СВОБОДНЫЕ РАДИКАЛЫ, РЕГУЛЯТОРНЫЕ ПЕПТИДЫ И ХРОНИЧЕСКИЕ ВОСПАЛИТЕЛЬНЫЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ ЛЕГКИХ У ДЕТЕЙ

advertisement
СВОБОДНЫЕ РАДИКАЛЫ,
РЕГУЛЯТОРНЫЕ ПЕПТИДЫ И
ХРОНИЧЕСКИЕ ВОСПАЛИТЕЛЬНЫЕ
ЗАБОЛЕВАНИЯ ЛЕГКИХ У ДЕТЕЙ
Хабаровск
2012
ХАБАРОВСКИЙ ФИЛИАЛ
ФГБУ «ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР
ФИЗИОЛОГИИ И ПАТОЛОГИИ ДЫХАНИЯ»
СИБИРСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ РАМН НИИ ОХРАНЫ МАТЕРИНСТВА И ДЕТСТВА
ГБОУ ВПО
«ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ
МЕДИЦИНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»
МИНИСТЕРСТВА ЗДРАВООХРАНЕНИЯ РОССИИ
В.К. Козлов, О.А. Лебедько, О.Е. Гусева, С.С. Тимошин
Свободные радикалы, регуляторные пептиды
и хронические воспалительные заболевания
легких у детей
Хабаровск
2012
2
УДК: 615.5 : 616.24-002.2-06-007-053.2
Козлов В.К., Лебедько О.А., Гусева О.Е., Тимошин С.С.
СВОБОДНЫЕ РАДИКАЛЫ, РЕГУЛЯТОРНЫЕ ПЕПТИДЫ
И ХРОНИЧЕСКИЕ ВОСПАЛИТЕЛЬНЫЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ ЛЕГКИХ У
ДЕТЕЙ. – Хабаровск, 2012. – 161 с.
ISBN 978-5-905864-03-2
В монографии представлены данные клинико-экспериментальных исследований, касающиеся патогенеза хронических воспалительных заболеваний легких (ХВЗЛ), сочетанных с
дефектами органогенеза респираторной системы, у детей, в основе которого лежат нарушения
свободнорадикального гомеостаза. Выявленные особенности оксидативного статуса у детей
с ХВЗЛ в значительной степени восполняют пробел в знаниях о клеточно-молекулярных
механизмах прогредиентности патологии.
Результаты исследования расширяют представление о патогенезе респираторных
заболеваний в аспекте оценки регенераторных стратегий эпителиальной ткани, вносят
значительный вклад в понимание роли свободнорадикальной и пептидергической регуляции
в ремоделировании слизистой респираторного тракта на ранних этапах онтогенеза. На
основе параметров спонтанной и индуцированной хемилюминесценции различных
биологических субстратов разработан алгоритм оценки прооксидантно-антиоксидантного
статуса у детей с ХВЗЛ. Комплекс ХМЛ-параметров предложен в качестве дополнительного
высокоинформативного критерия прогнозирования периода обострения хронического
воспалительного процесса в бронхолегочной системе, критерия эффективности
коррекционных мероприятий при различных видах бронхолегочной патологии. Представлен
новый патогенетический подход к лечению заболевания, обосновано включение в
комплексную терапию препаратов, обладающих антиоксидантным
антирадикальным
эффектом.
Экспериментально in vivo и in vitro обоснована целесообразность разработки новых
лекарственных средств на основе олигопептида H-Arg-Tyr-D-Ala-Phe-Gly-OH в качестве
антиоксидантов
и
цитопротекторов
нового
поколения
для
применения
в
пульмонологической педиатрической практике при ХВЗЛ.
Монография предназначена для научных сотрудников, занимающихся проблемами
бронхолегочной патологии, патофизиологов, педиатров, пульмонологов, студентов
медицинских вузов.
Рецензент – чл.-корр. РАМН, д.м.н., профессор В.П. Колосов, директор ФГБУ
«Дальневосточный научный центр физиологии и патологии дыхания»
Сибирского отделения РАМН.
© В.К.Козлов,О.А. Лебедько,
О.Е.Гусева, С.С. Тимошин
ISBN 978-5-905864-03-2
3
Russian Academy of Medical Sciences
Siberian Branch
Federal State Budgetary Institution Far Eastern Scientific Centre of Physiology and
Pathology of Respiration
SCIENTIFIC RESEARCH INSTITUTE OF MOTHER AND CHILD CARE
Far Eastern State Medical University
V.K. Kozlov, O.A. Lebedko, O.E. Guseva, S.S. Timoshin
FREE RADICALS, REGULATORY PEPTIDES
AND CHILDREN WITH CHRONIC
INFLAMMATORY BRONCHOPULMONARY
DISEASE
Khabarovsk
2012
4
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
АКМ
– активные кислородные метаболиты
АОРЗ
– антиоксидантная антирадикальная система защиты
БАЛЖ
– бронхоальвеолярный лаваж
ВУГ
– внутриутробная гипоксия
ДНК
– дезоксирибонуклеиновая кислота
ИМ
– интенсивность метки
ИМЯ
– индекс меченых ядер
МПО
– миелопероксидаза
ПОЛ
– перекисное окисление липидов
ПРЛ
– пороки развития легких
ПЦР
– полимеразная цепная реакция
РП
– регуляторные пептиды
СРО
– свободнорадикальное окисление
СОЭ
– скорость оседания эритроцитов
ФВД
– функция внешнего дыхания
ХВЗЛ
– хронические воспалительные заболевания легких
ХМЛ
– хемилюминесценция
ХОБЛ
– хроническая обструктивная болезнь легких
H.influenzae
– Haemophilus influenzae
M.catarrhalis
– Moraxella catarrhalis
M.pneumoniae – Mycoplasma pneumoniae
NO
– оксид азота
S.pneumoniae
– Streptococcus pneumoniae
5
ВВЕДЕНИЕ
Одной из актуальнейших задач современной детской пульмонологии
является поиск эффективных методов коррекции структурно-метаболических
нарушений в системе органов дыхания на ранних этапах онтогенеза. О
необходимости такого поиска свидетельствует неуклонно увеличивающееся
число детей с дефектами органогенеза респираторной системы, в подавляющем
большинстве случаев осложненных хроническим воспалительным процессом с
непрерывно-рецидивирующим типом течения [134, 144, 155, 171, 71].
Следует отметить, что в Дальневосточном регионе, в том числе в
Хабаровском крае, младенческая и детская заболеваемость, уровень
инвалидности и смертности от патологии органов дыхания превышает
среднероссийский уровень. Данная проблема в масштабах Хабаровского края
усугубляется
неблагоприятным
биогеохимическим
своеобразием
и
выраженным экологическим неблагополучием большинства его территорий.
Вышесказанное определяет медико-социальную значимость исследуемой
проблемы в рамках достижения задач сохранения генофонда и повышения
демографического и трудового потенциала Хабаровского края.
Фундаментальной основой в пульмонологии является
изучение
молекулярных механизмов пато- и саногенеза, одним из основных направлений
которого считается исследование биогенеза активных кислородных
метаболитов (АКМ). В
качестве
мессенджеров
межклеточной
и
внутриклеточной сигнализации, радикальные дериваты кислорода регулируют
морфогенез органов дыхания, обеспечивая реализацию антагонистических
процессов детерминации, пролиферации, дифференцировки, редукции и
интеграции [33, 430, 325, 395].
Кроме того, свободные радикалы или непосредственно, или через
формирование продуктов липидной пероксидации, активируя редоксчувствительные факторы транскрипции и каскады стресс-киназ, являются
триггерами воспалительных процессов в респираторной системе [243, 412, 391,
240]. Тем не менее, в литературе практически отсутствуют данные об
особенностях процессинга и детоксикации свободных радикалов при
хронических воспалительных заболеваниях легких (ХВЗЛ), сочетанных с
дефектами органогенеза респираторной системы, у детей.
