в различных регионах страны (Москва, Санкт-Петербург,
Сибирь, Калининградская, Брянская, Пензенская области, Ставропольский и Приморский
край и другие). РПАЦ — одна из религиозных организаций неканонического
(альтернативного) православия русской традиции; не имеет общения с Московской
Патриархией; также не признана ни одной из поместных православных Церквей.
Рассматривает себя как законного наследника исторической Православной Российской
Церкви. Она объединяла несколько десятков приходов по всей стране. Центром раскола
оставался Суздаль, где у Валентина в течение долгих лет было больше храмов, чем у
Московской Патриархии. Суздальский раскол – пример самозванства и борьбы за власть.
Ярким примером социальной деформации, сопровождающей кризисные времена,
являются смуты. Смута – системный кризис, поразивший все сферы и институты
общества: власть, социальную сферу, экономику, ценностную систему общества. По
заключению С.В. Лурье324, турецкий народ минимум два столетия находился в состоянии
некоей привычной смуты, вызванной тем что "образ себя" в сознании турок как
привилегированной массы не имел достаточного подкрепления во внешней реальности.
Армяне в начале ХХ века пережили период очень острой смуты, когда вследствие
геноцида возникла угроза самодеструкции армянского этноса. Смута возникала в России
раз в каждые сто лет. Борьба боярских клик, феодальная раздробленность и т.д. смутные
эпохи характеризовали и другие страны.
Смутное время конца XVI - начала XVII вв. сопровождалась народными
выступлениями и мятежами; правлениями самозванцев (Лжедмитрий I, Лжедмитрий II),
польскими и шведскими интервенциями, разрушением государственной власти и
разорением страны. Как описывает смутную эпоху автор «Сказания Авраамия
Лурье С.В. Метаморфозы традиционного сознания (Опыт разработки теоретических основ
этнопсихологии и их применения к анализу исторического и этнографического материала). СПб., 1994.
324
129
Палицына»325 келарь Троице-Сергиевой Лавры, народ утратил нравственные критерии
своего поведения: молчал, видя бесчестие, терпеливо и смиренно сносил «неправду» и
злодейства и не возражал даже против незаконного захвата трона поляками. Смятение
умов и раскол охватили всю страну, парализовав деятельность ее государственных
институтов и волю населения к сопротивлению иноземным захватчикам326. Это была
ситуация
«безвождизма»,
по
выражению
В.О.
Ключевского,
когда
происходит
«вымывание» героев и всеобщее падение нравов. Страну захлестнула уголовщина.
Грабежами занимались бродившие от города к городу польские, дворянские, казачьи
отряды, различные ватаги и банды. От имени «тушинского вора» и польского наместника
Гонсевского шла раздача поместий присягнувшим им корыстолюбцам, хотя хозяева этих
поместий были в полном здравии. Помутнение в умах раскалывало семьи, брат шел на
брата, отец - на сына. В Москве у кремлевского дворца беспрестанно волновались толпы
народа, предписывая Шуйскому, а затем и Боярской думе, что нужно делать и какие указы
принимать327. Из-за многолетней борьбы, долгого и сильного социального напряжения,
тяжелых страданий, связанных с голодом, общество начало деградировать. Основой этой
деградации стал повсеместный упадок нравственности. Люди перестали верить в Родину,
во все святое, стали думать только о стяжании, о том, чтобы поживиться за чужой счет.
Повсеместные грабежи, разбой, воровство, мздоимство, повальное пьянство поразили
страну328. Основная проблема той эпохи заключалась в том, что раскололось само
российское общество, что смута поразила суть русского государства. Друг другу
противостояли сословия, отдельные регионы страны, стремившиеся к сепаратизму329.
Опричнина и сопровождавший ее террор Грозного унесли десятки тысяч жизней, Смута сотни тысяч.
Сохранившийся в Британском музее отрывок беседы илиопольского жреца
Хахеперра-сенба
со
своим
сердцем
содержит
яркую
социально-политическую
характеристику переходной эпохи: «Я размышляю о происходящем, о положении дел на
земле. Происходит перемена. Один год тяжелее другого. Страна в расстройстве. Правда
выброшена вон, неправда — в зале совета. Попраны предначертания богов, плач повсюду,
См.: Русская историческая библиотека. Л., 1925. Т. XIII. Вып. 3.
Востриков С.В. Штрихи к социопсихополитическому "автопортрету" // Социс, 2004. №10. С. 73.
327
Рыбаков С.В. История России с древнейших времен до второй половины XIX века. Курс лекций.
Ч. 1. Екатеринбург, 1995. с. 141-147.
328
Либерман А. О начале войн и смут в Московии. Записки свидетелей Смутного времени. М., 1997.
329
Когда уходит Смутное время // Литературная газета. 2 ноября 2005
325
326
130
номы и города в скорби... Тяжело молчать…»330. Дальше идет перечисление
всевозможных бед и непорядков, которыми страдает всякое смутное время.
Сегодня
смута
обозначает
особое
состояние
общества
и
государства,
переживающих период глубокой нестабильности и политического кризиса. Смута - эпоха
кризиса государственности в любой стране, трактуемая рядом историков как гражданская
война, братоубийство, взаимное истребление народа. Термин «Смутное время» сегодня
употребляется как общее определение явлений, лежащих далеко за хронологическими
рамками конца XVI — начала XVII века. Его применяли и в отношении пореформенных
60-х годов XIX века, им обозначают и события столетия прошлого — революцию с
гражданской войной, перестройку, становление рыночной экономики.
Среди социокультурных деформаций, центрированных на духовно-нравственный
кризис, особое, можно сказать, ключевое место занимает понятие культурной травмы и
культурного шока. В самом деле, «возможность травмы появляется, когда возникает
дезорганизация, несогласованность, в результате чего деформируются ключевые
компоненты культуры - ценности, верования, нормы общества»331. «Потенциально
травмирующими факторами», согласно П. Штомпке, могут стать инфляция, резкое
падение уровня жизни, изменение стратификационной иерархии и др. Кризис, как показал
П. Штомпка, является следствием и результатом пережитой обществом культурной
травмы.
Культурное пространство, а также его основа – ценностная система – считается
упорядоченным в тех случаях, когда мера его связности (в нашем случае солидарности
населения
и
коллективной
дестабилизирующих
факторов
идентичности
и
меру
народа)
энтропии
превышает
силу
(хаотичности,
действия
беспорядка,
разъединения). Связное культурное пространство мы будем именовать континуальным.
Континуальность означает преемственность ценностных систем, развиваемых,
поддерживаемых на данной территории и выступающих основным механизмом
коллективной идентификации народа.
Как показывают исследования, только
преемственность общепринятых норм и ценностей обеспечивает соблюдение обычаев,
ритуалов, традиций, единство языка и культурного пространства.
Противоположное состояние культурного пространства и ценностной системы мы
будем называть - в общем случае – дискретностью. Дискретность – разрывы
Тураев Б.А. История Древнего Востока. Л.: ОГИЗ, 1936. Т.1. с.234.
Соколова Г. Н. Социально-экономическая ситуация в Беларуси с позиции «культурной травмы» //
Социологические исследования, 2010, № 4, с. 34.
330
331
131
ценностной системы, провалы культурного пространства принимают различные формы и
обусловливаются множеством факторов. «Насильственное, неожиданное, репрессивное
внедрение ценностей, остро противоречащих традиционным обычаям и ценностным
шкалам, в первую очередь касается именно дискретного временного порядка, в рамках
которого культура ищет стратегии адаптации и преемственности «культурной»
памяти»332.
Драматическая, кризисная форма дискретности получила название культурной
травмы и культурного шока. Культурный шок - реакция индивида, оказавшегося в
чужом обществе и испытывающего бесчисленные трудности в общении, потреблении,
ощущающего себя беспомощным и дезориентированным; неосознанная и глубокая
реакция индивида или группы при столкновении с чужой культурой; результат
погружения в незнакомую культуру неподготовленного посетителя.
В общем случае под культурным шоком диссертант понимает потрясение,
испытываемое представителями определенной культуры при соприкосновении с другой
культурой. Взаимодействие с другой культурой либо ценностной системой может быть:
а) коллективным и индивидуальным,
б) добровольным (мирным) и навязанным (немирным, силовым)
В том и другом случае результатом взаимодействия выступает ценностный кризис.
«В такой ситуации люди, живущие в конкретном пространстве культуры, начинают
говорить, что больше нет ничего святого и невозможно следовать даже сложившемуся
укладу, нельзя приспособиться к новым условиям и т. п. Возникают предпосылки того,
что в ином контексте и на ином материале было выявлено и сформулировано как феномен
"парадоксальности" человеческого сознания и поведения, в том числе в плане
исторической памяти» 333.
Травматическую ситуацию Г.Н.Соколова определяет как «состояние напряжения,
связанное с конкретными социальными изменениями и вызывающее нарушение
привычного образа мысли и действия, меняющее жизненный мир людей, их модели
поведения и мышления…»334
Процессуально культурная травма описывается несколькими социологическими
понятиями. Ее можно трактовать как конфликтный диалог между группами носителей
различных ценностей, который заканчивается не примирением двух сторон, как это часто
Аарелайд-Тарт А. Теория культурной травмы (опыт Эстонии) // Социс, 2004. №10, с.70.
Аарелайд-Тарт А. Теория культурной травмы (опыт Эстонии) // Социс, 2004. №10, с.70.
334
Соколова Г. Н. Социально-экономическая ситуация в Беларуси с позиции «культурной травмы» //
Социологические исследования, 2010, № 4, с. 35.
332
333
132
бывает в обычном конфликте, а непоправимым вредом, наносимым культурной памяти
(коллектива, индивида). При этом часто бывает так, что одна сторона конфликтного
диалога заинтересована в постоянной драматизации негативных сторон прошлого, а
другие делают все, чтобы забыть прошлое335.
Два универсальных принципа механизма действия культурной травмы –
акцентуация событий и забвение событий336. Их изучила на материалах исследования
культурной памяти эстонцев А. Аарелайд-Тарт: «При неожиданных и мощных
ценностных агрессиях они интенсифицируются. Группы, входящие в культуру, вступают
в полемику по поводу символов того, что, собственно, следует считать достойным памяти,
а что - забвения. В социальной реальности это выражают календарные перемены,
предпринятые новой властью; переименования улиц и мест; замены памятников;
переписывание учебников истории; изменение критериев престижа и лояльности, и т. д.
Обширное
изменение
культурной
идентичности,
предпринимаемое
внешними
(правящими) силами, порой происходит так, что участники событий не могут (опасность
репрессий) или не хотят (желая идти в ногу с изменениями) обсуждать эту тему. В случае
если ценностная агрессия не сопровождается обсуждением в обществе ее сути и приемов
адаптации, о культурной травме не может идти речи. Само же травматическое событие
сохраняется в культурной памяти, хотя часто в скрытой форме, на задворках частной
сферы (предметы быта, напоминающие о трагических событиях в семье, личные
фотоальбомы и дневники, рассказанные родителями истории, представленное в узком
круге друзей художественное творчество, выражающее некий протест). Позднее
сохранившийся личный опыт травмы может стать предметом дискуссии о символах
изменения общественной среды, выступая как "строительный материал" в дискурсе
культурной травмы. До тех пор, пока не говорят о глубоко пораженной культурной
идентичности, не пытаются ее осмыслить и обозначить результаты, нет и культурной
травмы»337.
Если
культурный
шок
-
потрясение,
испытываемое
представителями
определенной культуры при соприкосновении с другой культурой, - то он присущ двум
категориям людей: 1) иностранным туристам и 2) маргиналам. Культурный шок
описывает состояние дезадаптации человека, попавшего в другую культуру. Иными
335
Geyer M. The Politics of Memory in Contemporary Germany // Copjec J. (ed.) Radical Evil. L., 1996. P.
169-200.
336
Лотман Ю. М. О семиотическом механизме культуры / Избранные статьи. Т. III. Таллинн, 1993,
337
Аарелайд-Тарт А. Теория культурной травмы (опыт Эстонии) // Социс, 2004. №10, с.71.
с. 330.
133
словами, ценностный кризис. Он воспитан в одной системе ценностей. Теперь он
столкнулся с другой, к которой надо приспосабливаться. Но как? Сначала надо отказаться
от старых ценностей, т.е. пройти процесс десоциализации. Затем привыкнуть и усвоить
новые ценности, т.е. пройти процесс ресоциализации. Весь этот длительный период
трансформации представляет собой личностный кризис. По характеру личностный кризис
является духовно-нравственным кризисом. Что происходит внутри индивида? Прежде
всего он находится в социальной изоляции от старой и новой социальной среды,
следовательно испытывает чувство постоянной тревоги и депрессии, неуверенности,
ностальгии. Культурный шок — сложное и болезненное состояние, свидетельствующее о
ломке существующих стереотипов, об огромной затрате физических и психологических
сил.
Понятие «маргинальность» было введено Р.Парком в 1928 г. Отличительная черта
маргинального человека - жизнь в двух мирах, в каждом их которых он чужой. Парк
признает, что данный тип человека «не совсем новый», но он особенно характерен для
современного мира. Этот тип получил название «маргинальный человек»338. По мнению
Р.Парка, маргинальный человек выступает носителем секуляризации сакральных
отношений. В нем находит воплощение современная цивилизация, так как в его душе
«моральное смятение, обусловленное новыми культурными контактами, проявляет себя в
наиболее явных формах»339. «Обладая более широким горизонтом, более тонким
интеллектом,
большей
независимостью,
рациональностью,
цивилизованностью,
маргинальный человек одновременно воплощает в себе ряд непривлекательных черт:
возможность превращения рациональности в цинизм, свободы от предрассудков и
стереотипов – в полную утрату нравственных ориентиров»340. Так, к примеру, контраст
между китайцами, родившимися в Америке, и их родителями поразителен: «Рожденные
здесь сыновья чаще всего бесцеремонны и фамильярны»341.
Позже понятие «маргинальность» социологи начали трактоваться более широко –
как нечеткое определение социального статуса вообще, утрату идентификации с
социальной группой.
338
Парк Р. Э. Культурный конфликт и маргинальный человек // Социальные и гуманитарные науки.
Сер. 11. Социология. 1997. № 2. С. 174.
339
Парк Р. Э. Культурный конфликт и маргинальный человек // Социальные и гуманитарные науки.
Сер. 11. Социология. 1997. № 2. С. 176.
340
Новикова Л. В. Маргинальный человек Р. Э. Парка // Социология, 2010. №2, с.63.
341
Парк Р. Э. По ту сторону наших масок // Личность. Культура. Общество. 2001. Т. III. Вып. 1(7). С.
108.
134
Количество
иммобильных,
маргинальных
солидарных
глобализированных,
очень
личностей
обществах
сложных
и
минимальное
и
в
максимальное
подвижных
обществах.
отечественной социологии явление маргинальности нередко
традиционных,
в
современных
В
современной
трактуется «с оттенком
некоторой ущербности, неполноты возможностей»342.
Социологические
теории
культурной
травмы.
В
социологии
изучение
культурной травмы началось с анализа нарушений национальной идентичности. А.
Нейл343 построил классификационный ряд кризисов ценностной системы американцев:
Великая депрессия, Вьетнам и Корея, убийство президента Дж. Кеннеди и негритянского
лидера М. Л. Кинга и др.
Дж. Александер344, профессор Йельского университета и содиректор (вместе с Р.
Айерманом345, также специалистом по культурной
травме) Центра культурной
социологии, рассматривает культурную систему как относительно автономную от
социальной системы. В своих работах Дж. Александер доказывает, что первоначально
Холокост и Уотергейт считались ничем не примечательным скандалом. Однако по мере
того, как в прессе публиковалось все больше материалов о них, раскрывались ужасающие
подробности и масштабы происшествия, оба события приобрели в общественном мнении
статус культурной травмы346, а Уотергейт стал рассматриваться как угроза основным
ценностям американского общества347. Таким образом, культурная травма – результат
социокультурного нарратива, а геноцид евреев - элемент рефлексивного дискурса под
342
Ядов В. А. Современная теоретическая социология как концептуальная база исследования
российских трансформаций: Курс лекций для студентов магистратуры по социологии. Изд. второе, исправл.
и дополн. СПб.: Интерсоцис, 2009. С. 55.
343
Neal A. G. National Trauma and Collective Memory. Armonk, 1998.
344
Alexander Jeffrey C. Trauma: A Social Theory. Polity, 2012; Alexander Jeffrey C., Thompson K. A
Contemporary Introduction to Sociology: Culture and Society in Transition. Paradigm Publishers, 2008; Alexander
Jeffrey C., Giesen B., Mast Jason L. Social Performance: Symbolic Action, Cultural Pragmatics and Ritual.
Cambridge: Cambridge University Press, 2006; Eyerman R., Alexander Jeffrey C., Giesen B., Smelser Neil J.,
Sztompka P. Cultural Trauma and Collective Identity. Berkeley, CA: University of California Press, 2004;
Alexander Jeffrey C. The Meanings of Social Life: A Cultural Sociology. New York: Oxford University Press,
2003; Alexander Jeffrey C. “Rethinking Strangeness” // Thesis Eleven, (2004). 79 (November): 87-104.
345
Narrating Trauma: On the Impact of Collective Suffering / Ed. by R.Eyerman, Jeffrey C. Alexander,
E.Breese. - Paradigm Publishers, 2011; Eyerman R. The Cultural Sociology of Political Assassination.
Palgrave/Macmillan, 2011; Eyerman R. The Assassination of Theo van Gogh: From Social Drama to Cultural
Trauma. Duke University Press, 2008; Eyerman R., Alexander Jeffrey C., Giesen B., Smelser Neil J., Sztompka P.
Cultural Trauma and Collective Identity. Berkeley, CA: University of California Press, 2004; Eyerman R. Cutural
Trauma: Slavery and the Formation of African-American Identity. Cambridge: Cambridge University Press, 2002.
346
Alexander Jeffrey C. On the Social Construction of Moral Universals: The "Holocaust" from War Crime
to Trauma Drama // The Meanings of Social Life: A Cultural Sociology, New York: Oxford University Press, 2003,
pp. 27–84; Alexander Jeffrey C., Dromi Shai M. Holocaust and Trauma: Moral Restriction in Israel // Trauma: A
Social Theory, Cambridge: Polity Press, 2012, pp. 31–96.
347
Alexander Jeffrey C. Watergate as Democratic Ritual // The Meanings of Social Life: A Cultural
Sociology, New York: Oxford University Press, 2003, pp. 155–178.
135
названием Холокост348. В процессе длительной культурной трансформации, обсуждения в
прессе и широкому общественному дискурсу Холокост из рядового исторического
события времен Второй мировой войны превратился в обобщенный символ современной
культуры, в орудие политических игр. Более того, в коллективном мышлении
человечества Холокост сформировался в определенного рода матрицу или стандарт, по
которому
меряют
и
посредством
которого
описывают
все
другие
события,
квалифицируемые как проявления мирового зла. Дж. Александер предупреждает, что
расширительная трактовка как Холокоста, так и культурной травмы в целом потенциально
открывает дверь не только для понимания и осуждения проявлений зла по всему миру, но
и к потере смысла этими понятиями, политическим манипуляциям, тривиализации и
культурному забвению самих явлений.
В общем случае Дж. Александер отличает настоящую «культурную травму» от
того, что он называет «диспозиционной травмой», возникающей в нашем социальном
мышлении349. «Диспозиционная травма» выражает ту идею, что определенные события по
самой своей сути являются травматичными для людей, которые их переживают,
например, психологические травмы. Вовсе не обязательно, что любое, даже самое
ужасающее, событие может стать коллективной «культурной травмой». Как пишет
Дж.Александр: «Культурная травма возникает тогда, когда члены общности чувствуют,
что они подвергались драматическим событиям, которые оставляют неизгладимый след в
их групповом сознании, навсегда запечатлеваясь их памяти, изменяя их будущую
идентичность фундаментальным и бесповоротным образом»350.
Идеи Дж. Александера относительно геополитического содержания «культурной
травмы в целом и трагических событий в современном обществе в частности получили
развитие в работах М. Джея, Н. Глезера, Р. Катца, М. Ротберга, Р. Манна, Б. Гейсена и др.
Его коллега Р. Айерман раскрыл панораму истории культурной идентичности нынешних
афро-американцев, берущую начало в порабощении негров351.
Изучая
ценностные
трансформации
в
постиндустриальном
обществе,
П.
Штомпка352 приходит к выводу, что под культурной травмой следует понимать
348
Alexander J. C. On the Social Construction of Moral Universals: The «Holocaust» from Mass Murder to
Trauma Drama // European Journal of Social Theory. 2002. Vol. 5. № 1. P. 5–86.
349
Alexander Jeffrey C. Toward a Theory of Cultural Trauma // Eyerman R. Cultural Trauma and
Collective Identity. Berkeley, CA: University of California Press, (2004), pp. 1–30.
350
Alexander Jeffrey C. Toward a Theory of Cultural Trauma // Eyerman R. Cultural Trauma and
Collective Identity. Berkeley, CA: University of California Press, (2004), p. 1.
351
Eyerman R. Cultural Trauma. Slavery and Formation of African American Identity. Cambridge, 2001.
352
Sztompka P. The Cultural Imponderables of Rapid Social Change: Trust, Loyalty, Solidarity // Polish
Sociological Review, 1998, No. 1, pp. 45-57; Sztompka P. The Ambivalence of Social Change: Triumph or Trauma?
136
социальное изменение, связанное с травматическими событиями. Оно характеризуется
следующими признаками: 1) неожиданностью и быстротой; 2) глубиной, радикальностью
и всесторонностью; 3) оно воспринимается как событие экзогенное, неподвластное
нашему влиянию, «мы страдаем от травмы» и, наконец, 4) оно воспринимается как нечто
шокирующее и отталкивающее353. Теоретическая модель культурной травмы была
протестирована П. Штомпкой на примере радикальных политических, экономических и
культурных преобразований в странах Центральной и Восточной Европы после краха
коммунизма.
Итак, сопоставление понятий «кризис», «социальная деформация», «социальная
трансформация»,
«модернизация»,
«реформирование»,
«деконструкция» позволило установить, что, по своим
«реконструкции»
и
сущностным характеристикам
духовно-нравственный кризис наиболее близок социальным трансформациям, хотя и не
совпадает с ними, так как понятие социальной трансформации не раскрывает внутренних
динамических интенций кризиса, а констатирует лишь факт происходящих изменений.
Как социальная трансформация, так и духовно-нравственный кризис, может не иметь
заранее запланированной цели, однако, в отличие от кризиса, трансформация может не
содержать и встроенного вектора развития, в то время как всякий кризис является
преддверием перехода системы в новое состояние, которое может выразиться в
социальных деформациях либо, наоборот, в социальном реформировании, повышении
уровня организации.
Духовно-нравственный кризис может возникнуть и в результате
социальной трансформации.
К конкретным проявлениям духовно-нравственного кризиса относятся такие
явления духовной жизни, как брутализация общественных отношений, десакрализация
духовных и культурных сверхценностей (святынь, не обязательно религиозных); общая
хаотизация системы ценностей, отсутствие единого сценария дальнейшего развития
общества. Одним из крайних выражений духовно-нравственного кризиса является раскол,
который может проявляться как религиозной, так и в политической, идеологической,
культурной или этнокультурной сферах а может охватывать все сферы духовной жизни.
Раскол
предполагает
наличие
неустранимых
расхождений
в
обществе
по
фундаментальным вопросам, без стремления к диалогу и желания договориться.
// The Polish Sociological Review, 2000, No 3, pp. 275-290; Sztompka P. Cultural Trauma. The Other Face of
Social Change // European J. of Social Theory, 2000. 3(4), p. 449-466; Штомпка П. Социальное изменение как
травма // Социс. 2001. № 1. С. 6-17.
353
Штомпка П. Культурная травма в посткоммунистическом обществе (статья вторая) // Социс.
2001. № 2. С. 8.
137
§2. Динамика духовно-нравственного кризиса в аспекте соотношения
порядка и хаоса
Одна из объясняющих гипотез, моделирующих динамический свойства духовнонравственного кризиса, состоит в объяснении его динамики с использованием понятия
социальной энтропии.
Актуальность применения понятия энтропии к объяснению социального кризиса
активно обсуждается в современной литературе. Под энтропией в социальной сфере
понимается нарастание аномии.
Современное российское общество, отмечает М.А.
Одинцова354, находится в ситуации, которую большинство специалистов характеризуют
как
разложение
системы
ценностей,
«опрокидывание
традиционных
норм»355,
«социальная шизофренизация»356, энтропия357.
Согласно словарному определению энтропия - это величина, характеризующая
меру деградации организации любого типа, материальной или идеальной358. Она
пропорциональна величине связанной энергии и количеству состояний, в которых может
находиться данная система359. Известны технические значения термина энтропии: опасное
изменение чего-либо; необратимый процесс рассеивания энергии; движение к беспорядку
и хаосу. В специальной литературе выделяются следующие свойства энтропии: рост
энтропии означает ликвидацию различий; значение энтропии уменьшается, если движение
молекул упорядочивается; энтропия максимальна при равновероятном распределении
параметров движения молекул; по мере увеличения упорядоченности движения энтропия
стремится к нулю и др.360
Одинцова М.А. Жизнестойкость и смысложизненные ориентации студенческой молодежи в
условиях энтропии современного российского общества // Мониторинг общественного мнения:
экономические и социальные перемены. 2[108] Март-апрель 2012, с.90.
355
Покровский Н. Е. Транзит российских ценностей: нереализованная альтернатива, аномия,
глобализация // Центр социологического образования: [веб-сайт]. URL: http://www.sociology.ru/forum/00-34pokrovski
356
Узлов Н. Д. Шизофрения как клинический и культурный феномен: к проблеме шизофренизации
массового сознания. Пермь, 2009.
357
Фетискин Н. П., Филатов О. А. Стратегии поведения в ситуации социальной неопределенности //
Вестник интегративной психологии. Ярославль, 2009. Вып. 7. С. 183–188.
358
Энтропия (др. греч. en — в, tropia — поворот, превращение) буквально обозначает процесс
трансформации энергии: «тропе» — превращение, «эн» — указание на родственность с понятием «энергия».
Понятие «энтропия» было введено в середине XIX в. в физике. Сегодня оно становится все более
популярным в экономике, социологии, философии и психологии.
359
См.: Термодинамическая деградация демократической идеи в России (fondsk.ru).
360
Источники: Ильин В.Н. Чем больше свободы… Второе начало термодинамики как основа
анализа социальных явлений // Золотой Лев, 2003. № 151, с.24-28; Бекман Игорь Н. ИНФОРМАТИКА. Курс
лекций http://profbeckman.narod.ru/InformLekc.htm
354
138
В «Словаре русских синонимов» зафиксированы два главных синонима энтропии
— беспорядок и разлад. А. Мостяев указывает на девять семантических аспектов этого
понятия, в том числе понимание энтропии как: меры хаотичности, неупорядоченности
системы; связанности степеней свободы системы; меры случайности процессов, меры
неопределенности сообщения361. Родившись в физике, «понятие энтропии исключительно
физическим не является, в равной мере оно может рассматриваться как химическое,
биологическое или социальное. В самом общем случае можно утверждать, что рост
энтропии происходит с наращиванием процессов взаимопревращения разных форм
взаимодействий»362.
Общими чертами для двух понятий социальной — энтропии и кризиса —
являются: 1) отклонение от эталона (норматива), 2) усиление неопределенности, хаоса,
беспорядка. П. Флоренский рассматривал окружающий человека мир как арену борьбы
двух
принципов
—
энтропии,
всеобщего
уравнивания,
и
эктропии
(логоса),
воплощающего творческое начало совершенствования бытия. Таково содержание его
«конкретной
метафизики,
которая
есть
философская
антропология»363.
Особую
значимость в организации антиэнтропийной направленности человеческого бытия
Флоренский придавал культуре, полагая, будто «культура может быть истолкована как
деятельность организации пространства»364.
В понятийном словаре «Экология человека» и других справочных изданиях
сказано, что социальная энтропия — это мера отклонения социальной системы от
эталонного (нормального) состояния365. При этом само отклонение проявляется в
снижении уровня организации, эффективности функционирования, темпов развития
системы. В кибернетике при помощи понятий энтропии и негэнтропии выражают меру
организованности системы. Социально-культурная энтропия, по определению А.Я.
Флиера, это процесс понижения уровня иерархической структурированности, сложности и
полифункциональности культурного комплекса, т.е. полная или частичная деградация
локальной культуры как системы366. Энтропия представляет собой постепенное
361
Мостяєв, О. Світ як затриманий розпад: роздуми щодо еволюції відкритих систем. К.: Леся, 2004.
с. 87-88.
Хайтун С. Д. Социальная эволюция, энтропия и рынок // Общественные науки и современность.
2000. №6. с.101.
363
Флоренский П. А. У водоразделов мысли. Соч. в 2 т., т. 2 (1,2). M., 1990, с.29.
364
Флоренский П. А. Иконостас. Избранные труды по искусству. СПб., 1993, с.321.
365
См.: Прохоров Б.Б. Экология человека. Понятийно-терминологический словарь. Ростов-на-Дону,
2005; Antinazi. Энциклопедия социологии, 2009; http://www.soclexicon.ru/entropiya-socialnaya
366
См.: Флиер А.Я. Энтропия социально-культурная // Культурология. XX век: Энциклопедия. В 2-х
томах. М.: Университетская книга, 1998. Т.2.
362
139
«размывание» функциональной целостности и сбалансированности культурной системы,
ее дисфункцию.
В 1960-70-е гг. энтропийный подход начал использоваться для анализа процессов
социальной
эволюции:
К.
Бейли
«Теория
социальной
энтропии,
М.
Форсе
«Маловероятностный порядок: энтропия и социальные процессы», проблемы социального
неравенства (Дж. Рифкин и Т. Говард), в области искусства (Р. Анхейм), городского
планирования (А. Вильсон) и др.367 Энтропия в экономике – «это количественный
показатель беспорядка, мера излишней работы при достижении поставленной цели, доля
неполезных
побочных
процессов
или
явлений,
сопровождающих
какую-либо
деятельность»368.
Итак, устоявшееся прочтение свидетельствует: энтропия — мера беспорядка и
дезорганизации, негэнтропии — мера организации. в литературе чаще всего звучит как
негативная характеристика. Как полагает А.И. Пономарев, сущность энтропии кроется в
дезорганизации, возрастании беспорядка, хаоса, что приводит к потере энергии и
распаду369. Негативными свойствами наделяют энтропию Н.П. Фетискин и О.А. Филатов,
определяя ее как системное явление. Авторы полагают, что ситуации неопределенности
обладают интегральным деструктивным воздействием. Такие случаи рассматриваются как
разновидность массового дистресса, который в целом отражается на устойчивом развитии
общества370. Энтропия, отмечает М.А.Одинцова371, порождает диссонансное состояние
личности и оказывает дестабилизирующее влияние на развитие различных социальных
групп, прежде всего молодежи (М.П. Гурьянова, И.М. Ильинский, Н.Е. Покровский, Н.Д.
Узлов, Н.П. Фетискин, О.А. Филатов, и др.).
О социальной энтропии в одном из словарей уточняется, что это часть внутренней
энергии системы, которая не может быть использована целенаправленно в обществе, но
влияет на его развитие372. Как одну из форм эпохально-переходных периодов в жизни
общества определяет социальную энтропию Н.П.Фетискин: «Социально-экономические
Кузнецова М.А. Социальные системы и процессы: методология исследования: Учебное пособие
для студентов гуманитарных факультетов. - Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2004. с.33.
368
Кокшотт П., Райт И. Вероятностный подход в экономике/ Информация, деньги и стоимость.
Электронный источник: http://left.ru/2009/2/cockshott184.phtml.
369
Пономарев А. И. Концепция ноосферы В. И. Вернадского и проблемы экономической теории //
Вопросы истории народного хозяйства и экономической мысли. М.: Экономика, 1989. Вып. 1. С. 227.
370
Фетискин Н. П., Филатов О. А. Стратегии поведения в ситуации социальной неопределенности //
Вестник интегративной психологии. Ярославль, 2009. Вып. 7. С. 188.
371
Одинцова М.А. Жизнестойкость и смысложизненные ориентации студенческой молодежи в
условиях энтропии современного российского общества // Мониторинг общественного мнения:
экономические и социальные перемены. 2[108] Март-апрель 2012, с.90-96.
372
Англо-русский словарь по социологии. 2011 // slovarionline.ru
367
140
реформы, как правило, протекают на фоне жизненной неопределенности, неустойчивости
базовых целей, конфликте ценностей, сломе установок, норм и поведенческих
стереотипов, актуализации смысложизненных кризисов, личностных деформаций,
маргинализации молодежи и взрослого населения, резком возрастании девиантного и
противоправного поведения. В силу этого эпохально-переходные периоды именуются
либо в форме аномии, либо трансформации, либо социальной энтропии»373. На наш
взгляд, социальная энтропия — мера отклонения социальной системы либо ее подсистемы
от эталонного состояния, когда отклонение проявляется в снижении уровня организации,
эффективности функционирования, темпов развития общественной системы или
политического режима.
Интересные соображения о методологии перенесения физических понятий в
социальные науки высказался в свое время писатель-фантаст Борис Стругацкий:
«Применение всех этих понятий к жизни социума носит, скорее, фигуральный характер,
хотя некие признаки существования именно социальной энтропии, безусловно,
наблюдаются: возникновение, расцвет и дальнейшее неизбежное распадение государств,
империй и целых цивилизаций — очевидные тому примеры. Насколько я помню, сам я
использовал понятие социальной энтропии, когда хотел иллюстрировать события,
связанные с потерей структурности социальных систем и с возрастанием элементов
хаотичности и дезорганизации в них — революции и бунты ("бессмысленные и
беспощадные"), с одной стороны, и загнивание социальных структур, возникновение
застоя, остановка развития, — с другой. Но, повторяю, сколько-нибудь строгого
определения социальной энтропии, насколько я знаю, не существует. Так же, как и
понятия
социальной
негэнтропии
(которая
в
физике
есть
величина,
обратная
энтропии)»374.
Такие свойства, как неопределенность, ошибки управления, неэффективное
функционирование, входят в спектр черт и кризиса, и социальной энтропии. «Конкретные
проявления социальной энтропии весьма многообразны. Они воплощаются в снижении
уровня организации, эффективности функционирования, темпов социального бытия.
Кроме того, они характеризуются возрастанием неопределенности, неупорядоченностью в
действиях людей, их социальных групп и общностей, социальных организаций и
Фетискин Н.П. Феномен социальной энтропии и гендерной самореализации россиян в
изменяющемся обществе // Мир лингвистики и коммуникации: электронный научный журнал (Тверь), 2007.
Т. 1. №: 6. С. 131.
374
Источник: http://sympathetically.blogspot.ru/2007/12/blog-post_18.html
373
141
институтов, недостаточным уровнем или недоиспользованием информации, прежде всего
научных знаний в процессе организации и управления данной системой»375.
Мы вправе сделать вывод: социальная энтропия и социальный кризис — явления
одного онтологического уровня. В концепции Е.М. Бабосова резкое расширение
масштабов социальной энтропии служит причиной возникновения финансового кризиса
2008 г.
На наш взгляд, уместно провести более полную параллель между энтропией и
кризисом в теоретико-методологическом и логико-социологическом ключе. Энтропия, как
и кризис, выступает мерой неупорядоченности и расстройства социальной системы. Рост
социальной энтропии, как и обострение кризиса, воспринимается общественным мнением
как негативная характеристика.