Создание нового поколения лекарственных средств, реализующих принципы
«молекулярной лингвистики», является одной из основных задач
наномедицины [72]. В этом аспекте, вследствие высокой эффективности,
низкой токсичности, возможности применения в наномолярных концентрациях,
молекулярные регуляторы пептидной природы привлекают особое внимание
исследователей [320].
Пептидными препаратами, проходящими в настоящее время этап
доклинических исследований, являются синтетические аналоги регуляторного
6
пептида дерморфина. К ним относятся: безаргининовый аналог H-Tyr-D-AlaPhe-Gly-OH и аргининсодержащий аналог H-Arg-Tyr-D-Ala-Phe-Gly-OH смешанный агонист периферических μ-/ δ- рецепторов и антагонист
центральных μ1- рецепторов эндогенной пептидергической системы, широко
представленной в органах дыхания и активно участвующей в процессах
структурно-функционального созревания легких [255, 291].
Известно, что, в качестве универсальных передатчиков сигнала, активные
дериваты кислорода обеспечивают функционирование пептидергической
системы легких, в то же время имеются данные, свидетельствующие о
способности эндо- и экзогенных пептидов воздействовать на биогенез самих
АКМ [435, 220, 424, 388]. Однако вопрос о наличии у синтетических аналогов
дерморфина корригирующих эффектов в отношении биогенеза АКМ в системе
органов дыхания – до настоящего времени оставался открытым.
Исследованию роли свободнорадикальных нарушений в патогенезе ХВЗЛ,
сочетанных с дефектами органогенеза респираторной системы, у детей,
теоретическому и экспериментальному обоснованию возможности применения
синтетических аналогов дерморфина при данной патологии – посвящена
настоящая работа.
7
ГЛАВА 1.
СОВРЕМЕННЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О МОЛЕКУЛЯРНО-КЛЕТОЧНЫХ
МЕХАНИЗМАХ ПАТОГЕНЕЗА ХРОНИЧЕСКИХ ВОСПАЛИТЕЛЬНЫХ
ЗАБОЛЕВАНИЙ ЛЕГКИХ У ДЕТЕЙ
1.1. Проблема хронических воспалительных заболеваний
легких у детей на современном этапе
По данным ВОЗ болезни дыхательных путей представляют собой одну из
самых главных причин заболеваемости, смертности и инвалидности в детском
возрасте. Значительный удельный вес среди бронхолегочных заболеваний
составляют рецидивирующие и хронические заболевания у детей, протекающие
в том числе с синдромом бронхиальной обструкции.
Одной из актуальных проблем пульмонологии детского возраста,
развивающейся на стыке пульмонологии и педиатрии, в связи с широкой
распространенностью, тяжестью течения, ранней инвалидизацией больных,
социальной дизадаптацией ребенка и его семьи являются хронические
воспалительные заболевания легких (ХВЗЛ) [119, 144, 55]. Современные
исследования свидетельствуют о том, что в последние годы отмечается
тенденция к росту заболеваемости и более тяжелому течению ХВЗЛ у детей
[149, 71]. Удельный вес первично диагностированных хронических
заболеваний органов дыхания на территории Российской Федерации составляет
19,3%, на территории дальневосточного региона – 21,4% [177]. Болезни органов
дыхания у детей в Хабаровском крае занимают более половины (52,37%) всей
детской заболеваемости (МИАЦ МЗ Хабаровского края, 2012) и превышают
аналогичный показатель в Российской Федерации. Болезни органов дыхания
занимают третье место в структуре соматических и инфекционных причин
детской инвалидности [114, 63, 57, 150].
Заболевания легких многообразны. Четкое определение отдельных
нозологических форм легочной патологии у детей существенно важно для
повседневной клинической практики, способствует совершенствованию
диагностических и терапевтических мероприятий. Действовавшая до
настоящего времени классификация бронхолегочных заболеваний у детей,
разработанная группой ведущих педиатров-пульмонологов России в 1981 г. , и
обновленная в 1995 г., внесла существенный вклад в развитие пульмонологии
детского возраста. Тем не менее, за прошедший период времени у
отечественных и зарубежных специалистов накопились новые данные в
области этиологии, патогенеза, клиники, диагностики и лечения острых и
хронических бронхолегочных заболеваний у детей.
На специальном заседании XVIII Национального конгресса по болезням
органов дыхания (Екатеринбург, 12.12.2008 г.) была утверждена
«Классификация клинических форм бронхолегочных заболеваний у детей».
8
Термина «Хроническая пневмония» в данной классификации нет. Тем не менее,
многие вопросы, касающиеся определения и классификации хронических
заболеваний легких у детей, являются предметом многолетних острых
дискуссий и научных споров [67].
Сам термин «ХВЗЛ», появившийся в терминологии пульмонологов в 50-х
годах, является собирательным. Термин «ХВЗЛ» пришел на смену термину
«хроническая пневмония», у которого, в свою очередь, существовало
множество
синонимов:
бронхоэктатическая
болезнь,
бронхоэктазы,
пневмосклероз, хроническая интерстициальная пневмония, хронический
бронхит, деформирующий бронхит, среднедолевой синдром и др. [129].
В 1995 году на симпозиуме педиатров-пульмонологов России,
посвященному
совершенствованию
существующей
классификации
клинических форм бронхолегочных заболеваний у детей, было дано следующее
определение хронической пневмонии: хронический
воспалительный
неспецифический процесс, имеющий в основе необратимые морфологические
изменения в виде деформации бронхов и пневмосклероза в одном или
нескольких сегментах и сопровождающийся рецидивами воспаления в бронхах
и легочной ткани [69]. Согласно этой классификации хронический бронхит
(J41), как самостоятельное заболевание, представляет собой распространенное
поражение
бронхов,
протекающее
с
повторными
обострениями,
диагностируется при исключении других хронических заболеваний легких.
В то же время, многими отечественными учеными высказывалось мнение о
нецелесообразности применения термина «хроническая пневмония», в виду
чрезмерно широкого толкования его понятия и неподтвердившейся теории
стадийности процесса от хронического бронхита или вялотекущей пневмонии
до формирования бронхоэктазов [67].
В настоящее время в новой рабочей классификации основных клинических
форм бронхолегочных заболеваний у детей [124], одобренной на специальном
заседании XVIII Национального конгресса по болезням органов дыхания
(Екатеринбург, 2008), дается определение хронического бронхита: хроническое
распространенное воспалительное поражение бронхов, рентгенологическим
критерием которого является усиление и деформация бронхолегочного рисунка
без локального пневмосклероза. Хронический бронхит как отдельная
нозологическая форма у детей диагностируется при исключении других
заболеваний,
протекающих
с
синдромом
хронического
бронхита
(муковисцидоз, первичная цилиарная дискинезия, пороки развития
бронхолегочной системы, другие хронические заболевания легких). При этом
термин «хроническая пневмония» не упоминается. В то время как в
классификации приводится определение бронхоэктатической болезни (J47):
приобретенное хроническое воспалительное заболевание бронхолегочной
системы,
характеризующееся
гнойно-воспалительным
процессом
с
инфильтративными и склеротическими изменениями в перибронхиальном
пространстве. Бронхоэктатическую болезнь, как отдельную нозологическую
форму, необходимо дифференцировать от бронхоэктазов, являющихся
проявлением других болезней (муковисцидоза, пороков развития, первичной
9
цилиарной
дискинезии
и
синдрома
Картагенера,
аллергического
бронхолёгочного аспергиллёза).