Первый закон энтропии — в закрытых системах энтропия всегда неотвратимо
растет — к кризису социальных систем неприменимо, поскольку последние не являются
закрытыми системами. В этом случае к кризисам применимо правило социальной
энтропии: в открытых системах энтропия может вести себя по-разному (расти, быть
постоянной или уменьшаться)376. Собственная «энтропия закрытой системы всегда растет,
но процесс роста энтропии сопровождается ее удалением (экспортом) во внешнюю среду,
так что результирующая (кажущаяся) энтропия открытой системы может быть постоянной
или даже уменьшаться»377.
Открытая система обменивается энергией и информацией с внешней средой,
поэтому энтропия в ней не обязательно возрастает. То, насколько интенсивно происходит
такой обмен, зависит вектор энтропии: убывать, остановиться, возрастать. Поведение
результирующей
энтропии
зависит
от
скорости
изменения
ее
составляющих.
Эмпирические наблюдения показывают, что общество может быть одновременно
гомогенным (признак высокой энтропии) и неравномерным (иерархичным) 378.
Поскольку изолированная система стремится достичь ситуации, отвечающей
наибольшему беспорядку, т.е. ситуации с максимальным значением энтропии, любому
обществу, чтобы достичь процветания, лучше всего оставаться открытой системой.
Иными словами, чем более открыто общество, тем активнее оно обменивается с другими
Бабосов Е.М. Антиэнтропийная направленность человеческого бытия и социальная энтропия //
Социология, 2011. №1, с.16.
376
Источник:
Бекман
Игорь
Н.
ИНФОРМАТИКА.
Курс
лекций
http://profbeckman.narod.ru/InformLekc.htm
377
Термодинамическая
деградация
демократической
идеи
в
России
//
http://www.fondsk.ru/pview/2007/07/14/8325-8325.html
378
Василькова В.В. Порядок и хаос в развитии социальных систем (синергетика и теория
социальной самоорганизации). СПб.: Лань, 1999, с. 128.
375
142
нациями и культурами, тем активнее оно функционирует и успешнее развивается.
Соответственно в открытых социальных системах больше порядка. Переводя на язык
политологии, больше управляемой демократии. Это как раз то, к чему стремится ныне
Россия как к своему сознательному выбору, своего рода национальной идее. Такой вывод
диссертант сделала на основе применения теории энтропии к анализу общественных
кризисов.
Однако существует опасность построения псевдодемократии, где уровень
закрытости вырастет, а, следовательно, увеличится степень социальной энтропии. В.Н.
Ильин уточняет наше суждение своим замечанием о том, что «если рост свободы и
демократии
будет
опережать
снижение
энтропии,
может
образоваться
слабое
высокоэнтропийное государство псевдодемократического типа, которое не сможет
просуществовать долго. Мы уже жили в таком государстве в 90-е годы» 379.
Неизвестно как себя ведет кризис в открытых системах в сравнении с энтропией?
Например, можно ли утверждать, что кризис, как и энтропия, может оставаться величиной
постоянной в открытых социальных системах? Может ли какое-либо общество пребывать
в перманентном кризисе, который сохраняется в стране на протяжении многих
десятилетий, меняя некоторые формы своего проявления, масштаб или механизмы
осуществления? Некоторые авторы считают, что в России именно такой кризис.
Второй закон энтропии — чем больше свободы, тем быстрее растет энтропия —
применимо и к кризису. В этом случае оно формулируется следующим образом: чем
больше свободы и, соответственно, меньше управляемости в социальной системе, тем
быстрее развивается в ней кризис. Как известно, скорость роста энтропии – это скорость
появления разнообразия. Рост энтропии означает эволюцию социальной системы, включая
общество, в сторону наращивания разнообразия380. Разнообразие в социальных системах,
как и в социальных организациях, представляет собой фундаментальную предпосылку их
существования.
«Способ
организации
любой
сущности
–
это
совокупность
взаимосвязанных и целенаправленных различий. Чем значительнее уровень различий, тем
выше
способ
организации
сущности.
Различие
—
это
то,
что
обеспечивает
целенаправленное существование любой сущности. Цель этого существования –
Ильин В.Н. Чем больше свободы… Второе начало термодинамики как основа анализа
социальных
явлений
//
Золотой
Лев,
2003.
№
151,
с.24-28.
Электронный
ресурс:
http://www.zlev.ru/151/151_34.htm
380
Хайтун С. Д. Социальная эволюция, энтропия и рынок // Общественные науки и современность.
2000. №6. с.102.
379
143
уменьшение различий. Нет различий, значит, нечего уменьшать, нет цели. Если сущность
– некая система, ее существование в отсутствие различий бесцельно»381.
Открытые системы, в которых наблюдается прирост энтропии, называют
диссипативными (от лат. dissipatio — рассеиваю, разрушаю). Термин «диссипативные
структуры» впервые введен в 1967 г. и определял результаты развития внутренних
неустойчивостей в системе, что, в конечном итоге, вызывало ее самоорганизацию382.
Диссипативные системы характеризуются такими параметрами как неравновесность,
нелинейность, открытость. Диссипативными структурами И. Пригожин, основоположник
теории неравновесных необратимых процессов в природе и обществе, называл такие,
которые образуются в неравновесной среде вследствие притока негативной энтропии и
характеризуются кооперативным поведением подсистем383. Пример – растение, которое
для своего выживания должно постоянно обмениваться с внешней средой энергией и
информацией. Специфика такой системы заключается в том, что ее существование
поддерживается постоянным обменом со средой. В случае прекращении обмена
диссипативная
структура
разрушается
и
исчезает.
В
диссипативной
системе
парадоксальным образом сочетаются порядок с хаосом. Вот почему говорят, что
диссипативная система характеризуется спонтанным появлением сложной, зачастую
хаотичной структуры.
Порядок и хаос не исключают друг друга, как это наблюдается в «равновесных»
системах, а дополняют друг друга так, что ни порядок не может существовать без
поддерживающего его хаоса, ни хаос без порождающего его порядка384. «Хаос и порядок
сказались связанными совершенно неожиданным образом»385. Как полагает И.А.
Донникова, «хаос — не аномальное, а вполне закономерное, естественное состояние,
типичное для всех социальных систем. Он периодически настигает систему. И эта
неизбежность делает его скорее правилом, чем исключением в социальной жизни
индивидов и сообществ»386.
Ильин В.Н. Чем больше свободы… Второе начало термодинамики как основа анализа
социальных
явлений
//
Золотой
Лев,
2003.
№
151,
с.24-28.
Электронный
ресурс:
http://www.zlev.ru/151/151_34.htm
382
Николис Г., Пригожин И. Самоорганизация в неравновесных системах: от диссипативных
структур к упорядоченности через флуктуации. М., Мир, 1979. с.71-72
383
Николис Г., Пригожин И. Самоорганизация в неравновесных системах: От диссипативных
структур к упорядоченности через флуктуации. М.: Мир, 1979. с.71-72.
384
Бранский В. Общество как диссипативная система // http://philosophica.ru/bransky/56.htm
385
Ахромеева Т.С., Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г. Парадоксы мира нестационарных структур.
Новое в жизни, науке, технике. Математика, кибернетика. М., 1985. С.29.
386
Донникова
И.А.
Социальная
энтропия:
культурологический
аспект
//
http://archive.nbuv.gov.ua/portal/soc_gum/intelekt/2009_7/4.pdf
381
144
Переход от порядка к хаосу и наоборот – механизм развития таких систем. Если
хаос заменить на кризис, то получится, что регулярный переход из кризиса (падения) к
восстановлению (подъему) — естественный ритм движения всех живых, в том числе
социальных, систем. Семья, школа, предприятие — пример диссипативной системой,
которая существует лишь за счет специфического обмена со средой веществом, энергией
и информацией.
Свою концепцию циклического развития государственных форм (демократия—
олигархия—аристократия—монархия) Н. Макиавелли вывел на основе обобщения
исторических материалов, показывающих беспрерывные превращения политических
режимов, в ходе которых государство периодически переходило от состояния порядка к
беспорядку, а затем назад. Монархия легко обращалась в тиранию, аристократия — в
олигархию. Циклическое развитие форм управления напоминает идею кругооборота,
взаимообращение добра и зла. Достигнув предела совершенства, дальше которого
двигаться уже невозможно, государства вступают на обратную дорогу. Маятниковое
движение «вверх-вниз-вверх» совершают государства, добро и зло, наши поступки, считал
автор «Истории Флоренции». Человеческие дела то идут на подъем, то клонятся к упадку,
совершают то, к чему не привел бы рассудок. В движении и кругообороте находится
практически все — материальные объекты, формы правления, человеческие дела.
Природа не позволяет вещам пребывать в покое. Наблюдая за политическим
кругооборотом, Н.Макиавелли вывел закон политической инверсии. Он гласит: каждая
форма правления обязательно переходит в свою противоположность387.
Чем больше связность системы, порядка и жесткости в ней, тем меньше энтропии.
Но и меньше свободы. Все системы и состояния развиваются от меньшей к большей
энтропии, т.е. в сторону наибольшего хаоса. Хаос – это глубоко зашедший кризис. Чем
больше хаоса и энтропии, тем больше свободы. В обществе кризис ведет ко все большей
негативной свободе, т.е. безответственности. Пример – коррупция. Один украл, опасаясь
стражей порядка, это преступление. Но когда воровство и мздоимство становится
массовым, то кризис стал системным. Крадут и дают взятки не боясь быть наказанным,
так как государство смотрит на все сквозь пальцы и никого не наказывает. У людей
рождается чувство безответственности и безнаказанности, т.е. вседозволенности. Но это и
есть признаки духовно-нравственного кризиса общества. В такой период у людей
Подробнее см.: Кравченко А.И. История менеджмента: учебник. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.:
КНОРУС, 2010, с.58-59.
387
145
появляется больше негативной свободы – свободы от ответственности, от совести, от
наказаний, от сограждан, от властей и т.д. Значит, больше нравственного хаоса.
Тенденция развития общества такова, что оно движется ко все большему
усложнению. Но это не значит, что ко все большему прогрессу или большему улучшению,
как нам хотелось бы. Природные ресурсы планеты иссякают, экология ухудшается, у
социальных институтов растет число дисфункций и латентных функций, а самих
институтов становится все больше. Возрастает уровень образования людей и усложняются
социальные связи между ними. Информационная среда планеты достигла, кажется, своего
насыщения и это не предел. А возможности человеческого мозга не беспредельны. Мозг
почти не изменился за последние 50 тыс. лет, а сложность решаемых с его помощью
проблем
увеличивается
в
геометрической
прогрессии.
«Ловушки
прогресса»
-
губительные для человечества последствия технического прогресса: перенаселение,
заболевания, вызванные плохой экологией, неприемлемый образ жизни людей,
перепотребление в богатых странах и голод в бедных,
Если
развитие
представляет
собой
постоянный
процесс
преодоления
противоположности между порядком и хаосом, то можно говорить о принципиальной
неустойчивости как упорядоченных, так и хаотических структур 388. Отсюда следует
важный вывод: никакие социальные системы, будь они устойчивыми или неустойчивыми,
упорядоченными или неупорядоченными — не могут долгое время пребывать в одном и
том же – бескризисном или кризисном — состоянии.
Второй
вывод
мы
сделаем
в
качестве
теоретико-методологического
предположения (теоретической гипотезы): если социальная система, в том числе
общество — независимо от уровня своего экономического развития и господствующего в
нем политического режима — очень долго задержалась в одном состоянии, то
наступление другого, противоположного ему, состояния произойдет в более резкой
(катастрофической) форме и затянется на более продолжительное время. Одним из
доказательств, возможно косвенным, служит распад СССР, который в течение более 70
лет
находился
в
устойчивом
бескризисном
состоянии,
а
затем
последовал
катастрофический переход от одной общественно-экономической формации (социализма)
к другой (капитализму). Как правило, кризисы — экономические, политические,
социальные и духовно-нравственные — не ведут к смене одной формации к другой.
Аналогичный переход наша страна совершила в 1917 г., когда в стране после первой
Бранский
В.Развитие
http://philosophica.ru/bransky/57.htm
388
общества
146
как
процесс
социального
отбора
//
мировой войны наступил глубокий экономический, социальный, политический и
духовный кризис, приведший к смене одной формации, капиталистической, другой
формацией, социалистической. В данном случае следует говорить также о системном
социетальном кризисе.
В связи с этим Е.М. Бабосов пишет: «Чаще всего в социальном бытии действуют
две противоположно направленные тенденции — как возрастания, так и уменьшения
энтропии. В зависимости от того, какая из них становится преобладающей, возникает
либо
более высокая
организованность
или
самоорганизация системы либо
ее
дезорганизация, нарастание в ней элементов хаоса и распада. Во втором случае система
оказывается в состоянии кризиса, который может воплотиться в распаде данной системы,
как это и произошло в случае с разрушением Советского Союза, когда элементы
нарастающей дезорганизации, снижения эффективности деятельности почти всех
подсистем, прежде всего экономики и политики, механизмов управляемости и доверия к
власти, завершились крахом системы. Этот трагический опыт свидетельствует, что в том
случае, когда суммарное нарастание социальной энтропии превышает суммарное
увеличение негэнтропийных и антиэнтропийных процессов, тогда в системе начинает
преобладать процессы движения в сторону неупорядоченности, неопределенности,
деструкции, хаоса, что в конечном итоге приводит к разрушению и гибели данной
системы»389.
Развивая эти идеи дальше, можно предположить, что все усилия властей по
стабилизации общества любой ценой не принесут успеха, так как внутри социальной
системы, давно созревшей для кризиса и перехода, накапливается потенциал
напряжения, выражающий себя в самых разных формах: массовом недовольстве,
создании заговоров и контр-группировок, усилении скрытой и открытой оппозиции,
разложении
нравов,
компрометации
официальной
идеологии,
распространении
сектантства, фронды, гражданского неповиновения и т.д. Консервация социальной
системы в одном состоянии деструктивно. Гораздо прогрессивнее регулярные небольшие
обновления, реформы, политика малых дел. В таких практиках снимается часть
накопившегося негатива, хотя это вовсе не значит, что с повестки дня снята проблема
кризиса системы. Он произойдет, но в гораздо более мягких и менее губительных для
людей формах. Кризис расчищает путь для движения общества вперед от завалов старой
Бабосов Е.М. Антиэнтропийная направленность человеческого бытия и социальная энтропия //
Социология, 2011. №1, с.15.
389
147
системы, ненужных институтов и практик, законоположений, форм социального
контроля, традиций и норм.
К наблюдаемым признакам социокультурной энтропии А.Я. Флиер390 относит
маргинализацию населения; снижение эффективности процедур социализации и
инкультурации личности средствами воспитания, образования, Церкви, государственной
идеологии и пропаганды; деградацию системы ценностных ориентаций, традиционной
морали и нравственности; падение престижа социально одобряемых форм достижения
успеха и доступа к социальным, рост популярности криминальных практик.
Энтропия социальных систем проявляется в разбухании управленческих структур,
росте бюрократизма, лавинообразных документопотоках, громоздких согласованиях,
бесконечных
и
малосодержательных
собраниях,
заседаниях,
проверках,
межведомственных «нестыковках», бесхозяйственности, стихийности391.
К причинам социокультурной энтропии А.Я. Флиер392 относит: вспышки
мародерства и бандитизма в зонах стихийных бедствий или военного разорения,
возрастание криминальной активности, а также проявлений социальной и национальной
нетерпимости среди населения воюющих государств; революции, смуты, бунты, резкие
изменения в общем строе социальной организации, нормах социального потребления и
распределения, деградация существующих и своевременно не модернизированных
институтов социального управления и т.п. В качестве примеров А.Я.Флиер приводит не
энтропию, а кризисы и кризисные проявления: кризис и гибель Римской империи 3—5 вв.,
в России — Смутное время начала 17 в., революцию и гражданскую войну 1917—20 гг.,
«перестройку» и «постперестройку».
Причиной роста социальной энтропии, по заключению Е.М. Бабосова, выступают:
«а) вооруженные конфликты; б) природные и техногенные катастрофы; в) экономические
и социальные кризисы; г) эпидемии, болезни, рост смертности и сокращение
народонаселения;
д)
межнациональные
и
межконфессиональные
конфликты;
е)
совершение террористических актов; ж) высокий уровень преступности»393. Кроме того,
«хулиганство, нарушение правил дорожного движения, распространение и потребление
См.: Флиер А.Я. Энтропия социально-культурная // Культурология. XX век: Энциклопедия. В 2-х
томах. М.: Университетская книга, 1998. Т.2.
391
См.: Прохоров Б.Б. Экология человека. Понятийно-терминологический словарь. Ростов-на-Дону,
2005.
392
См.: Флиер А.Я. Энтропия социально-культурная // Культурология. XX век: Энциклопедия. В 2-х
томах. М.: Университетская книга, 1998. Т.2; Назаретян А.П. Агрессия, мораль и кризисы в развитии
мировой культуры: (Синергетика истор. процесса). М., 1996.
393
Бабосов Е.М. Антиэнтропийная направленность человеческого бытия и социальная энтропия //
Социология, 2011. №1, с.16.
390
148
наркотиков, грабежи, изнасилования, умышленные убийства и покушения на убийство и
другие преступления приводят к дезорганизации
межличностных и
групповых
отношений, к росту энтропийного потенциала общества»394. В другом месте важной
причиной возрастания социальной энтропии Е.М. Бабосов называет высокую смертность
среди мужчин и старение населения395.
С мнением Е.М. Бабосова можно вполне согласиться с тем лишь уточнением, что
перечисленные факторы выступают вместе с тем и причиной возникновения кризисов
(хотя некоторые из них, в частности высокий уровень преступности, можно отнести в
категорию последствий кризиса).
Нетрудно видеть, что эмпирические признаки социокультурной энтропии в
основном и целом совпадают с наблюдаемыми признаками а) социального кризиса и б)
духовно-нравственного кризиса. Как по своей природе (речь идет о теоретикометодологической
конструкции
феномена), причинам и
следствиям, так
и
по
эмпирическим показателям социальная (социокультурная в том числе) энтропия совпадает
с социальным (социокультурным, духовно-нравственным) кризисом.
Итак,
вывод:
социальная
энтропия
и
социальный
кризис
—
явления
одного
онтологического уровня. В концепции Е.М.Бабосова резкое расширение масштабов
социальной энтропии служит причиной возникновения финансового кризиса 2008 г.
Поскольку изолированная система стремится достичь ситуации, отвечающей
наибольшему беспорядку, т.е. ситуации с максимальным значением энтропии, любому
обществу, чтобы достичь процветания, лучше всего оставаться открытой системой.
Иными словами, чем более открыто общество, тем активнее оно обменивается с другими
нациями и культурами, тем активнее оно функционирует и успешнее развивается.
Соответственно в открытых социальных системах больше порядка. Переводя на язык
политологии, больше управляемой демократии. Это как раз то, к чему стремится ныне
Россия как к своему сознательному выбору, своего рода национальной идее. Такой вывод
диссертант сделала на основе применения теории энтропии к анализу общественных
кризисов.
Итак,
социальная
энтропия
и
социальный
кризис
—
явления
одного
онтологического уровня. И энтропия, и кризис, выступают мерой неупорядоченности и
Бабосов Е.М. Антиэнтропийная направленность человеческого бытия и социальная энтропия //
Социология, 2011. №1, с.17.
395
Бабосов Е.М. Антиэнтропийная направленность человеческого бытия и социальная энтропия //
Социология, 2011. №1, с.17.
394
149
расстройства социальной системы. Рост социальной энтропии, как и обострение кризиса,
воспринимается общественным мнением как негативная характеристика.
Выявленные
эмпирические
признаки
социокультурной
энтропии:
маргинализация населения; деградация системы ценностных ориентаций; отход от
традиционной морали и нравственности; рост популярности криминальных практик –
совпадают с признаками духовно-нравственного кризиса. Таким образом, как по своей
природе, причинам и следствиям, так и по эмпирическим показателям социальная
энтропия совпадает с духовно-нравственным кризисом.
§3. Построение динамической модели духовно-нравтсвенного кризиса
С учетом вышесказанного мы можем перейти к построению общей динамической
модели, отражающей основные закономерности и механизмы возникновения, развития и
разрешения духовно-нравственного кризиса.
Как видно из предыдущего анализа, кризисную динамику характеризует
собственная, во многом отличная от статики, совокупность исходных категорий – понятий
(переменных), критериев и показателей. К числу важнейших понятий кризисной
динамики автор диссертации относит следующие.
Причиной
кризиса
могут
быть
преимущественно
либо
исключительно
объективные условия. Но поводом к нему могут послужить субъективные факторы,
например,
неправильная
политика
федерального
банка
накануне
возникновения
депрессии или неправильные политические решения, принятые правительством страны.
Генезис кризиса включает обязательный, объективно детерминированный, этап
накопления постепенных количественных изменений, а точнее сказать, количественных
ухудшений. И только после этого наступает следующий этап - качественный сдвиг, т.е.
собственно кризис.
Кризис можно связать с концепцией дисфункций Р.Мертона. В таком случае
кризис раскрывается через как количество появляющихся у данного социального
института дисфункций.
У каждого социального института существуют функции и дисфункции. Если
судебная система защищает преимущественно или исключительно интересы государства,
а не рядовых граждан, если они не совершили преступление, то в этом социальноадминистративном институте дисфункции преобладают над функциями. То есть
150
судопроизводство перестало выполнять свое основное назначение – карать виновных
невзирая на лица, должности и статусы.
Выдвинем гипотезу: если количество функций у одного социального института
превышает количество его дисфункций, то он не находится в кризисе. И наоборот. Если
количество дисфункций у одного социального института превышает количество его
функций, то он находится в кризисе, т.е. испытывает социальную деформацию.
Образование призвано передавать молодым поколениям знания, добытые
старшими поколениями и готовить квалифицированные кадры для всех отраслей
народного хозяйства. Таковы две наиважнейшие функции этого социального института.
Для улучшения той и другой советское, а позже российское правительство регулярно
проводило реформы образования, призванные приблизить отечественную систему
обучения к мировому уровню. Особенно интенсивно эти реформы проходили в последние
20 лет. Трудно сосчитать их число, но специалисты называют процесс реформирования
перманентным.
Действительно, каждый год министерство образования России придумывало
крупное или мелкое, общее или частичное улучшение в системе школьного и среднего
образования. А в иные годы их число доходило до нескольких десятков. Одни реформы
вводились, другие отменялись. И таким способом «тришкин кафтан» образования
штопался постоянно.
В результате, как заключают сегодня все или подавляющее большинство
специалистов, отечественное образование стало не лучше, а хуже, чем было. Оно
отдалилось скорее, нежели приблизилось к мировому уровню. Можно заключить, что
количество дисфункций, расстройств, неупорядоченности и негативных моментов в
современной системе образования превышает число позитивных черт. Отсюда можно
заключить, что российское образование находится в кризисе. Если реформа, призванная
улучшить положение дел в той или иной сфере общества, в конечном счете, ухудшает его,
то на смену прогрессивной динамике развития приходит регрессивная.
Отсюда можно сделать вывод, что кризис связан с регрессивной динамикой и
депрессивным состоянием объекта.
Глубину кризиса можно измерять, на наш взгляд, степень неисправимости
негативных реформ, т.е. степенью необратимости наступивших деформаций. К примеру,
если российских специалистов – в тех или иных специальностях – ценят за рубежом и
берут на работу иностранные компании, если наши школьники все еще побеждают либо
занимают призовые места на международных олимпиадах знаний, то можно говорить о
151
частичном кризисе и обратимом процессе деформации института образования.
Несомненно, образование напрямую связано с духовной сферой общество и напрямую
относится к предмету диссертационного исследования.
Общественный кризис, прежде всего относящийся к области социальных
институтов общества, обладает как минимум следующими параметрами:
- глубиной поражения общества кризисом
- широтой распространения кризиса в обществе
- депрессиновным состоянием
- регрессивной динамикой.
Регрессивная динамика означает движение социального объекта, переживающего
кризис, вспять, снижение к предыдущему или предыдущим уровням. Так, мировой
глобальный экономический кризис вернул промышленное развитие большинства стран в
2009 г. к уровня, предшествующему предкризисный, 2008 г., период приблизительно на 35 лет. Шоковая терапия 1990-х годов отбросила нашу страну – по основным
экономическим показателям – на 15-20 лет назад. Иначе говоря, «прогрессивные»
реформы Б.Ельцина вывели развитие страны на рельсы регрессивного развития.
Депрессивное состояние характеризует, в нашей терминологии, не столько
объективное положение дел в обществе, сколько субъективное состояние общественного
мнения, социального настроения, общественного сознания людей в кризисный период.
В
публикациях,
посвященных
анализу
экзистенциальных,
духовно-
аксиологических проблем современного российского социума, отмечаются такие формы
проявления духовного антропокризиса как «ценностная дезориентация», «моральная
поливалентность личности «среднего» россиянина (Ю.В. Артюхович), «культурный» и
«смысловой вакуум», «утрата социетальных ориентиров», «потеря российским обществом
смысловых координат своего бытия» (В.Н. Кузнецов), «эрозия идейно-духовного
состояния
общества»,
«утрата
смысла
жизни
страны»
(С.С.
Сулакшин),
«посттрансформационный идеологический, когнитивный вакуум», «рассогласованность
ценностных установок и устремлений», «диссолидация общества», «гламуризация
публичной сферы и культуры», «массовизация культурной продукции и культурной
коммуникации»,
«шопоголизм,
«игромания»,
«мобиломания»
(как
психическое
расстройство) и др. 396
396
См.: Теребихин В.М. О проблеме духовно-нравственного развития // http://www.oprk.ru/news/674/
152
Любой общественный кризис, в том числе и духовно-нравственный, проходит в
своей динамике несколько стадий, или фаз. Когда общественно-экономическая формация
себя исчерпала, она становится препятствием для дальнейшего прогресса общества. Все
социальные институты и экономическая организация этой формации приходят в кризис,
ухудшается общая, в том числе духовно-нравственная атмосфера общества. Наступает то,
что социологи именуют системным кризисом. Это понятие обозначает антагонистическое
противоречие – противоречие между старым и новым, которое невозможно разрешить
мирными средствами – путем постепенных реформ. Падение в пропасть должно быть
достаточно
глубоким
и
острым,
чтобы
общественность
не
только
осознала
бесперспективность старого, но определилась с конкретными способами движения к
новому.
Период
ухудшения
социально-экономических
и
духовно-политических
показателей старого общества будем называть негативной стадией кризиса. Период
постепенного выхода из тупика и улучшения показателей следует именовать позитивной
стадией кризиса.
Стадия осознания бесперспективности старого строя может продолжаться дальше
объективной фазы падения социально-экономических показателей. Передовая часть
интеллигенции понимала, что крепостной строй себя изжил за многие десятилетия до его
официальной отмены в 1861 г. Точно также и советская интеллигенция понимала
тупиковость плановой экономики и многих базовых принципов социализма задолго до его
падения в 1991 г.
Системность воздействия кризиса. О системном характере духовного кризиса
пишут многие российские исследователи, выделяя при этом различные его формы,
составные части и элементы. Духовно-нравственный кризис, считает В.М. Теребихин, это составная часть системного (общего) духовного кризиса, интегративная целостность
относительно самостоятельных, но взаимосвязанных кризисов: кризиса «нормативного
духовно-нравственного поведения» населения, кризиса системы воспроизводства морали,
кризиса
(дисфункциональности)
массового
образования,
традиционных
масс-медиа,
институтов:
политики
традиционной
воспитания,
семьи,
идеологической
и
воспитательной функций государства, системы межпоколенческих отношений и др.397
Другой составной частью общего духовного кризиса выступает духовно-аксиологоэкзистенциальный кризис - симбиоз относительно самостоятельных, но взаимозависимых
и
взаимообусловленных
397
кризисов:
комплекса
идентификационных
кризисов,
Теребихин В.М. О проблеме духовно-нравственного развития // http://www.oprk.ru/news/674/
153
экзистенциального
кризиса
(«экзистенциального,
аксиологического
хаоса»
(О.
Генисаретский), ментального кризиса, «тяжелого психологического кризиса» (А.Л
Журавлев, А.В. Юревич), «рефлексивной катастрофы (В.Е. Лепский), «духовной
катастрофы» (И.Л. Полотовская), кризиса доверия, кризиса «миропонимательных»
идеологических конструкций и др.398
В.М. Теребихин подчеркивает негативный потенциал системности любого
нравственного
кризиса:
«Духовно-нравственный
кризис…
оказывает
системное
негативное влияние на развитие экономической, социальной и политической подсистем
общества, затрудняет процессы инновационной модернизации России… Углубляющийся
духовный кризис свидетельствует также о системных ошибках в государственном
управлении,
низком
уровне
научной
обоснованности,
а,
следовательно,
и
соответствующем качестве и эффективности реализации государственных политик…»399
Иными словами, если бы у ДНК не было системного характера, негативное воздействие
было бы меньшим. Системность как бы усугубляет вину, увеличивает масштаб
разрушительных последствий. В термодинамическом понимании системный кризис
любой системы означает значительный рост энтропии этой организации, ее деградацию.
Системный характер общественного кризиса означает, что параллельно либо
последовательно друг за другом с коротким промежутком развернулись кризисы
демографический, энергоэкологический, продовольственный и технологический. Осевым
среди них многие специалисты считают кризис духовного воспроизводства. Вместе с тем
происходит «смена технологических укладов и постепенный переход к шестому
технологическому укладу, а это означает переход к новому качеству жизни в глобальном
масштабе. Такой «парад кризисов» налагает ответственность на тех, кто смотрит в
будущее, разрабатывает и предлагает стратегии для принятия решений руководством
нашей страны»400. Системный кризис охватывает все подсистемы общества. Тотальный
кризис охватывает одну сферу, подсистему, отрасль, регион полностью.
Динамика протекания кризисов неоднократно анализировалась в истории
социологии, культурологи и философии. Выделим основные, на взгляд диссертанта,
подходы к описанию кризисной динамики.
Динамическая концепция О. Шпенглера. В основании концепции О. Шпенглера
лежит идея цикличной смены замкнутых, независимых друг от друга культур, каждая из
Теребихин В.М. О проблеме духовно-нравственного развития // http://www.oprk.ru/news/674/
Теребихин В.М.О проблеме духовно-нравственного развития // http://www.oprk.ru/news/674/
400
Кузык Б.Н. Инновационное развитие России: сценарный подход. Научный доклад. – М.:
Институт экономических стратегий, 2009. Электронный ресурс: http://www.biblioclub.ru/book/63680/
398
399
154
которых рождается, расцветает и умирает изолированно от других, осуществив свои
возможности и завершив предначертанный ей исторической судьбой цикл. В своем
главном социолого-философском труде «Закат Европы» О. Шпенглер доказывает, что
кризис одной социокультурной суперсистемы заканчивается рождением другой.
В глобальном цикле юность-расцвет-зрелость-упадок культура проходит ряд
предельно обобщенных культурно-исторических форм, как то: мифологическую раннюю,
метафизическую зрелую и позднюю, упадочную (окостеневшую), переходящую в
цивилизацию. Культура – начало творческого созреваний души, рождение мифа;
цивилизация
-
умирание
созидающей
энергии
души,
замена
религиозных
и
метафизических вопросов технологией жизненных практик401. Шпенглер выделяет в
мировой истории 8 культур: египетскую, индийскую, вавилонскую, китайскую, грекоримскую,
византийско-арабскую,
майя
и
западноевропейскую.
Каждая
культура
трактуется как организм, обособленный от других культур. Время жизни культуры
порядка тысячи лет402. Трансисторический ход культуры – это последовательная цепочка
кризисов и падений древних и современных цивилизаций. Подобно этому Н.Я.
Данилевский в книге «Россия и Европа» (1869) выделил культурно-исторический тип
(цивилизация),
который,
подобно
биологическим
организмам,
проходит
стадии
зарождения, возмужания, дряхления и гибели.
Гибель культуры означает приостановку ее духовного развития в прежних
границах и переход в стадию «мертвой» цивилизации. Закат Европы - это процесс
превращение старой европейской культуры с высоким искусством, философией и
религиозностью
в
современную
индустриальную
цивилизацию.
Цивилизация
–
вырожденный случай культуры, неудачная формы выхода из глобального кризиса.
Искусство гибнет в промышленности и коммерции, высокая культура – в массовой
культуре.
По существу для О.Шпенглера выход из кризиса не означает оздоровления и
подъем на более высокий уровень развития. Проблемы не решаются, болезнь не
устраняется. На смену кризису приходит социальная деформация, а на смену деформации
приходит социальная патология. Кризис не есть стадия перед новым процветанием.
Кризис - завершение цикла, окончательное угасание культуры. Отсюда следует: динамика
кризисов - закон мировой истории.
Степун Ф.А. Освальд Шпенглер и Закат Европы // Бердяев Н.А., Букшпан Я.М. и др. Освальд
Шненглер и Закат Европы. М., 1922. С. 13.
402
Плотинский Ю.М. Математическое моделирование динамики социальных процессов. -М.: Изд-во
МГУ, 1992, с.58.
401
155
Можно назвать концепцию динамики кризиса О. Шпенглера пессимистической
моделью цикличности кризиса. И оно не удивительно, если учесть, что в произведениях
Шпенглера заметно прослеживается влияние идей А. Шопенгауэра, Ф. Ницше, А.
Бергсона. Социолог Э. Скрепанти считает, что квазирегулярность и периодичность,
наблюдаемая
в
четырех
кондратьевских
циклах,
может
быть
результатом
последовательности удачного соединения различных феноменов: “бэби-бума”, циклов
поколений, циклов смены элит, механизма влияния временных лагов во взаимодействии
поколений, приведенных в одновременное действие большими войнами403. Вслед за
О.Шпенглером к теме социокультурного кризиса обращались многие западные
мыслители, а именно Г. Зиммель, Э. Гуссерль, А. Вебер, Т. Лессинг, П. Сорокин. А.Дж.
Тойнби под влиянием Шпенглера разработал концепцию всемирной истории, где речь
идет о 13 относительно замкнутых цивилизациях. У представителей «философии жизни»
и экзистенциализма кризис – это время острого ощущения человеком своей
неабсолютности, нецельности, неподлинности.
Динамическая концепция Г. Зиммеля. Кризис европейской культуры у Г.
Зиммеля – элемент, стадия, фаза культурного ритма развития общества: жизнь постоянно
порождает новые формы, которые позже кристаллизуются и окостеневают, становясь
тормозом к дальнейшему прогрессу, а потому нивелируются и заменяются новыми
формами, обреченными пережить ту же судьбу. В этом движении чередуются кризисы и
конфликты: содержания и формы, души и духа, субъективной и объективной культуры 404.
У Г. Зиммеля процесс разложения культурных форм приобретает характер трагического
конфликта, кризис культуры - гибель культуры. В осознании исторической неизбежности
подобных конфликтов-кризисов и заключается «трагедия культуры».
Примером кризиса культуры выступает ее омассовление, которое вызывается
победой денег над интеллектом, формы над содержанием. Деньги есть чистая функция,
средство обмена - чего угодно на что угодно. В сфере материального производства
прогресс техники ведет к духовному обнищанию рабочего, ибо техника «умнее» человека.
Деньги – пространство анонимных рыночных связей, где происходит истощение и
обесценивание содержания духовного взаимодействия людей. В денежном эквиваленте
выражается чистая форма расслоения общества на богатых и бедных, бессмысленная
роскошь и сверхпотребление, духовная деградация. Деньги освобождают индивида от
Плотинский Ю.М. Математическое моделирование динамики социальных процессов. -М.: Изд-во
МГУ, 1992, с.67.
404
Сидорина Т.Ю. Философия кризиса. М.: Флинта-Наука, 2003. с.52.
403
156
опеки семьи, семью – от опеки детей со стороны родителей, заменяя их воспитателями и
нянечками, от опеки общины и церкви.
В формальном образовании индивидуальное и неповторимое подавляется,
побеждается и усугубляется массовым и стандартным – всеобщим символическим
знанием, принадлежащим всем и никому. Выражаясь в терминах его социологической
теории, общество поглощает общину. Главная причина снижения культурного потенциала
общества и доведения его до состояния духовно-нравственного кризиса – дальнейшее
углубление общественного труда и торжество машинной цивилизации. В терминах
социологического учения Э.Дюркгейма, этот цикл обозначал бы победу органической
солидарности над механической. Узкая специализация усиливает отчуждение индивида не
только от продукта труда, но и от культурных ценностей. Одновременно с разделением
труда растет потребление, которое в современном обществе неизбежно приобретает
специфические черты массового потребления, а продукты культуры – черты массовой
культуры, обезличенной и отчужденной. После кризиса культура может стать носителем
«чистых»
форм
социации
-
игровых
форм,
и
реликтовых
форм
поведения,
осуществляемые по принципу: «искусство для искусства» и «наука для науки»405.
Теория флуктуации (цикличности) культурных суперсистем П.Сорокина. На
протяжении своей жизни П. Сорокин стал очевидцем множества катастрофических,
разрушительных и кризисных событий, потрясавших его родину и западный мир: первая и
вторая мировые войны, революция 1905 и 1917 гг., гражданская война, Великая депрессия
1930-х гг., репрессии 1930-х гг., возникновение и крах нацизма, расцвет и закат
сталинизма, холодная война и т.д. Катастрофы мирового масштаба, унесшие жизни
многих его родных и близких, навсегда оставила след в творчестве П. Сорокина. Всякий
раз глубокий кризис сотрясал духовно-нравственные основы и ценностные устои людей.
В 1930-е годы в Гарвардском университете он организует проведение международного
сравнительного междисциплинарного проекта, призванного систематизировать все
основные перемены в истории Западной Европы, России и Америки. Обобщив
масштабный исторический и статистический материал, П. Сорокин создал теорию
флуктуации культурных суперсистем.
Выдвигая идею волнообразного движения культурных суперсистем, он исходил из
понимания культуры как совокупности всего сотворенного или признанного обществом
на той или иной стадии его развития. Теория флуктуации освещается в его
405
Подробнее см.: Соколов Э.В. Георг Зиммель: философия культуры, СПб., 2003.
157
четырехтомном труде «Социальная и культурная динамика» (1937-1941), где развернута
обобщенная панорама социокультурных изменений западной цивилизации за 25 веков ее
истории.
Выдвигаемые
здесь
гипотезы
относительно
универсально-исторической
динамики культуры П. Сорокин верифицировал с помощью анализа фактов, которые для
наглядности сводились им в диаграммы, таблицы, графики. Как он позднее признавался,
«почти все многочисленные материалы подтвердили мою гипотезу о флуктуации культур
и систем ценностей, о волновом и циклическом характере европейской истории сильнее,
убедительнее, чем я рассчитывал»406.
Социокультурная динамика рассматривается П.А. Сорокиным как циклический
процесс
смены
доминирующих
культурных
систем,
как
повторяющаяся
последовательность (волны, флуктуации, колебания) идеациональной, идеалистической и
чувственной культур. Три типа социокультурных систем сменяют друг друга в истории, в
частности, за идеациональной системой следует идеалистическая. Такой переход не
сопровождается цивилизационным кризисом, так как последняя суперсистема является
лишь смягченной формой первой. При дальнейшем движении общества к чувственной
системе
становится
неизбежным
цивилизационный
кризис
как
процесс
смены
основополагающих социокультурных ориентиров. То же самое происходит при переходе
социума от чувственного к идеациональному социокультурному типу407.
О кризисе трансформационных переходов П. Сорокин писал: «Все важнейшие
аспекты жизни, уклада и культуры западного общества переживают серьезный кризис...
Больны плоть и дух западного общества, и едва ли на его теле найдется хотя бы одно
здоровое место или нормально функционирующая нервная ткань... Мы как бы находимся
между двумя эпохами: умирающей чувственной культурой нашего лучезарного вчера и
грядущей идеациональной культурой создаваемого завтра. Мы живем, мыслим, действуем
в конце сияющего чувственного дня, длившегося шесть веков. Лучи заходящего солнца
все еще освещают величие уходящей эпохи. Но свет медленно угасает, и в сгущающейся
тьме нам все труднее различать это величие и искать надежные ориентиры в наступающих
сумерках. Ночь этой переходной эпохи начинает опускаться на нас, с ее кошмарами,
пугающими тенями, душераздирающими ужасами. За ее пределами, однако, различим
Цит. по: Голосенко И.А. Шедевр социологии русского зарубежья XX века // Журнал социологии
и социальной антропологии. 2001. Том IV. № 2, с.191.
407
Sorokin P.Cultural systems/Palmer Talbutt Jr//Sorokin’s philosophy of value. Atlanta,1998.P.51.
406
158
рассвет новой великой идеациональной культуры, приветствующей новое поколение людей будущего»408.
В России сейчас присутствуют практически все признаки цивилизационного
кризиса, о которых говорил Сорокин, — обеднение в масштабе нации, повышенная
внутри- и внешнеполитическая конфликтность, резкий рост преступности, рост числа
душевнобольных и самоубийств, кризис семьи409. Последние 20 лет — это не просто
период радикального социально-экономического и политического реформирования
страны, но болезненного процесса насильственного перехода от идеациональноидеалистической к перезревшей чувственной социокультурной системе западного
образца. «В духовном смысле Америка уже погибла. В нашем "свободном" обществе
каждый имеет право на деградацию. Но какое право имеют больные заражать
здоровых»410, — вопрошает американский философ Стивен Лаперуз. Его диагноз оказался
на удивление созвучен вердикту, вынесенному Сорокиным западному обществу более 50
лет назад в работе «Кризис нашего времени».
Таким образом, переход от одной суперсистемы к другой нередко сопровождается
радикальной трансформацией общества и нормативных образцов взаимодействия,
длительными периодами социальных и культурных кризисов, войн, революций и других
бедствий. Достигнув некоторого предела, гласит принцип предела П.Сорокина,
социокультурные процессы суперсистемы поворачивают в новом направлении, по
которому, в свою очередь, нельзя двигаться вечно411.
Процесс
флуктуации
культурной
суперсистемы
имеет
несколько
последовательных фаз: дезинтеграция - кризис - мобилизация сил - новый
социокультурный порядок.
До тех пор пока система ценностей молода, она вызывает энтузиазм и массовое
доверии людей – к ней самой и социальным институтам, лежащим в ее основании. Однако
через определенное время энтузиазм сменяется разочарованием. Наступает эпоха
разложения и кризиса. Люди перестают верить в то, во что раньше верили. Сенситивная
культура XV—XVIII вв. достигла расцвета в XIX веке, когда европейцы говорили о
бурном развитии эмпирической науки, техники, светского искусства. Но с конца XIX века
Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М, 1992, с. 427.
Джонстон Б.В.Питирим Сорокин и социокультурные тендениции нашего времени // Социс,
1999.№6. С.16.
410
Иванов В.Н. Политическая социология. М.2000. С.34.
411
Подробнее см.: Плотинский Ю.М. Базовые принципы социокультурной динамики П.А. Сорокина
// Возвращение Питирима Сорокина. Мат-лы Междунар. науч. симпозиума / Под ред. Ю.В. Яковца.
- М: Московский общественный научный фонд; МФК, 2000. С.206-213.
408
409
159
намечается кризис западной культуры. В статье «Декларация независимости социальных
наук»412 (1941) П.Сорокин пишет, что этот кризис продолжается до сих пор: «Время, в
которое мы сейчас живем, глубоко революционное по своей сути. Эпохальный кризис
нашей чувственной культуры и общества разворачивается на наших глазах. Мое заявление
несколько лет назад о том, что кризис начался и уже достиг экстраординарных масштабов,
многие критики отрицали; однако в настоящее время только слепой может продолжать
такого отказа. Экстраординарный кризис предстал перед нами во всей своей суровой
реальности. Центральный вопрос нашего времени - не тоталитаризм versus демократия,
или капитализм versus коммунизм, или интернационализм versus национализм, или
пацифизм versus милитаризм; еще меньше это Сталин и Гитлер versus Черчилль и
Рузвельт. Подобные конфликты напоминают элементарный аттракцион. Мы живем в
начале конца чувственной фазы нашей культуры и общества, в период глубокого перехода
(транзита). Вопрос стоит иначе: чувственная культуры versus принципиально отличные от
нее идеациональная или идеалистическая культура. Такой кризис означает полный
пересмотр и переоценку всех ценностей - без исключения - современной культуры и
общества»413.
Дезинтеграция чувственной культуры вызывает разрушение моральных, правовых
и других ценностей, которые прежде контролировали поведение людей. По существу
наступает состояние, которое Э.Дюркгейм называл аномией. В ситуации социального
хаоса и духовного вакуума люди предпочитают руководствоваться собственными
биологическими побуждениями, страстями и вожделениями. В подобных условиях
обостряется борьба за выживание, сила становится мерилом права, бунт, мятеж,
революция и другие формы социальных катаклизмов вспыхивают в беспрецедентном
масштабе. «Так это было во все великие переходные периоды, – пишет П.Сорокин, – от
одного базисного социокультурного строя до другого; и так это происходит в настоящем
столетии. Заметная дезинтеграция чувственного порядка возбудила взрывы первой и
второй мировых войн, множество малых войн, кровопролитнейших революций, мятежей,
преступлений и насилия в их наихудших формах»414.
Кризис не только демобилизует людей, но и мобилизует здоровые силы на борьбу с
ним. Они начинают строить новый интегральный социокультурный порядок. Если
412
Sorokin P.A. Declaration of independence of the social sciences // Social Science, XVI (July, 1941),
p.221-229.
413
On the practice of sociology / Pitirim A. Sorokin; edited and with an introduction by Barry V. Johnston.
— Chicago: University of Chicago Press, 1998, р.93.
414
Сорокин П.А. Главные тенденции нашего времени. М., 1997, с.30.
160
дезинтеграция пробудила иррациональные начала в человеке – стресс, панику, отчаяние,
пьянство, преступность, агрессию, то интеграция опирается на точный рациональный
расчет, построение креативных проектов по выходу из кризиса, мобилизацию творческих
сил научной интеллигенции. На смену подозрениям и конкуренции приходят доверие,
дружба, альтруизм, «симпатии и неэгоистическая любовь с взаимной помощью».
Выход из кризиса означает формирование нового социополитического проекта для
властей: правительство, корпорации, профсоюзы начинают работать по-новому. Растет
роль и значение ученых экспертов в планировании, развитии, контроле и управлении
правительственной деятельностью, политикой государства. Отстраняются от власти
прежние субъекты политики, приведшие страну к кризису. Наблюдается масштабная
ротация руководящих кадров и отдаление олигархов от власти, происходившее, в
частности, в России в начале правления В.В. Путина. Через 12 лет страна вновь подошла к
масштабному – социальному, политическому, экономическому – кризису, коррупция и
злоупотребления служебным положением, произвол властей на всех уровнях стали
массовым явлением. После ряда мощных протестных выступлений населения власти в
2013 г. пошли на беспрецедентную чистку руководящих кадров, возбуждение тысяч и
тысяч уголовных дел против чиновников, изменение структуры и механизмов
исполнительной власти. П. Сорокин предупреждает, что в ситуации выхода из кризиса
очень важно, чтобы власть имущие и чиновники всех рангов руководствовались
моральными принципами, «целями добра, а не зла».
Исторический процесс, уверен П. Сорокин, вовсе не похож на исторический
прогресс. Развитие обществ, культур и стран не происходит по непрерывно восходящей
кривой – от низшего к высшему, от худшего к лучшему. Культурные суперсистемы скорее
не развиваются, последовательно восходя к наивысшему совершенству, заимствуя из
прошлого самое лучшее и полезное, а следуют друг за другом, проходя через периоды
упадка,
деградации,
кризиса.
Неупорядоченные
и
перманентные
флуктуации
(колебания вдоль главной оси, отклонения от средних параметров) – основной закон
истории культуры и общества.
Но не только сами общества, а и их подсистемы или сферы - типы политики,
экономики, идеологии – вынуждены совершать флуктуации. Политические режимы не
являются постоянными и они не развиваются по восходящей линии от тоталитаризма к
демократии, а непрерывно «качаются между полюсами тоталитаризма и строго свободных
режимов». То же самое можно сказать об экономике и идеологии.
161
Еще раньше закон циклической флуктуации П. Сорокин вывел для социальной
стратификации. «Сравнив огромный статистический материал, П. Сорокин первым в мире
доказал, что какой-либо устойчивой тенденции в истории не существует. Иначе говоря,
население Англии, Америки или России век от век не становятся богаче или беднее. Знак
минуса со временем меняется на знак плюса. В развитии любого общества периоды
обогащения сменяются периодами обеднения. Так было в Древнем Египте и так
происходит в современной Америке. Бесцельные колебания (флуктуации) совершаются
циклически (за обогащением следует обнищание): мелкие циклы - 3-5, 7-8, 10-12 лет,
крупные - 40-60 лет. Сорокин считает, что его теория флуктуаций опровергает идею
прогресса человечества - постоянного улучшения экономического положения»415. В одно
целое у П.Сорокина соединились кросс-культурный и кросс-исторический методы анализа
в рамках глобальной макросоциологии. Всемирный исторический процесс предстал у него
как циклическая смена суперсистем культуры, флуктуация социокультурных суперсистем.
Отсюда его тезис об истории - «всегда себя повторяющей» и «никогда не повторяющей
себя».
Таким
образом,
духовно-нравственный
кризис
–
предмет
данного
диссертационного исследования – принял у П.Сорокина название цивилизационного
кризиса, который сопровождает переходы от одной суперсистемы к другой. Иными
словами, П.Сорокин обобщил исходное понятие, сделал его глобально-историческим.
Развитие человеческого общества представлено у него чередой постоянно возникающих и
неуправляемых флуктуаций ценностных систем культуры и самих суперсистем. Такова
динамика духовно-нравственного кризиса в интерпретации П.Сорокина.
Концепция «вызов-и-ответ». Вслед за английским историком А.Дж. Тойнби416,
разработавшим оригинальную концепцию генезиса цивилизаций, белорусский социолог
Г.Н.
Соколова417
предлагает
рассматривать
социальные
трансформации
и
метацивилизационные переходы в рамках социокультурной концепции «вызов-и-ответ»:
«Анализ общественного развития в контексте цивилизационного подхода предполагает
дихотомию «вызов-и-ответ». К примеру, резкое изменение климатических условий,
нападение сильного внешнего врага, порабощение иной цивилизацией и т. п. формируют
«вызов», на который цивилизация, чтобы выжить, должна дать «ответ». «Вызов»
Добреньков В.И., Кравченко А.И. Фундаментальная социология. В 15 томах. Т. 15.
Стратификация и мобильность. М.: ИНФРА-М, 2007, с.5-6.
416
См.: Тойнби А. Д ж. Постижение истории: Пер. с англ. / Сост. А.П. Огурцов. - М., 1991.
417
Соколова Г.Н. Трансформационные процессы как предмет социологического анализа //
Социология, 2009, №3, с.57-69.
415
162
побуждает к росту. «Ответом» общество решает вставшую перед ним задачу, чем
переводит себя в более высокое и более совершенное с точки зрения усложнения
структуры состояние. Отсутствие «вызовов» означает отсутствие стимулов к росту и
развитию. Успешный «ответ» пробуждает к жизни новую цивилизацию, неспособность
дать «ответ» приводит существующую цивилизацию к гибели. «Вызов» не должен быть
слабым, иначе он не пробудит латентную творческую силу, но и не слишком сильным,
чтобы не задушить ее в колыбели»418.
По замыслу А.Тойнби концепция «вызов-и-ответ» раскрывает диалогическую
природу взаимодействия культур (цивилизаций) между собой. Список опасностей,
подстерегающих цивилизацию и выполняющих функцию «вызова», очень широк. Это
могут быть засуха и голод, иноземное вторжение, технологический скачок, революция,
ухудшение экономической обстановки, а также изменения нравственного и религиозного
состояния общества. Цепочка неудачных ответов на один и тот же вызов может завести
общество в тупик, за которым могут скрываться распад, надлом, гибель. Однако
наступление надлома и гибели, по мысли А.Тойнби, не является неизбежным. Всегда есть
шанс для выхода. Археологические раскопки свидетельствуют, что процесс иссушения
земель в долинах рек Нила, Иордана, Тигра и Евфрата явился «вызовом», «ответом» на
который послужило возникновение здесь древних цивилизаций. Так, афразийская засуха
заставили шумеров переселиться в устья Тигра и Евфрата и преобразовать болота в
плодородную землю. Минойская цивилизация стала ответом на вызов моря. «Вызов»
побуждает к росту. Отсутствие «вызовов» означает отсутствие стимулов к росту и
развитию.
На наш взгляд, с позиций концепции «вызов-и-ответ» можно рассматривать не
только социокультурные транзиции и трансформации, но и цивилизационный кризис,
поскольку «ответ» страны, уступающей конкурентам в своем развитии, редко когда
бывает безболезненным и своевременным. Кризис – это «просвет» между «вызовом» и
«ответом», запаздывание второго после появления первого.
Чаще всего «ответ» требует неимоверных усилий нации, особой стратегии
«догоняющего развития». Такой «ответ» может привести к критическому напряжению
общества, его ресурсов и потенциала, быть несвоевременным, запоздалым, неадекватным.
Именно таким «ответом», по всей видимости, явились горбачевские, а затем ельцинские
реформы. Первые должны были привести к созданию «социализма с человеческим
Соколова Г.Н. Трансформационные процессы как предмет социологического анализа //
Социология, 2009, №3, с.57-58.
418
163
лицом» - высшего этапа развитого социализма, а вторые
– к переходу от
деформированного социализма к развитому капитализму. Ни тот, ни другой «ответ» не
был адекватным брошенному историей, точнее сказать Западом, «вызову» и привел
страну к глубочайшему социально-экономическому и духовно-нравственному кризису. С
нашей
точкой
зрения
согласна
Г.Н.Соколова,
полагающая,
что
«догоняющая»
модернизация «является ответом постсоветских обществ на влияние глобализирующегося
мира. «Ответ», с одной стороны, выражается в стремлении этих обществ приблизить свою
экономику, политику, культуру к западному миру, а с другой стороны, он обусловлен всей
спецификой цивилизационного, социокультурного развития постсоветских государств»419.
Постсоветская Россия, как в свое время и советская Россия, встала на путь модернизации
именно для того, чтобы догнать уходящие вперед западные страны. В таком случае
модернизацию надо понимать как «импортирование постсоветскими обществами новых
социальных ролей и политических институтов, сформированных в рамках западных
демократий»420.
А.Тойнби рассматривал «вызов-и-ответ» не просто как очередную научную
концепцию, объясняющую противоречивый генезис обществ и цивилизаций (у А.Тойнби
это не одно и то же, поскольку несколько обществ могут входить в одну цивилизацию), а
как объективно действующий исторический закон или закономерность. Закон гласит:
историческая ситуация или природные факторы ставят перед обществом проблему
(«вызов»), а все его дальнейшее развитие определяется выбором варианта решения
(«ответом»). Неправильный «ответ» ведет к аномалиям, накопление которых приводит к
«надлому», а затем к упадку. Адекватный ответ не только решает проблему, но и выводит
общество на новый уровень развития421. Аномалии могут предстать в форме аномии,
социальной деформации, кризиса. Современную западную цивилизацию, которая, по
мнению А.Тойнби зашла в тупик и обязана уступить место другим цивилизациям, завели в
кризис материализм и атеизм.
На наш взгляд, к кризису общества способен привести как неправильный, так и
правильный «ответ». Полагаясь на выводы совершенно правильной теории модернизации
Соколова Г.Н. Трансформационные процессы как предмет социологического анализа //
Социология, 2009, №3, с.58.
420
Соколова Г.Н. Трансформационные процессы как предмет социологического анализа //
Социология, 2009, №3, с.59.
421
См.: Тойнби А. Дж. Постижение истории: Сборник / Сост. А. П. Огурцов. — М., Прогресс, 1991;
Тойнби А. Дж. Постижение истории: Сборник / Пер. с англ. Е. Д. Жаркова. — М.: Рольф, 2001; Тойнби А.
Дж. Цивилизация перед судом истории: Сборник / Пер. с англ. — М.: Рольф, 2002; Тойнби А. Дж.
Исследование истории / Пер. К. Я. Кожурина: В 3 тт. — СПб.: Изд-во СПб ун-та, 2006; Тойнби (Toynbee)
Арнолд Джозеф // Современная западная философия. Словарь. М., 1991.
419
164
о том, что свободный рынок, рост промышленности и развитие демократии ведет нацию к
процветанию и благополучию, западные специалисты – экономисты и политологи – на
протяжении последней четверти ХХ в. постоянно советовали правительствам Африки,
Азии и Латинской Америки испробовать их рецепты прогресса. Казалось бы, ничего не
мешает отставшим в своем развитии странам Азии, Африки и Латинской Америки
догнать, используя западные технологии, капиталовложения и опыт, как это сделала
Япония422. Некоторые авторы, в том числе Г. Мюрдаль, призывали Запад значительно
увеличить помощь развивающимся странам, установить международную систему
дополнительного налогообложения, которая помогла бы отстающим423. Однако, копируя
модели развития западных обществ, многие страны Третьего мира (разумеется, здесь есть
редкие исключения) не только не догнали передовые державы, но еще больше отстали и
столкнулись с глубоким кризисом. Принудительное насаждение западных ценностей на
восточно-европейскую, мусульманскую или африканскую почву приводит к множеству
конфликтов, порождает такие общественные движения, которые противоборствуют
модернизаторским устремлениям, пытаются вернуть общество вспять, а именно
экстремизм и фундаментализм. В странах, совершивших резкий вираж в сторону
капитализма, по мнению видного социолога М. Кастельса, основательно проработавшего
все факты, «после того как краткосрочные выгоды от либерализации (например,
массированный приток нового капитала в поисках новых возможностей на появившихся
рынках) растворятся в реальной экономике, обычно за потребительской эйфорией следует
шоковая терапия, как это было в Испании после 1992 г., а также в Мексике и Аргентине в
1994-1995 гг.»424 Слепая вера в научно-технический прогресс и западную демократию, в
их способность решить любые проблемы общества, в конечном итоге оборачивается
дорогой в никуда и забвением культурного своеобразия своей страны425.
Проводимые рыночные преобразования с целью влиться в западную цивилизацию
носят однобокий характер, поскольку позитивный социальный, политический и
экономический опыт Запада нами не востребован: он не нужен российским властям,
непонятен им, народ исторически не дозрел до него, а либеральная оппозиция
спекулирует на нем, не предлагая серьезных реформаторских проектов, кроме
уничижительной критики властей. Видимо, все это и служит важнейшим препятствием на
422
Подробнее см.: Добреньков В.И., Кравченко А.И. Фундаментальная социология. В 15 томах. Т. 4.
Общество: статика и динамика – М.: ИНФРА-М, 2004, с.860-866.
423
См.: Myrdal G. The Challenge of World Poverty: A World Anti-Poverty Program in Outline. N.Y.,
1970.
424
Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. М.: ГУ ВШЭ, 2000.с.102.
425
См.: Hoselitz В. Sociological Aspects of Economic Growth. Glencoe (111.), 1960.
165
пути интеграции России в систему развитых стран мира. Новый общественный строй и
демократию нельзя просто построить, их необходимо долго и постепенно выращивать426.
По
всей
видимости,
кризис
является
таким
универсальным
элементом
общественного развития, который невозможно устранить никакими мерами. Вопрос лишь
в его последствиях, формах и масштабах его проявления в конкретной стране. Кризис,
если можно так выразиться, есть всемирно-историческая закономерность, своего рода
постоянная эволюции общества, подобно тому, как существуют фундаментальные
физические постоянные, описывающие неизменные законы природы и свойства материи.
Универсально-исторический характер кризисов. Универсально-исторический
характер кризисов характеризует динамику, а не статику духовно-нравственного кризиса.
Он показывает некую цикличность возникновения кризисов в истории человеческого
общества – независимо от типа политического режима или общественно-экономической
формации общества.
Существование вне кризиса невозможно как на общественном, так и на
индивидуальном уровне. «Жизнь без кризисов невозможна даже теоретически, поскольку
рождение человека — уже есть кризис, женитьба — кризис. Покупка первого автомобиля
— это тоже кризис. Жизнь человека в его трудовой деятельности без кризисов
невозможна… для современных корпораций кризис постоянно превращается если не в
норму, то в явление частое и достаточно привычное»427.
На универсальную природу кризисов первым обратил внимание в 1922 г. А.А.
Богданов. В «Тектологии» им разработана общая теория кризисов как часть общей теории
систем, подчеркивалась их всеобщая, универсальная природа428. Специально отмечалось,
что «всякое изменение (системы) должно рассматриваться как особый кризис. Всякая
непрерывность может быть разбита анализом на бесконечную цепь кризисов…
равновесие есть частный случай кризисов. В каждом данном случае оно представляет
определенный кризис движения и знаменует синтез тектологической формы этого
движения... понятие кризиса для тектологии универсально»429.
Человеческое общество – с первых дней своего существования – находится в
постоянном изменении. Как выразился французский историк Фернан Бродель, «история
426
Цвылёв Р.И., Столповский Б.Г. Социальные трансформации в России. 1992-2004 гг. М.: УРСС,
2005.
427
Технологии общественной коммуникации: Учебно-методический комплекс / Под общей
редакцией А. В. Чечулина, А. Ю. Дорского. — СПб.: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2007, с.134.
428
Акимов НА., Порфирьев Б.Н. Кризисы и риск: к вопросу взаимосвязи категорий // Проблемы
анализа риска. М.: Деловой экспресс, 2004. Т 1. №1. С. 40.
429
Богданов Л.Л. Тектология. Всеобщая организационная наука. Кн. 1, 2. М., Экономика, 1989, с.
254.
166
предстает перед нами как ряд кризисов, между которыми существуют какие-то площадки,
эпохи
равновесия»430. Действительно, как подсчитали историки, за все время
существования
человечества
лишь
5%
времени
оно
проживало
без
кризисов,
чрезвычайных ситуаций или конфликтов. Причиной могут стать естественные факторы –
внезапные похолодания, массовое вымирание животных – кормовой базы, землетрясения,
мор и чума. Причиной перемен в жизни общества могут служить политические
перевороты, за которыми следуют мятежи, бунты, массовые возмущения и массовые
казни,
экономическая
депрессия,
вызывающая
массовую
безработицу,
падение
промышленности и сельского хозяйства. Кардинальные перемены в обществе могут
вызвать социальные революции. Их история знает меньше, чем дворцовых переворотов,
но отражаются они на судьбах людей глубже и дольше. Самая грандиозная перемена
такого рода произошла в 1917 г. в России – самой большой по территории и, как многие
считают, самой непредсказуемой по своему поведению, стране мира.
Ученые считают, что потрясения в общественной жизни начались еще раньше.
Начиная с эпохи ранней бронзы, или с середины 1У тысячелетия до н.э. вплоть до средневековья,
культуры разрушались и сменялись новыми. С первой половины 11
тысячелетия до н.э. кризисы и потрясения периодически охватывали все культуры
Европы, Азии и Северной Африки. В памяти очевидцев эти периода запечатлелись
мрачным хаосом гибели и разрушений. Они могли длиться достаточно долго - от 2 до 5
столетий. Каждый из них оставлял глубокий шрам на теле человечества. В огне исчезали
целые народа, города и государства. На их месте зарождались новые культуры и народы.
Общественные потрясения происходили, казалось бы, в самой стабильной державе
древнего мира – Египте. Сохранился древний папирус - «Описания мудреца Ипувера»,
написанный в конце Среднего царства. Он
перечисляет бедствия, обрушившиеся на
Египет: «Воистину: лица свирепы... Лучшая земля в руках банд. Человек поэтому идет
пахать со своим щитом... Грабители повсюду... Нил орошает, (но) никто не пашет для
него. Каждый человек говорит: «мы не понимаем, что происходит в стране»... Женщины
бесплодны, не беременеют. Не творит больше Хнум из-за состояния страны...
Простолюдины сделались владельцами драгоценностей... Сердца людей жестоки, мор по
всей стране, кровь повсюду… Многие мертвые трупы погребены в потоке (Ниле). Река
(превратилась) в гробницу…, Благородные — в горе, простолюдины же — в радости…
Люди стали подобны птицам, ищущим падаль. Грязь во всей стране... Разбойник (стал)
Цит. по: Маслов О.Ю. Наука кризисология или от локальных кризисов к Первой глобальной
Великой депрессии ХХI века. 12.05.2008 // http://www.polit.nnov.ru/2008/05/12/crisisology/
430
167
владельцем богатств. (Богач) превратился в грабителя… Корабль юга охвачен смутою,
города разрушены. Юг превратился в пустыню... Людей стало мало, (а) повергающий
брата своего наземь — повсюду... пустыней стала страна, номы разграблены, варвары
извне пришли в Египет... Благородные женщины — тела их страдают от лохмотьев,
сердца их разрываются... Строители гробниц стали крестьянами... Израсходованы
(изделия) всякой работы. Опустел дворец царя… Весь юг не платит подати из-за смуты
(гражданской). Отсутствуют зерно, плоды, иришу, уголь, мачты... Смех забыт. Он нигде
не слышен. Все, что слышно в стране, — это стенания, смешанные с воплями... Азиаты
(стали) подобны знатным, а египтяне (стали подобны) чужеземцам, выкинутым на дорогу.
Волосы выпали у всех. Не различается сын мужа от человека, который не имеет отца....
Дети князей разбиваются о стены... Те, которые были одеты в тонкое полотно, они
избиваются палками… Вельможи голодны и в отчаянии. Слуги обслуживаются... Человек
ожесточенный говорит: если бы я знал, где бог, я принес бы ему жертву. Воистину: право
в стране существует (лишь) по названию своему. Грех—это то, что творят они (т. е. люди),
говоря ложь во имя его. Воины бегут к мешкам купца, подобно грабителям. Расхищается
все имущество того... Человек убивает брата матери своей... Дороги (безлюдны), ибо на
путях засады. Люди сидят в кустах, пока пройдет ночной путник, чтобы схватить ношу
его. Отбирается все то, что на нем. Его осыпают ударами палки и убивают преступным
образом. Погибли те, кто видели вчерашний день. Страна в бессилии своем подобна
сжатому льняному полю... Кушают траву и заливают ее водой. Не находят больше плодов
(деревьев) и траву для птиц... Вскрыты архивы. Похищены их податные декларации. Рабы
стали владельцами рабов... (Чиновники) убиты. Взяты их документы. О, как скорбно мне
из-за бедствий этого времени... Писцы по учету урожая, списки их уничтожены. Зерно
Египта стало общим достоянием... Свитки законов судебной палаты выброшены. (По ним)
ходят на перекрестках. Бедные люди сламывают (с них) печати на улицах... Великая
судебная палата стала (местом) выхождения и вхождения в нее... Дети вельмож выгнаны
на улицу…»431.
Историкам известны и другие древние памятники, повествующие о том, что
происходило с простым народом в период хаоса и разрухи, следовавших за
политическими революциями или дворцовыми переворотами. Аналогичные процессы
прослеживаются на всем протяжении мировой истории, в каждую эпоху: «история дает
немало примеров, начиная с гибели Римской империи, когда в целом экономически
431
Источник: Тураев Б.А. История Древнего Востока. Л.: ОГИЗ, 1936. Т.1.с.236-238.
168
благополучные государства погибали в результате падения морального уровня
населения»432. Б.Н. Кузык433 на материале важнейших исторических циклов эволюции
российского государства показывает, что каждому политико-экономическому подъему и
спаду всегда предшествовал подъем или спад духовно-нравственной жизни.
Возможно, что и от наших дней будущим археологам и историкам хватит
памятников кризисного времени. В ХХ1 веке кризисы сопровождаются, провоцируются
или вызывают к жизни такие явления, которые называют экстремизмом: массовые
беспорядки в крупных городах Европы, революционные перевороты «арабской весны» в
странах Северной Африки, демонстрации «израильского лета», «бунт предместий» в
Париже, выбивание витрин, грабежи, «криминальные флеш-мобы», «шопинг-бунт» в
Лондоне434.
Получается странная закономерность: человеческое общество и культура со
временем становились все более сложными и одновременно все более податливыми к
разрушению и кризисам, все более неустойчивыми. Хотя, казалось бы, должно было
происходить как раз наоборот. Ученые до сих пор не могут решить эту загадку.
Но могут ли причиной глобальных или хотя бы важных изменений в обществе
служить духовно-нравственный кризис (ДНК), падение морали, ухудшение общественнопсихологической атмосферы в обществе, смена ценностных приоритетов? Этот вопрос
заслуживает самостоятельного научного исследования.
Если структура общества фатальным образом зависит от экономики, а экономика –
от технологии, ее прогресса (так было всегда в человеческой истории), то смена
технологического уклада общества обусловливает не только экономический кризис, но
также социальный и ДНК. Такая смена ведет к перестройке всего общественного
организма. Стало быть в своем полете, в своем движении вперед ДНК не является
независимой сущностью. Он погружен во все поры общества, пронизывает все его
институты.
По мнению директор Института экономических стратегий Б.Н. Кузыка, и в
домосковский период, и в начале XVII в., и в первые годы и последние десятилетия XX в.
Россия находилась в системном кризисе. Проблемы, с которыми наша страна столкнулась
сегодня, уже стояли во время предыдущих кризисных этапов. Но Россия, обладая мощным
Кудявцев Л. Д. Современное общество и нравственность. М., 2000, с. 9.
Кузык Б. Н. Духовный и культурный подъем нации - предтеча социально-экономического
подъема // Экономика и общественная среда: неосознанное взаимовлияние. М., 2008. С. 281-297.
434
Сундиев
И.Ю.
Экстремизм
в
кризисной
реальности
//
http://spkurdyumov.narod.ru/suuunnndiev.htm
432
433
169
внутренним потенциалом, всегда находила в себе силы подняться, не исчезнуть и
продолжала развиваться достаточно эффективно435.
Некоторые авторы считают, что современным кризисам присуща такая характерная
особенность, какой не было прежде, а именно амплификация436: «Современная эпоха
характеризуется амплификацией кризисных явлений различного характера: последствия
терактов, социальных и экономических потрясений, катастроф и эпидемий усилились за
счет глобализации, новых технологий и информатизации»437.
«До сих пор все фундаментальные новации в истории человечества (такие, как
возникновение древних цивилизаций, приход мировых религий, капиталистическая
модернизация) несли в себе нравственный смысл и содержали нравственную программу
как для общества, так и для личности»438. А, кроме того, добавим от себя, сопровождались
глубоким духовно-нравственным кризисом общества.