Дано определение рецидивирующего бронхита (J40.0) – повторные эпизоды
острых бронхитов 2–3 раза и более в течение года на фоне респираторных
вирусных инфекций [124]. Критерии диагностики острого эпизода
соответствуют клиническим и рентгенологическим признакам острого
бронхита.
Отдельной нозологической формой является облитерирующий бронхиолит
(J43) – полиэтиологическое хроническое заболевание мелких дыхательных
путей, являющееся следствием острого бронхиолита. Морфологическую основу
составляет концентрическое сужение или полная облитерация просвета
бронхиол и артериол при отсутствии изменений в альвеолярных ходах и
альвеолах, приводящие к развитию эмфиземы и нарушению лёгочного
кровотока. Синдром одностороннего сверхпрозрачного лёгкого (синдром
Маклеода) представляет собой частный случай данного заболевания.
Обширную группу представляют наследственные заболевания лёгких. К ним
относятся идиопатический диффузный фиброз лёгких (J84.1) – первично
хроническое, быстро прогрессирующее интерстициальное заболевание лёгких,
приводящее к развитию диффузного лёгочного фиброза. Диагностируется при
исключении других причин интерстициальных изменений в лёгких.
Спонтанный семейный пневмоторакс (J93.0) – наследственное заболевание,
характеризующееся накоплением воздуха в плевральной полости с развитием
коллапса лёгкого при отсутствии травматического повреждения лёгких или
грудной клетки, и какого-либо заболевания лёгких. Идиопатическая
(первичная) лёгочная гипертензия (I27.0) – заболевание, проявляющееся
повышением давления в лёгочной артерии и гипертрофией миокарда правого
желудочка, не связанное с какой-либо врождённой или приобретённой
патологией сердца и лёгких. Лёгочный альвеолярный микролитиаз (J84.0) –
наследственное диссеминированное заболевание лёгких с накоплением в
лёгочной паренхиме депозитов фосфата кальция. Лёгочный альвеолярный
протеиноз (J84.0) – наследственное диссеминированное заболевание лёгких,
характеризующееся накоплением в альвеолярной интерстициальной ткани
фосфолипопротеидных соединений, производных сурфактанта.
Первичная цилиарная дискинезия, в т. ч. Синдром Картагенера (Q.89.4) –
наследственное заболевание, в основе которого лежит врождённый дефект
ультраструктуры ресничек мерцательного эпителия, обусловливающий
нарушение их подвижности. Классический вариант – синдром Картагенера
Муковисцидоз (кистозный фиброз поджелудочной железы) (Е84) –
системное наследственное заболевание, в основе которого лежит мутация гена
трансмембранного регулятора муковисцидоза, характеризующееся нарушением
функции экзокринных желез, приводящим к тяжёлым поражениям органов
дыхательной системы и желудочно-кишечного тракта.
Дефицит a1-антитрипсина (Е88.0) – наследственное заболевание, в основе
которого лежит дефицит ингибитора лёгочных протеаз a1-антитрипсина,
приводящий к формированию эмфиземы и/или поражению печени.
10
Наследственная геморраргичесская телеангиэктазия – синдром Ослера–
Рандю–Вебера (I78.0) – наследственное заболевание, проявляющееся
системной
сосудистой
дисплазией,
приводящей
к
формированию
телеангиэктазий и сосудистых мальформаций в лёгочной ткани, на коже и
слизистых оболочках.
Известно, что ХВЗЛ, начавшись в детском возрасте, продолжаются и у
взрослых [36, 171]. Кроме того, по данным разных авторов, формирование
хронического воспаления в бронхолегочной системе происходит на основе
нарушений эмбриогенеза легких – пороков развития с частотой от 20% до 60%
[128, 21, 65, 144, 167]. Такой разброс данных связан с трудностями диагностики
пороков развития легких (ПРЛ). В недавних исследованиях показано, что в
89,9% случаев ХВЗЛ формируются на фоне дефектов органогенеза
бронхолегочной системы [71]. Дефекты органогенеза, пороки развития легких
являются той патоморфологической основой, на которой при контакте с
инфекционным агентом развивается воспалительная реакция, клинически
проявляющая порок развития легкого, наличие дефекта органогенеза
бронхолегочной системы, а само воспаление протекает клинически более
тяжело, трудно поддается лечению, нежели в случаях с правильно
сформированном легком [167].
В классификации выделяются также аллергические заболевания лёгких
(бронхиальная астма (J45), гиперчувствительный пневмонит (экзогенный
аллергический альвеолит, (J67)). К интерстициальным заболеваниям лёгких
относятся:
идиопатический
диффузный
фиброз
лёгких
(J84.1),
гиперчувствительный пневмонит (J67), токсические и лекарственные
пневмониты (J68, J70), саркоидоз (D86.0), идиопатический гемосидероз лёгких
(М31.0). Отдельной группой выделены болезни лёгких, развившиеся в периоде
новорождённости – бронхолёгочная дисплазия (БЛД) (P27.1) и синдром
Вильсона–Микити (P27.0). Обширную группу нозологий представляют
врождённые заболевания лёгких.
В терапевтической практике в последние два десятилетия термин «ХВЗЛ»
был заменен термином «хроническая обструктивная болезнь легких» (ХОБЛ),
куда были внесены хронический обструктивный бронхит, эмфизема легких,
бронхиальная астма. Следует отметить, что термин «ХОБЛ» не применяется до
тех пор, пока не возникает необратимая обструкция. Однако в педиатрии
термин «ХОБЛ» не прививается, так как отдельные формы хронических
заболеваний легких, протекающие с синдромом бронхиальной обструкции, не
теряют своей нозологической специфичности на протяжении детского и
подросткового возраста [129].
По данным ряда авторов существует связь между бронхолегочными
дисплазиями и развитием ХОБЛ [111], относящейся в настоящее время к
наиболее распространенным заболеваниям человека. В ближайшие десятилетия
прогнозируется увеличение распространенности ХОБЛ и смертности от нее
[266]. В этом аспекте угрожающим прогностическим фактом можно считать тот
факт, что частота ХВЗЛ не имеет тенденции к снижению.
11
Анализ современной литературы показывает, что проблеме ХОБЛ уделяется
весьма пристальное внимание в терапевтической практике, подробно изучаются
вопросы этиопатогенеза, клиники, диагностики и лечения. Не вызывает
сомнения то обстоятельство, что истоки хронических бронхолегочных
заболеваний лежат в детском возрасте. Между тем вопросы ранней
диагностики,
своевременной
и
селективной
коррекции
скрытых
метаболических нарушений при ХВЗЛ у детей представляются
малоизученными.
Хроническое бактериальное воспаление респираторного тракта,
формирующееся на основе дизэмбриогенеза легочной ткани, приводит к
усилению патоморфологических изменений бронхиального дерева, вплоть до
формирования бронхоэктазов, прогрессированию пневмосклеротических
изменений, что приводит к усилению застоя бронхиального содержимого,
явлений воспаления [80]. В свою очередь, персистирование воспаления в
значительной мере является результатом нарушения координированной
деятельности механизмов саногенеза трахеобронхиальной системы и
обусловливает дальнейшее ухудшение дренажной функции бронхов, участвует
в формировании «порочного круга», поддерживающего неблагоприятное
течение и недостаточную эффективность фармакотерапевтического контроля
ХВЗЛ [111].
Лечение детей с ХВЗЛ на фоне дефектов органогенеза бронхолегочной
системы включает противовоспалительную терапию, использование различных
методов и средств, направленных на снижение гиперсекреции, улучшение
мукоцилиарного очищения бронхов, но, несмотря на широкий спектр
лекарственных препаратов и лечебных методик, терапия ХВЗЛ как в периоде
обострения, так и в периоде ремиссии остается насущной проблемой для
педиатров [62, 135]. Исследованиями последних лет установлено, что
общепринятая базисная терапия ХВЗЛ не обеспечивает восстановление
гомеостаза, нормализации метаболических процессов организма больного на
субклеточном уровне, что диктует необходимость проведения метаболической
коррекции [60]. Недостаточная эффективность традиционных схем лечения
требует изыскания эффективных методов терапии
ХВЗЛ у детей на
современном этапе.