Итак,
Кризисную динамику характеризует собственная, в чем-то или во многом отличная
от статики, совокупность терминов, понятий и показателей. К числу важнейших понятий
кризисной динамики автор диссертации относит следующие.
Основные понятия, участвующие в описании динамики духовно-нравственного
кризиса: причина кризиса; повод к кризису; генезис кризиса; дисфункции социальных
институтов, порождаемые кризисом.
Если количество функций у одного социального института превышает количество
его дисфункций, то он не находится в кризисе. И наоборот. Если количество дисфункций
у одного социального института превышает количество его функций, то он находится в
кризисе, т.е. испытывает социальную деформацию.
В связи с современным духовно-нравственным кризисом в России наблюдаются
дисфункции институтов образования,
Глубина кризиса измеряется степенью необратимости наступивших деформаций.
Параметрами
кризиса
являются
глубина
поражения
общества;
широтой
распространения кризиса в обществе; депрессивое состояние и регрессивная динамика.
Кузык Б.Н. Инновационное развитие России: сценарный подход. Научный доклад. – М.:
Институт экономических стратегий, 2009. Электронный ресурс: http://www.biblioclub.ru/book/63680/
436
Амплификация - один из принципов теории управления, утверждающий, что в сложных системах
незначительное внешнее воздействие приводит к значительно более сильной реакции системы. (Словарь
бизнес-терминов. Академик.ру. 2001.)
437
Грызунова Е.А. Социология кризисного управления // Социология, 2012. №3, с.104.
438
Беляева Е.В. Нравственные ценности эпохи постмодерна // Философия и социальные науки, 2010,
№ 1, с.63.
435
170
Духовно-нравственный кризис носит системный характер, и этим усиливается его
негативное воздействие на все подсистемы общества.
Вместе с тем кризис может сыграть и мобилизационную роль в развитии общества,
пробуждая здоровые
силы к построению нового интегрального социокультурного
порядка. При этом важно, чтобы в процессе выхода из кризиса общество опиралось на
духовные и этические ценности. Противоположный подход (попытки выхода из кризиса с
опорой на прагматические ценности потребления) способен привести к противоположным
результатам.
Кризис
является
универсальным
элементом
общественного
развития,
периодическое возникновение кризисов является закономерным, это необходимые
этапы развития общества.
По мере усложнения социальной структуры и всего
общественного организма растет и уязвимость перед кризисами.
Духовно-нравственный кризис, являясь одной из составляющих общего системного
кризиса, может служить причиной кризисных явлений во всех остальных сферах
общественной жизни.
В любом случае духовно-нравственный кризис связан с регрессивной динамикой и
депрессивным состоянием системы в целом.
Современный духовно-нравственный кризис, переживаемый Россией, является
частью цивилизационного кризиса, знаменующего переход от одной суперсистемы к
другой (по П.А. Сорокину).
Общий вывод из сказанного состоит в том, что кризис является таким
универсальным элементом общественного развития, в то время как его формах и
масштабах его проявления в конкретной стране, а также зависят от суммы конкретных
действующих факторов.
171
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Цель исследования состояла в том, чтобы с учетом наиболее перспективных
научных походов, релевантных теме и проблематике исследования, выработать теоретикометодологические принципы построения статической и динамической модели духовнонравственного кризиса, применимой в условиях современной России.
Для достижения этой цели необходимо было, в первую очередь, раскрыть понятие
духовно-нравственного
кризиса,
выявив
его
сущностные
характеристики.
Проанализировав представленные в литературе определения кризиса, мы установили, что
все многообразие этих определений можно условно сгруппировать в два кластера: вопервых, определения, в которых акцентируются аномальные, дисфункциональные и в
целом негативные характеристики системы, находящейся в состоянии кризиса, во-вторых,
определения, нацеливающие на совершение шагов, необходимых для преодоления
кризиса. В целом кризис выступает как переходное состояние системы с неопределенным
прогнозом ее дальнейшего развития, допускающим переход в состояние устойчивого
развития при условии активного вмешательства субъекта управления. В большинстве
представленных в литературе определений присутствуют оба указанных значения, однако
это не противоречит сущности кризиса, поскольку среди его сущностных характеристик
есть как деструктивные, так и связанные с развитием, изменением, не исключающим
перехода системы в состояние устойчивого развития.
Анализ духовности как социологической категории, проведенный с учетом спектра
теоретических и методологических подходов позволил выявить архитектонику духовной
сферы как одной из основных сфер жизни современного общества. Сфера духовного
охватывает сложную совокупность явлений и отношений как религиозной, так и
нерелигиозной природы. Первоначально понятие духовного ассоциировалось с верой в
нематериальный мир, возможность общения с духами, затем, по мере развития
религиозной культуры и ее постепенного «растворения» в культуре светской, понятие
духовного перешло в разряд понятий, обобщающих высшие интеллектуальные,
эстетические, нравственных ценности.
Понятие
возвышенное,
духовного
как
характеристики
поведения
человека,
охватывает
непреходящее, фундаментальное; в культурном дискурсе духовное
172
противопоставляется «земному», материальному как вечное, нетленное – конечному и
преходящему;
в этическом дискурсе духовное ассоциируется
альтруизмом,
любовью
и
самопожертвованием,
меркантильному, эгоистичному.
поиски
высшей
цели
и
с бескорыстным,
противопоставляясь
корыстному,
Центральными вопросами духовной жизни являются
смысла
существования
человека
и
человечества.
В
аксиологическом контексте духовное ассоциируется со свободой как одной из высших
ценностей.
Культурная практика приобщения к духовному – это коммуникативные
процессы общения с носителями высоких духовных качеств: выдающимися учеными,
деятелями культуры и искусства, священнослужителями. Как характеристика личности
духовность означает ориентированность на высшие идеальные ценности, а не на
удовлетворение материальных запросов.
Анализ архитектоники духовной сферы позволил выделить в ее структуре четыре
компонента: культура, религия, наука, образование. Стержнем духовной сферы является
общественное сознание в двух его основных формах – индивидуальное и массовое
сознание.
Понятие духовно-нравственного выступает как аспект, сторона духовной сферы.
В результате проведенного теоретического анализа духовно-нравственного кризиса
в аксиологическом аспекте показано, что духовно-нравственное поведение – это духовное
поведение, ориентированное на нравственный идеал. Соответственно, суть духовнонравственного кризиса связана с утратой идеала либо его деформацией, то есть такой его
трансформацией, в результате которой он перестает играть роль направляющего фактора
для духовно-нравственного поведения людей.
К конкретным проявлениям духовно-нравственного кризиса относятся такие
явления духовной жизни, как брутализация общественных отношений, десакрализация
духовных и культурных сверхценностей (святынь, не обязательно религиозных); общая
хаотизация системы ценностей, отсутствие единого сценария дальнейшего развития
общества. Одним из крайних выражений духовно-нравственного кризиса является раскол,
который может проявляться как религиозной, так и в политической, идеологической,
культурной или этнокультурной сферах, а может охватывать все сферы духовной жизни.
Раскол
предполагает
наличие
неустранимых
расхождений
в
обществе
по
фундаментальным вопросам, без стремления к диалогу и желания договориться.
Модель морального кризиса Э. Дюргейма, базирующаяся на понятии социальной
солидарности, духовным выражением которой является мораль, а также нормы и аномии,
может составить основу статической модели духовно-нравственного кризиса. В качестве
173
субъекта общественного сознания и гаранта духовных ценностей у Э. Дюркгейма
выступает общество в целом, как носитель коллективного сознания, а условием
стабильности
-
нормативизм,
опирающийся
на
социальную
солидарность.
Соответственно, механизм возникновения и развития кризиса в духовной сфере основан
на ослаблении солидарности, что приводит к аномии. Нормативизм модели Э. Дюркгейма
выражается в том, что нравственный аспект неотделим от духовного кризиса, духовнонравственный кризис выступает не как типологическая разновидность кризиса в духовной
сфере, но как его единственно возможная форма. Нравственные ценности выступают как
необходимое посредствующее звено воздействия норм на социальное поведение.
В модели Э. Дюркгейма поведение человека выступает как социальный конструкт,
располагающийся
в аксиологическом поле. Тем самым раскрывается аномальный
характер духовно-нравственного кризиса. Это означает, что, отказываясь от нормативных
ценностей, люди неизбежно начинают ориентироваться на антиценности.
При всей эристической плодотворности модели Э.Дюркгейма она не раскрывает в
полной мере внутренний механизм преодоления духовно-нравственного кризиса. В силу
этого она имеет большую познавательную ценность в условиях стабильного общества, а
при наступлении духовно-нравственного кризиса модель Э. Дюркгейма должна
дополняться другими познавательными инструментами, так как не содержит алгоритма
выхода из кризиса.
Такой моделью представляется
теоретическая модель духовного кризиса,
выработанная П.А. Сорокиным, которая содержит внутренние механизмы развития и
преодоления кризиса. В отличие от модели Э. Дюркгейма, который в основу социальной
статики кладет механизм социальной солидарности, у П.А. Сорокина интегративным
фактором выступает система базовых духовных ценностей, которая определяет и тип
культуры
-
каузальный, функциональный или логико-смысловой. Суть духовно-
нравственного кризиса раскрывается через внутренний
кризис морального сознания
общества.
Развитие духовно-нравственного кризиса, согласно модели П.А. Сорокина,
происходит через действие социальных законов - закона флуктуации тоталитаризма и
свободы и закона поляризации. Таким образом, в отличие от Э. Дюркгейма, П.А. Сорокин
показывает имманентные механизмы преодоления кризиса.
Построенная
П.А.Сорокиным
теоретическая
модель
духовно-нравственного
кризиса позволяет дать оценку современному кризисному состоянию сознания
российского
общества
и
сделать
общий
174
прогноз
его
дальнейшего
развития.
Цивилизационный анализ П.А. Сорокина дает объяснение невозможности принятия
Россией социокультурных элементов чувственных суперсистем, а точнее элементов
западной культуры. В итоге вместо процветания, мы пришли к глубокому национальному
духовно-нравственному кризису в масштабах цивилизационного кризиса.
Кризисное состояние духовной сферы в современной России выражается в утрате
привычных ориентиров и смыслов, отсутствии этических идеалов, способных объединить
общество в новых исторических условиях, механическом заимствовании западных
ценностных стандартов и системы этики, которая не ставит морально-нормативных
преград аномии и девиантности во всех сферах общественной жизни.
Анализ реальной ситуации в нынешней России позволил сделать вывод о том, что
основной,
фундаментальной
причиной
кризиса
послужили
попытки
насаждения
чувственной суперсистемы западного образца, не соответствующей цивилизационной
специфике
России.
Эти
попытки
в
значительной
степени
продемонстрировали
исчерпанность самой социокультурной суперсистемы Запада.
Современный духовно-нравственный кризис носит системный характер, охватывая
не только духовную сферу, но все сферы общественной жизни, что проявляется в
деградации социальных структур, пауперизации населения, спаде производства, снижении
демографических показателей, упадке культуры, а также в нарастании имморализма и
асоциальным формам поведения. При этом носителями кризисных явлений выступают
представители всех социальных групп.
Причинами духовно-нравственного кризиса в России являются:
-
трансформация социальных институтов и переоценке базовых ценностей
общества в условиях догоняющей модернизации;
- исторически предшествовавшие события неоднократного разрушения в 1917,
1920-30-х гг. традиционных ценностно-нравственных устоев российского общества,
последующая стагнация духовно-нравственной жизни общества в 1970 – 1980 гг.;
- недостаточное внимание духовно-нравственному воспитанию в государственных
программах постперестроечной эпохи;
- ускоренная вестернизация, прагматизация и консумеризация
парадигмы
(переориентация
ее
на
удовлетворение
деятельностной
материально-физических
потребностей);
- резкая замена коллективистской парадигмы индивидуалистической.
Массовое сознание в условиях духовно-нравственного кризиса отличается
противоречивостью, сегментацией, идейно-политической пестротой; в нем проявляются
175
авторитарные тенденции; демократия воспринимается, прежде всего, как нормативная
ценность, а не реальная политическая практика, происходит криминализация сознания;
резко снижается авторитет духовной культуры, утрачивается интерес к ней.
Динамика духовно-нравственного кризиса проявляется через его связь с
социальными трансформациями.
По своим
сущностным характеристикам духовно-
нравственный кризис близок к социальным трансформациям, но не совпадает с ними. В
отличие от кризиса, трансформация может не содержать встроенного вектора развития, в
то время как всякий кризис является преддверием перехода системы в новое состояние,
которое может выразиться либо в социальных деформациях, либо в социальном
реформировании, повышении уровня организации социальной структуры.
Духовно-
нравственный кризис может возникнуть и как результат социальной трансформации.
Социальный
кризис
выступает
как
явление
однопорядковое
(одного
онтологического уровня) с социальной энтропией. Как энтропия, так и кризис, являются
мерой неупорядоченности и расстройства социальной системы. Рост социальной
энтропии, как и обострение кризиса, воспринимается общественным мнением как
негативная характеристика состояния общества.
Выявленные эмпирические признаки социокультурной энтропии: маргинализация
населения; деградация системы ценностных ориентаций; отход от традиционной морали и
нравственности; рост популярности криминальных практик – совпадают с признаками
духовно-нравственного кризиса. Таким образом, как по своей природе, причинам и
следствиям, так и по эмпирическим показателям социальная энтропия совпадает с
духовно-нравственным кризисом.
На основе проведенного исследования выработана следующая система теоретикометодологических принципов, которые могут быть положены в основу построения модели
духовно-нравственного кризиса в современной России.
Основные понятия, участвующие в описании динамики духовно-нравственного
кризиса: причина кризиса; повод к кризису; генезис кризиса; дисфункции социальных
институтов, порождаемые кризисом.
Универсальным критерием кризисного состояния социального института является
превышение количества его дисфункций над количеством функций. Показателем глубины
кризиса является степень необратимости наступивших деформаций. Параметрами кризиса
являются степень поражения общества; широта распространения кризиса в обществе;
депрессивное состояние и регрессивная динамика.
176
Духовно-нравственный кризис носит системный характер, оказывая негативное
воздействие на все подсистемы общества.
Вместе с тем кризис может сыграть и мобилизационную роль в развитии общества,
пробуждая здоровые
силы к построению нового интегрального социокультурного
порядка. При этом важно, чтобы в процессе выхода из кризиса общество опиралось на
духовные и этические ценности. Противоположный подход (попытки выхода из кризиса с
опорой на прагматические ценности потребления) способен привести к противоположным
результатам.
Современный духовно-нравственный кризис, переживаемый Россией, является
частью цивилизационного кризиса, знаменующего переход от одной суперсистемы к
другой (по П.А. Сорокину).
Общий вывод из сказанного состоит в том, что кризис является универсальным
элементом общественного развития, периодическое возникновение кризисов является
закономерным, это необходимые этапы развития общества. Однако, по мере усложнения
социальной структуры и всего общественного организма растет и уязвимость перед
кризисами.
Духовно-нравственный кризис, являясь одной из составляющих общего
системного кризиса, может служить причиной кризисных явлений во всех остальных
сферах общественной жизни, он связан с регрессивной динамикой и депрессивным
состоянием системы в целом. Вместе с тем духовно-нравственный кризис сдержит в себе
механизмы восстановления системы ценностей на новом уровне. Необходимым условием
включения этих механизмов является осознанное и целенаправленное воздействие
социального субъекта.
177
БИБЛИОГРАФИЯ
1.
Alexander Jeffrey C. The Meanings of Social Life: A Cultural Sociology. New
York: Oxford University Press, 2003.
2.
Alexander Jeffrey C. Toward a Theory of Cultural Trauma // Eyerman R. Cultural
Trauma and Collective Identity. Berkeley, CA: University of California Press, (2004), pp. 1–30.
3.
Alexander Jeffrey C. Trauma: A Social Theory. Polity, 2012.
4.
Alexander Jeffrey C., Giesen B., Mast Jason L. Social Performance: Symbolic
Action, Cultural Pragmatics and Ritual. Cambridge: Cambridge University Press, 2006.
5.
Alexander Jeffrey C., Thompson K. A Contemporary Introduction to Sociology:
Culture and Society in Transition. Paradigm Publishers, 2008.
6.
Altheide, D. L. Creating Fear: News and the Construction of Crisis. New York:
Aldinede Gruyter, 2002.
7.
Angell Robert C. Sociology and the world crisis // American Sociological Review,
1951. Vol. 16. № 6.
8.
Bauman Z. Postmodern Ethics. Oxf Cambr., 1993.
9.
Beck U. Risk society: Toward a new modernity. London, Sage, 1992.
10.
Beck, U. World at Risk. Cambridge: Polity Press, 2009.
11.
Boin, A., McConnell, A. Preparing for Critical Infrastructure Breakdowns: The
Limits of Crisis Management and the Need for Resilience // Journal of Contingencies and Crisis
Management. 2007. Vol. 15, № 1.
12.
Brunsma, D., Picou, J.S. Disasters in the Twenty-first Century: Modern
Destruction and Future Instruction // Social Forces. 2008. Vol. 87, № 2.
13.
Comfort L. Risk and resilience: Inter-organizalional learning following the
Northridge earthquake of January 1994 // Journal of Contingencies and Crisis Management,
1994, Vol. 2, No 3, pp. 157-170.
14.
Cottle, S. Global Crises in the News: Staging New Wars, Disasters, and Climate
Change // International Journal of Communication. 2009. № 3.
15.
Cottle, S. Mediatized Public Crisis and Civil Society Renewal: The Racist Murder
of Stephen Lawrence // Crime, Media, Culture. 2005. № 1.
16.
Donnagan A. The Theory of Morality. L.— Chi., 1977.
178
17.
Eyerman R. Cutural Trauma: Slavery and the Formation of African-American
Identity. Cambridge: Cambridge University Press, 2002.
18.
Eyerman R. The Assassination of Theo van Gogh: From Social Drama to Cultural
Trauma. Duke University Press, 2008;
19.
Eyerman R., Alexander Jeffrey C., Giesen B., Smelser Neil J., Sztompka P.
Cultural Trauma and Collective Identity. Berkeley, CA: University of California Press, 2004.
20.
Frith S. The Sociology of Youth. London: Open University Press, 1984.
21.
Gert B. Morality: A New Justifications of the Moral Rules. N. Y.—Oxf., 1988.
22.
Habermas J. Legitimation Crisis. — Boston: Beacon Press, 1975.
23.
Hare R. Moral Thinking: Its Levels, Method and Point. Oxf., 1981.
24.
Hauser М. Moral Minds: How Nature Designed Our Universal Sense of Right and
Wrong. - New York: Ecco, 2006.
25.
Human G. The Nature of Morality: An Introduction to Ethics. N.Y.—Oxf., 1977.
26.
Keeler J. Opening the window for reform: Mandates, crises and extraordinary
policymaking // Comparative Political Studies, 1993, Vol. 25, No 4, pp. 433-486.
27.
Kluckhohn C. Values and value-orientations in the theory of action: An
exploration in definition and classification // T. Parsons & E. Shils (Eds.), Toward a general
theory of action (pp.388-433). Cambridge, MA: Harvard University Press 1951.
28.
Kutak R. The Sociology of Crises: The Louisville Flood of 1937 // Social Forces,
1938, Vol. 17. P. 66–72.
29.
Lacombe, D. Social Media in a Crisis, the New News Cycle. 21.02.2011. URL:
http://www.communicatto.com/2011/02/21/social-media-in-a-crisisthe-new-news-cycle
30.
Lagadec, P. Risks, Crises, Ruptures: A Whole New Ball Game // Baud, J.,
Walton, C. International Security. Cooperation: Views and Visions. Centre for International
Security Policy (CISP), 2004.
31.
Lerbinger, O. The Crisis Manager: Facing Disasters, Conflicts, and Failures. NY:
Routledge Communication Series, 2012.
32.
Mackenzie A., Vurdubakis T. Codes and Codings in Crisis: Signification,
Performativity and Excess // Theory, Culture & Society. November 2011, vol. 28 no. 6: 3-23.
33.
MacKenzie D. The Credit Crisis as a Problem in the Sociology of Knowledge //
AJS. Vol. 116, № 6 (May 2011): 1778–1841.
34.
Mikusova M. Changes in the Research of Crisis // World Academy of Science,
Engineering and Technology, 2011. № 56. р.307-311.
179
35.
Morris C.W. Varieties of human value. Chicago: University of Chicago Press,
36.
Narrating Trauma: On the Impact of Collective Suffering / Ed. by R.Eyerman,
1956.
Jeffrey C. Alexander, E.Breese. - Paradigm Publishers, 2011; Eyerman R.
The Cultural
Sociology of Political Assassination. Palgrave/Macmillan, 2011;
37.
Neumeyer Martin H. Social problems and the changing society. Toronto a.o.: Van
Nostrand, 1953. 477 p.
38.
Parsons T. Values, Motives, and Systems of Action // Toward a General Theory
of Action / eds. T. Parsons, E. Shils. Cambridge: Harvard University Press, 1954.
39.
Parsons T., Shils E.A. Values, Motives and Systems of Action // Toward a
General Theory of Action. N-Y., 1962, P.202-203.
40.
Perrow, Ch. Fukushima and the Inevitability of Accidents // Bulletin of the
Atomic Scientists. 2011. Vol. 67, № 6.
41.
Perrow, Ch. Normal Accidents: Living with High Risk Technologies. New York:
Basic Books, 1984.
42.
Perrow, Ch. The Next Catastrophe: Reducing our Vulnerabilities to Natural,
Industrial, and Terrorist Disasters. Princeton University Press, 2011.
43.
Putnam R. Bowling Alone. The Collaspse and Rivavle of American Community.
N.Y., 2000.
44.
Quarantelli, E.L., Lagadec, P., Boin, A. A Heuristic Approach to Future Disasters
and Crises: New, Old and In-between Types // Rodriguez, H., Quarantelli, E.L., Dynes R.
Handbook of Disaster Research. New York: Springer, 2006.
45.
Reynolds, B. Crisis and Emergency Risk Communication, 2002. URL:
http://www.bt.cdc.gov/cerc/pdf/CERC-SEPT02.pdf
46.
Rokeach M. The Nature of Human Values. New York. 1973.
47.
Rokeach M. The nature of human values. New York: Free Press, 1973.
48.
Rosenthal U., Boin R.A., Comfort. L. (Eds.) Managing crises: Threats, dilemmas,
opportunities. Springfield: Charles C. Thomas, 2001.
49.
Rosenthal U., Charles M., ´t Hart P. (Eds.) Coping with crises: The management
of disasters, riots and terrorism. Springfield: Charles C. Thomas, 1989.
50.
Rosenthal, U., Charles, M., ‘t Hart, P. Coping with Crises: The Management of
Disasters, Riots and Terrorism. Springfield, MA: Charles C. Thomas, 1989.
51.
Sagiv L., Schwartz S.H. Value priorities and readiness for out-group social
contact // Journal of Personality and Social Psychology, (1995). 69, 437-448.
180
52.
Schwartz S. Basic Human Values: An Overview. - Режим доступа: http://segr-
did2.fmag.unict.it/Allegati/convegno%207-8-10-05/Schwartzpaper.pdf
53.
Schwartz S. H. Are there universal asects in the content and structure of values? //
Journal of Social Issues, (1994). 50, 19-45.
54.
Schwartz S. H., Boehnke K. Evaluating the structure of human values with
confirmatory factor analysis // Journal of Research in Personality, (2004).38, 230-255.
55.
Schwartz S. H., Melech G., Lehmann A., Burgess S., Harris M. Extending the
cross-cultural validity of the theory of basic human values with a different method of
measurement // Journal of Cross-Cultural Psychology, (2001). 32, 519-542.
56.
Schwartz S. H., Rubel T. Sex differences in value priorities: Cross-cultural and
multi-method studies // Journal of Personality and Social Psychology, (2005) 89.
57.
Schwartz S. H., Sagiv L., Boehnke K. Worries and values // Journal of
Personality, (2000). 68, 309-346.
58.
Schwartz, S. H. Basic human values: Their content and structure across countries
// A. Tamayo & J. B. Porto (Eds.), Valores e comportamento nas organizações [Values and
behavior in organizations]. Petrópolis, Brazil: Vozes, 2005a, pp. 21-55.
59.
Schwartz, S. H. Universals in the content and structure of values: Theory and
empirical tests in 20 countries // M. Zanna (Ed.), Advances in experimental social psychology
(Vol. 25). New York: Academic Press, 1992, pp. 1-65.
60.
Schwartz, S.H. Value priorities and behavior: Applying a theory of integrated
value systems // C. Seligman, J.M. Olson, & M.P. Zanna (Eds.), The psychology of values: The
Ontario Symposium, Vol. 8. Hillsdale, NJ: Erlbaum, 1996, pp.1-24.
61.
Shrivastava, P. Managing Risks in the Age of Terror // Risk Management: An
International Journal. 2005. Vol. 7, № 1.
62.
Sztompka P. Cultural Trauma. The Other Face of Social Change // European J. of
Social Theory, 2000. 3(4), p. 449 - 466.
63.
Sztompka P. The Ambivalence of Social Change: Triumph or Trauma? // The
Polish Sociological Review, 2000, No 3, pp. 275-290.
64.
Sztompka P. The Cultural Imponderables of Rapid Social Change: Trust, Loyalty,
Solidarity // Polish Sociological Review, 1998, No. 1, pp. 45-57.
65.
Tavares-dos-Santos J. V. The World Police Crisis and the Construction of
Democratic Policing // International Review of Sociology 14 (2004): 89-106.
66.
Transition to Capitalism and Democracy in Russia and Central Europe / Ed. by M.
Donald Hancock and John Logue. London: Praeger, 2000.
181
67.
Wild J. Authentic existence: a new approach to «value theory» / Invitation to
phenomenology / Ed. by J.Edie. - Chicago: Quadrangle Books, 1965. - P. 59-77.
68.
Williams R. M., Jr. Values // E. Sills (Ed.), International encyclopedia of the
social sciences. New York: Macmillan, 1968.
Аарелайд-Тарт А. Теория культурной травмы (опыт Эстонии) // Социс, 2004.
69.
№10, с.63-72.
70.
Абдулатипов, Р. Г. Духовное измерение культуры [Текст] / Р. Г.
Абдулатипов // Вестник Московского государственного университета культуры и
искусств. - 2011.- № 5. - С.6-13.
71.
Абрамова М.А. Отношение молодежи к своему материальному положению
и деньгам // Гуманитарные науки в Сибири. - 2009. - N 3. - С.67-72.
72.
Абрашкевичус Г.А. Влияние трансформационного периода развития
общества на мировоззренческие установки // Социальные трансформации культуры:
наблюдаемые тенденции и перспективы: Материалы 3-го Рос. культурологического
конгресса с междунар. участием «Креативность в пространстве традиции и инновации»
[Электронный ресурс] / С.-Петерб. отд-ние Рос. ин-та культурологии; отв. ред.
А.В.Ляшко. — СПб.: Эйдос, 2013.
73.
Аврамова
Е.М.
Направления
вертикальной
мобильности
молодых
специалистов // Общественные науки и современность. - 2009. - N 6. - С.108-116.
74.
Агаджанян Н.А. Качество и образ жизни студенческой молодежи /
Н.А.Агаджанян, И.В. Радыш // Экология человека. - 2009. - N 5. - С.3-8.
75.
Агаркова Е.Ю. Современная экологическая ситуация как отражение
духовного кризиса // Социальный кризис и социальная катастрофа. Сборник материалов
конференции. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2002. С.91-95.
76.
процессах
Агеева Е.С., Гурешидзе А.А., Рябов Г.Г. Национальное искусство кино в
преодоления
социально-экономического
кризиса
//
Технологическое
оборудование и материалы. - 1998. - N 4. - С.19-22.
77.
Акимов В.А., Порфирьев Б.Н. Кризисы и риск: к вопросу взаимосвязи
категорий // Проблемы анализа риска. 2004. Том 1, № 1.
78.
Акимов В.А., Порфирьев Б.Н. Кризисы и риск: к вопросу взаимосвязи
категорий // Проблемы анализа риска. 2004. Том 1, № 1.
79.
Акимов НА., Порфирьев Б.Н. Кризисы и риск: к вопросу взаимосвязи
категорий // Проблемы анализа риска. М.: Деловой экспресс, 2004. Т 1. №1. С. 38-49.
80.
Акмамбетов Г.Г. Нравственная культура и личность. Алма-Ата, 1988.
182
81.
Актуальные проблемы духовной культуры и образования на рубеже нового
тысячелетия [Текст] : (Материалы Всерос. науч.-практ. конф., проведенной 21 марта 1998
г. в Орлов. гос. ин-те искусств и культуры) / Орлов. гос. ин-т искусств и культуры. - Орел,
1998. - 331 с.
82.
Акулич М. М. Жизненные стратегии современной молодежи / М. М.
Акулич, В. В. Пить // Вестник Тюменского государственного университета. - 2011. - N 8. С.34-43.
83.
Александрова В. Г. Возрождение духовных традиций гуманной педагогики
// Педагогика. - 2008. - № 6. - С. 42 - 47.
84.
Алексеев
В.Г.
Ценностные
ориентации
личности
и
проблема
их
В.Г.
Ценностные
ориентации
личности
и
проблема
их
В.Г.
Ценностные
ориентации
личности
и
проблема
их
формирования. М., 1979.
85.
Алексеев
формирования. М., 1979.
86.
Алексеев
формирования. М., 1979.
87.
Алексеева В.Г. Ценностные ориентации как фактор жизнедеятельности и
развития личности // Психол. журн. 1984. Т. 5. № 5. С. 63–70.
88.
Алексеева Т. А. О концепциях духовного совершенствования // Социально-
гуманитарные знания, 2008. №4.
89.
Алексеева, Г. В. Духовная культура в обществе сквозь призму смен
культурно-исторических парадигм [Текст] / Г. В. Алексеева // Библиотека и духовная
культура общества: Материалы межведом. науч. - практ. конф. / БАПК; ПГПБ им
А.М.Горького. - Владивосток, 2004. - С. 4-7.
90.
Амирханов, А. Духовность общества и власти - антагонизм или симбиоз? //
Государственная служба. - 2011. - № 1. - С. 116-117
91.
Анатомия кризисов / А.Д.Арманд, Д.И. Люри, В.В. Жерехин и др. - М.:
Наука, 1999, - 238с.
92.
Анатомия кризисов / Отв. ред. В.М. Котляков. - М., Наука, 1999.
93.
Андреев А.Л. Россия и Европа: культурно-психологическая дистанция
глазами социолога // Общественные науки и современность. 2003. № 3. С. 96-106.
94.
Андрущук Е. В., Бояршина Е. А. Традиции русской педагогики в духовно-
нравственном воспитании на примере Центра психолого-педагогической реабилитации и
коррекции (г. Хабаровск) // Духовно-нравственное воспитание как основа профилактики
183
наркомании
в
молодежной
среде.
Материалы
городской
научно-практической
конференции. — Хабаровск: издательский дом «Арно» , 2009, с.87-88.
Андрюшина Н.Е. Духовный мир личности как социально-философская
95.
проблема. Автореферат дисс. ... философских наук. - МГПУ, М.:, 1992.
Антоненко С. Поколение, застигнутое сумерками // Новый мир. -1999. - №4.
96.
- с.176-185.
Антоненко С. Поколение, застигнутое сумерками // Новый мир. -1999. - №4.
97.
- с.176-185.
Антонов, А. Духовная концентрация [Текст] / А. Антонов // Fuzz. - 2004.-
98.
авг. - С.28-29.
99.
Антошкина З.Г. Духовность как мера развития личности // Проблемы
культуры и искусства: Традиции и современность.- Казань: КГАКИ, 1994.-С. 18-20.
100.
Аралова Е.В. Социально-философский аспект проблемы духовности.- М.,
101.
Арсеньев А.С. Размышления о работе С.Л. Рубинштейна «Человек - мир» //
1992.
Вопросы философии. 1993г. - №5.- с. 130-160.
102.
Арташкина Т.А. Трансформация культуры как культурная революция //
Социальные трансформации культуры: наблюдаемые тенденции и перспективы:
Материалы 3-го Рос. культурологического конгресса с междунар. участием «Креативность
в пространстве традиции и инновации» [Электронный ресурс] / С.-Петерб. отд-ние Рос.
ин-та культурологии; отв. ред. А.В.Ляшко. — СПб.: Эйдос, 2013.
103.
Артемов Г.П. Моральные установки и ценности населения России в
европейском контексте // Вестник СПбГУ. 2011. Вып. 2. Сер. 6.
104.
Артемов Г.П. Поколенческая структура ценностных приоритетов и
моральных установок современной России // Вестник СПбГУ. Вып. 3. Сер. 6. 2011
105.
Артемов Г.П. Социология морали. Курс лекций. СПб., 2011
106.
Артюхина, М. Г. Значение духовного фактора в развитии отечественного
гуманитарного образования // Социально-гуманитарные знания. - 2012. - № 2. - С. 322-329
107.
Артюхова И. Ценности - цели подрастающего поколения: На первом месте -
здоровье, а творчество на последнем // Директор школы. - 2001. - №10. - С.84-87.
108.
Артюхова И. Ценности - цели подрастающего поколения: На первом месте -
здоровье, а творчество на последнем // Директор школы. - 2001. - №10. - с.84-87.
109.
Артюхова И. Ценности-цели подрастающего поколения: На первом месте -
здоровье, а творчество на последнем // Директор школы. - 2001. - №10. - с.84-87.
184
110.
Артюхова Ю.В. Ценности и воспитание // Педагогика 1999г. - №4 - с. 117-
111.
Архипова Ю.В. Проблема трансформации культуры в современных
121.
условиях
//
Социальные
трансформации
культуры:
наблюдаемые
тенденции
и
перспективы: Материалы 3-го Рос. культурологического конгресса с междунар. участием
«Креативность
в пространстве традиции и инновации»
[Электронный ресурс] / С.-
Петерб. отд-ние Рос. ин-та культурологии; отв. ред. А.В.Ляшко. — СПб.: Эйдос, 2013.
112.
Аршавский А.Ю., Вилкс А.Я. Антиобщественные проявления в молодежной
среде: опыт регионального прогноза // Социологические исследования. 1990. № 4. С. 5765.
113.
Ахиезер А. Россия — расколотое общество: некоторые проблемы
социокультурной динамики // Мир России. 1995. № 1. С. 3–57.
114.
Ахиезер А. С. Динамика нравственности как основа прогноза // Куда идет
Россия? Альтернативы общественного развития / Под общ. ред.Т. И. Заславской. — М.:
Интерпракс, 1994. — С. 219—222.
115.
Ахиезер А., Клямкин И., Яковенко И. История России: конец или новое
начало? М.: Новое издательство, 2008. — 464 с.
116.
Бабинцев В. П., Реутов Е. В. Самоорганизация и "атомизация" молодежи как
актуальные формы социокультурной рефлексии // Социологические исследования, 2010,
№ 1, C. 109-115.
117.
Бабинцев В. П., Реутов Е. В. Самоорганизация и "атомизация" молодежи как
актуальные формы социокультурной рефлексии // Социологические исследования, 2010,
№ 1, C. 109-115.
118.
Бабинцев В. П., Реутов Е. В., Бояринова И. В. Социальное аутсайдерство
молодежи пограничного региона: проблемы диагностики и регулирования. Белгород,
2007; Молодежь российского региона: духовные миры и жизненные стратегии / Под ред.
В. П. Бабинцева. Белгород, 2007.
119.
Бабинцев В.П,, Реутов Е.В. Самоорганизация и «атомизация» молодежи как
актуальные формы социокультурной рефлексии // Социологические исследования. 2010.
№ 1;
120.
Бабинцев В.П., Заливанский Б.В., Самохвалова Е.В. Этнический экстремизм
в молодежной среде: диагностика и перспективы преодоления // Мир России. 2011. № 1.
121.
Бабинцев В.П., Реутов Е.В. Самоорганизация и "атомизация" молодежи как
актуальные формы социокультурной рефлексии // Социс, 2010, №1, с. 109-115.
185
122.
Бабосов Е.М. Катастрофа как объект социологического анализа //
Социологические исследования. – 1998, № 4.
123.
Баева Л. Ценности изменяющегося мира: экзистенциальная аксиология
истории. - Астрахань: Изд-во АГУ, 2004.
124.
Байков Н.М. Динамика ценностных ориентаций молодежи // Социология,
2006. № 3/4, с. 157-159.
125.
Бакштановский В.И., Согомонов Ю.В. Социология морали: нормативно-
ценностные системы / Социс, № 5, 2003.
126.
Балла О. Молодость: завершенный проект // Знание - сила. - 2007. - N 1. -
С.46-52.
127.
Барабанщиков
Б.А.
Системная
организация
и
развитие
психики
//Психологический журнал.-2003.-№1.-с.28-38.
128.
Сб.
Батыгин Г.С. Как невозможна социология морали // Оправдание морали:
научных
статей:
К
70-летию
профессора
Ю.В.Согомонова
/
Отв.
Ред.
В.И.Бакштановский, А.Ю. Согомонов, М., Тюмень, 2000, с. 108-119.
129.
Бауман З. Глобализация. Последствия для человека и общества. М., 2004.
130.
Бауман З. Индивидуализированное общество. М., 2002.
131.
Бауэр, Е. А. Духовно-нравственное воспитание детей и подростков:
Германия и Россия [Текст] : [сравнит. педагогика] / Е. А. Бауэр // Педагогика. - 2010.- № 8.
- С. 105-108.
132.
Бачинин
В.А.
«Социоморальное
противоречие
как
философско-
социологическая проблема. (Методологические основания социологии морали)» Автореф.
дисс. на соискание уч. степени доктора социологических наук. Харьков. – 1991.
133.
Бек У. Что такое глобализация. М., 2001.
134.
Белинская Е.П. Я-концепция и ценностные ориентации старших подростков
в условиях быстрых социальных изменений // Вестн. МГУ. Сер. 14. Психология. 1997. №
4. С. 25–31.
135.
Белугина М. А. Жизненные стратегии у современных студентов: опыт
психологического исследования / М. А. Белугина // Психология в вузе. - 2008. - N 6. С.93-103.
136.
Беляев Э.В. Трансформация: У каждой страны уникальный путь // Социс.
2002. № 10. С. 37–46.
186
137.
Беляева Е. В. Динамика индивидуального и коллективного субъекта морали
в условиях глобализации // Философия. Глобализация. Интеграция. – Минск, 2006. – С.
106–117.
138.
Беляева Л.А. Социальная модернизация в России в конце ХХ века. М.,
ИФРАН, 1997.
139.
Беляева Л.А. Структура ценностей, социальное самочувствие и трудовая
мотивация населения современной России // Вестник РГНФ. 2007. №3.
140.
Беляева Т.Б. Особенности эмоционально-ценностного отношения к себе в
юношеском возрасте //Вестник Новгородского государственного университета. 1999. № 6.
141.
Бердяев Н. А. О назначении человека. М., 1993, с. 20—253.
142.
Березутский Ю. В. Ценностно-мотивационный потенциал молодежи региона
// Социология, 2006, № 2, с.31-33.
143.
Беспалова
Ю.М.,
Герцен
С.М.
Ценностные
ориентации
молодежи
современной России (межпоколенный подход) // Вестник Тюменского государственного
университета, 2009, №4, с.117-126.
144.
Блинов В. В. Политико-психологический анализ консервативных ценностей
в современной России // Политические исследования, 2008. №5.
145.
Блюмкин В.А. Мир моральных ценностей. М, 1981.
146.
Бляхер Л.Е. Человек в зеркале социального хаоса. Хабаровск: ХГТУ, 1997.
147.
Богданов С.В. Молодежь и неформальная экономическая деятельность в
139 с.
СССР // Социология, 2012. №1, с.72-80.
148.
Бодрийяр Ж. Общество потребления. Его мифы и структуры. М.:
Культурная революция, 2006.
149.
Болотоков В.Х. Духовность как предпосылка формирования нации //
Возрождение культуры России: Диалог культур и национальные отношения- СПб.:
Знание, 1996.-С. 81-86.
150.
Борзова, Е.П. Историко-философские основы познания духовной культуры
(от Гегеля к русской философии серебряного века) [Текст] / Е. П. Борзова // Культура на
пороге III тысячелетия: тез. докл. II Международного семинара в Санкт-Петербурге 19-21
июня 1995 года. - СПб: СПбГАК, 1995. - С. 81-82.
151.
Борусяк Л. Ф. Образование в России: возможность реформ и воздействие
коррупции (по дискуссиям на интернет-форумах) // Вестник общественного мнения:
Данные. Анализ. Дискуссии (2011). Том 109. №3.
187
152.
Бубнова С. Ценностные ориентации личности как многомерная нелинейная
система // Психологический журнал. - 1999. - Т. 20. - № 5. - 38-44.
153.
Буева Л. П. О ценностях духовной культуры. - СПб., 2000.
154.
Буева Л.П. Кризис образования и проблемы философии образования //
Философия, культура и образование (материалы "круглого стола") // Вопросы философии,
1999. -№ 3.
155.
Букин В. Жизненные стратегии молодежи российской провинции // Власть. -
2009. - N 1. - С.51-55.
156.
Бучкова А.И. Факторы и агенты политической социализации молодежи //
Социология, 2012. №1, с.81-90.
157.
Бушелева Б.В. Моральная ориентация и ее место в структуре социальной
активности // Актуальные проблемы формирования социальной активности учащихся. М.,
1988.
158.
Быков А.В. Концепция ценностей в социологии Э.Дюркгейма // Мониторинг
общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2009 №3
159.
Быкова С.И. Советский патриот как «враг народа»: дилемма личностной и
официально заданной идентичности // Диалог со временем. 2011. № 35. С. 77-94.
160.
проблемы
Вагин, Д. Ю. Духовно-нравственные ценности поколений россиян:
преемственности
[Текст]
/
Д.
Ю.
Вагин
//
Вестник
Московского
государственного университета культуры и искусств. - 2012.- № 2. - С. 29-32.
161.
Вазина К.Я. Человек и духовное развитие. - Н. Новгород - Изд-во ВИЛИ,
162.
Ваниянц Д.Ю. Социокультурные ценности современной российской
1997.
молодежи. Автореферат на соискание ученой степени кандидата социологических наук.
Ставрополь, 2001.
163.
Ванюшина, Е. П. Воспитательная миссия русской православной церкви:
святитель Филарет [Текст] / Е. П. Ванюшина // Вестник Московского государственного
университета культуры и искусств. - 2011.- № 4. - С. 130-133.
164.
Васенина И.В., Добрынина В.И., Кухтевич Т.Н. Студенты МГУ о своей
жизни и учебе. Итоги пятнадцатилетнего мониторинга. – М.: Изд-во Мос. гос. ун-та, 2005.
– 288 с.
165.
Васецкая Е. О динамике индивидуальной системы ценностей // Credo New
№2, 2012
166.
Василенко В.А. Мораль и общественная практика. М., 1983.
188
167.
Васильева Н.В. Российская бедность как кризис // Социальный кризис и
социальная катастрофа. Сборник материалов конференции. СПб.: Санкт-Петербургское
философское общество, 2002. С.111-114.
168.
Василюк Т.Ф. Психология переживания различных критических ситуаций
//Психологический журнал.-1995.-№5.-с.120-129.
169.
Ваторопин А.С. Политические ориентации студенчества // Социол. исслед.
2000. № 6.
170.
Ваторопин
А.С.
Политические
ориентации
студенчества.
//
Социологические исследования. № 6. 2000. С. 39 — 43
171.
Ваторопин
А.С..
Политические
ориентации
студенчества.//
Социологические исследования. №1, 1998.
172.
Вебер А. Германия и кризис европейской культуры // Культурология. XX
173.
Вегас Х.М. Ценности и воспитание. Критика нравственного релятивизма.
век.
СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та : Изд-во Рус. христ. гуманит. акад., 2007.
174.
Величковский Б.Т. Реформы и демографический кризис // Вестник РАМН. -
2002. - № 7. - С.41-46.
175.
Викторов А. Ш. Русское православие: вероучение и ценности. Особенности
мировосприятия // История русской культуры. – М.: Гном-Пресс, 1997. – С. 109–114.
176.
Викторов А.Ш. Идея апокалипсиса и кризис социокультурных ценностей в
России // Личность. Культура. Общество. - 2000. - Т.2, вып.2(3). - С.29-39.
177.
Виноградова Е.В. Молодежь, ее место в современном мире // Вестник
Российского философского общества. - 2007. - N 2. - С.103-109.
178.
Винтин И.А. Особенности социального самоопределения старшеклассников
// Социологические исследования, 2, 2004, стр.86-92
179.
Вишневский Ю.Р. Шапко В.Т. Студент 90-х — социокультурная динамика.
// Социологические исследования. 2000, № 2. С. 56-64.
180.
Вишневский Ю.Р., Шапко В.Т. Парадоксальный молодой человек //
Социологические исследования. 2006. № 6. С. 26-36.
181.
Вишневский Ю.Р., Шапко В.Т. Социология молодежи. Н. Тагил, 1995.
182.
Вишняк А.И. Социальные проблемы советской молодежи //Философская и
социологическая мысль. - 1989 - N8 - с.3-10.
183.
Владимирова Т. Д. Взращивание духовных качеств — главное условие
преодоления аддиктивного поведения // Духовно-нравственное воспитание как основа
189
профилактики наркомании в молодежной среде. Материалы городской научнопрактической конференции. — Хабаровск: издательский дом «Арно» , 2009, с.87-88.
184.
Власова Т. И. Духовно-нравственное развитие современных школьников как
процесс овладения смыслом жизни / Т. И. Власова // Педагогика. - 2008. - № 9. - С. 108 113.
185.
Возрождение России: общество – образование – культура – молодежь.
Материалы научно-практической конференции. – Екатеринбург, 1998.
186.
Возрождение России: проблема ценностей в диалоге культур (Материалы
второй Всероссийской науч. конф. 1-3 февраля 1995) Ч 1-2. – Н.Н., 1995.
187.
Волков Б.С. Психология юности и молодости: Учебник для вузов.-М.:
Трикста, 2006.-256с.
188.
Волков В. В. О концепции практик в социальных науках // Социологические
исследования. 1997. № 6. С. 9–23.
189.
Волков С.Н. Мистицизм в современной молодежной среде: социально-
философский анализ. Автореф… канд.филос.наук. М., 1996 - 20с.
190.
Волков Ю.Г., Добреньков В.И., Кадария Ф.Д., Савченко И.П., Шаповалов
В.А. Социология молодежи: Учебное пособие / под ред. проф. Ю.Г.Волкова. – Ростов-н/Д:
Феникс, 2001. – 576 с.
191.
Волконский В. А. Некоторые социально-психологические черты русского
характера // Драма духовной истории. – М.: Наука, 2002. – С. 54–58.
192.
Володина Л. О. Духовно-нравственные ценности воспитания в русской
семье /Л. О. Володина // Педагогика. - 2011. - № 4. - С. 41 - 50.
193.
Володина, Л. О. Духовно-нравственные ценности воспитания в русской
семье [Текст] / Л. О. Володина // Педагогика. - 2011.- № 4. - С. 41-50.
194.
Волокитина
А.А.
Жизненные
стратегии
молодежи
в
условиях
профессионального выбора / А.А. Волокитина // Знание. Понимание. Умение. - 2010. №4. - С. 106-110.
195.
Волокитина А.А. Конструирование жизненных стратегий молодежи в
условиях трансформации // Психолого-социальная работа в современном обществе:
проблемы и решения. Материалы международной научной конференции. - СПб.: Изд-во
СпбРИПСР, 2008. - С. 155-160.
196.
Волокитина А.А. Планирование жизненных
стратегий
молодежи
в
современном мире // Актуальные вопросы гуманитарных наук глазами студентов:
материалы 3-й международной научной конференции студентов и молодых ученых. 190
Рязань: Изд-во Рязанского государственного университета им. С.А. Есенина, 2008. - С.
274-277.
197.
Ворона
М.А.
Мотивы
студенческой
занятости
//
Социологические
исследования - 2008. - N 8. - С.106-115.
198.
Воронин Г. Л. Социологическая диагностика духовной детерминанты
социального взаимодействия: Монография/ Г. Л. Воронин. — Н. Новгород: НГУ, 2002.
−254 с.
199.
Воронков С.Г., Иваненков С.П. Молодежь и перспективы развития
молодежной политики. -Оренбург, 1993.
200.
Воронков С.Г., Иваненков С.П., Кусжанова А.Ж. Социализация молодежи:
проблемы и перспективы. – Оренбург,1993.
201.
Воспитание и развитие личности студента в условиях современного вуза. –
М.: Институт молодежи, 2000.
202.
Всемирная энциклопедия: Философия/ Глав. науч.ред. и сост. А.А.
Грицанов.-М.: Мысль, 2001.- 1550с.
203.
Вышеславцев
Б.П.
Кризис
индустриальной
культуры:
Марксизм.
Неосоциализм. Неолиберализм. N.-Y., 1982.
204.
Вьюнов Ю. А. Важнейшие духовные ориентации русского народа // Русский
культурный архетип. Страноведение России. – М.: Наука, 2005. – С. 315–352.
205.
Габиани А.А. Наркотики в среде учащийся молодежи //Соц. исслед. - 1990 -
N9 - с.84- 91.
206.
Гаврилов Ю. А., Шевченко А. Г. О некоторых тенденциях изменения
этнорелигиозной структуры населения России // Вестник Института социологии (2012).
№4.
207.
Гаврилова, В. И. Павел Флоренский о "красоте" как составляющей духовной
жизни христианина [Текст] / В. И. Гаврилова // Культурология: дайджест / РАН, ИНИОН.
- 2005.- № 2(33). - С. 102-104.
208.
Гаврилюк В. В., Маленков В. В. Гражданственность, патриотизм и
воспитание молодежи // Социологические исследования, 2007, № 4, с. 44-50.
209.
Гаврилюк В.В. Гопники как феномен в среде молодежи // Социс, 2010, №1,
с. 126-131.
210.
Гаврилюк
В.В.,
Маленков
В.В.
Гражданственность,
патриотизм
воспитание молодежи // Социологические исследования. 2007. № 4. С. 44-50.
191
и
211.
Гаврилюк В.В., Трикоз Н.А. Динамика ценностных ориентаций в период
социальной трансформации (поколенный подход) // Социол. Исслед. - 2002. - №1. - С.96105.
212.
Гаврилюк В.В., Трикоз Н.А. Динамика ценностных ориентаций в период
социальной трансформации (поколенный подход) // Социол. исслед. - 2002. - №1. - с.96105.
213.
Гаврилюк В.В., Трикоз Н.А. Динамика ценностных ориентаций в период
социальной трансформации (поколенный подход) // Социол. исслед. - 2002. - №1. - с.96105.
214.
Гаврилюк В.В., Трикоз Н.А. Динамика ценностных ориентаций в период
социальной трансформации (поколенный подход) // Социологические исследования. 2002.
№ 1. С. 96-105.
215.
Гаврилюк В.В., Трикоз Н.А. Динамика ценностных ориентаций в период
социальной трансформации (поколенный подход) // Социол. исслед. - 2002. - №1. - с.96105.
216.
Гаврилюк В.В., Трикоз Н.А. Динамика ценностных ориентаций в период
социальной трансформации (поколенный подход) // Социологические исследования. 2002.
№ 1. С. 96-105.
a.
Галимбекова Ф.С. Динамика ценностей в современном обществе //
Этносоциум №5 (21) 2009.
217.
Галимбекова Ф.С. Методологические аспекты проблемы ценностей //
Фундаментальные медико-биологические науки и практическое здравоохранение: сб.
науч. трудов 1-й Международной телеконференции (Томск 20 января-20 февраля, 2010). –
Томск: СибГМУ, 2010.
218.
Галицкая И. А. Понятие «духовно-нравственное воспитание» в современной
педагогической теории и практике / И. А. Галицкая, И. В. Метлик // Педагогика. - 2009. № 10. - С. 36 - 46.
219.
Галюк А.Д. Успешный человек: мнение молодежи // Социология, 2006. №3-
4, С.183-185.
220.
Галюк А.Д. Успешный человек: мнение молодежи // Социология, 2006. №
3/4, с. 183-185.
221.
Гарифуллина, Р. С. Приоритеты духовно-нравственного развития личности
[Текст] : [соц.-культ .деят-сть] / Р. С. Гарифуллина // Вестник Московского
государственного университета культуры и искусств. '2D 2006.- № 4. - С. 103-108.
192
222.
Гарифуллина, Р. Этический идеал как ценностно-нормативная основа
духовно-нравственного воспитания [Текст] / Р. Гарифуллина // Alma mater: вестник
высшей школы. - 2006.- № 6. - С. 35-40.
223.
Гвоздарева,
Т.
А.
Духовно-нравственное
становления
личности
и
возрождения православного образования в Приморском крае. [Текст] / Т. А. Гвоздарева //
Библиотека и духовная культура общества: Материалы межведом. науч. - практ. конф. /
БАПК; ПГПБ им А.М.Горького. - Владивосток, 2004. - С. 73-77.
224.
Гегер А. Э. Выявление индивидуальных и групповых ценностей в группе
молодежи. Релевантные методические решения // Социологические исследования, 2010,
№ 1. C. 132-141.
225.
Гегер А.Э. Выявление индивидуальных и групповых ценностей в группе
молодежи. Релевантные методические решения // Социс, 2010, №1, с . 132-141.
226.
Геллер Л. Старая болезнь культуры: русофилия (Заметки по поводу словаря
русского менталитета)//Новое литературное обозрение.1996. № 21.
227.
Георгий (Е. В. Шестун), игумен. Духовно-нравственное становление
личности в православной традиции [Текст] / Георгий (Е. В. Шестун), игумен //
Педагогика. - 2006. - № 4. - С. 53-61.
228.
Глазьев С.Ю. (2010). Стратегия опережающего развития России в условиях
глобального кризиса. – М: «Экономика», 2010.
229.
Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности. – М.: Прогресс, 1990.
– 495 с.
230.
Глэзер Э., Ла Порта Р., Лопес-де-Силанес Ф., Шлейфер А. Являются ли
институты причиной экономического роста // ЭКОВЕСТ. 2006. № 5 (2). С. 248-287.
231.
Гмызина Э.В. Неоархаизация как глобальный социокультурный процесс //
Социальные трансформации культуры: наблюдаемые тенденции и перспективы:
Материалы 3-го Рос. культурологического конгресса с междунар. участием «Креативность
в пространстве традиции и инновации» [Электронный ресурс] / С.-Петерб. отд-ние Рос.
ин-та культурологии; отв. ред. А.В.Ляшко. — СПб.: Эйдос, 2013.
232.
Гобозов И.А. Интеллектуальный кризис общества // Философия и общество.
- 2010. - N 3. - С.5-21.
233.
Голенкова
З.
Парадоксы
трансформирующихся
глобализации // Власть. - 2012. - № 12. - С.9-12.
193
обществ
в
глазах
234.
Голенкова З. Т. Основные тенденции трансформации социальной структуры
современного российского общества // Вестник РУДН. Сер. «Социология». 2001. №1. С.
28–43.
235.
Голенкова З.Т., Игитханян Е.Д. Процессы интеграции и дезинтеграции в
социальной структуре российского общества // Социологические исследования. – 1999, №
9.
236.
Головаха
Е.Н.
Жизненная
перспектива
и
профессиональное
самоопределение молодежи. - Киев: Наукова думка, 1988 - 143с.
237.
Горшков М. К. Российская повседневность в условиях кризиса : соц.
измерении // Социологические исследования. 2009. № 12. С. 36–47.
238.
Горшков М. К., Шереги Ф. Э. Молодежь России: социологический портрет.
М.: ЦСП, 2010.
239.
Горшков М. К., Шереги Ф. Э. Молодежь России: социологический портрет.
М.; ДСП и М, 2010.-592 с.
240.
Горшков М. Российское общество: реакция на кризис и ожидание будущего
// Общество и экономика. - 2010. - N 2. - С.17-31.
241.
Горшков М.К. Российское общество как оно есть: (опыт социолог.
диагностики). - М.: Новый хронограф, 2011;
242.
Горшков
М.К.
Фобии,
угрозы,
страхи:
социально-психологическое
состояние российского общества // Социол. исслед. - 2009. - N 7. - С.26-32.
243.
Горшков М.К., Крумм Р., Тихонова Н.Е. Готово ли российское общество к
модернизации? - М.: «Весь Мир», 2010;
244.
Горшков М.К., Тихонова Н.Е. Российская повседневность в условиях
кризиса. - М.: Альфа-М, 2009.
245.
Горшков М.К., Шереги Ф.Э. Молодежь России: демографические тенденции
историческое сознание // Мониторинг общественного мнения: экономические и
социальные перемены. 6 [94] Ноябрь-декабрь 2009. С.5-36.
246.
Горшков
М.К.,
Шереги
Ф.Э.
Современная
молодежь:
тенденции
социализации // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные
перемены. 2009 №6
247.
Горшков М.К., Шереги Ф.Э. Ценностные ориентации, нравственные
установки и гражданская активность молодежи // Мониторинг общественного мнения:
экономические и социальные перемены. 2010 №1.
194
248.
Горшковоз, О. Д. Пространственное измерение духовности [Текст] / О. Д.
Горшковоз // Культура на пороге III тысячелетия: тезисы докладов II Междунар. семинара
в Санкт-Петербурге 19-21 июня 1995 года. - СПб: СПбГАК, 1995. - С.59-60.
249.
Горяинов
В.П.
Анализ
системной
организованности
связей
между
ценностями // Системные исследования. Методологические проблемы. Ежегодник 20082009. М.:Красанд, 2009. с. 134-148.
250.
Горяинов В.П. Методика анализа системной организованности связей между
ценностями // Современные проблемы формирования методного арсенала социолога /
Материалы III Всероссийской научной конференции памяти А.О.Крыштановского М. М.
ГУ-ВШЭ, 2009.с. 197-205.
251.
Горяинов
В.П.
Рефлексивная
интерпретация
близости
ценностных
ориентаций населения России и западной Европы // Сборник материалов VII
Международного симпозиума «Рефлексивные процессы и управление», М.: Издательство
«Когито-Центр, 2009. С. 79–82.
252.
Горяинов В.П. Ценностные суждения в России и западной Европе:
сравнительный анализ // Социологические исследования, 2009, №5, Москва. С. 114–120.
253.
Государственная молодежная политика за рубежом // Социалистический
труд. - 1991 - N9, - с.18-22; 1991 - N10 - с.101 - 104.
254.
Гражданская культура современного российского студенчества / Под общ.
ред. Ю. Р. Вишневского, В. Т. Шапко. Екатеринбург: Маска, 2007.
255.
Григорьев Д. Социальное и духовное в воспитании человека / Д. Григорьев
// Воспитательная работа в школе. - 2009. - № 10. - С. 23 - 27.
256.
Григорьев С.И. 17-летние россияне 1997 года: сочетание либеральных и
антилиберальных ориентаций // Социологические исследования. 1998. № 8. С. 36-47.
257.
Григорьев С.И., Семилет Т.А., Короткова А.А. Проблемы духовного
производства и задачи русской интеллигенции // Жизненные силы русской культуры: пути
возрождения в России начала ХХI века. М., 2003.
258.
Гринберг Р. Весна Евразийского союза: хрупкие надежды; Двадцатилетие
российских реформ в оценках экономистов и социологов (двадцать тезисов о главном) //
Мир перемен (2012). №1.
259.
Гринин Л. Е., Коротаев А. В. Глобальный кризис в ретроспективе. Краткая
история подъемов и кризисов от Ликурга до Алана Гринспена. М.: Либроком, 2010. – 336
с.
195
260.
Гринин Л. Е., Коротаев А. В. Циклы, кризисы, ловушки современной Мир-
Системы. Исследование кондратьевских, жюгляровских и вековых циклов, глобальных
кризисов, мальтузианских и постмальтузианских ловушек. М.: ЛИБРОКОМ, 2012.
261.
Громов М.Н. Вечные ценности русской культуры: к интерпретации
отечественной философии // Вопросы философии. 1994. № 1.
262.
Громыко М.М., Буганов А.В. О воззрениях русского народа. - М.: 2000. - 541
263.
Грызунова Е.А. Концепции кризиса социальной системы: сравнительный
С.
анализ // Вестник МГИМО-Университета, 2012. № 4, с.270-276.
264.
Грызунова Е.А. Управление кризисами: вызовы для государства и общества.
- Saarbrucken: LAP Lambert Academic Publishing, 2012.
265.
Губанова Е. В. Духовно-нравственное развитие и воспитание личности
гражданина России / Е. В. Губанова, Ю. Б. Пушнова // Воспитание школьников. - 2011. № 5. - С. 8 - 14.
266.
Гудечек Я. Ценностная ориентация личности // Психология личности в
социалистическом обществе. М., 1989.
267.
Гудков Л. Д., Дубин Б. В., Зоркая Н. А. Отъезд из России как социальный
диагноз и жизненная перспектива // Вестник общественного мнения: Данные. Анализ.
Дискуссии (2011). Том 110. №4.
268.
Гудков Л.Д. Негативная идентичность. М., 2004;
269.
Гузеев В. Г. Истоки современного духовно – нравственного воспитания / В.
Г. Гузеев // Народное образование. – 2012. - № 4. – С. 195 – 202.
270.
Гуров А.И. Кризис российской духовности и преступность // Актуальные
проблемы новой России. М., 2000. - С.92-107.
271.
Гусейнов А.А. История этических учений. Учебное пособие. - М.:
Гардарики, 2003. - 911 с.
272.
Гуссерль Э. Кризис европейского человечества и философия: Доклад,
прочитанный в Вене в 1935 г. Опубликован в 1954 г. // Культурология. XX век. С. 297 331.
273.
Данилова Н.Ю. Православные молодежные организации // Социология,
2006. №3-4, С.192-195.
274.
Делягин М.Г. Кризис человечества: выживет ли Россия в нерусской смуте? –
М.: АСТ: Астрелы, 2010.
196
275.
Дементьева И.Н. Региональные особенности социальных настроений
населения в условиях кризиса // Мониторинг общественного мнения: экономические и
социальные перемены. 2009 №3
276.
Деметрадзе М Р.
Центральная зона современных социокультурных
ценностей. Социализация как способ повышения человеческого фактора в обществах
постсоветского пространства. — М.: ООО «НБ-Медиа», 2012. — 121 с.
277.
Деметрадзе М Р.
Центральная зона традиционных социокультурных
ценностей как информационно-коммуникативный феномен. Новые подходы к изучению
традиций и традиционализма (на примере России). Классификация традиционных
ценностей. — М.: ООО «НБ-Медиа», 2012. — 122 с.
278.
Деметрадзе М.Р. Ядро традиционных ценностей как феномен постсоветских
обществ // Социол. исслед. - 2012. - № 3. - С.120-127.
279.
Демьянюк А. Н. Ценностные парадигмы и политическая культура
современной российской молодежи // Утопия: Открытая библиотека научных сборников
[www.Utopiya.spb.ru].
280.
Демьянюк А. Н. Ценностные парадигмы и политическая культура
современной российской молодежи // Утопия: Открытая библиотека научных сборников.
Utopiya.spb.ru/index.Php?opinion=com...article...2010-11-28.
281.
Дзарасов Р. С. Кризис капитализма и общественный строй новой России //
Политические исследования, 2011. №4
282.
Дзеранов Т.Е. Религия осетин и русская культура. Владикавказ, 2006;
283.
Дзуцев Х.В. Беслан после 1-3 сентября 2004 г.: социологический анализ. М.,
284.
Динамика ценностных ориентаций населения реформируемой России /Н.И.
2008;
Лапин, Л.А Беляев, Н.Ф. Наумова, А.Г. Здравосмыслов. М., 1996.
285.
Дискин И. Российская модель социальной трансформации // Pro et Contra.
1999. Т. 4. №3. Лето. С. 5–40.
286.
Добрынин В.И. и др. Молодежь России: три жизненные ситуации, — М.,
ИНИОН РАН, 1998
287.
Добрынин В.И., Кухтевич Т.Н., Туманов С.В. Молодежь России: три
жизненные ситуации. М.: ИНИОН РАН, 1998.
288.
Дорожкин Ю.Н., Гареев Э.С., Зайцева Т.А. Студенческая молодежь
современной России: социальный статус, жизненные ориентации, взгляд в будущее. Уфа.
-1997
197
289.
Дридзе Т.М. К преодолению парадигмального кризиса в социологии //
Обществ. Науки и современность. - 2000. - № 5. - С.129-141.
290.
Дробижева Л.М. Возможность совместимости гражданской и этнической
идентичности//Национально-гражданские идентичности и толерантность. Опыт России и
Украины в период трансформаций. Киев, 2007;
291.
Дробницкий О.Г. Моральное сознание и его структура // Вопросы
психологии. 1977. №2. С.31-42.
292.
Дроздов А.Ю. Агрессивное поведение молодежи в контексте социальной
ситуации // Социологические исследования. 2003. № 4. С. 95-98.
293.
Дубин Б.В. Чтение и общество в России 2000-х годов / Б.В.Дубин,
Н.А.Зоркая // Социол. исслед. - 2009. - N 7. - С.61-77.
294.
Дубинина Н. Н. Духовно–нравственное развитие и воспитание гражданина /
Н. Н. Дубинина // Педагогика. – 2012. - № 5. – С. 122 - 124.
295.
Дубко Е.А., Титов В.А. Идеал, справедливость, счастье. М., 1989.
296.
Духовная культура славянских народов: Литература. Фольклор. История
[Текст] : Сб.ст. к IX Международному съезду славистов / Редкол.: М. П. Алексеев, В. Н.
Баскаков, О. В. Творогов. - Л. : Наука, 1983. - 382 с.
297.
Духовная среда России [Текст] : певческие книги и иконы XVII-начала XX
вв.: посвящ. 80-летию Музея муз. культуры им. М.И. Глинки (1912-1992) / Гос. центр.
музей муз. культуры им. М.И. Глинки, Гос. науч.-исслед. ин-т реставрации. - М. : Вереск,
1996. - 175 с.
298.
Духовное наследие народов Поволжья: живые истоки [Ноты] : антология.
Том 3 / М-во образования и науки РФ, Федер. агентство по образованию гос. образоват.
учеб. высш. проф. образования "Поволж. гос. соц.-гуманит. акад."; авт. сост. И.А.
Касьянова, Т.И. Ведерникова, А.К. Носков и др. - Самара : ПГСГА, 2009. - 200с.
299.
Духовное развитие личности - сфера общей ответственности церкви и
государства [Текст] : выступление Министар А.С. Соколова // Встреча: КПР. - 2006. - № 4.
- С. 2-3.
300.
Духовно-нравственное воспитание как основа профилактики наркомании в
молодежной среде. Материалы городской научно-практической конференции. —
Хабаровск: издательский дом «Арно» , 2009 – 108 с.
301.
Духовно-ценностные ориентиры массовых действий людей. – Гродно, 1992.
302.
Духовные ценности советской молодежи. - М.,:1988-154с.
198
303.
Духовный кризис: когда преобразование личности становится кризисом /
Под ред. С. Грофа, К. Гроф; Пер. С англ. - М.: Класс, Изд-во Трансперсон. Ин-та, 2000. 288 с.
304.
Дьякова Г. П. Демографический кризис в современной России: особенности
и пути решения. М.: Лаборатория книги, 2010. - 75 с.
305.
Дьякова М.А. Профессиональное самоопределение учащейся молодежи в
условиях трансформации современного общества. Автореферат на соискание ученой
степени кандидата социологических наук. Хабаровск, 2002.
306.
Дюркгейм Э. Ценностные и «реальные суждения» // Социологические
исследования. - 1991. - № 2. - С. 106-114.
307.
Дюркгейм Э. Ценностные и «реальные» суждения // Социологические
исследования, 1991. №2. С. 106-114.
308.
Егоров Б. В. Русский характер // От Хомякова до Лотмана. – М.: ЯРК, 2003.
– С. 11–35.
309.
Емельянов В.В. Студенты об адаптации к вузовской жизни. №9. М., 2001
310.
Ерофеев В. Наташа Ростова двадцать первого века: Социал. портрет
современной девушки // Огонек. - 2001. - №23. - с.40-44.
311.
Ерофеев В. Наташа Ростова двадцать первого века: Социал. портрет
современной девушки // Огонек. - 2001. - №23. - с.40-44.
312.
Жабицкая И. В. Роль духовно-нравственного воспитания в формировании
ценностей здорового образа жизни на примере специальной (коррекционной) школыинтерната № 2 (г. Хабаровск) // Духовно-нравственное воспитание как основа
профилактики наркомании в молодежной среде. Материалы городской научнопрактической конференции. — Хабаровск: издательский дом «Арно» , 2009, с.81-87.
313.
Железовская Г.И., Елисеева А.В. Духовно-нравственная культура личности.-
Саратов: Изд-во Саратовского университета, 1997.
314.
Жизненные силы русской культуры: пути возрождения в России начала ХХI
века. М., 2003.
315.
Жиров, М. С. Духовные ценности и идеалы русского народа как концепт
патриотического воспитания молодежи [Текст] / М. С. Жиров, Е. И. Мозговая // Вестник
Московского государственного университета культуры и искусств. - 2007.- № 5. - С.143146.
316.
Жуков В.И. Мировой кризис: экономика и социология глобальных
процессов. - М., 2009.
199
317.
Завражин С.А., Хартанович К.В. Новое поколение на периферии:
конформисты или девианты? // Социол. исслед. 1993. № 8, с55-57
318.
Загрубский С.А. Социология как основа гуманитарного мировосприятия:
Учебн. пособ. – СПб.: Астерион, 2005. – 148 с.
319.
Залесский Г.Е. Психологические вопросы формирования личности. М.
Мысль 2006., 350 с.
320.
Залесский Г.Е. Ценностно-мотивационные аспекты деятельностной теории
учения. // Вестник МГУ. Психология - 1998 - №2 (апрель-июнь) - с. 58-67.
321.
Занковский А.Н. Организационная психология. - М., 2000, 268 с.
322.
Запесоцкий
А.И.
Молодежь
в
современном
мире.
Проблемы
мире.
Проблемы
индивидуализации и социально-культурной интеграции. М, — 1996.
323.
Запесоцкий
А.И.
Молодежь
в
современном
индивидуализации и социально — культурной интеграции. СПб., 1998.324.
Запесоцкий
А.С.
Дети
эпохи
перемен:
их
ценности
и
выбор
//
их
ценности
и
выбор
//
Социологические исследования. 2006. № 12. С. 98-104.
325.
Запесоцкий
А.С.