1.2. Развитие органов дыхания в эмбриогенезе
и раннем постнатальном онтогенезе
Морфогенез системы органов дыхания подробно освящен в обзорах [217,
432, 338]. Логика изложения требует привести общие представления об этом
процессе. Система органов дыхания развивается
из производных двух
зародышевых листков: энтодермы и мезодермы. Непарный энтодермальный
зачаток эпителиального характера возникает в области переднего отдела
глоточной кишки. Закладка органов дыхания представляет собой
дивертикулообразное
выпячивание вентральной поверхности глоточной
12
кишки. Дивертикул дает начало эпителиальной выстилке трахеи, гортани,
бронхов, а также респираторному эпителию альвеол. Мышцы, хрящи и
соединительная ткань возникают из клеток мезенхимы, которые расположены
вокруг растущей закладки.
Следует отметить, что вопрос о гистогенетической природе эпителия
органов, развивающихся из эмбриональной глоточной кишки, остается
открытым [165]. На этот счет существует несколько теорий. В частности, в
отношении эпителия переднего отдела пищеварительной трубки В. Шимкевич
(1922) предложил теорию меторизиса, согласно которой кожная эктодерма
эмбриона после прорыва ротовой поры распространяется по пищеварительной
трубке и замещает энтодерму, вплоть до железистого отдела желудка. Этим, по
его мнению, объясняется наличие многослойного эпителия в пищеводе.
Анализ доступной нам литературы по вопросу происхождения многорядного
мерцательного эпителия трахеобронхиальной системы свидетельствует о том,
что современные исследователи склоняются к мнению об энтодермальной
природе эпителиальной выстилки воздухоносных путей [326, 338]. Однако,
имеются и доказательства нейроэктодермального происхождения легочных
нейроиммуноэндокриноцитов или APUD – клеток [276], причем клетки этого
типа дифференцируются первыми в ряду эпителиоцитов воздухоносных путей
[433].
В развитии системы органов дыхания человека в настоящее время выделяют
следующие основные стадии: 1) псевдогландулярную, в течение которой
образуются воздухоносные пути (с 3 недели до 4 месяца внутриутробного
развития); 2) каналикулярную, когда формируются респираторные бронхиолы
(4-6 месяц внутриутробного развития); 3) альвеолярную, когда образуются
альвеолярные ходы и альвеолы (с 6 месяца до рождения). Ряд исследователей
выделяет еще одну стадию саккулярную – промежуточную между
каналикулярной и альвеолярной [289, 338].
Важно подчеркнуть, что у человека к концу внутриутробного периода
морфологическое строение системы органов дыхания достигает той степени
развития, которая обеспечивает полную функциональную способность,
реализующуюся при рождении. Система органов дыхания крыс проходит те же
стадии развития, которые установлены у человека и в той же
последовательности. Однако длительность этих стадий относительной общей
продолжительности беременности совершенно иная.
У крыс стадии морфогенеза легких имеют следующие временные границы:
псевдогландулярная – с 11 по 18 день гестации, каналикулярная – с 19 по 20
день гестации, саккулярная – с 21 дня гестации по 3 день постнатальной жизни,
альвеолярная – с 4 по 21 день постнатального онтогенеза [214, 215]. Таким
образом, у крыс в эмбриональном периоде формирование трахеоброниального
дерева – псевдогландулярная стадия развития системы органов дыхания –
занимает около 85% времени, а альвеолярная стадия даже не начинается.
Крыса рождается с очень неразвитыми легкими: ацинус представляет собой
простую систему трех генераций коротких, слепо оканчивающихся каналов, в
респираторном отделе отсутствуют альвеолярные ходы, альвеолярные мешки,
13
мало альвеол. Если провести грубое сравнение, то система органов дыхания
крыс в момент рождения по морфологической структуре соответствует системе
органов дыхания 5,5-6 месячных плодов человека [51].
Временные границы стадий развития органов дыхания в определенной степени являются условными, поскольку последующие стадии накладываются на
предыдущие. Так, в раннем постнатальном периоде у крыс начинающаяся
альвеолярная стадия перекрывает продолжающиеся каналикулярную и
саккулярную. Только после 15-20 дня жизни альвеолярная стадия у крыс
продолжается уже в «чистом» виде [214, 215]. В исследуемом нами периоде
новорожденности у крыс (0 –7 день постнатального развития по классификации
В.И.Махинько и В.Н.Никитина (1975)) трахеобронхиальная система считается в
основном сформированной, хотя число ветвлений бронхиального дерева
продолжает увеличиваться [214, 215, 442].
В течение всех стадий развития системы органов дыхания эпителиальные и
мезенхимальные клетки пролиферируют и интенсивно дифференцируются [56,
313, 442].
Функциональная гомология между генами, регулирующими развитие
воздухоносных путей у Drosophila и млекопитающих, обусловили новый
взгляд на эволюционный консерватизм механизмов респираторного
органогенеза [426; 247], в том числе на роль эпителиально-мезенхимальных
взаимодействий [432]. Процессы формирования трахеобронхиального дерева и
альвеоляризации, васкуло- и ангиогенеза являются результатом гетерогенности
эпителиально-мезенхимальных взаимодействий по ходу развивающегося
респираторного тракта.
Считается, что эта гетерогенность является результатом формирования
вдоль
проксимально-дистальной
оси
различных
коммуникационных
межклеточных сигнальных сетей [218]. В настоящее время интерес
большинства исследователей в отношении идентификации и роли сигнальных
молекул, составляющих этой сети, ограничен в основном изучением
пептидных ростовых факторов [217, 218, 311, 432].
В процессах формировании и роста трахеобронхиальной системы подробно
исследована
роль
эпителиально-мезенхимальных
взаимоотношений,
обусловленных взаимодействием факторов роста фибробластов (ФРФ-1,-2 и –
8), секретируемых клетками мезенхимы, с соответствующими подтипами ФРФрецепторов эпителиоцитов. Доказано, что таким образом факторы роста
фибробластов участвуют в регуляции пролиферации и дифференцировки
эмбриональных легочных эпителиальных клеток [426, 247, 432].
Считается, что активация рецепторов с внутриклеточными тирозин-киназными сигнальными доменами (в частности, рецепторов эпидермального фактора роста и фактора роста гранулоцитов) стимулирует морфогенез легких, в
то время как активация I и II типа рецепторов β-трансформирующего фактора
роста с внутриклеточным серин/треонин киназным доменом ингибирует этот
процесс [300, 182].
Эпителиально- мезенхимальное взаимодействие необходимо для развития
многих систем организма. Морфогенез органов дыхания является классической
14
моделью подобного взаимодействия [289, 340]. In vitro продемонстрировано,
что наличие легочных мезенхимальных клеток необходимо для нормального
гистогенеза респираторного эпителия, причем данный эффект специфичен,
поскольку отсутствует в отношении эпителия пищеварительного тракта [340].
В контексте эпителиально-мезенхимальных взаимоотношений
особое
значение имеют APUD-клетки, которые созревают и начинают
функционировать, вырабатывая разнообразные биологически активные
вещества, в т.ч. пептидной природы, первыми среди клеток эмбрионального
эпителия формирующейся трахеобронхиальной системы. Вблизи мест
локализации легочных нейроиммуноэндокриноцитов отмечено увеличение
числа пролиферирующих клеток эпителия и мезенхимы [321].
Считается, что в эмбриогенезе именно APUD-клетки ответственны за
реализацию эпителиальной компоненты (в частности за счет экспрессии
пептидов семейства бомбезина) эпителиально-мезенхимальных взаимодействий
в системе органов дыхания [432]. Бомбезины стимулируют морфогенез
трахеобронхиального дерева, активизируя пролиферацию эпителиальных и
мезенхимальных клеток посредством прямого лиганд-рецепторного механизма
[321].
Помимо вышеперечисленных, на псевдогландулярной стадии развития в
системе дыхания формируются и другие внутриорганные комплексы РПобеспечения, в т.ч. органоспецифические периферические механизмы
эндогенных систем вазоактивных [414, 431, 415, 271] и опиоидных [332, 255]
пептидов. Однако, в сравнении с пептидными факторами роста, о роли
вазоактивных и опиоидных пептидов в регуляции морфогенеза системы
органов дыхания в рамках местного и общего гомеостаза известно крайне
мало.
В настоящее время также далеки от понимания и механизмы,
связывающие в формирующихся органах дыхания межклеточные сигналы с
внутриклеточными реакциями, такими как пролиферация и дифференцировка.
Известно, в частности, что на псевдогландулярной стадии развития к
ингибиции протеинфосфатазы 2А более чувствительна мезенхима, чем
эпителий. В мезенхимальных клетках резко снижается активность
пролиферативных процессов, в то время как эпителий реагирует
незначительным угнетением процессов дифференцировки [429]. Выявлено, что
ERK1/2 (extracellular regulated kinase –1 и-2) также играют роль в морфогенезе
органов дыхания, поскольку на фоне ингибиции этих киназ активизируются
процессы апоптоза в мезенхимальных клетках и снижается пролиферативная
активность эпителиоцитов [339].
Показано,
что
доноры
NO
способствуют
формированию
трахеобронхиальной системы в эмбриогенезе у крыс (эффект цГМФнезависим), в то время как ингибиторы нитроксидсинтаз угнетают этот процесс
[447]. Однако, вопрос участия этих и других внутриклеточных механизмов в
реализации морфогенетической активности РП в системе органов дыхания
остается открытым.
15
1.3. Пороки развития респираторной системы у детей
С развитием пульмонологии и уточнением различных сторон этиопатогенеза
хронических воспалительных заболеваний респираторной системы возникла
необходимость в углубленном изучении проблемы «пороков развития легких».
Это обусловлено, прежде всего тем, что на фоне этих пороков возникают
нагноительные и воспалительные процессы, способствующие развитию острых
и хронических воспалительных заболеваний и прогрессирующей дыхательной
недостаточности. В тоже время ранняя и своевременная диагностика дефектов
органогенеза респираторной системы продолжает оставаться актуальной
проблемой, так как пациенты обращаются в лечебные учреждения
преимущественно тогда, когда на фоне пороков легких возникают вторичные
изменения.
Нередко хронические воспалительные болезни и пороки развития бронхов и
легких обьединяются, что диктуется общностью проявлений большинства из
них – развитием хронического неспецифического воспалительного процесса в
бронхах и легких, использованием единого диагностического комплекса, а
также многими общими подходами к лечению воспаления [120].
Несвоевременное выявление пороков легких и нерациональное лечение могут
привести к тяжелым осложнениям [80]. Принципиально важным является тот
факт, что процесс формирования дефектов органогенеза легких может
происходить на всех этапах эмбрионального развития легкого.
Порок развития – это результат остановки или извращения формирования
легкого на одном из этапов онтогенеза, проявляющийся анатомическими,
гистоморфологическими нарушениями всех или отдельных структур органа и
его функциональной неполноценностью [80].
Встречается также следующее определение: пороки развития легких –
стойкие морфологические изменения органа, выходящие за пределы вариаций
их строения, возникающие внутриутробно в результате нарушений развития
эмбриона или плода [21]. Пороки развития легких достаточно полно описаны в
ряде монографий [21, 80], однако причины их формирования, методы
диагностики продолжают активно изучаться и обсуждаться. Острые
морфологические критерии пороков легких определяются степенью и уровнем
недоразвития элементов легкого (бронхи, сосуды, паренхима) в эмбриональном
и постнатальном периодах, а также развивающимися на этом фоне
последующими патологическими изменениями.
Этиология и патогенез многих пороков развития легких до сих пор еще
окончательно не выяснены, что вероятно, связано с трудностями выявления
этиологических факторов, непосредственно влияющих на нормальное развитие
легкого как в эмбриональном, так постнатальном периодах. Известно, что
конечный эффект модифицирующих и повреждающих воздействий зависит от
их вида и величины, стадии развития зародыша (плода) в момент наибольшего
соприкосновения с ним. Следовательно, кроме изучения формального генеза
пороков развития, большое значение имеет каузальный генез, т.е. выяснение
причин, оказывающих тератогенный эффект на развивающийся плод и
16
зародыш. Уже в 1940г. H. Harris представлены глубокие исследования по
влиянию вирусной инфекции на плод. Исследованиями В. И. Бодяжиной
показан тератогенный эффект гипоксии. З.А. Мирзоева (1977) выявила
возможность возникновения температуро-чувствительных мутаций. По данным
Н.И. Мижирицкой (1982), среди супружеских пар, у которых наблюдалось
рождение детей с пороками развития в 3 раза чаще, чем в контрольной группе
(супружеские пары с нормальной генеративной функцией) отмечаются
экстрагенитальные заболевания, в 4 раза чаще поздние менархе и нарушение
ментструальнойфункции, в 4 раза чаще – инфекционные заболевания и
осложненное течение беременности в первом ее триместре (угрожающий,
начинающийся выкидыш).
Установлено, что нарушение формообразования в легких реализуется в
разнообразные пороки развития легких, в т.ч. бронхов и кровеносных сосудов.
В клинической практике наибольшее значение имеют пороки развития
трахеобронхиального дерева, которые принято делить на две группы: истинно
врожденные и возникающие в процессе постнатального развития легких [2].
Большинство дисплазий трахеобронхиального дерева уходят своими истоками
в эмбриогенез, они развиваются вследствие остановки развития легких на том
или ином этапе формирования бронхов.
Достоверные сроки закладки и образования трахеи и отдельных генераций
бронхов в процессе нормального развития приобретают особую значимость, так
как помогают понять морфогенез извращенного роста бронхов. По данным
проведенных морфологических исследований [80] выявлены общие
закономерности морфогенеза различных вариантов недоразвитого легкого и
кистозных форм пороков развития легких. Они заключаются в том, что
уродливое развитие бронхопульмональных почек не останавливает процесс
органо- и гистогенеза, но извращает его; при этом изменения в одном и том же
легком неравномерны, а порочно развитые бронхи и респираторные отделы
сочетаются с нормально развитыми. В своей монографии Б.А. Королев и соавт.
[80] заключают, что «обобщая результаты гистоморфологического
исследования порочноразвитых легких, полученные отечественными и
зарубежными авторами, а также собственные данные, можно утверждать, что
развитие легких протекает в единстве и взаимодействии нескольких тканевых
систем (энтодермы и мезодермы). Исходя из этого, следует считать, что любое
нарушение нормального развития во внутриутробном периоде структурных
элементов легкого и их взаимодействие на ранних этапах постнатального
развития может привести к разнообразным порокам развития легкого как
органа дыхания и газообмена.
Существует большое количество классификаций пороков развития легких,
многие из которых имеют исторический интерес. Так классификация,
предложенная V. Monaldi (1959), базируется на сопоставлении пороков
развития легких с закономерностями эмбрио- и филогенеза органов дыхания
[21]. В настоящее время среди пороков развития легких выделяют:
I группа – лобарные аномалии;
17
II группа – аномалии бронхов (бронхиальные кисты – единичные и
множественные; кистозное расширение бронхов, врожденный аденоматозный
порок развития; лобарная эмфизема легких);
III группа – аномалии паренхимы легкого (агенезия; гипоплазия, аплазия, вне- и
внутрилегочная секвестрация);
IV группа – аномалии легочных сосудов – врожденные и приобретенные .