Дети
эпохи
перемен:
Социологические исследования. 2006. № 12. С. 98-104.
326.
Зарубина Н. Н. Деньги в социальном конструировании пространства //
Политические исследования, 2008. №5.
327.
Заславская Т.И. Социетальная трансформация российского общества. М.,
328.
Заславская Т.И. Социетальная трансформация российского общества:
2002.
деятельностно-структурная концепция. М.: Дело, 2002.
329.
Заславский Д.А. Безработица как причина демографического кризиса в
России // Вестн. Межрегион. Ассоц. "Здравоохранение Сибири". - 2000. - № 3. - С.77-79.
330.
Захаров С.В. Ценностно-нормативные «расписания» человеческой жизни:
представления жителей разных стран о том, когда девушка становится взрослой //
Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2010 №4
331.
Захарова Е. Б. Отечественная высшая школа: цена утрат и обретений //
Социально-гуманитарные знания, 2008. №4.
332.
Захарова О., Сигарева Е. История и развитие демографического кризиса в
России. - М.: ИСПИ РАН, 2000. - 68 с.
333.
Захарчук А., Есликова Е. Ценности учащейся молодежи и людей среднего
возраста // Cпециалист. - 1999. - №2. - С.30-32.
200
334.
Захарчук А., Есликова Е. Ценности учащейся молодежи и людей среднего
возраста // Специалист. - 1999. - №2. - С.30-32.
335.
Звоновский В.Б., Луцева С. Досуговые предпочтения молодежи // Журнал:
Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2002. № 5
(61). С. 59-66.
336.
Здравомыслов А.Г. Потребность. Интересы. Ценности. М. 1986.
337.
Здравомыслов А.Г., Ядов В.А. Отношение к труду и ценностные ориентации
личности // Социология в СССР. Т.2. М., 1965. С.189-205.
338.
Здравосмыслов А.Г., Ядов В.А. Отношение к труду и ценностные
ориентации личности // Социология в СССР в 2-х тт.- Т.2 – М., -1996.
339.
Зезека, Е. М. Сущность и специфика процесса духовно-нравственного
воспитания молодежи в учреждениях культуры [Текст] / Е. М. Зезека // Вестник
Московского государственного университета культуры и искусств. - 2011.- № 4. - С.147150.
340.
Зимакова Е. В. Образ человека в православной традиции и русской
религиозной философии // Человек. – 2005. – № 4. – С. 99–114.
341.
Зинурова Р.И. Особенности молодежного экстремизма // Социология, 2006.
№3-4, С.196-199.
342.
Зинченко В.П. О целях и ценностях образования // Педагогика.-1997. - № 5
343.
Знаков В.В. Духовность человека в зеркале психологического знания и
религиозной веры // Вопр. психол. 1998. № 3. С. 104–114.
344.
Зорилова, Л. С. Поиск духовных идеалов личности в науке, культуре и
музыкальном искусстве [Текст] : монография / Л. С. Зорилова ; Федер. агентство по
культуре и кинематографии. - М. : Академ. проект; Альма-Матер, 2008. - 253 с.
345.
Зоркая И. Поколение живущих как надо // Независимая газета. 2008. 16
сентября.
346.
Зоркая Н., Дюк Нади М. Ценности и установки российской молодежи //
Полит.Ру 22.08.2003 [www.polit.ru]
347.
Зоркая Н.А. Ценности и установки российской молодежи // Мониторинг
общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2003. № 4 (66). С. 66-77.
348.
Зоркая Н.А. Ценности и установки российской молодежи // Мониторинг
общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2003. № 4 (66). С. 66-77.
349.
Зотов Н.Д. Личность как субъект нравственной активности. Томск, 1984.
201
350.
Иваненков С., Кусжанова А. Родина как ценность у современной российской
молодежи // Credo new, 1(29), 2002, стр. 42-54
351.
Иваненков С., Кусжанова А. Социализация молодежи и перспективы
развития образования. // Россия ХХI. - 1994, N 11-12.
352.
Иваненков
С.,
Кусжанова
А.Молодежь
и
экономико-политические
проблемы российского общества // Credo new, 2(30), 2002, стр. 31-48
353.
Иванишко
криминологическая
И.
В.
проблема
Деструктивная
современного
деятельность
общества
//
—
социальная
и
Духовно-нравственное
воспитание как основа профилактики наркомании в молодежной среде. Материалы
городской научно-практической конференции. — Хабаровск: издательский дом «Арно» ,
2009, с.101-102.
354.
Иванов В.Г. Социальная природа моральных ценностей / Моральные
ценности советского человека. – Л.: Знание. 1968
355.
Иванов В.Н. Россия федеративная: кризис и пути его преодоления. М., 1999;
356.
Иванова Т. "Деньги кричат": закат общества потребления // Экон. стратегии.
- 2012. - N 1. - С.60-69.
357.
Иванова, А. А. Лад земли. Духовное наследие славян [Текст]: учеб. Пособие
по этновалеологии. Ч.1 : Тригла / А. А. Иванова ; М-во общ. и проф.образования РФ;
Самар. гос. пед. ун-т. - Самара : СамГПУ, 1999. - 512 с.
358.
Ивашиненко Н.Н. Социальная ответственность и гражданская активность
молодежи // Социология. 2007. № 3-4, с.22-34.
359.
Иерей
В.Писцов.
Роль
Русской
Православной
Церкви
в духовно-
нравственном воспитании народа и в системе образования России // Духовнонравственное воспитание как основа профилактики наркомании в молодежной среде.
Материалы городской научно-практической конференции. — Хабаровск: издательский
дом «Арно» , 2009, с.55-57.
360.
Иеромонах Ефрем (Просянок). Необходимость духовно-нравственного и
религиозного образования школьников // Духовно-нравственное воспитание как основа
профилактики наркомании в молодежной среде. Материалы городской научнопрактической конференции. — Хабаровск: издательский дом «Арно» , 2009, с.57-60.
361.
Иконникова
С.Н.
Молодежь.
Социологический
и
социально-
психологический анализ. 1985.
362.
Иконникова С.Н. Социология о молодежи. Л., 1985.
363.
Иконникова С.Н., Кон И.С. Молодежь как социальная категория. М., 1970.
202
364.
Иконникова С.Н., Лисовский В.Т. Динамика ценностных ориентаций
молодежи в период реформ. // Молодежь в услових социально — экономических реформ.
- СПб, -1995.
365.
Иконникова С.Н., Лисовский В.Т. Некоторые проблемы воспитания
социологической молодежи.// Молодежь и образование. М., 1972.
366.
Ильин В. В., Панарин А. С., Ахиезер А. С. Реформы и контрреформы в
России. — М.: Изд-во МГУ, 1996. — 400 с.
367.
Ильин В.В., Панарин А.С., Ахиезер А.С. Реформы и контрреформы в
России: Циклы модернизационного процесса. М., 1996.
368.
Ильинский И. М. Образовательная революция М, Изд-во Моск. гуманит.
академия. 2001.
369.
Ильиных О.П. Социальный кризис Российского общества и мировоззрение
молодежи. Автореф… канд.филос.наук. Пермь, 1997 – 30 с.
370.
Имаева, Л. Р. Некоторые аспекты эволюции духовных ценностей:
гармоничная и негармоничная динамика [Текст] : [духовное воспитание] / Л. Р. Имаева //
Инновации в образовании . - 2008.- № 7. - С.15-24.
371.
Инглегарт Р. Культурный сдвиг в зрелом индустриальном обществе // Новая
постиндустриальная волна на Западе. – М., 1999. – С. 249–260.
372.
Индикаторы устойчивого развития: экономика, общество, природа / Бобылев
С.Н., Зубаревич Н.В., Соловьева С.В., Власов Ю.С. / Под ред. С.Н. Бобылева. – М.: Макс
Пресс, 2008;
373.
Студенчество
Инионин В.И. Университетская элитарность и демократизм студенчества. //
как
социальный
феномен:
история
и
современность.
Материалы
конференции СПбГУ. СПб., 2000.
374.
Иноземцев В. Л. За пределами экономического общества. М., 1998.
375.
Ирецкий А.Н., Есаулова Ю.П. «Потерянное поколение» — симптом или
locus morbi социального кризиса? // Социальный кризис и социальная катастрофа.
Сборник материалов конференции. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество,
2002. С.114-117.
376.
Исаков, Г. Свет реальных истин [Текст] : [духовная жизнь] / Г. Исаков //
Природа и человек (Свет). - 2006.- № 6. - С.64-70.
377.
Искусство и общество: виновато ли искусство в духовном кризисе
общества? // Философия и общество. - 2012. - N 3. - С.79-84.
203
378.
Исламина Т.Г., Максимова О.А., Хамзина Г.Р. Дифференциация ценностных
ориентаций студентов //Социол. исслед. 1999. № 6.
379.
К
проблеме
формирования
ценностных
ориентаций
и
социальной
и
социальной
и
социальной
активности личности. Под. ред. В.С. Мухиной. М., Мысль 1999, 238 с.
380.
К
проблеме
формирования
ценностных
ориентаций
активности личности. Под. ред. В.С. Мухиной. М., Мысль 1999, 238 с.
381.
К
проблеме
формирования
ценностных
ориентаций
активности личности. Под. ред. В.С. Мухиной. М., Мысль 1999, 238 с.
382.
Каган М.С. Философская теория ценностей. Спб., 1997. 125 с.
383.
Каган М.С. Философская теория ценности. СПб., 1997. 205 с.
384.
Казарина-Волшебная Е. К., Комиссарова И. Г., Турченко В. Н. Парадоксы
трансформации ценностных ориентаций российской молодежи // Социс, 2012, №6, с. 121126.
385.
Казарина-Волшебная Е.К., Комиссарова И.Г., Турченко В.Н. Парадоксы
трансформации ценностных ориентаций российской молодежи // Социс, 2012, №6, с. 121126.
386.
Какурин А.А. Теория духовности. - СПб: б.и., 1997.
387.
Каманин Е.И., Гринев А.В., Микулич В.Е. Современный демографический
кризис - кризис смертности, здоровья взрослого, преимущественно мужского населения
трудоспособного возраста / Смол. гос. мед. акад. - Смоленск, 2000. - 176 с.
388.
Каменщикова Л. М. Духовно-нравственные ценности русской семьи /
Каменщикова Л. М. // Дополнительное образование и воспитание. - 2011. - № 3. - С. 56 58.
389.
Каневский П.С. Проблемы российской модернизации: элиты, общество,
мировой кризис // Вестн. Моск. ун-та. Сер.18. Социология и политология. - 2010. - № 4. С.18-32.
390.
Капица С.П. О циклах, кризисах и катастрофизме// Формирование новой
парадигмы обществоведения: Материалы IV Кондратьевских чтений. М.: МФК, 1996.
391.
Капица Сергей. Парадоксы роста: Законы развития человечества. — М.:
Альпина Нон-фикшн, 2010. — 192 с
392.
Капто А.С. Мораль в моделях мироустройства. М.: Восток-Запад, 2011. 600
393.
Кара-Мурза С.Г. "Общество знания": подавление этики // Соц.-гуман.
с.
знания. - 2009. - N 1. - С.39-55.
204
394.
Кара-Мурза С.Г. Кризис обществоведения в России как начало процесса
либерализации // Соц.-гуман. знания. - 2011. - N 5. - С.3-20.
395.
Кара-Мурза С.Г. Кризисное обществоведение: курс лекций. - М.: Научный
эксперт. Ч.1. - 2011. - 455с
396.
Карандашев В. Н. Концепция ценностей культуры Ш.Шварца: теория и
методика // Вопросы психологии. 2009. № 1. С. 81-96.
397.
Карандашев В. Н. Методика Шварца для изучения ценностей личности:
концепция и методическое руководство. СПб.: Речь, 2004.
398.
Карандашев В. Н. Методика Шварца для изучения ценностей личности:
концепция и методическое руководство. — СПб.: Речь, 2004.
399.
Кармадонов О. А. Трансформация и адаптация: стратегии выживания в
кризисном социуме: монография / О. А. Кармадонов, В. В. Кобжицкий. – Иркутск: Изд-во
Иркут. гос. ун-та, 2009. – 175 с.
400.
Карпенков, С. Х. Духовно-нравственные ориентиры и современная
цивилизация [Текст] / С. Х. Карпенков // Высшее образование сегодня. - 2006.- № 9. - С.
20-26.
401.
Карпов А.В. Язычество, христианство, двоеверие. Религиозная жизнь
Древней Руси в IX–XI вв. СПб., 2008;
402.
Карпухин О. Самооценка молодежи как индикатор ее социокультурной
идентификации // Социс. 1998. № 12
403.
Карпухин
О.И.
Молодежь
России:
особенности
социализации
и
самоопределения // Социологические исследования. - 2000. - N 3. - С.124-128.
404.
Карпухин
О.И.
Молодежь
России:
особенности
социализации
и
самоопределения. № 3. М., 2000. С. 124— 129
405.
Каршинова Л. В. Духовное и нравственное развитие и воспитание личности
в образовательном пространстве / Л. В. Каршинова // Эксперимент и инновации в школе. 2010. - № 6. - С.48 - 52.
406.
Катульский Е. Молодежь как объект и субъект государственной политики. //
Социалистический труд. - 1991г. N9 - с.3-11.
407.
Квазиобъективность моральных ценностей // Этическая мысль. Вып. 4. М.,
408.
Киприянова Е.В. Исследование ценностных ориентаций старшеклассников и
2003.
управление социализацией личности // Обществознание в школе. - 1999. - №2. - С.50-52.
205
409.
Киприянова Е.В. Исследование ценностных ориентаций старшеклассников и
управление социализацией личности // Обществознание в школе. - 1999. - №2. - С.50-52.
410.
Кирвель Ч. Проблемы духовного вакуума // Свободная мысль. - 2008. - N 6. -
С.171-180.
411.
Кирвель Ч. Проблемы духовного вакуума // Свободная мысль. - 2008. - N 6. -
С.171-180.
412.
Кирдина С.Т. Гражданское общество: уход от идеологемы // Социол. исслед.
- 2012. - N 2. - С.63-73.
413.
Кирилова
Н.А.
Ценностные
ориентации
в
структуре
интегральной
индивидуальности старших школьников // Вопр. Психологии. - 2000. - №4. - С.29-37.
414.
Кирилова
Н.А.
Ценностные
ориентации
в
структуре
интегральной
индивидуальности старшеклассников. // Вопросы психологии 1999 - №6 - с. 29.
415.
Кирута А. Я. Влияние неравенства на качество человеческого потенциала в
России // Вестник Института Социологии (2011). №3.
416.
Климов Ю.М. Поколение кризиса или кризис поколений? - М., Мысль, 1988
417.
Климова С.Г. Изменение ценностных оснований идентификации // Социол.
- 270с.
исслед. 1995. № 1. С. 59–72.
418.
Климова С.Г. Изменения ценностных оснований идентификации (80–90-е
годы) // Социологические исследования. 1995. № 1. С. 59–72.
419.
Климова С.М., Климов И.Ю. Ценностный потенциал этноконфессиональных
регулятивов в трудовых отношениях и корпоративной культуре // Мониторинг
общественного мнения: экономические и социальные перемены. №3(109), май-июнь 2012,
с.117-125.
420.
Клочкова
А.В.
Деформация
ценностно-нормативных
ориентаций
старшеклассников // Социология, 2012. №3, с.62-69.
421.
Ключарев Г. А. Человеческий капитал и проблема неравенства в
модернизирующемся образовании // Вестник Института социологии (2011). №3.
422.
Князев Ю. Справедливость и экономика // Общество и экономика. - 2012. - N
1. - С.33-62.
423.
Ковалева А.И. Концепция социализации молодежи: нормы, отклонения,
социализационная теория. // Социологические исследования. 2003. №1. С. 199-115.
424.
Ковалева Т.В., Степанова О.К. «Подростки смутного времени» (к проблеме
социализации старшеклассников) // Социологические исследования. 1998. № 8. С. 57-64.
206
425.
Когай Е.А. О ценностных основаниях социокультурного портрета региона //
Социокультурный портрет региона. Типовая программа и методика, методологические
проблемы. М., ИФ РАН, 2006.
426.
Коган А. И. Отношение студентов к выработке общенациональной идеи
(опыт изучения конкретной ситуации) // Социол. исслед. 1997. № 9.
427.
Когда наступает время выбора (Устремления молодежи и первые шаги после
окончания учебных заведений) / Отв. ред. Г.А. Чередниченко. СПб.: Изд-во РХГИ, 2001. 568 с. Молодежь и будущая Россия: Всероссийская научно-практическая конференция 3031 октября 2003 г. М.: ИНИОН РАН, 2003
428.
Кожеурова Н.С. Роль идеала в становлении жизненной позиции молодежи
(теоретический аспект) // Культура. Политика. Молодежь: Сб. науч. ст. - М., 2001. - Вып 4,
ч.1. - .147-165.
429.
Кожеурова Н.С. Роль идеала в становлении жизненной позиции молодежи
(теоретический аспект) // Культура. Политика. Молодежь: Сб. науч. ст. - М., 2001. - Вып 4,
ч.1. - .147-165.
430.
Кожеурова Н.С. Роль идеала в становлении жизненной позиции молодежи
(теоретический аспект) // Культура. Политика. Молодежь: Сб. науч. ст. - М., 2001. - Вып 4,
ч.1. - .147-165.
431.
Козлов А.А. Молодые патриоты и граждане новой России. СПб., 1999.
432.
Козловский, В. В. Модернизация: от равенства к свободе / В. В. Козловский,
А. И. Уткин, В. Г. Федотова. – СПб., 1995.
433.
Колесников, И. А. Воспитание к духовности и нравственности в эпоху
глобальных перемен [Текст] / И. А. Колесников // Педагогика. - 2008.- № 9. - С.25-33.
434.
Колин, К. К. Духовная культура как фактор обеспечения национального
единства [Текст] / К. К. Колин // Социально-гуманитарные знания. - 2011.- № 4. -С. 3-19.
435.
Колодий И. Средний класс, демократические ценности и политические
преференции: до и после «оранжевой революции» / Социология: теория, методы,
маркетинг. – 2007. – №3. – С. 128-153.
436.
Колышкина, И. М. "В минуту жизни трудную..." // Русская речь. - 2011. - №
3. - С. 3-7
437.
Комиссарова И. Г. К вопросу определения устойчивых характеристик
социологического портрета студенчества // Социологическая индикация образовательных
стратегий и характеристик ценностного сознания студентов и школьников : [сб. ст.] / под
науч. ред. Е.Б. Мостовой. - Новосибирск: Новосиб. гос. пед. ун-т, 2008. - С. 85-98.
207
438.
Кон И.С. В поисках себя: личность и ее самосознание, М., 2004,с. 335.
439.
Кон И.С. НТР и проблемы социализации молодежи - М., Знание, 1988 - 64с.
440.
Кононов, В. Наши духовные ценности [Текст] / В. Кононов // Встреча: КПР.
- 2006. - № 3. - С. 29-33.
441.
Константиновский
Д.Л.
Молодежь
90-х:
самоопределение
в
новой
реальности. М.: Центр социологии образования РАО, 2000.
442.
Константиновский Д.Л. Неравенство в сфере образования: российская
ситуация // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены.
2010 №5
443.
Корж Н. В. Проблема ценностей и установок в социологии // Вопросы
современной науки и практики. Университет им. В. И. Вернадского. - 2011. - № 3. с.327332.
444.
Корж Н. В. Проблема ценностей и установок в социологии // Вопросы
современной науки и практики. Университет им. В. И. Вернадского. - 2011. - № 3. с.327332.
445.
Корженко А.Л. Идеология и современные молодежные субкультуры //
Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. //
Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2010 №6
446.
Кормакова В.Н. Проектирование жизненных стратегий как условие
профессионально-личностного самоопределения старшеклассников / В. Н. Кормакова //
Образование и общество. - 2009. - N 1. - С.55-58.
a.
Корольков А.А. Русская духовная философия - СПб.: Изд-во Русского
Христианского гуманитарного института, 1998.
447.
Коротаева Е. В. Духовно–нравственное воспитание: вчера и сегодня / Е. В.
Коротаева // Русский язык в школе. – 2011. – № 12. – С. 10 – 14.
448.
Косик В.И. Духовная антропология // Педагогика - 2000- № 2
449.
Костерина И.В. Практики маскулинности в молодежных группах // Социс,
2010, №1, с. 116-126.
450.
Костюкевич В.Ф. Политическая социализация молодежи. - Мурманск, 1998 -
451.
Кофанова Е. Н., Мчедлова М. М. Религиозность россиян и европейцев //
185с.
Мониторинг общественного мнения. 2010, № 2 (96), с. 201-230.
452.
Кофанова Е.Н., Мчедлова М.М. Религиозность россиян и европейцев //
Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2010 №2
208
453.
Кочетков
В.
В.
Русский
национальный
характер
//
Психология
межкультурных различий. – М.: ПЕРСЭ, 2002. – С. 81–125. (История от древности до XX
в.).
454.
Кошарная Г.Б.,
Рожкова Л.В.Модернизация ценностей современной
студенческой молодежи // Социально-гуманитарные знания. - 2011. - № 6. - С. 91-103
455.
Кошелева В. Экология и нравственность // Общественные науки и
современность. 1993. № 1. С. 153-162.
456.
Кравченко С.А. Кризис нашего времени – неизбежная фаза перехода к
новому социокультурному порядку (по мотивам работ П.А. Сорокина) // Вестник
МГИМО-Университета. 2009. № 3-4.
457.
Кравченко С.А., Красиков С.А. Социология риска: полипарадигмальный
подход. М.: АНКИЛ, 2004.
458.
Кравчук П.Ф., Шкарина Ю.Ю. Молодежь и преемственность культуры //
Социология, 2008. №2, с.222-227.
459.
Кравчук П.Ф., Шкарина Ю.Ю. Молодежь и преемственность культуры //
Социология. 2008. № 2;
460.
Кравчук П.Ф., Шкарина Ю.Ю. Молодежь и преемственность культуры //
Социология. 2008. № 2;
461.
Крапивка И. А. Проблемы формирования ценностных ориентаций в
подростковом возрасте // Общество: политика, экономика, право 2010 №1 URL:
http://cyberleninka.ru/article/n/problemy-formirovaniya-tsennostnyh-orientatsiy-vpodrostkovom-vozraste (дата обращения: 29.03.2013)
462.
Крапивская Л.В. Личность и ее ценностные ориентации. М. 2003.
463.
Красавцева
Е.И.,
Шестакова
Н.Н.
Мониторинговое
исследование
Мониторинговое
исследование
старшеклассников // Социология, 2006. №3-4, С.179-181.
464.
Красавцева
Е.И.,
Шестакова
Н.Н.
старшеклассников // Социология, 2006. № 3/4, с. 179-182.
465.
Краснова Е.А. Нравственные ориентации молодежи в условиях стихийной
социализации // Социология, 2006, № 2, с.34-38.
466.
Крещение Руси и его последствия. Христианское мировоззрение. Двоеверие
// История России / ред. М. Зуев, В. Чернобаев. – М.: ВШ, 2004.– С. 30–37.
467.
Кризис семьи и депопуляции в России: ("Круглый стол") // Соц. исслед. -
1999. - № 11. - C.50-57.
209
468.
Кризисный социум: наше общество в трех измерениях. Отв. ред. Н.И.Лапин,
Л.А.Беляева. М., ИФ РАН, 1994.
469.
Кругман П. Возвращение великой депрессии? Мировой кризис глазами
нобелевского лауреата. М.: Эксмо, 2009.
470.
Крутецкий В.А., Лухин В.С. Психология подростков. М., Просвещение
1999., 327 с.
471.
Крутов Н.Н. Мораль в действии: о закономерностях влияния морали на
поведении личности. М.: Политиздат, 1977. – 255 с.
472.
Кудрина С.А. Ценностные приоритеты и их онтологические основания //
Социс, 2010, №1, с. 37-46.
473.
Кудрявцев, В. Н. Социальные деформации: Причины, механизмы и пути
преодоления. М.: Институт государства и права РАН,1992. - 134 с.
474.
Кузнецов А.Г. Ценностные ориентации современной молодежи. — М., -
475.
Кузнецов А.Г. Ценностные ориентации современной молодежи. СПб., 1998.
476.
Кузнецов В.М. Психолого-педагогические условия формирования личности
1998.
учащихся. М., 1994 с. 144.
477.
Кузовлев, В. К проблеме формирования духовно-нравственной культуры
личности [Текст] / В. Кузовлев, Н. Татаркина // Alma mater : вестник высшей школы. 2006.- № 3. - С. 54-60.
478.
Кузьмин В.А. Молодежь на пути в XXI век. - М.: Содружество социол.
ассоциаций, 1992 - 285с.
479.
Кукса Л.П. Реформы в России: социологическая модель развития //
Реформируемая Россия: социологический аспект. Новосибирск. — 1999.
480.
Культура России: Актуальные задачи духовного возрождения России
[Текст] : информ.-аналит. сб. 2012 / Под. ред. О.П. Неретина. - М. : ГИВЦ Минкультуры
России, 2012. - 284 с.
481.
Кучмаева О. Ценность семьи и модели поведения молодых людей // Ученый
Совет. - 2008. - N 9. - С.60-62.
482.
Кучмаева О.В., Петрякова О.Л. Особенности ценностных и социальных
характеристик молодежи европейских стран // Экономика, статистика и информатика. 2012. - № 6. - С. 131-136
483.
Ламажаа Ч.К. Социальная трансформация // Знание. Понимание. Умение.
2011. № 1. С. 262–264.
210
484.
Лапин Н.И. Базовые ценности населения и российская трансформация //
Общество и экономика. М., 2002, № 12.
485.
Лапин Н.И. Базовые ценности россиян вчера и сегодня // Динамика
ценностей населения реформируемой России. Отв. ред. Н.И.Лапин, Л.А.Беляева. М., 1996.
Гл. 2.
486.
Лапин Н.И. Власть, вседозволенность и свобода // Сб. Куда идет Россия?…
Под ред. Т.И.Заславской. М., ВШСиЭН, 2000.
487.
Лапин Н.И. Динамика кризиса и ценности // Кризисный социум: наше
общество в трех измерениях. Отв. ред. Н.И.Лапин, Л.А.Беляева. М., ИФ РАН, 1994. Гл. 5.
488.
Лапин Н.И. Изменение ценностей и новые социокультурные структуры //
Сб. Куда идет Россия?… Под ред. Т.И.Заславской. М., Дело, 1998.
489.
Лапин
Н.И.
Инверсия
доминантных
процессов
социокультурной
трансформации и ее акторы // Кто и куда стремится вести Россию?… / Под ред.
Т.И.Заславской. М., 2001.
490.
Лапин Н.И. Как чувствуют себя, к чему стремятся граждане России // Мир
России. 2003. Т. 12. № 4. С. 120-159.
491.
Лапин Н.И. Как чувствуют себя, к чему стремятся граждане России // Мир
России. - 2003. - Т. XII. № 4. С. 120-159.
492.
Лапин Н.И. Кризис отчужденного бытия // Кризисный социум: наше
общество в трех измерениях. Отв. ред. Н.И.Лапин, Л.А.Беляева. М., ИФ РАН, 1994. Гл. 4.
493.
Лапин Н.И. Кризисно-реформируемое общество // Динамика ценностей
населения реформируемой России. Отв. ред. Н.И.Лапин, Л.А.Беляева. М., 1996. Гл. 1.
494.
Лапин
Н.И.
Кризисный
социум
в
контексте
социокультурных
социум
в
контексте
социокультурных
трансформаций // Мир России, 2000, № 3.
495.
Лапин
Н.И.
Кризисный
трансформаций // Мир России, 2000, № 3.
496.
Лапин Н.И. Модернизация базовых ценностей россиян // Социол. исслед.
1996. № 5. С. 3–23.
497.
Лапин Н.И. Пути России: социокультурные трансформации. М.: ИФРАН,
498.
Лапин Н.И. Расхождения и возможные синтезы в динамике терминальных и
2000.
инструментальных ценностей россиян // Сб. Пути России: существующие ограничения и
возможные варианты. Под ред. Т.А.Ворожейкиной. М., МВШСиЭН, 2004.
211
499.
Лапин Н.И. Российская цивилизация – баланс разнородного // Обновление
России: трудный поиск решений. М., РНИСиНП, 1999.
500.
Лапин Н.И. Социальные ценности и реформы в кризисной России //
Социологические исследования, 1993, № 9.
501.
Лапин Н.И. Социальные ценности и реформы в кризисной России // Социс,
1993. № 9, с.17-27.
502.
Лапин Н.И. Социальные ценности и реформы в кризисной России // Социс,
1993. № 9, с.17-27.
503.
Лапин Н.И. Социокультурная трансформация России: либерализация versus
традиционализация // Журнал социологии и социальной антропологии, 2000, № 3.
504.
Лапин Н.И. Социокультурный подход и социетально-функциональные
структуры // Социологические исследования, 2000, № 7.
505.
Лапин Н.И. Структура ценностей россиян: всероссийский мониторинг и
портрет региона //Опыт подготовки социокультурных портретов регионов России.
Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Под ред. Е.А.Когай.
Курск, КГУ, 2007.
506.
Лапин Н.И. Тотальное отчуждение и общий кризис раннего социализма //
Вестник АН СССР, 1990, № 5.
507.
Лапин Н.И. Тревожная стабилизация // Обществ. науки и современность. -
2007. - №6. - С.39-53.
508.
Лапин Н.И. Тяжкие годины России: перелом истории, кризис, ценности,
перспективы // Мир России, 1992, № 1.
509.
Лапин Н.И. Функционально-ориентирующие кластеры базовых ценностей
населения России и ее регионов // Социс. – 2010.- №1. - С. 28-36.
510.
Лапин Н.И. Функционально-ориентирующие кластеры базовых ценностей
населения России и ее регионов // Социс, 2010, №1, с. 28-36.
511.
Лапин Н.И. Ценности «сохранение – открытость изменениям» и сетевые
инновационные институты // Общественные науки и современность. М., 2009, № 5. С. 3751.
512.
Лапин Н.И. Ценности в кризисном социуме // Ценности социальных групп и
кризис общества / Отв. ред. Н.И. Лапин. М.: ИФАН, 1991.
513.
Лапин Н.И. Ценности, группы интересов и трансформация российского
общества // Социологические исследования, 1997, № 3.
212
514.
Лапин Н.И. Ценностный дискурс как предпосылка гражданского общества в
России // Человек и культура в становлении гражданского общества в России. Под ред.
С.А.Никольского. М., ИФРАН, 2008.
515.
Лапин Н.И., Беляева Л.А. «Российское общество в пути: консервация
социальных контрастов, ассиметричный рост». Аналитический доклад по результатам
пяти волн всероссийского мониторинга «Наши ценности и интересы сегодня»: 1990-19941998-2002-2006 гг. М., ИФ РАН, 2007.
516.
Латова Н.В., Латов Ю.В. Особенности "вестернизации" ментальности
студенчества модернизирующихся стран // Социс, 2007. – №11. – С. 90–98.
517.
Латова Н.В., Латов Ю.В. Особенности «вестернизации» ментальности
студенчества модернизирующихся стран // Социс, 2007, №11. С.90-98.
518.
Лебедева Н.М. Ценностно-мотивационная структура личности в русской
культуре // Психологический журнал, 2001, том 22, №3, с.26-36.
519.
Левада
Ю.
”Человек
советский”
десять
лет
спустя:
1989-
2000
(Предварительные итоги сравнительного исследования)/ Мониторинг общественного
мнения. 1999. №4. С 7-15.
520.
Левада Ю.А. Поколения XX века: возможности исследования // Мониторинг
общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2001. № 5 (55). С. 7-14.
521.
Левада Ю.А. Три «поколения перестройки» // Экономические и социальные
перемены: Мониторинг общественного мнения. 1995. № 3;
522.
Левашов В.К. Глобализация и социальная безопасность // Социс. - 2002. -
№3. - С. 19-28;
523.
Левашов В.К. Динамика социально-политической ситуации в России: опыт
социологического мониторинга // Социс. - 1997. - №11. - С. 13-25.
524.
Левашов В.К. Социально-политическая устойчивость общества // Вестн. Рос.
акад. наук. - 2011. - N 12. - С.1059-1064.
525.
Левашов В.К. Социально-политическая устойчивость общества: теория,
измерения, стратегия. - М.: Научный мир, 2010;
526.
Левашов В.К. Социополитическая динамика российского общества (2000-
2006). - М.: Academia, 2007;
527.
Левашов В.К. Социополитические стратегии развития России // Социс. -
2007. - №7. - С. 12-25;
528.
Левикова С.И. Современность русской культуры в архитектонике тотальной
глобализации (на примере неформальной молодежной субкультуры) // Культурология
213
русской ментальности: Мат-лы 3-го Рос. Культурол. конгресса [Электронный ресурс] / С.Петерб. отд-ние Рос. ин-та культурологии; отв. ред. А.В.Ляшко. — СПб.: Эйдос, 2013.
529.
Левикова СИ. Молодежная субкультура. М.: ФАИР-ПРЕСС, 2004;
530.
Левикова СИ., Бабахо В.А. Современные тенденции молодежной культуры:
конфликт или преемственность поколений? // Общественные науки и современность.
1996. № 3;
531.
Леденева Л.И. Научные и миграционные планы молодежи / Л.Леденева,
Е.Некипелова // Alma mater = Вестик высшей школы. - 2003. - N 7. - С.16-22.
532.
Леевик Г. Е. Руководство по методике изучения ценност­ных ориентации
личности. Л.: Общ-во «Знание» РСФСР, 1990.
533.
Лекторский
В.А.
Духовность
и
рациональность
//
Духовность,
художественное творчество, рациональность. Материалы "круглого стола" // Вопросы
философии - 1997 - № 11.- С. 46-54.
534.
Леонтьев Д.А. Тест смысложизненных ориентаций (СЖО). М.: Смысл. 2000.
535.
Леонтьев
Д.А.
Ценность
как
междисциплинарное
понятие:
Опыт
многомерной реконструкции // Современный социоанализ. Сборник статей. М.: Прогресс,
1998. С. 194.
536.
Леонтьев
Д.А.
Ценность
как
междисциплинарное
понятие:
опыт
понятие:
Опыт
многомерной реконструкции // Вопросы философии. 1996. № 4. С.34-36
537.
Леонтьев
Д.А.
Ценность
как
междисциплинарное
многомерной реконструкции // Современный социо-анализ. Сборник статей. М.: 1998.
538.
Леонтьев Д.А. Экзистенциальный смысл суицида: жизнь как выбор //
Консультативная психология и психотерапия. 2008. №4. – C. 58-81.
539.
Леонтьев
Д.Л.
Ценность
как
междисциплинарное
понятие:
Опыт
многомерной реконструкции // Современный социо-анализ. Сборник статей. М., 1998.
540.
Лескова И.В. Маргинальность и культурная идентификация молодежи //
Социальная политика и социология. 2008. № 2;
541.
Лисица В. А. Развитие духовно-нравственных качеств личности через
приобщение к народной культуре / В. А. Лисица // Дополнительное образование и
воспитание. - 2011. - № 11. - С. 20 - 22.
542.
Лисовский В. Т. Духовный мир и ценностные ориентации молодежи России.
СПб., 1998.
214
543.
Лисовский В. Эскиз к портрету: Жизненные планы, интересы, стремления
советской молодежи (По материалам социологических исследований) М.: Молодая
гвардия, 1969
544.