Все возрастающее число выявляемых пороков и аномалий развития легких
заставляет исследователей систематизировать полученные данные в различных
классификациях. В настоящее время существует много классификаций пороков
развития легких, основанных на формальных морфологических признаках,
эмбриогенезе или клинических проявлениях. Из признанных морфологических
классификаций следует остановиться на классификации И.К. Есиповой (1975),
которая разделяет многообразие клинических проявлений пороков на три
морфологических типа [51]:
I – нарушение развития проксимальных отделов бронхиального дерева. При
этом отмечается агенезия альвеол, крупные кистовидные полости на фоне
безвоздушной, лишенной пигмента фиброзной ткани.
II – на фоне сформированной, но редуцированной паренхимы расположены
кисты
(«мозаичная
гипоплазия»),
промежуточный
отдел
между
респираторными и субсегментарными бронхами отстутствует.
III – проксимальные отделы сформированы правильно, но недоразвиты
дистальные отделы бронхиального дерева с агенезией или гипоплазией
респираторного тракта.
В отечественной литературе одной из первых была классификация,
разработанная В.И. Колесовым в 1960г. [76] и получившая наибольшее
признание. В ней автор разделяет дизонтогении легких на группы пороков:
I. Пороки развития целого легкого: 1) агенезия, 2) гипоплазия: а) обоих
легких, б) одного легкого, 3) гиперплазия, 4) добавочное третье легкое.
II. Пороки развития легочных долей: 1) агенезия легочной доли, 2)
гипоплазия легочной доли, 3) добавочные легочные доли: а) без нарушения
строения бронхиальной и сосудистой систем, б) с нарушением строения
легкого или нарушением топографических отношений, 4) слияние легочных
долей.
III. Пороки развития внутренней структуры легких: 1) недоразвитие
альвеолярной ткани и бронхов (врожденные одиночные и множественные
кисты легких), 3) тканевые пороки развития (гамартомы, скопления
эпителиальных клеток в перибронхиальной ткани).
Особого внимания заслуживает приведенная ниже классификация,
предложенная отечественными учеными (Б.А. Королев, Б.Е. Шахов, А.В.
Павлунин, 2000). В основу предложенной классификации положены
эмбриологические, анатомические, гистоморфологические и, в значительной
мере, клинические признаки. Все многообразие пороков развития легких
обьединено в однотипные группы, выделены аномалии легких, имеющие
определенное клиническое значение.
18
Классификация аномалий и пороков развития легких
(Б.А. Королев, Б.Е. Шахов, А.В. Павлунин, 2000)
I. Пороки,
обусловленные
комбинированным
нарушением
развития всех
структур,
образующих легкое
1. Агенезия легкого, доли.
2. Аплазия легкого, доли.
3. Гипоплазия легкого, доли:
а) простая (резчайшая, атавистическая, сверхпрозрачное легкое),
б) кистозная.
4. Врожденные кисты легкого:
а) бронхогенные,
б) воздушные.
5. Внутрилегочная сепарация:
а) кистозно-абсцедирующая,
б) псевдотуморозная,
в) фиброзно-ателектатическая.
6. Врожденная лобарная эмфизема.
7. Врожденная односторонняя эмфизема легкого (синдром Мак
Леода).
II. Пороки развития
отдельных элементов
трахеи, бронхов,
легочной ткани
Диффузные изменения:
1. Трахеобронхомегалия.
2. Триада Зиверта-Картагенера.
3. Синдром Вильямса-Кембелла.
4. Дизонтогенетические бронхоэктазы.
5. Врожденная альвеолярная дисплазия.
Ограниченные изменения:
1. Трахео- и бронхопищеводные свищи.
2. Стенозы, атрезии трахеи и бронхов.
3.Бронхоцеле, дивертикулы трахеи и бронхов.
III. Пороки развития,
связанные с эктопией
структур легкого
1. Бронхогенные кисты.
2. Дизэмбриогенетические опухоли:
а) гамартохондромы,
б) тератомы.
3. Добавочное легкое (доля) с обычным кровоснабжением.
4. Внедолевая сепарация с изоляцией эктопированной легочной
ткани от бронхиального дерева и легочного кровообращения.
IV. Пороки,
обусловленные
нарушением
развития
кровеносных сосудов
малого круга
кровообращения
1. Агенезия или гипоплазия легочной артерии или ее ветвей.
2. Артериовенозные аневризмы и свищи.
3. Врожденные аневризмы легочной артерии и ее ветвей.
4. Аномальное отхождение ветвей легочной артерии.
5. Аномальный дренаж легочных вен.
6. Аномальное слияние легочных вен.
7. Варикозное расширение легочных вен.
8. Гипоплазия легочных вен.
9. Добавочные сосуды.
10. Ангиомы.
V. Клинически
значимые аномалии
развития
1. Аномалии ветвления бронхов (в т.ч. трахеальный бронх).
2. Доля непарной вены.
3. Зеркальное легкое.
19
Согласно последней классификации клинических форм бронхолегочных
заболеваний у детей (2008) различают врожденные заболевания, которые
составляют
основу
для
вторичного
формирования
хронического
воспалительного процесса.
По форме:
 Пороки, связанные с недоразвитием бронхолегочных структур (атенезия,
аплазия, гипоплазия легких);
 Пороки развития стенки трахеи и бронхов:
1. Распространенные
пороки
развития
(трахеобронхомегалия,
трахеобронхомаляция, бронхилоэктатическая эмфизема; синдром
Вильямса-Кэмпбелла);
2. Ограниченные пороки развития стенки трахеи и бронхов
(врожденные стенозы трахеи, врожденная лобарная эмфизема,
дивертикулы трахеи и бронхов, трахеобронхопищеводные свищи);
 Кисты легких;
 Секвестрация легкого;
 Пороки развития легочных сосудов (атенезия и гипоплазия легочной
артерии и ее ветвей; артериовенозные аневризмы и свищи; аномальное
(транспозиция) впадение легочных вен.
В данной клинической группировке пороков развития легких нет указаний
на тканевые дисплазии легких, таких как врожденные ультраструктурные
изменения реснитчатого эпителия воздухоносных путей, неправильное
расположение, недоразвитие бронхиальных хрящей, мышечных волокон.
Возникновение этих пороков развития связывают с мембранными дефектами
[347]. По данным Акинфеева А.А. и Рыжавского (2004) понятие «дисплазия»
включает «изменения тканевых компонентов – соединительной ткани, хряще и
паренхимы легкого, перикалибровку сосудов, ангиоматоз, чередование
участков эмфиземы и ателектазов, метаплазию эпителия трахеи и бронхов,
утолщение стенок сосудов.
Необходимо отметить, что разработка унифицированной классификации
аномалий и пороков развития легких, способной удовлетворить требования
эмбриологов, морфологов, клиницистов, вызывает значительные трудности, а
порой и противоречия. В связи с чем, несмотря на опубликованное множество
вариантов классификаций, работа над ее созданием продолжается.
20
1.4. Роль эпителиальной ткани в аспекте хронических
воспалительных заболеваний респираторной системы
Во время дыхания окружающий воздух, прежде чем попасть в легкие,
проходит через систему полостей и последовательно ветвящихся трубок –
воздухоносных путей (рис. 1). Структурная организация всех слов стенки
воздухоносных путей человека обеспечивает выполнение трех основных
функций:
 барьерно-защитной и мукоцилиарного клиренса;
 контроля за калибром всех генераций бронхов и бронхиол;
 обеспечения механической стабильности на всем протяжении
воздухоносных путей.
Все оболочки функционируют во взаимосвязи как в норме, так и во время роста
и адаптивных реакций.
Рис. 1. Строение стенки крупных бронхов
[Lee R., Forrest J., 1991].
А – слизистая оболочка;
Б – подслизистая соединительнотканная оболочка,
содержащая гладкие мышцы, подслизистые железы и
хрящевые пластинки;
В – адвентиция, в которой расположены нервы и
кровеносные сосуды. Протоки слизистых желез
проникают через слизистую оболочку и открываются
на поверхности эпителиальной выстилки.
Кровеносные сосуды и нервы проникают во все оболочки.
Эпителий слизистой оболочки воздухоносных путей выполняет барьернозащитную функцию, как все покровные эпителии, соприкасающиеся с внешней
средой. Трахея и бронхи выстланы многорядным цилиндрическим мерцательным
эпителием, толщина которого постепенно уменьшается по мере уменьшения
калибра бронхов. Бронхиолы выстланы однорядным кубическим или
призматическим мерцательным эпителием. Установлено, что толщина
эпителиального пласта на уровне сегментарных бронхов взрослого человека
без признаков легочной патологии равна 42,0±5,4 мкм, а толщина каймы,
образованной ресничками клеток, составляет 5,4±0,7 мкм [14]. По мере
уменьшения калибра бронхов эпителиальная выстилка становится тоньше с
одновременным уменьшением рядности расположения клеток. Эпителий
воздухоносных путей расположен на собственной базальной мембране, которая
хорошо выражена во всех генерациях бронхов. На уровне сегментарных бронхов
ее толщина составляет 7,0±0,4 мкм [14].
Воздухоносные пути выстланы изнутри непрерывным эпителиальным слоем,
состоящим из нескольких субпопуляций клеток. Разнообразие клеточных форм
отражает полифункциональность эпителиальной выстилки.
21
Апикальные области поверхностно расположенных эпителиальных клеток
контактируют друг с другом при помощи соединительных комплексов (tight
junction) и десмосом, что обеспечивает выполнение барьерно-защитной функции, которая способствует изоляции непрерывного эпителиального пласта от
вредных воздействий со стороны просвета бронхов.
Секреторные
("бокаловидные")
клетки
эпителиальной
выстилки
воздухоносных путей (трахеи и всех уровней бронхов) продуцируют
смешанные секреты. В результате функции секреторных клеток формируется
двухфазный надклеточный слой, состоящий из: а) жидкой водной фазы,
содержащей воду, белки, липиды, ионы, и б) вязкой гелеобразной фазы,
представленной слизью.
В нормальных экологических условиях в эпителиальной выстилке крупных
воздухоносных путей (трахея, бронхи) преобладают участки с реснитчатыми
клетками. Колебания ресничек продвигают слизь проксимально (от бронхиол к
глотке) вдоль просвета воздухоносных путей, осуществляя таким образом их
очищение, или клиренс, от обволакиваемых слизью инородных частиц.
Немаловажная функция клеток трахеобронхиального эпителия заключается в
их участии в репаративных процессах после различного рода повреждений,
нарушающих функцию воздухопроводящих путей.
За последние годы получены доказательства того, что бронхиальный
эпителий способен продуцировать цитокины, участвующие в модуляции
ответов других компонентов стенки воздухоносных путей, включая гладкую
мускулатуру бронхов, сосудов, а также клеток воспаления.
Цитологическая классификация клеточных типов, входящих в состав
эпителиальной выстилки воздухоносных путей, до настоящего времени
несовершенна: она основывается на описании гистохимических и
ультраструктурных признаков клеток. За последние годы появились работы по
идентификации тех или иных типов клеток при помощи иммуноцитохимических методов с использованием моноклональных антител к антигенам
апикальной плазмолеммы либо к субстанции, вырабатываемой клеткой.
Согласно представлениям R. Lee и J. Forrest (1991), эпителиальная выстилка
воздухоносных путей здорового человека включает следующие разновидности
клеток: реснитчатые, секреторные (бокаловидные), переходные или промежуточные, базальные, нейроэндокринные и "щеточные" ("brush-cells").
Некоторые исследователи [105, 14, 77], изучавшие клеточный состав эпителиальной выстилки бронхов здоровых людей, не указывают на наличие
переходных клеток. Необходимо отметить, что реснитчатые клетки, по мнению
исследователей [314] находятся на стадии конечной дифференцировки и не
способны к делению митозом. Пролиферативные возможности реснитчатых
эпителиоцитов человека в норме ни in vitro, ни in vivo не выявлены.
Мукоцилиарный клиренс лежит в основе механической, химической и
противоинфекционной защиты органов дыхания. Эффективное его
осуществление возможно лишь при слаженной функции двух компонентов:
реснитчатого аппарата эпителиального пласта и секреторной системы
22
воздухоносных путей (секреторных клеток и белково-слизистых желез,
расположенных в подслизистом слое).
Органы дыхания, являясь своеобразным биологическим фильтром,
обеспечивают поступление в организм основного источника энергии
(кислорода) и предохраняют его от повреждающего воздействия различных
патогенных экзогенных и эндогенных факторов. Последнее осуществляется за
счет взаимодействия целого ряда защитных механизмов, в той или иной степени
связанных между собой. Несмотря на различия в их условной дифференциации,
предлагаемой в зарубежной и отечественной литературе, можно выделить те
из них, которые непосредственно направлены на элиминацию вредоносных
веществ, – это аэродинамическая фильтрация ингалируемого воздуха (или
процессы отложения), очищение органов дыхания за счёт функции
мукоцилиарной системы, кашлевого и чихательного рефлексов, а также
альвеолярных макрофагов.
Первые четыре механизма, составляющие комплекс механической
неспецифической защиты, тесно функционально взаимосвязаны и, обеспечивая
более быстрое и значительное выведение патогенного материала, являются
ведущими. Основным из них является очистительная функция мукоцилиарной
системы, иначе мукоцилиарный клиренс (МЦК), который составляет наиболее
ранний и мощный уровень защиты, обеспечивающий около 80% клиренса
лёгких. Благодаря деятельности мукоцилиарной системы элиминируется 80-90%
патогенного материала и лишь 10-20% – посредством остальных защитных
механизмов [73]. Её нарушения имеют важнейшее, а порой и главное, значение в
формировании и развитии болезней органов дыхания, приводящих к огромным
экономическим потерям общества. Хотя изучение процессов отложения и
выведения ингалируемых частиц насчитывает более чем полувековую историю,
а ресничка была открыта около 300 лет назад, существенный прогресс по этой
проблеме был достигнут лишь в последние десятилетия. Это во многом
обусловлено, с одной стороны, возрастанием интенсивности подобных
исследований в связи с ухудшением экологической обстановки в промышленно
развитых странах и увеличением частоты бронхолегочной патологии, низкой
эффективностью лечения ее хронических форм [73]. Функция мукоцилиарной
системы тесно взаимосвязана также и с другими защитными механизмами.
Например, функция альвеолярных макрофагов, в значительной степени
способствующая альвеолярному клиренсу, реализуется непосредственно за счет
мукоцилиарной системы. Установлено, что альвеолярные макрофаги, участвуя в
фагоцитозе, функционируют, главным образом, в периферических регионах
респираторного тракта, попадая в просвет альвеол в фазу клиренса, которую
некоторые авторы называют «клеточной элиминацией» [392]. Путь транспорта
фагоцитированных и интактных частиц и их элиминация могут проходить как по
лимфатической системе, пассивно, так и в немалом объёме из альвеол в более
проксимальные отделы ДП и окружающую среду благодаря мукоцилиарному
«экскалатору». Исходное состояние слизистой оболочки бронхиального дерева,
дистрофические и атрофические процессы в эпителии слизистых оболочек
вызывают снижение его защитных, секреторных, абсорбционных функций.