Лисовский В.Т. "Отцы" и "дети": за диалог в отношениях: Социол.
публицистика // Социол. исслед. - 2002. - №7. - С.111-116.
545.
Лисовский В.Т. "Отцы" и "дети": за диалог в отношениях: Социол.
публицистика // Социол. исслед. - 2002. - №7. - С.111-116.
546.
Лисовский
В.Т.
«Отцы»
и
«дети»:
за
диалог
в
отношениях
//
и
«дети»:
за
диалог
в
отношениях
//
Социологические исследования. 2002. № 7;
547.
Лисовский
В.Т.
«Отцы»
Социологические исследования. 2002. № 7;
548.
Лисовский В.Т. Динамика социальных изменений (опыт сравнительных
социологических исследований российской молодежи) // Социологические исследования.
1998. № 5. С. 98-104.
549.
Лисовский В.Т. Динамика социальных изменений: Опыт сравнит. социол.
исслед. рос. молодежи // Социол. исслед. - 2004. - №5. - С.98-104.
550.
Лисовский В.Т. Динамика социальных изменений: Опыт сравнит. социол.
исслед. рос. молодежи // Социол. исслед. - 2004. - №5. - С.98-104.
551.
Лисовский В.Т. Динамика социальных изменений: Опыт сравнит. социол.
исслед. рос. молодежи // Социол. исслед. - 2004. - №5. - С.98-104.
552.
Лисовский В.Т. Динамика социальных изменений: Опыт сравнительных
социологических исследований российской молодежи // Социологические исследования.
1998. № 5. С. 98-104.
553.
Лисовский В.Т. Духовный мир и ценностные ориентации молодежи России.
СПб., - 2000.
554.
Лисовский В.Т. Духовный мир и ценностные ориентации молодежи России:
Учебное пособие. СПб.: СПбГУП, 2000.
555.
Лисовский В.Т. Социальные изменения в молодежной среде // Credo new,
1(29), 2002, стр. 8-41
556.
Лисовский В.Т. Социология молодежи. СПб.: Изд-во СПб. ун-та, 1996.
557.
Литвин В.Л. Ценностный конфликт в современном обществе: Социально-
философский аспект: дисс. канд. филос. н. Иркутск, 2004. 127 c.
215
558.
Литвин Т.В. Кризис и катастрофа. Ницше и Делез // Социальный кризис и
социальная катастрофа. Сборник материалов конференции. СПб.: Санкт-Петербургское
философское общество, 2002. С.50-52.
559.
Лихачев А.Е. Нравственное разложение и православие // Педагогика.- 1999-
№ 6-С. 114-119.
560.
Лобырев В. В. Влияние СМИ на формирование ценностей современной
российской молодежи // Социология, 2012. №1, с.98-104.
561.
Локосов В.В. Кризис социальный // Осипов Г. В., Москвичев Л. Н. (отв.
ред.). Социологический словарь. М.: Норма, 2008. С. 204.
562.
Локосов В.В. Российское сообщество: трансформация целей, интересов,
ценностей. - М.: РИЦ ИСПИ РАН, 2006; Локосов В.В. Общество-трансформер как
продукт глобализации // Наука. Политика. Предпринимательство. – 2004. - № 2. – С. 2-11;
563.
Локосов В.В. Стабильность общества и система предельно-критических
показателей его развития // Социологические исследования. – 1998, № 4.
564.
Локосов В.В. Стабильность общества и система предельно-критических
показателей его развития // Социc. – 1998.- № 4. – С. 86-94
565.
Локосов
В.В.
Трансформация
национальной
государственности
как
глобальный вызов // Социальная и социально-политическая ситуация в России в 2005
году. - М.: РИЦ ИСПИ РАН, 2006. – С. 24-43;
566.
Локосов В.В., Шульц В.Л. Основания консолидации российского общества
(социологические аспекты). – М.: РИЦ ИСПИ РАН, 2008;
567.
Лосский Н.О. Ценность и бытие // Лосский Н.О. Бог и мировое зло. - М.:
«Республика», 1994.
568.
Лосский Н.О. Ценность и бытие. Бог и Царство Божие как основа ценностей
// Бог и мировое зло. – М., 1994, с.256-258.
569.
Лосский Н.О. Ценность и бытие. Бог и Царство Божие как основа ценностей
/ Бог и мировое зло. – М.: Республика. 1994.
570.
Лосский Н.О. Ценность и бытие. Бог и Царство Божие как основа ценностей
/ Бог и мировое зло. – М.: Республика, 1994.
571.
Луков В.А. Проблема обобщающих оценок положения молодежи // Социол.
исслед.1998. № 8.с.27-36.
572.
Люсый, А. Духовная безхозность. Они уходят, u1072 а мы оказываемся все
ближе к структуре и формам первобытного мышления [Текст] / А. Люсый // Вопросы
культурологии. - 2006.- № 2. - С.106-107.
216
573.
Магарил, С. А. Проблема национальной духовности [Текст] : [философия
культуры] / С. А. Магарил // Социально-гуманитарные знания. - 2007.- № 1. - С.139-149.
574.
Магун В., Инговатов М. Структура и межпоколенная динамика жизненных
притязаний молодежи и стратегий их ресурсного обеспечения: 1985-2001 гг. // Вестник
общественного мнения: Данные. Анализ. Дискуссии. 2004. № 4 (72). С. 70-82.
575.
Магун В., Литвинцева А. Жизненные притязания ранней юности и стратегии
их реализации: 80-е и 90-е г.г. - М., 1993.
576.
Магун В., Руднев М. Ценностный портрет россиян на европейском фоне.
http://demoscope.ru/weekly/2012/0503/tema01.php
577.
Магун
В.С,
Д.Б.Дондурей,
С.А.Медведев.
Общество
взаимного
попустительства. Почему в России справедливость важнее свободы? // Искусство кино.
2007. № 9. С. 5-14.
578.
Магун В.С., Руднев М.Г. Базовые ценности россиян в европейском
контексте. // Общественные науки и современность. М., 2010, № 3,4
579.
Магун В.С., Руднев М.Г. Базовые ценности россиян в европейском
контексте. // Общественные науки и современность. М., 2010, № 3,4
580.
Магун В.С., Руднев М.Г. Базовые ценности-2008: сходства и различия
между россиянами и другими европейцами // Вопросы экономики. 2010. №12.
581.
Магун В.С., Руднев М.Г. Базовые ценности-2008: сходства и различия
между россиянами и другими европейцами. Препринт WP6/2010/03. М.: Изд. дом Гос. унта – Высшей школы экономики, 2010. – 52 с.
582.
Магун В.С., Руднев М.Г. Базовые ценности-2008: сходства и различия
между россиянами и другими европейцами // Вопросы экономики. 2010. №12.
583.
Магун В.С., Руднев М.Г. Дифференциация населения по приверженности
ценностям традиции/рациональности и выживания/самовыражения // XIII Международная
научная конференция по проблемам развития экономики и общества. В четырех книгах.
Книга 2. Отв. ред. Е. Ясин. М.: НИУ ВШЭ, 2012.
584.
Магун В.С., Руднев М.Г. Жизненные ценности населения Украины:
сравнение с 23 другими европейскими странами. Статья первая. Вестник общественного
мнения. Данные. Анализ. Дискуссии. 2007. № 3 (89). – С.21-34; Статья вторая. Вестник
общественного мнения. Данные. Анализ. Дискуссии. 2007. № 4 (90). – С.39-51.
585.
Магун В.С., Руднев М.Г. Жизненные ценности населения: сравнение
Украины с другими европейскими странами // Украинское общество в европейском
контексте / Под ред. Е. Головахи и С. Макеева. Киев, 2007. С.226-273 (3 п.л.)
217
586.
Магун В.С., Руднев М.Г. Жизненные ценности населения: сравнение
Украины с другими европейскими странами // Украинское общество в европейском
контексте / Под ред. Е. Головахи и С. Макеева. Киев, 2007. С.226-273
587.
Магун В.С., Руднев М.Г. Жизненные ценности российского населения:
сходства и отличия в сравнении с другими европейскими странами. Вестник
общественного мнения. Данные. Анализ. Дискуссии. 2008. № 1 (93), с 33-58.
588.
Магун В.С., Руднев М.Г. Жизненные ценности российского населения:
сходства и отличия в сравнении с другими европейскими странами. Вестник
общественного мнения. Данные. Анализ. Дискуссии. 2008. № 1 (93), с 33-58.
589.
Магун В.С., Руднев М.Г. Международные сравнения базовых ценностей
российского населения и динамика процессов социализации // Образовательная политика.
2010, № 7-8.
590.
Магун В.С., Руднев М.Г. Международные сравнения базовых ценностей
российского населения и динамика процессов социализации // Образовательная политика.
2010, № 7-8.
591.
Магун В.С., Руднев М.Г. Ценностная гетерогенность населения европейских
стран: типология по показателям Р.Инглхарта // Вестник общественного мнения. Данные.
Анализ. Дискуссии. 2012. № 3-4.
592.
Макарова, К. В. Проблема духовных способностей и их развития [Текст] / К.
В. Макарова // Мир психологии. - 2007.- № 1. - С. 164-169.
593.
Макарцева Н.Н. Духовные ценности русской народной педагогической
культуры // Педагогика - 1998 - № 1- С. 81-86.
594.
Макинтайр, А. После добродетели / А. Макинтайр. – М., 2000; Хоркхаймер,
М. Диалектика Просвещения / М. Хоркхаймер, Т. Адорно. – М., 1997.
595.
Максименко А.А. Как российская молодежь намерена "делать" деньги //
Социологические исследования. 2005. № 7. С. 131-133.
596.
Малашенко А.В. Ислам для России. М., 2007;
597.
Малиева З. Духовно–нравственное воспитание молодежи как условие
национальной безопасности России / З. Малиева // Воспитательная работа в школе. – 2012.
- № 5. – С. 17 – 23.
598.
Мальковская, И. А. Глобализация как социальная трансформация / И. А.
Мальковская. – М., 2002.
218
599.
Мальцева Д.В. Теоретические подходы к изучению отцовства в современной
западной социологии // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные
перемены. 2010 №5
600.
Малянов, Е. А. Духовность в центре дискуссий [Текст] / Е. А. Малянов, М.Г.
Писманик // Вопросы культурологии. - 2010.- № 12. - С. 113-117.
601.
Мамедова Ж.С. Исследование ценностных ориентаций личности в контексте
временной перспективы. // Психология индивидуальности. Материалы Всероссийской
конференции. Москва, 2006. С. 379-382 (тезисы).
602.
Мамедова
Ж.С.
Ценностные
ориентации
в
структуре
личности
//
Межвузовский сборник научных трудов. «Российское общество: цивилизационные
горизонты трансформации». Выпуск 1. Саратов, 2004. С. 96-100 (статья).
603.
перспективы.
Мамедова Ж.С. Ценностные ориентации личности в контексте временной
//
Гуманитарные
и
социально-экономические
науки.
Спецвыпуск
«Педагогика» № 6. Ростов-на-Дону, издательство РГПУ, 2006. С. 121 - 132 (статья).
604.
Маргинальность в современной России. М.: МОНФ, 2000.
605.
Мареева С. В. Нормативно-ценностная система россиян: специфика и
динамика // Общественные науки и современность (2012). №3.
606.
Мареева С. В. Экономическое сознание россиян и процессы модернизации //
Вестник Института социологии (2011). №3.
607.
Маринов М.Б. Экстернальный кризис социума: Автореф. дис. ... канд.
социол. наук. 1995. - 22 c.
608.
Марков, В. Н. К проблеме определения границ и безграничность духовности
человека [Текст] : [психология личности] / В. Н. Марков // Мир психологии. - 2008.- № 3. С. 62-74.
609.
Маркова О.Ю. Философия образования о менталитете и ценностных
ориентациях современных студентов // Россия и Грузия: диалог и родство культур:
сборник материалов симпозиума. Выпуск 1 / Под ред. Парцванеия В.В. СПб.: СПб.
философское общество, 2003.
610.
Мартьянов В. С., Фишман Л. Г. Преодоление капитализма: от морального
коллапса к моральной революции? // Политические исследования (2012). №1.
611.
Маслов, Н. Духовная основа русского воспитания / Н. Маслов // Alma mater:
вестник высшей школы. - 2004.- N 4. - С.36-41.
612.
Массовая культура и нравственность: "Круглый стол" // Советская
педагогика - 1990 - № 9 - С. 62-65.
219
613.
Матвеева, А. И. Духовная природа личной ответственности: социально-
онтологический и антропологический аспекты [Текст] / А. И. Матвеева, В. М. Князев //
Вопросы культурологии. - 2011.- № 12. - С.17-21.
614.
Мдивани М. О. Жизненная стратегия в юношеском возрасте и особенности
самоотношения старшеклассников / М. О. Мдивани, П. Б. Кодесс // Журнал прикладной
психологии. - 2006. - N 2. - С. 8-15.
615.
Медведев, В. М. Диалектика научного мировоззрения и духовного развития
личности [Текст] / В. М. Медведев, Ю. Ф. Фоминых. - Самара : Самар. гос. техн. ун-т,
1998. - 377 с.
616.
Медведева Н.А. Формирование ценностных ориентации у учащихся
образовательных учреждений начального профессионального образования средствами
православного посвещения: Дисс... к-та пед. наук.-Курган, 2000.
617.
Мединский В., Хинштейн А. История мировых кризисов. М.: Олма Медиа
Групп, 2009.
618.
Межуев В.М. Школа как Институт культуры // Философия, культура и
образование (материалы "круглого стола") // Вопросы философии, 1999. -№ 3. - С. 3 - 55.
619.
Мельников
А.С.
Социологическая
интерпретация
экзистенциальных
ценностей // Соціологічні дослідження. № 10. Луганськ: Вид-во СНУ ім. В. Даля, 2008. С.
130-142.
620.
Мельников М.В. Кризис социологии и возможные пути выхода из него:
теоретико-методологический аспект: Автореф. дис. ... канд. социол. наук. - Новосибирск,
2000. - 21 с.
621.
Мельникова Е. Русский национальный характер // Культура и традиции
народов мира (этнопсихологический аспект). – М.: Диалог культур, 2006. – С. 27–49.
622.
Меньчиков Г.П. Духовная реальность человека. - Казань.: Изд-во КГАКИ,
1999. - 408 с.
623.
Меньчиков, Г. П. "Пра-знание" как глубинная проблема духовности
человека [Текст] / Г. П. Меньчиков // Вестник Московского государственного
университета культуры и искусств. - 2011.- № 1. - С. 18-24.
624.
Мертон Р. Социальная структура и аномия // Социология преступности:
Современные буржуазные теории. – М., 1966.
625.
Мещеркина Е.Ю. Все труднее стать взрослым // Соц. исследования. - 1990, -
N1 - с.141-147.
220
626.
Милова, Т. Ф. Духовно-культурные аспекты глобализации [Текст] / Т. Ф.
Милова // Личность. Культура. Общество : междисциплинар. науч.-практ. журн. - 2004.Т.VI, вып.4 (24). - С.185-191.
627.
Милюкова И.А. Толерантность и интолерантность карельской молодежи //
Социология, 2006. № 3/4, с. 166-169.
628.
Мировые кризисы и латентное управление миром. М-лы науч. сем. Вып. 3.
М.: Научный эксперт, 2011. - 168 с.
629.
Миронов А.А. Молодежь в условиях перехода к рыночным отношениям. //
Соц. исследования. - 1991 - N3 - с.39-45.
630.
Миронов, А. В. Еще раз о том, что происходит с духовной культурой в
России [Текст] / А. В. Миронов // Социально-гуманитарные знания. - 2012.- № 4. -С. 175181.
631.
Миронов, А. В. Кризис духовных ценностей на социокультурном
пространстве современной России [Текст] : [культура] / А. В. Миронов // Социальногуманитарные знания. - 2007.- № 2. - С. 39-51.
632.
Михайлова Е.А. Социальная адаптация студенческой молодежи в условиях
становления рыночных отношений (На материалах Астраханской области). Автореферат
на соискание ученой степени кандидата социологических наук. СПб., 2000.
633.
Михеев П.А. Динамика жизненных ценностей сельской молодежи // Социол.
Исслед. 2005. №1.
634.
Мкртчян Г.М., Чистяков И.М. Молодежь Москвы на рынке труда //
Социологические исследования. 2000. №8. С.42-43,
635.
Мнацаканян М. О. Парадоксальный человек в парадоксальном обществе //
СОЦИС. – 2006. – № 6. – С. 13–19.
636.
Могильчак Е.А. Диспозиции студентов относительно собственности //
Социологические исследования. 2001. №2. С.92-96
637.
Мозговая, Э. Я. Духовная ситуация в российском обществе и здоровье нации
[Текст] / Э. Я. Мозговая // Вопросы культурологии. - 2005.- № 9. - С. 95-97.
638.
Моисеев Н.Н. Нравственность и феномен эволюции. Экологический
императив и этика XXI века // Общественные науки и современность. 1994. № 6. С. 131139.
639.
Молодежный ренесанс: проблемы социализации молодежи.// отв. ред. и
составитель: Быстрицкий А.Г., Рощин М.Ю., -М., Наука, - 1990-235с.
221
640.
Молодежь в процессах обновления советского общества.М., Институт
молодежи, 1989 - 133с.
641.
Молодежь новой России: Какая она? Чем живет? К чему стремится?
Аналитический доклад по заказу московского представительства Фонда им. Ф. Эберта
М.:Российский независимый институт социальных и национальных проблем, 1998.
642.
Молодежь: Сексуальные проблемы социального развития молодежи. - М.,
1988-158с.
643.
Молодежь: тенденции и модернизация. Сборник статей. СпбГУ, 2000.
644.
Молодежь: тенденции социальных изменений: Сб. статей. СПб: СПбГУ.
2000. 418 с.
645.
Молчанов
С.В.
Особенности
ценностных
ориентаций
личности
в
подростковом и юношеском возрастах // Психологическая наука и образование. 2005. №3.
– C. 16-25
646.
Молчанов
С.В.
Особенности
ценностных
ориентаций
личности
в
подростковом и юношеском возрастах // Психологическая наука и образование. 2005. №3.
– C. 16-25
647.
Морально-нравственные ценности молодежи // Молодежь новой России,
образ жизни и ценностные приоритеты. Вып. 4. М., 2007.
648.
Моральные ценности и личность / Под ред. А.И. Титаренко. М., 1994.
649.
Морозова Г.Ф. Деградация нации - миф или реальность? // Социс, 1994, №1.
650.
Мостовая Е.Б. Противоположность и совпадения ценностных ориентаций //
Реформируемая Россия: социологический аспект. Новосибирск, 1994.
651.
Моххамад Н.Е. Статус и динамика терминальных ценностей студентов
педвзов // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И.
Герцена, 2010 № 121, с. 132-135.
652.
Муздыбаев
К.
Жизненные
стратегии
современной
молодежи:
межпоколенческий анализ // Журнал социологии и социальной антропологии. - 2004. Т.VII, N 1. - С.175-189.
653.
Муздыбаев
К.
Жизненные
стратегии
современной
молодежи:
межпоколенческий анализ // Журнал социологии и социальной антропологии. 2004. Т. 7.
№ 1. С. 175-189.
654.
Музяков С. И. Парадоксы и ценности глобального проекта России //
Социально-гуманитарные знания, 2008. №4.
655.
МурДж. Принципы этики. М., 1984.
222
656.
Мусханова, И. В. О формировании нравственности личности в контексте
диалога культур [Текст] / И. В. Мусханова // Высшее образование сегодня. - 2011.- № 5. С. 80-84.
657.
Мухина Е.А. Кризис нравственности в современном российском обществе
(по материалам социологического опроса) // Вестник АГУ. Серия 1. Регионоведение:
философия, история, социология, юриспруденция, политология, культурология. 2011. №
4.
658.
Мчедлова М. М. Современные параметры возвращения религии: ракурсы
проблемы // Вестник Института социологии (2012). №4.
659.
Мяло К.Г. Время выбора: молодежь и общество в поисках альтернативы. М.,
660.
Набиуллин Л.Г. Динамика профессиональных ценностей молодежи //
1991
Социология, 2006. №3-4, С.189-191.
661.
Назаретян А.П. Агрессия, мораль и кризисы в развитии мировой культуры:
(Синергетика истор. процесса). М., 1996.
662.
Наумова Н.Ф. Рецидивирующая модернизация в России: беда, вина или
ресурс человечества. М.: Эдиториал, 1999.
663.
Наумова Н.Ф. Рецидивирующая модернизация в России: беда, вина или
ресурс человечества? М.:Эдиториал, 1999. С. 94 97.
664.
Научно-практическая u1082 конференция "Духовная музыкальная культура
и время" [Текст] : Исторический экскурс, проблемы исполнительства, образования: I
Региональный хоровой фестиваль духовной музыки.20-26 апреля 1996 года : тезисы
доклад. / Ульяновское муз. училище; ред.-сост. Г. С. Уварова. - Ульяновск, 1996. - 19 с.
665.
Начало пути поколения со средним образованием. - М., 1986. Раковская О.
Переход к рынку и молодежь. - В кн: Молодежь России на рубеже 90-х г.г. - М., 1992.
a.
Неймер Ю.Л. От кризиса общества к кризису труда. Социс N 5, 1992
666.
Неклесса, А. И. Постсовременный мир в новой системе координат / А. И.
Неклесса // Глобальное сообщество: новая система координат (подходы к проблеме). –
СПб., 2000. – С. 11–78.
667.
ориентаций
Немировский В. Г., Соколова Е. В. Структура и динамика смысложизненных
студенческой
молодежи:
1988-2004 гг. Постнеклассический
Красноярск: РИО КрасГУ, 2006.
223
подход.
668.
ориентаций
Немировский В. Г., Соколова Е. В. Структура и динамика смысложизненных
студенческой
молодежи:
1988-2004 гг. Постнеклассический
подход.
Красноярск, РИО КрасГУ, 2006 -161 с.
669.
Немов Р.С. Психология. Учебник для студентов педагогических учебных
заведений. М., 2005., 250 с.
670.
Нечаев
И.В.
Этика
добродетели
и
порока
в
пространстве
постпостмодернизма // Социальные трансформации культуры: наблюдаемые тенденции и
перспективы: Материалы 3-го Рос. культурологического конгресса с междунар. участием
«Креативность
в пространстве традиции и инновации»
[Электронный ресурс] / С.-
Петерб. отд-ние Рос. ин-та культурологии; отв. ред. А.В.Ляшко. — СПб.: Эйдос, 2013.
671.
Никандров Н. Д. Духовные ценности и воспитание в современной России /
Н. Д. Никандров // Педагогика. - 2008. - № 9. - С. 3 -12.
672.
Никандров Н.Д. Ценности как основа целей воспитания. // Педагогика 1998
№3 (май).
673.
Никандров, Н. Д. Духовные ценности и воспитание в современной России
[Текст] / Н. Д. Никандров // Педагогика. - 2008.- № 9. - С.3-12.
674.
Никандров, Н. Д. Православные ценности и воспитание в современной
России [Текст] / Н. Д. Никандров // Высшее образование сегодня. - 2008.- № 2. -С. 3-9.
675.
Никовская, Л. И. Гражданские инициативы и модернизация России :
[сборник статей] / Л. И. Никовская, В. Н. Якимец, М. А. Молокова. — Москва: Ключ-С,
2011. — 336 с.
676.
Николаев С.Н. Деинтеллектуализация общества как следствие реформ //
Энергия: экономика, техника, экология. - 2012. - N 2. - С.55-61.
677.
Никонов А. П. Кризисы в истории цивилизации. Вчера, сегодня и всегда. М.:
ЭНАС, 2010. - 415 с.
678.
Никонов А.В. Социальная адаптация в условиях аномии общества: Автореф.
дисс. к.филос.н. Волгоград, 1998.
679.
Никонова Т.В. История студенчества в соотнесении со структурой его
социального статуса // Студенчество как социальный феномен: история и современность.
Материалы студенческой конференции СПбГУ. 2000 г. С.13 – 14.
680.
Носова Г. А. Язычество в православии. – М.: Наука, 1975.
681.
О
национальном
характере
и
менталитете
россиян
/
Российская
идентичность в условиях трансформации: опыт социологического анализа. – М.: Наука,
2005. – С. 65–75.
224
682.
Оганов
П.М.
Современные
социальные
технологии
в
управлении
политическим поведением российской молодежи. Автореферат на соискание ученой
степени кандидата социологических наук. М., 2003.
683.
Омельченко Е, Шариффулина Э., Шкляр Л. Невидимая повседневность:
проект "Снимается" (международная научная конференция "Меняющаяся молодежь в
меняющемся мире: невидимая повседневность") Ульяновск: НИЦ "Регион, 2005
684.
Омельченко Е. Л. От проблемного конструкта молодежного вопроса - к
анализу молодежной повседневности // Молодежь: открытый вопрос: [сб. ст.]. Ульяновск:
Симбирская книга, 2004. С. 130–159.
685.
Омельченко Е.А. Субкультуры и культурные стратегии на сцене конца XX
века: кто кого? // Неприкосновенный запас. Дебаты о политике и культуре. 2004. № 4.
686.
Омельченко Е.Л. Молодежь: Открытый вопрос. Ульяновск: Изд-во
«Симбирская книга», 2004.
687.
Омельчук Р. Вера как экзистенциальная ценность: Дис. … канд. филос. наук:
09.00.11.: Иркутск, 2006.
688.
Орлова И.Б. Исчезающее большинство. Русский вопрос / Под. ред. Г.В.
Осипова, В.В. Локосова, И.Б. Орловой; ИСПИ РАН. – М.: ЗАО «Издательство
«Экономика», 2007.
689.
Осипов Г.В. Социология и общество. Социологический анализ российской
смуты. - М.: Норма, 2007.
690.
Осипов Г.В., Локосов В.В. Пределы падения // Осипов Г.В. Социология и
политика. - М., 1995. - С. 556-568.
691.
Осипов Н. Е. Генезис и историческая эволюция ментальных ценностей
человека от первобытности к новому времени (западноевропейский контекст) //
Философия и общество. 2009. №1. С. 124-137.
692.
Отцы и дети: Поколенческий анализ современной России / Сост. Ю. Левада,
Т. Шанин. М.: Новое литературное обозрение, 2005. 328 с.
693.
Павлова С.М. Вопрос о социальном кризисе в России // Социальный кризис
и социальная катастрофа. Сборник материалов конференции. СПб.: Санкт-Петербургское
философское общество, 2002. С.146-149.
694.
Павлова
Т.
В.
Социальные
движения
как
фактор
трансформации
институциональной среды: проблемы теории // Политические исследования, 2008. №5.
695.
Павловский В.В. Ювентология: проект интегративной науки о молодежи.
М.: Прогресс, 2001.
225
696.
Пак Л. Г. Социализация студенческой молодежи в соцкультурном контексте
// Социально-гуманитарные знания, 2008. №4.
697.
Палий И.Г. Креативная сущность культуры как преодоление социального
абсурда// Социальные трансформации культуры: наблюдаемые тенденции и перспективы:
Материалы 3-го Рос. культурологического конгресса с междунар. участием «Креативность
в пространстве традиции и инновации» [Электронный ресурс] / С.-Петерб. отд-ние Рос.
ин-та культурологии; отв. ред. А.В.Ляшко. — СПб.: Эйдос, 2013.
698.
Панарин А.С. Православная цивилизация в глобальном мире. – М.: Изд-во
Эксмо, 2003.
699.
Панищев, А. Л. Глобализация и духовная жизнь нации в России [Текст] / А.
Л. Панищев // Вопросы культурологии. - 2012.- № 11. - С. 58-63.
700.
Панкова Т.А. О становлении нравственных и гражданских позиций
школьников // Социол. исслед. - 2002. - №5. - С.111-114.
701.
Панкова Т.А. О становлении нравственных и гражданских позиций
школьников // Социол. исслед. - 2002. - №5. - С.111-114.
702.
Панкова Т.А. О становлении нравственных и гражданских позиций
школьников // Социол. исслед. - 2002. - №5. - С.111-114.
703.
Пантин В. И. Циклы и ритмы истории. Рязань: Аракс, 1996.
704.
Пантин В. И., Лапкин В. В. Философия исторического прогнозирования:
ритмы истории и перспективы мирового развития в первой половине XXI в. Дубна:
Феникс+, 2006.
705.
Пантич Д. Конфликты ценностей в странах транзиции // Социс, 1997. №6,
с.24-36.
706.
Панфилова А. О. Девиантность как современная форма социокультурной
адаптации // Сб. трудов Дальневост. гос. техн. ун-та. Вып. 133. – Владивосток: Изд-во
ДВГТУ, 2003. – С. 11-12
707.
Панфилова А. О. Институциональный подход в определении понятия и
сущности аномии // Вологдинские чтения: Материалы науч.-техн. конф. – Владивосток:
Изд-во ДВГТУ, 2002. - С.74-76.
708.
Панфилова
А.
О.
Социально-экономические
индикаторы
аномии
современного российского общества // Вологдинские чтения: Материалы науч.-техн.
конф. – Владивосток: Изд-во ДВГТУ, 2003. - С. 49-51.
226
709.
Панфилова А. О. Трансформация социальных институтов как индикатор
нестабильности нормативной системы // Сб. трудов Дальневост. гос. техн. ун-та. Вып. 131.
– Владивосток: Изд-во ДВГТУ, 2002. – С. 16-17.
710.
Панфилова А.О. Базовые ценности в контексте влияния социальной аномии
// Социол.исслед. 2004. № 10.
711.
Парамонова С.П. Динамика морального сознания. - Пермь: Изд-во Пермс.
гос.тех.ун-т, 1997.
712.
Парамонова С.П. Теоретическая и эмпирическая валидизация типов
морального сознания. Социально-этическая психология личности. – Пермь: Изд-во Пермс.
гос.тех.ун-т, 1999.
713.
Парсаданян
С.А.
Особенности
формирования
трудового
потенциала
молодежи в условиях формирования в условиях зарождающихся рыночных отношений.//
Молодежь России: потерянное поколение или надежда XXI века? С.195-196
714.
Парсонс Т., Шилз Э., Олдс Д. Ценности, мотивы и системы действия /
Парсонс Т. О структуре социального действия. - М.: Академический проект, 2002.
715.
Парыгин Б.Д. Изучение ценностных ориентаций личности // Проблемы
личности. М. 2005.. 230 с.
716.
Пасовец
Ю.М.
Качественное измерение самореализации
молодежи//
Проблема свободы личности и общества в социально-гуманитарном дискурсе: Материалы
всероссийской научной конференции. – Курск: Изд-во Курск. гос. ун-та, 2006.
717.
Патракова А. Соціально-класові позиції та ціннісні орієнтації / Соціологія:
теорія, методи, маркетинг. – 2009. – №1. – С. 169-187.
718.
Пахомов Н.Н. Кризис образования в контексте глобальных проблем//
Культура, образование, развитие индивида.- М., 1990.
719.
Пашкова Е. Е. Экстремизм в молодежной среде: понятие, виды и
особенности [Текст] / Е. Е. Пашкова // Молодой ученый. — 2012. — №12. — С. 417-419.
720.
Перекрест С.С. Особенности трансформации ценностей семейного образа
жизни регионального социума // Инновационные модели государственного управления в
контексте политических и административных процессов в России: сборник материалов
межрегиональной научно-практической конференции / Под общ. ред. Т.С. Болховитиной –
Брянск: БрФ ОРАГС, 2007.
721.
Петров А.А. Ценностные аспекты рыночной либерализации // Вестник МГУ.
Вып. 4. М., 1996.
227
722.
Студенчество
Петров В.А. Социальные традиции студенчества в Новое время //
как
социальный
феномен:
история
и
современность.
Материалы
студенческой научной конференции философского факультета СПбГУ. 2000 г. С. 56.
723.
Студенчество
Петров В.А. Социальные традиции студенчества в Новое время. //
как
социальный
феномен:
история
и
современность.
Материалы
студенческой конференции СПбГУ. СПб., 2000.
724.
Петрова Л.Е. Социальное самочувствие молодежи // Социологические
исследования. № 2. М., 2000.
725.
Петрова Т.Э. Социология студенчества в России. Этапы и закономерности
становления. СПб., 2000.
726.
Петрынин
А.
Г.
Духовно-нравственные
ценности
в
изменении
криминального сознания несовершеннолетних, употребляющих наркотические средства //
Духовно-нравственное воспитание как основа профилактики наркомании в молодежной
среде.
Материалы
городской
научно-практической
конференции.
—
Хабаровск:
издательский дом «Арно» , 2009, с.76-81.
727.
Петухов В. В. Перспективы политической модернизации в России и
развитие гражданской активности населения // Вестник Института социологии (2011). №3.
728.
Пилкингтон Х., Омельченко Е., Флинн М., Блюдина У., Старкова Е. Глядя
на Запад: Культурная глобализация и российские молодежные культуры СПб.: Алетейя,
2004. - 278 с.
729.
Плаксий С.Н. Молодежные группы и объединения: причины возникновения
и особенности деятельности. - М., Знания, 1988.
a.
Плужников Е. Н. Государственно-конфессиональные отношения, светскость
и религиозные противоречия: политико-правовые аспекты // Вестник Института
социологии (2012). №4.
730.
Плюснин Ю.М. Многообразие простоты: системы жизнеобеспечения
сельского населения россии в период кризиса общественной жизни // Этносоциальные
процессы в Сибири. Новосибирск, 2000. – Вып. 3. – С. 63-68.
731.
Погодаев Н.П. Социальные ценности демократического социума. -Томск,
732.
Подлесная М. А. Жизнь православного эмигранта и русский приход за
1991
границей как объект социологического изучения // Вестник Института социологии (2012).
№4.
228
733.
Покровский Н.Е. «Племя младое» и... знакомое. Российская молодежь и
глобализация // Социология и современная Россия / Под ред. А.Б. Гофмана. М.: ГУ ВШЭ,
2003;
734.
Поланьи К. Великая трансформация: политические и экономические истоки
нашего времени / Пер. с англ. А.А. Васильева, С.Е. Федорова и А.П. Шурбелева. Под общ.
ред. С.Е. Федорова. СПб.: Алетейя, 2002.
735.
Поланьи К. Великая трансформация: политические и экономические истоки
нашего времени. СПб. : Алетейя, 2002.
736.
Политическая
культура
молодежи:
вопросы
теории
и
методологии
исследования. Сборник научных трудов. - М., 1986 - 142с.
737.
Политическое сознание и трудовая активность молодежи. - М.: Молодая
гвардия, 1985. - 159с.
738.
Понизовкина И.Ф. Утрата смысла жизни как проблема современного
общества // Вестник рос. филос. общества. - 2007. - N 1. - С.111-114.
739.
Пономаренко, Е. Ценностные ориентации организационно-культурных
моделей как фактор активизации рынка труда // Человек и труд. - 2011. - № 4. - С. 56-57
740.
Попов В.А., Кондратьева О.Ю. Изменение мотивационно-ценностных
ориентаций учащейся молодежи // Социол. исслед. 1999. № 6.
741.
Попов В.А., Кондратьева О.Ю. Изменение мотивационно-ценностных
ориентаций учащейся молодежи. // Социол. Исслед. - 1999 - №6. - С.96-99.
742.
Попов В.Г. Социокультурные ориентации и адаптация молодежи к
общественным преобразованиям в современной России. Автореф… дис. д-ра соц.н. Екатеринбург, 1997, -48с.
743.
Попов Е.А. Социология духовной жизни: проблемы концептуализации //
Социологические исследования. - 2012. - № 4. - С. 122-126.
744.
Попов Л.А. Нравственное воспитание и религия (в современных условиях) //
Педагогика.- 1999.-№6.- С.109-114.170.
745.
Попов, А. В. Политика и мировоззрение // Вестн. Моск. ун-та, Сер. 12.
Политические науки. - 2012. - № 2. - С. 12-16
746.
Попов, Е. А. Духовная жизнь человека и общества в социальном измерении
[Текст] / Е. А. Попов // Философия и культура . - 2011.- № 4. - С. 69-77.
747.
Попов, Е. А. Социология духовной жизни : проблемы концептуализации
[Текст] : [социология культуры] / Е. А. Попов // СОЦИС : социологические исследования.
- 2012.- № 4. - С.122-126.
229
748.
Попов, Е. А. Социология духовной жизни: проблемы концептуализации //
Социологические исследования. - 2012. - № 4. - С. 122-126.
749.
Попова В.И., Морев М.В. Динамика нравственного состояния населения
регионов Северо-Западного федерального округа // Регион: экономика и социология, 2011,
№2, с. 158-174.
750.
Попова С.М., Шахрай С.М., Яник А.А. Измерение прогресса. - М.: Наука,
751.
Пороховская Т.И. Ценность и оценка в морали. М., 1988.
752.
Порфирьев Б.Н. Современные концепции и тенденции развития кризисов и
2010.
принятие политико-экономических решений // Российский экономический журнал, 2004.
№ 2.
753.
Поршнев Б.Ф. Функция выбора - основа личности //Проблемы личности:
материалы симпозиума. - М.: Педагогика, 1999.-С.344-349.
754.
Постмодернизм и культура (материалы «круглого стола») // Вопр.
философии. – 1993. – № 3. – С. 3–16.
755.
Потапова С.А. Студенчество современного молодого города как социальная
группа. Автореферат на соиск. ст. канд. пед. наук. Казань. 2000.
756.
Руси
//
Православие и российская цивилизация. Крещение Руси. Христианизация
Российская
цивилизация:
Этнокультурные
и
духовные
аспекты.
Энциклопедический словарь. – М.: Республика, 2001. – С. 307–310, 134–138, 469–473.
757.
Пригожин И. Философия нестабильности // Вопросы философии. - 1991, N6
- с.46-53.
758.
Проблема «двоеверия» / Данилевский И. Н. Древняя Русь глазами
современников и потомков (IX–XII вв.). – М.: Аспект-Пресс, 1998. – С. 200–226.
759.
Проблемы молодежи и молодой семьи - М.: Госкомстат СССР, 1990 - с.109.
760.
Проекты и риски будущего: Концепции, модели, инструменты, прогнозы /
Ред. А.А.Акаев, А.В.Коротаев, Г.Г.Малинецкий, С.Ю.Малков/ Будущая Россия. – М.:
Красанд, 2011. – 432 с.
761.
Пронина Е. И. Особенности воспитания гражданственности и патриотизма
школьников старших классов // Соц. исследования. - 2011. - № 5. - С. 97-103.
762.
Проскурин, А. Духовность возродит Россию [Текст] / А. Проскурин //
Природа и человек (Свет). - 2006.- № 11. - С. 2-3.
230
763.
Протасенко И.Н. Кризис, общество и государство // Социальный кризис и
социальная катастрофа. Сборник материалов конференции. СПб.: Санкт-Петербургское
философское общество, 2002. С.151-156.
764.
Прохоров М.М. Россия на пороге XXI века: как можно преодолеть
социальный кризис, минуя катастрофу? // Социальный кризис и социальная катастрофа.
Сборник материалов конференции. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество,
2002. С.157-160.
765.
Психологические проблемы социальной регуляции поведения. - М.- 1996,
766.
Психология: Учебник /под ред. А.А. Крылова.-М.: Проспект, 2005.-752с.
767.
Пугач В.Ф. Российское студенчество: статистико-социологический анализ.
257 с.
М., 2001.
768.
Пырин А. Г., Бирюков Н. И. Ответственность социального института //
Вестник РФО. 2009. №4. С. 142-146.
769.
Разин, А. А. Типология людей по духовно-нравственным качествам [Текст] /
А. А. Разин // Философия и культура . - 2011.- № 11. - С. 6-16.
770.
Раковская О.А. Молодые поколения и рынок. Пути движения молодого
поколения. - М.: Наука 1993.
771.
Раковская О.М. Социальные ориентиры молодежи: тенденции, проблемы,
перспективы / РосАН, Ин-т народнохоз. прогнозирования. – М.: Наука 1993.
772.
Распутин, В. Роль литературы в образовании и православном воспитании
[Текст] / В. Распутин // Alma mater : вестник высшей школы. - 2006.- № 3. - С. 34-38.
773.
Рассадина Т. А. Трансформация традиционных ценностей россиян в
постперестроечный период // СОЦИС. – 2006. – № 9. – С. 95–102.
774.
Рассадина Т.А.. Трансформация традиционных ценностей россиян в
постперестроечный период // Социологические исследования. 2006. - № 9. С. 95-101.
775.
Рахманкулова Н.Ф. Высшее образование для вступающих в общество
знания: ценности и этические регулятивы // Alma mater = Вестн. высш. школы. - 2010. N 10. - С.53-58.
776.
Редель А. И. Духовность - основа российского менталитета. К вопросу о
социокультурных предпосылках модернизации российского общества. М.: РИЦ ИСПИ
РАН, 2000.
777.
Решетов П.Н. Молодежь: идеология, политика. - М.,: Молодая гвардия, 1975
- 192с.
231
778.
Ржешевский Г. А. Демократия: миф, реальность или раскрученный бренд? //
Политические исследования, 2008. №5.
779.
Ричард
Дж.,
Браунгарт
М.
Советская
и
американская
молодежь:
сравнительный анализ // Политические исследования - 1991 - N4 - с. 160-167.
780.
Робертс К. Молодой человек начала нового тысячелетия в Восточной и
Западной Европе. // Социокультурные трансформации второй половины XXI в. в странах
Центральной и Восточной Европы. – М., 2002. – С. 268-279.
781.
Розов Н.С. Культура, ценности и развитие образования.- М., 1992.-154с.
782.
Роик В.Д. Социальное государство: от декларации к реальному построению
// Россия: путь к социальному государству / Мат-лы Всерос. Науч. конфер. (Москва, 6
июня 2008 г.). — М.: Научный эксперт, 2008. с.100-112.
783.
Российская повседневность в условиях кризиса / Под ред. М. К. Горшкова,
Р. Крумма, Н. Е. Тихоновой. М.: Альфа-М, 2009.
784.
Российская
система
ценностей:
XIV
Рождественские
православно-
философские чтения/ Нижегор. гос. пед. ун-т; Науч. ред.: Л. Е. Шапошников. — Н.
Новгород: Нижегор. гуманит. центр, 2005. −564 с.
785.
Россия в условиях глобального кризиса. Социальная и социально-
политическая ситуация в России в 2008 году / Под ред. Г.В. Осипова, В.В. Локосова. - М.:
ИСПИ РАН, 2009.
786.
Россия:
новая
социальная
реальность.
Социальная
и
социально-
политическая ситуация в России в 2010 году: анализ и прогноз / Под ред. Г.В. Осипова,
В.В. Локосова. - М.: ИСПИ РАН, 2011;
787.
Россия: субъективные и объективные факторы в преодолении кризиса.
Социальная и социально-политическая ситуация в России в 2009 году: анализ и прогноз /
Под ред. Г.В. Осипова, В.В. Локосова. - М.: ИСПИ РАН, 2010;
788.
Роуз Р. Достижение целей в квазисовременном обществе: социальные сети в
России // Общественные науки и современность. 2002. № 3. С. 23–38.
789.
Рубина Л.Я. Динамика жизненных ориентации студенческой молодежи
России // Молодежь России на рубеже 90-х годов: РАН, Институт социологии, 1992.-С.8194.
790.
Руднев М. Г., Магун В. С. Ценностный консенсус и факторы ценностной
дифференциации населения России и других европейских стран //
общественного мнения: Данные. Анализ. Дискуссии (2011). Том 110. №4.
232
Вестник
791.
Руднев М.Г. , Магун В.С. Сравнение жизненных ценностей россиян
с
ценностями других европейцев // Модернизация экономики и глобализация. Кн.2 / Под
ред. Е.Г.Ясина. М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2009. С.293-303.
792.
Руднев М.Г. , Магун В.С. Сравнение жизненных ценностей россиян
с
ценностями других европейцев // Модернизация экономики и глобализация. Кн.2 / Под
ред. Е.Г.Ясина. М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2009. С.293-303
793.
Руднев М.Г. , Магун В.С. Сравнение жизненных ценностей россиян с
ценностями других европейцев // Модернизация экономики и глобализация. Кн.2 / Под
ред. Е.Г.Ясина. М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2009. С.293-303
794.
Руднев М.Г. Влияние «русскоязычности» на жизненные ценности //
Социология 4 М. № 28, 2009. С.107-128
795.
Руднев М.Г. Влияние «русскоязычности» на жизненные ценности //
Социология 4 М. № 28, 2009. С.107-128
796.
Руднев М.Г. Влияние «русскоязычности» на жизненные ценности //
Социология 4 М. № 28, 2009. С.107-128
797.
Руднев М.Г. Влияние принадлежности к русскоязычному сообществу на
жизненные ценности представителей пяти стран // Международная научная конференция
по проблемам развития экономики и общества. Кн. 3 / Отв. ред. Е.Г. Ясин. М.: Изд. дом
Гос. ун-та - Высшей школы экономики. 2010.
798.
Руднев М.Г. Причины и следствия изменения массовых ценностей (Рецензия
на книгу: Инглхарт Р., Вельцель К. 2011. Модернизация, культурные изменения и
демократия) // Экономическая социология. 2011. Т. 12. № 2. C. 138-143. www.ecsoc.hse.ru
799.
Руднев М.Г., Магун В. С. Ценностный консенсус и факторы ценностной
дифференциации населения России и других европейских стран // Вестник общественного
мнения. Данные. Анализ. Дискуссии, 2011. № 4
800.
Рукавишников В.О., Иванов В.Н., Козлов В.Б. Социальная напряженность:
диагноз и прогноз // Социологические исследования. 1992. № 3. С. 3-23.
801.
Рукавишникова Н.Г.. Заверткина Е.Г. Динамика ценностных ориентаций
студентов педагогического вуза // Ярославский педагогический Вестник. 1997. № 3.
802.
Русский вопрос / Под. ред. Г.В. Осипова, В.В. Локосова, И.Б. Орловой;
ИСПИ РАН. – М.: ЗАО «Издательство «Экономика», 2007.
803.
Русский
мир
в
духовном
сознании
народов
России:
Материалы
Всероссийской научно-практической конференции. / Под общей редакцией доктора
233
филологических наук, доктора энциклопедических наук, профессора, академика АРЭ,
РАГН, РАЕН Фролова Н.К. – Тюмень: Вектор Бук, 2008.
804.
Русский мир: смысл и стратегии России. Материалы заседания круглого
стола Фонда «Единство во имя России» 28 мая 2007 г. / Под редакцией А.Владиславлева,
В.Никонова. – М.: Фонд «Единство во имя России», 2007.
805.
Руткевич М. Социальная ориентация выпускников основной школы /
Социол. исслед., 1994, № 10.
806.
Руткевич М.Н. Процессы социальной деградации в российском обществе //
Социологические исследования. – 1998, № 6.
807.
Ручка А.А. Ценностный подход в системе социологического знания. – Киев.:
Наукова думка. 1987
808.
Ручкин Б.А. Молодежь и становление новой России // Социол. исслед., 1998.
№ 5.с.90-98.
809.
Савкова Г. Глобализация и ценности российского общества // Свободная
мысль. - 2008. - N 11. - С.79-90.
810.
Сафонов А.Л. Социальный регресс как атрибут глобализации / А.Л.Сафонов,
А.Д.Орлов // Соц.-гуман. знания. - 2012. - N 4. - С.80-94.
811.
Свиридов Н.А. Адаптационные процессы среди молодежи (дальневосточная
ситуация) // Социологические исследования. 2002. № 1. С. 90-95.
812.
Святловский В.В. Студенческие переписи в России: краткий исторический
очерк. // Студенчество в цифрах: По данным Юрьевской переписи в 1907 году, СПб., 1908.
813.
Седова Н.Н. Современное российское общество: между тревогой и
оптимизмом // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные
перемены. 2009 №6
814.
Селиванова
З.К.
Смысложизненные
ориентации
подростков.
//
Социологические исследования. 2000. №2. С.87 —92
815.
Семенов Е.В. С архаичной наукой в информационном обществе // Информ.
общество. - 2009. - N 2. - С.40-52.
816.
Семенова В.В. Социология молодежи // Социология в России. Под. Ред.
Ядова. М., 1996
817.
Семенюк, Э. П. Информатика и духовные ценности : эпоха глобализации
[Текст] : [информ.работа] / Э. П. Семенюк // Научно-техническая информация. Сер.1. 2008.- № 1. - С.1-11.
818.
Сенин И.Г. Опросник терминальных ценностей. Ярославль. 1991.
234
819.
Сергеев,
В.
В.
Актуальные
проблемы
обеспечения
культурно-
информационной безопасности // Социально-гуманитарные знания. - 2011. - № 5. - С. 252260
820.
Сергеева А. Р. Русские: стереотипы поведения, традиции, ментальность. –
М.: Флинта, Наука, 2005. – С. 229–239.
821.
Сергейчик С.И. Факторы гражданской социализации учащейся молодежи //
Социол. исслед. - 2002. - №5. - С.107-111.
822.
Сергейчик С.И. Факторы гражданской социализации учащейся молодежи //
Социол. исслед. - 2002. - №5. - С.107-111.
823.
Сергейчик С.И. Факторы гражданской социализации учащейся молодежи //
Социол. исслед. - 2002. - №5. - С.107-111.
824.
Сидоренков А.В. Соотношение просоциальных и асоциальных ценностей
общения учащихся // Психол. вестн. Вып. 1. Ч. 1. Ростов н/Д., 1996. С. 283–294.
825.
Сидоренков А.В. Христианские ценности и адаптация российской молодежи
в современном обществе // Славянский мир. 1997. № 1. С. 43–49.
826.
Сидоренков А.В. Христианские ценности и социализация молодежи в
современной России // Вопросы психологии, 2000, № 5. С.48-56.
827.
Сидорина Т.Ю. 4.Истоки кризиса либерализма по-российски // Свободная
мысль. 2008. № 1 (1584).
828.
Сидорина Т.Ю. Кризис ХХ в.: прогнозы русских мыслителей. М.: ГУ ВШЭ,
829.
Сидорина Т.Ю. Парадоксы кризисного сознания. М.: Издательский центр
2001.
РГГУ, 2002.
830.
Сидорина Т.Ю. Философия кризиса. М.: Флинта-Наука, 2003.
831.
Силуянова И.В. Духовность как способ жизнедеятельности человека //
Философские науки.- 1990.- №12.- С. 100-104.
832.
Симоненко А.В. Система ценностных ориентаций в механизме преступного
поведения личности // Вестник Волгоградской Академии МВД России, 2012. № 1. С.58-62.
833.
Симонова, С. Актуальность духовного [Текст] / С. Симонова // Высшее
образование в России. - 2008.- № 7. - С. 130-134.
834.
Синелина,
Ю.Ю.
Изменение
религиозности
населения
России:
Православные и мусульмане, суеверное поведение россиян. / Ю.Ю. Синелина. -М.: Наука,
2006. 191 с.
835.
Синельников А.Б. Семья и ценности личной свободы // Социология. 2011. №
235
2. С. 193-205.
836.
Синельников А.Б. Ценностные ориентации российской и европейской
молодежи // Вестник Московского Университета. Серия 18. Социология и политология. №
1. 2011.
837.
Синецкий С.Б. Культурные трансформации в XXI веке: осмысление
перспектив // Культурологический журнал [Электронный ресурс]= Journal of Cultural
Research: электронное периодическое рецензируемое научное издание / Рос. ин-т
культурологии; ред. совет: К.Э.Разлогов (председ.) и др.; глав. ред. О.Н.Астафьева. — М.,
2012. — №3.
838.
Ситниченко
К.Е.
Духовные
основы
самоидентификации
Русского
Зарубежья. Эмиграция и культура // Культурология русской ментальности: Мат-лы 3-го
Рос. Культурол. конгресса [Электронный ресурс] / С.-Петерб. отд-ние Рос. ин-та
культурологии; отв. ред. А.В.Ляшко. — СПб.: Эйдос, 2013.
839.
Скворцова И.А. Взаимосвязь ценностных ориентаций и жизненной позиции
школьника // Актуальные проблемы формирования социальной активности учащихся. М.,
1988. С.51-68.
840.
Скляревская Г. Н. Святость – Соборность. Любовь // Словарь православной
церковной культуры. – СПб.: Наука, 2000. – С. 133–134, 224–225, 235–236.
841.
Слободчиков, В. И. Духовные проблемы человека в современном мире
[Текст] / В. И. Слободчиков // Педагогика. - 2008.- № 9. - С.33-39.
842.
Словарь практического психолога. Минск: Харвест, 1998.- с. 755.
843.
Слуцкий Е.Г. Беспризорность в России: вновь грозная реальность //
Социологические исследования. 1998. № 3. С. 117-121
844.
Смешанная экономика: социокультурные аспекты. Отв. ред. Н.И.Лапин,
Н.А.Мокашева. М., ИНИОН РАН, 1994.
845.
Смирнов В. А. Социальные проблемы молодежи российской провинции //
Вестник Московского университета. Сер. 18, Социология и политология, 2008. №2.
846.
Смирнов Е.А. Анализ кризиса в «тектологии» А. Богданова и современность
// Социальный кризис и социальная катастрофа. Сборник материалов конференции. СПб.:
Санкт-Петербургское философское общество, 2002. С.70-75.
847.
Смирнов И. П. Кризис современности. М.: Новое литературное обозрение.
2010. 296 с.
848.
Смирнов Л.М. Эмпирическое изучение базовых ценностей // Мир России.
2002. Т. 11. № 1. С. 166-183.
236
849.
Смирнов Л.М. Эмпирическое изучение базовых ценностей // Мир России.
2002. Т. 11. № 1. С. 166-183.
850.
Смирнов Л.М. Эмпирическое изучение базовых ценностей // Мир России.
2002. Т. 11. № 1. С. 166-183.
851.
Смышников Е. В. Воспитание духовно-нравственной личности как средство
сохранения российской государственности // Духовно-нравственное воспитание как
основа профилактики наркомании в молодежной среде. Материалы городской научнопрактической конференции. — Хабаровск: издательский дом «Арно» , 2009, с.100-101.
852.
Собкин
В.
С.
Старшеклассник
в
мире
политики.
Эмпирическое
исследование. М.: ЦСО РАО, 1997.
853.
Собкин В.С., Писарский П.С. Ценностные ориентации старшеклассников
начала 90-х. Кросс-культурное сопоставление // Ценностно-нормативные ориентации
современного старшеклассника: Труды по социологии образования. М., 1993. Т.1. Вып. 2.
854.
Соболева И.В. Деформация социального капитала и перспективы их
преодоления // Неэкономические грани экономики: непознанное взаимодействие.
Научные и публицистические заметки обществоведов / Под ред. ак. О.Т. Богомолова. М.,
2010. С. 371-398.
855.
Современная религиозная жизнь России. Опыт систематического описания.
T. II. / Отв. ред. М. Бурдо, С. Филатов. М.: Логос, 2003. - 480 с.
856.
Созонтов А. Е. Жизненные стратегии современной студенческой молодежи
большого города / А. Е. Созонтов // Журнал практического психолога. - 2007. - N 5. С.129-146.
857.
Созонтов А. Е. Основные жизненные стратегии российских студентов / А.
Е. Созонтов // Психология обучения. - 2004. - N 2. - С. 36-39.
858.
Соколов А.В., Щербакова И.О. Ценностные ориентации постсоветского
гуманитарного студенчества// Социол. исслед. 2003. № 1.
859.
Соколов А.В., Щербакова И.О. Ценностные ориентации постсоветского
гуманитарного студенчества // Социол. исслед. - 2003. - №1. с.115-123.
860.
Соколов В.М. Социология морали – реальная или гипотетическая? //
Социологические исследования №8, 2004.
861.
Соколов В.М. Социология нравственного развития личности. -М.: Изд-во
полит. лит-ры., 1986.
862.
Солдатов, В. М. О духовно-интегральном понимании культуры и
культурной политики современной России [Текст] / В. М. Солдатов // Вестник
237
Московского государственного университета культуры и искусств. - 2012.- № 1. - С. 1924.
863.
Солдатов, В. М. О духовно-нравственном осмыслении современных
проблем культуры и культурной политики России [Текст] / В. М. Солдатов // Вестник
Московского государственного u1091 университета культуры и искусств. - 2012.- № 3. - С.
40-45.
864.
Соловцова И. А. Духовное воспитание: система понятий / И. А. Соловцева //
Педагогика. - 2008. - № 4. - С. 11 – 17.
865.
Соломатова С.Н. Ценностные ориентации россиян в процессе формирования
гражданского общества в современной России // Соц.-гуман. знания. - 2007. - N 6. - С.6980.
866.
Соммэр Д.С. Мораль ХХI века. М.: Научная книга, 2007.
867.
Сорокин
П.
[Вступ.ст.Ю.В.Яковца;
А.
Социология
Предисл.И.Ф.Куроса,
революции
И.И.
/
Лукинова,
П.
А.
Сорокин;
Т.И.Деревянкина;
Подг.текста, сост.В.В.Сапова]. — М.: Территория будущего; РОССПЭН, 2005. −703 с.
868.
Сорокин П.А. Кризис нашего времени. Социальный и культурный обзор. М.:
ИСПИ РАН, 2009; Сорокин П.А. Человек и общество в условиях бедствия (фрагменты
книги) // Вопросы социологии. 1993. № 3; Sorokin P.A. Social Philosophies of an Age of
Crisis. Boston, 1950.
869.
Сорокина Н.Д. Перемены в образовании и динамика жизненных стратегий
студентов // Социол. исслед. 2003. № 10.
870.
Социальная трансформация российского общества и социологическая
теория («круглый стол») // Социально-гуманитарные знания. 2001. №5. С. 25–58.
871.
Социальное
развитие
молодежи:
методологические
проблемы
и
региональные особенности. - М., 1986 - 196с.
872.
Социальные проблемы образа жизни студенческой молодежи. Алма — Ата,
873.
Социальные трансформации в России: теории, практики, сравнительный
1988.
анализ. Учебное пособие / Под ред. В.А. Ядова. М.: Изд-во «Флинта», 2005.
874.
Социальные трансформации в России: теории, практики, сравнительный
анализ / под ред. В. А. Ядова. М. : МПСИ, 2005.
875.
Социальные
трансформации
культуры:
наблюдаемые
тенденции
и
перспективы: Материалы 3-го Рос. культурологического конгресса с междунар. участием
«Креативность
в пространстве традиции и инновации»
238
[Электронный ресурс] / С.-
Петерб. отд-ние Рос. ин-та культурологии; отв. ред. А.В.Ляшко. — СПб.: Эйдос, 2013. —
326 с.
876.
Социальные
трансформации
культуры:
наблюдаемые
тенденции
и
перспективы : Материалы 3-го Рос. культурологического конгресса с междунар. участием
«Креативность
в пространстве традиции и инновации»
[Электронный ресурс] / С.-
Петерб. отд-ние Рос. ин-та культурологии ; отв. ред. А.В.Ляшко. — СПб. : Эйдос, 2013.
— 326 с.
877.
Социология молодежи: Учебник / Отв. ред. проф. Лисовский В.Т.СПб.: Изд-
во СПб У, 1996. - 460 с.
878.
Спиридонова
В.
Проблема
ценностей
в
социологии
(Историко-
теоретический аспект): Дис. … канд. социол. наук: 22.00.01: С-Пб, 2004.
879.
Стебляк В.В. Традиционные ценности в российском социокультурном
пространстве // Культурология русской ментальности: Мат-лы 3-го Рос. Культурол.
конгресса [Электронный ресурс] / С.-Петерб. отд-ние Рос. ин-та культурологии; отв. ред.
А.В.Ляшко. — СПб.: Эйдос, 2013.
880.
Столяров И.Н. Место и роль христианской этики в формировании духовно-
ценностных ориентации молодежи: Дисс... к-та филос.наук.-М., 1996.- 150с.
881.
Стребков А.И. Социальный кризис и конфликт // Социальный кризис и
социальная катастрофа. Сборник материалов конференции. СПб.: Санкт-Петербургское
философское общество, 2002. С.186-188.
882.
Студент
XXI
века:
социальный
портрет
на
фоне
общественных
трансформаций / Под общ. ред. В. И. Астафьевой. Харьков: Изд. НУА, 2010. 408 с.
883.
Сундиев И.Ю. Компоненты глобального кризиса и криминальные вызовы
российскому обществу // Экон. стратегии. - 2010. - N 1-2. - С.42-50.
884.
Сундиев И.Ю. Компоненты глобального кризиса и криминальные вызовы
российскому обществу // Экономические стратегии. 2009. № 1-2.
885.
Сунднев И.Ю. Самодеятельные объединения молодежи // Соц. исследов. -
1989 - N2 с.56-68.
886.
Сунягин Г.Ф. Кризисы и катастрофы в развитии цивилизаций // Социальный
кризис и социальная катастрофа. Сборник материалов конференции. СПб.: СанктПетербургское философское общество, 2002. С.75-78.
887.
Сурина И.А. Ценностные ориентации как предмет социологического
исследования. М., 1996.
239
888.
Сурина И.А. Ценностные ориентации как предмет социологического
исследования. М., - 1996.
889.
Сутужко
В.В.
Оценочно-ценностная
проблематика
в
социльно-
гуманитарном познании // Социально-гуманитарные знания. – 2008. - №5. – С. 100-109.
890.
Сутужко В.В. Структура, принципы и классификация понятия «оценка» //
Эпистемология и философия науки. – 2008. – Т.XVIII - №4. – С. 108-124.
891.
Суханов И.В. Обычаи, традиции, преемственность поколений. - М., 1976.
892.
Тавризян Г.М. О. Шпенглер, Й. Хейзинга: Две концепции кризиса культуры.
М., 1989.
893.
Тайсаев
инфантильностью,
Д.М.,
либо
Шаваева
адаптация
Х.Б.
Социальная
возросшей
неотения
пластичностью
—
//
деградация
Социальные
трансформации культуры: наблюдаемые тенденции и перспективы: Материалы 3-го Рос.
культурологического конгресса с междунар. участием «Креативность
традиции и инновации»
в пространстве
[Электронный ресурс] / С.-Петерб. отд-ние Рос. ин-та
культурологии; отв. ред. А.В.Ляшко. — СПб.: Эйдос, 2013.
894.
Тарасьян, Н. А. Духовность как высшая форма сознания личности [Текст] /
Н. А. Тарасьян // Образование. Наука. Научные кадры : ежекварт. журн. - 2012.-№ 2. - С.
159-161.
895.
Тарасьян, Н. А. Духовность личности как способ ее жизнедеятельности
[Текст] / Н. А. Тарасьян // Образование. Наука. Научные кадры : ежекварт. журн. -2011.№ 3. - С.209-211.
896.
Теличко Т. Вплив соціально-демографічних характеристик на цінність
«традиція-конформність» / Т. Теличко // Соціальні виміри суспільства. – Випуск 2 (13). –
К. : ІС НАНУ, 2010. – С. 335–344.
897.
приложение
Терешкин А.Ф. Моральные установки и метод их измерения. // Электронное
к
журналу
«Ежегодник
Российского
Психологического
Общества», Психология и культура, материалы III съезда РПО (25-28 июня 2003).
898.
Терешкина
современной молодежи.
И.Б.,
Терешкин
// Электронное
А.Ф.
Морально-оценочные
приложение
отношения
к журналу «Ежегодник
Российского Психологического Общества», Психология и культура, материалы III съезда
РПО (25-28 июня 2003).
899.
Титаренко А.И. Структуры нравственного сознания. М., 1974.
240
a.
Тихомандрицкая
О.А.,
Дубовская
Е.М.
Особенности
социально-
психологического изучения ценностей как элементов когнитивной и мотивационнопотребностной сферы // Мир психологии. 1999. № 3.
900.
Тихонова Н. Е. Динамика нормативно-ценностных систем россиян и
перспективы модернизационного проекта // Вестник Института социологии (2011). №3.
901.
Тихонова Н. Жизненные ценности россиян: меняется ли наш менталитет? //
Власть.1996.№5
902.
Тихонова Н.Е. Динамика нормативно-ценностной системы российского
общества (1995-2010 годы) // Обществ. науки и современность. - 2011. - N 4. - С.5-19.
903.
Тишков В.А. Русский мир: смыслы и стратегии / Этническое и религиозное
многообразие – основа стабильности и развития российского общества: статьи и
интервью. – М.: Московское бюро по правам человека, «Academia», 2008.
904.
Ткаченко А. Демографический кризис России // Власть. - 2000. - № 10. -
С.29-36.
905.
Токмакова Л.В. Ценностные ориентации молодежи: содержание, тенденции
изменений: Дис... канд. социол. наук.- М., 1993.- 180с.
906.
Толпыкина Т. В., Толпыкина В. Е. Идея христианского гуманизма в русской
культуре // Культурология. – М.: Гардарики, 2005. – С. 341–346.
907.
Тонконогов А.В. "Деструктивная духовность" как социально-философская
категория // Социально-гуманитарные знания. - 2011. - № 3. - С. 99-109.
908.
Тонконогов
А.В.
Духовно-нравственные
аспекты
взаимодействия
институтов гражданского общества и органов внутренних дел // «Гражданское общество и
органы внутренних дел: проблемы, противоречия, формы взаимодействия». Материалы
Всероссийской научно-практической конференции в Академии управления МВД России
15 ноября 2007 г.- М.: Академия управления МВД России, 2008.
909.
Тонконогов, А. В. "Деструктивная духовность" как социально-философская
категория // Социально-гуманитарные знания. - 2011. - № 3. - С. 99-109
910.
Топилин А. Фактор миграции и демографический кризис в России //
Экономист. - 2000. - № 11. - С.67-72.
911.
Тоффлер Э. Третья волна : пер. с англ. М., 2002.
912.
Тощенко
Ж.
Т.
Нравственные
парадоксы
духовности
//
В
кн.
"Парадоксальный человек". М., 2001.
913.
Тощенко Ж.Т. Куда идет Россия? Общее и особенное в современном
развитии / Под общ. ред. Т.И. Заславской. - М., 1997;
241
914.
Тощенко
Ж.Т.
Куда
идет
Россия?
Социальная
трансформация
постсоветского пространства / Под общ. ред. Т.И. Заславской. Вып. III. - М.: Аспект
Пресс, 1996.
915.
Трифонов Н.А. Правосознания молодежи, принимавшей участие в событиях
на манежной площади (11 декабря 2010 г.) // Социология, 2012. №1, с.105-113.
916.
Трифонов Н.А. Проблема влияния традиционных для России норм
(религиозных, национальных, социальных) на реализацию мировоззренческой функции
правосознания молодежи (в контексте событий декабря 2010 г. на Манежной площади) //
Вестник МГОУ. Серия «Философские науки». № 4 / 2011, с.91-100.
917.
Трофимова И.Н. Насилие в молодежной среде // Социология, 2012. №3, с.75-
918.
Тугаринов В.П. Теория ценностей в марксизме. - Л.: Изд-во Ле-нингр. ун-та,
82.
1968.- 124с.
919.
Туймишина А.Е. Формирование националистических идей среди молодежи
// Социология, 2011. №1, с.190-192.
920.
Удальцова М.В., Аверченко Л.К. Социология и психологи управления. -
Ростов-на-Дону, Новосибирск, 2001., 170 с.
921.
Удальцова М.В., Аверченко Л.К. Социология и психологи управления. -
Ростов-на-Дону, Новосибирск, 2001., 170 с.
922.
Уколова, Л. И. Духовность как один из главных критериев личностного
самосознания человека / Л. И. Уколова // Дополнительное образование. - 2004.- №7. - С.
15-17.
923.
Урнов М. Ю., Соболев А. С., Соболева И. В. Ценностная неоднородность
общества как фактор социальной динамики - эмпирическая проверка теоретической
модели // Общественные науки и современность (2012). №3.
924.
Усачев А.М. О цивилизационной специфике понятий «социальный кризис»
и «социальная катастрофа», применяемых к России // Социальный кризис и социальная
катастрофа. Сборник материалов конференции. СПб.: Санкт-Петербургское философское
общество, 2002. С.188-191.
925.
Ушаков К.М., Селектор С.С. Символы наших ценностей и нашего
поведения: их значение, типы и функции // Директор школы. 2000. № 4. С. 17-24.
926.
Файнбург З.И. Личность и ее ценностные ориентации // Информационный
бюллетень. - №4(19) / Серия: материалы и сообщения.- М., 1969.-С.170-177.
927.
Федотова В.Г. Модернизация «другой» Европы. М.: ИФ РАН, 1997
242
928.
Федотова В.Г. Практическое и духовное освоение действительности. – М.,
929.
Федотова В.Г. Практическое и духовное освоение действительности.- М:
1992.
Наука, 1999.-134с.
930.
Федотова В.Г. Типология модернизаций и способов их изучения // Вопросы
философии. 2000. № 4. С. 3–27.
931.
Федотова В.Г. Хорошее общество. М., 2005;
932.
Феоктистов
Г.Г.
Советское
прошлое
в
зеркале
социологических
исследований молодежи // Молодежь: тенденции социальных изменений. СПб., 1998.
933.
Фетисова, Т. А. Современность и духовная культура России [Текст] / Т. А.
Фетисова // Культурология : дайджест / РАН, ИНИОН. - 2011.- № 3. - С. 30-34.
934.
Фигуровская
В.М.
Духовные
ценности
на
современном
рынке.
//
Реформируемая Россия: социальные аспекты. М., 1999. С. 74 - 75
935.
Филатов С.Б., Фурман Д.Е. Религия и политика в массовом сознании /
Социол. исслед., 1992, № 7.
936.
Филиппов А.В. Психологические причины текущего кризиса // Вестник
ГУУ. Серия: социология и управление персоналом. - М., 2009.
937.
Флорида Р. Большая перезагрузка. Как кризис изменит наш образ жизни и
рынок труда / Пер. с англ. М. Неклюдовой. М.: Классика - XXI, 2012. С. 213.
938.
Флюгова А.С. Противоречия социализации молодежи в сфере здоровья //
Социология, 2011. №1, с.103-109.
939.
Фокина А.В. Социальный эгоцентризм как компонент подростковой
девиантности // Психологическая наука и образование. 2004. №2.
940.
Фомина З.В. Человеческая духовность: бытие и ценности / Под ред. В.Н.
Гасилина.- Саратов: Изд-во СГУ, 1997.- 48с.
941.
Формирование личности в переходный период от подросткового к
юношескому возрасту / Под. ред. Дубровиной И.В. М., Педагогика, 2003., 268 с.
942.
Формирование личности в переходный период от подросткового к
юношескому возрасту. Под. ред. Дубровиной И.В. М., Педагогика, 2003., 268 с.
943.
Формирование личности в перехо