23
Нарушение слизистого барьера, мукоцилиарного транспорта, как механизма
удаления бактериальных агентов во внешнюю среду из легких, создает
благоприятные условия для развития и хронизации воспалительного процесса
[40, 126].
Особое значение хронические воспалительные заболевания респираторной
системы имеют в детском возрасте. Наслаиваясь на возрастную
недостаточность местного иммунитета и на крайне напряженные
метаболические процессы в развивающихся структурах, воспалительный
процесс быстро истощает защитные резервы легких, причем это наблюдается
не только в очаге поражения, где имеются наиболее тяжелые морфологические
изменения, но и в пограничных и отдаленных от него участках легких. Кроме
того, у детей регенераторный процесс не завершается образованием зрелой
соединительной ткани, заживлением и отграничением очага поражения и
является одним из факторов, способствующих прогрессированию заболевания.
Хронические воспалительные изменения в органах дыхания у детей
сопровождаются нарушением постнатального развиты легких.
Таким образом, возрастные особенности хронических воспалительных
заболеваний легких у детей обусловлены степенью дифференцировки легких,
уровнем и стабильностью обменных процессов в них и состоянием местного
иммунитета к моменту возникновения заболевания. Эти факторы зависят от
возраста ребенка и от преморбидного фона. Они определяют
распространенность патологического процесса, характер тканевых реакций и
особенности течения заболевания.
1.5. Становление пептидергической системы регуляции в онтогенезе
Регуляторные пептиды (РП), характерные для взрослых высших
позвоночных, начинают синтезироваться
на самых ранних стадиях
эмбриогенеза – дробления и гаструляции, контролируя процессы
пролиферации, дифференцировки, интеграции и метаболизма. Даже в раннем
эмбриогенезе действие РП опосредовано через соответствующие рецепторы,
аналогичные рецепторам у взрослых высших позвоночных. Однако, несмотря
на это, на разных стадиях онтогенеза эффекты РП могут иметь существенные
различия [159].
Функциональное значение РП в процессе онтогенеза является
фундаментальной
проблемой
нейроиммуноэндокринологии
развития.
Различают два типа действия РП в развивающемся организме:
морфогенетическое и активационное. Первое имеет особое значение на ранних
этапах онтогенеза, когда РП являются индукторами роста и дифференцировки.
Воздействие РП в этом случае
приводит к необратимому изменению
реализации генетической программы клеток-мишеней.
Активационное
действие РП обычно является обратимым и опосредует кратковременные
изменения размера или уровня функций [103, 159].
Одним из следствий морфогенетического действия РП в критические
периоды развития (анте- и неонатальный) являются хронические
24
нейроиммуноэндокринопатии, проявляющиеся на последующих этапах
онтогенеза.
Хроническая
или
острая
нейроиммуноэндокринная
недостаточность матери, обуславливает аналогичную патологию у плода [263].
Общебиологической фундаментальной проблемой является установление
структурно-функциональных
взаимоотношений
звеньев
нейроиммуноэндокринной системы в онтогенезе млекопитающих. Важнейшие
этапы развития этой системы приходятся на вторую половину антенатального
периода [380]. Сначала формируются периферические эндокринные железы и
аденогипофиз, первоначально не объединенные в единый функциональный
блок. В это время важнейшей функцией сигнальных молекул является
регуляция
морфогенеза
клеток
и
органов-мишеней.
Становление
гипоталамического контроля функциональной активности аденогипофиза, а
опосредованно через него, и периферических эндокринных желез – следующий
этап. Формирование секреторных центров гипоталамуса происходит в
перинатальном периоде [122]. Формирование афферентной нервнопроводниковой регуляции гипоталамических секреторных нейронов, а также
регуляция (по принципу обратных связей) гипоталамо-гипофизарного
комплекса РП, экспрессируемыми на периферии, устанавливаются в основном
в постнатальном периоде [159].
В антенатальном периоде на развивающийся организм, помимо
собственных РП, влияют пептиды матери и плаценты. Изменения,
возникающие в организме матери, могут передаваться плоду как путем
прямого транспорта РП через фетоплацентарный барьер, так и через их
действие на плаценту [145]. И в раннем постнатальном периоде РП матери
продолжают поступать в развивающийся организм - в процессе кормления
молоком. Что касается плаценты, то она является универсальным
нейроиммуноэндокринным органом, играющим ключевую
роль
в
функциональных взаимоотношениях между плодом и матерью. Некоторые
авторы образно сравнивают плаценту с гипоталамо-гипофизарным отделом
мозга, вынесенным на периферию [400].
Необходимо отметить, что при изучении механизмов пептидной регуляции
возрастного гомеостаза значительное внимание, наряду с ранними этапами,
уделяется поздним этапам онтогенеза. В последние годы появились
убедительные доказательства того, что в основе старения лежит резкое
снижение синтеза многих РП и чувствительности к ним клеток-мишеней. Было
выдвинуто предположение о важной роли тканеспецифических пептидов в
регуляции развития и специализации органов и тканей многоклеточного
организма [164].
1.6. Регуляторы пептидной природы в респираторной системе
Эндогенные молекулярные регуляторы пептидной природы привлекают
внимание исследователей как особый класс биологически активных веществ
протеиновой природы, играющих ключевую роль в регуляции и реализации
разнообразных функций организма не только в норме, но и при экстремальных
25
условиях [9]. Являясь наиболее древней формой регуляторов, они обнаружены
как у эукариот, так и у прокариот и идентифицированы практически во всех
тканях млекопитающих, в т.ч. в системе органов дыхания [91]. Интерес к
регуляторным пептидам (РП) с каждым годом растет, распространяясь на
огромное поле от генной инженерии до физиологического изучения высших
форм поведения или рассмотрения наиболее значимых патологий [43].
Последние достижения молекулярной биологии, молекулярной генетики и
смежных дисциплин убедительно показывают, что РП являются эффективными
средствами нейроиммуноэндокринной коммуникации между органами и
тканями [6]. Современными тенденциями исследования РП являются:
кооперативность отдельных групп и семейств РП, степень и вектор участия
одного и того же пептида в патологиях различного генеза, механизмы
пострецепторных биохимических процессов, определяющих специфику
физиологических эффектов пептидов в различных тканях [43].
Среди молекулярных регуляторов пептиды занимают лидирующее положение. Суммируя итоги последних исследований РП, отдельные ученые рассматривают возможность экспрессии этих биорегуляторов всеми органами и
тканями, в частности, Ю.А. Панков (1996) предполагает: "… все органы и ткани
животных и человека являются эндокринными и секретируют в кровь гормоны
пептидной природы".
По данным [79] насчитывается более 60 семейств пептидов, объединенных
общностью строения и связывания со специфическими рецепторами, причем в
формировании этих семейств место образования РП не играет существенной
роли. Рецепторы к РП распространены в ЦНС и висцеральных органах, что
свидетельствует о широком спектре эффектов этих веществ на различных
уровнях организма. С другой стороны, действуя на одни и те же рецепторы,
данный РП может вызывать различные эффекты в зависимости от особенностей
взаимодействия с клетками. Помимо
особенностей пространственных
взаимоотношений секретирующих РП клеток и органов-мишеней, реализация
эффектов пептидов зависит от состояния рецепторного звена. Исследования
структуры, генной экспрессии и локализации пептидных рецепторов
свидетельствуют о тканевой и видовой специфичности последних. Эти данные
необходимы для понимания направленности и выраженности эффекторного
процесса, осуществляемого тем или иным РП в различных органах и тканях
[43].
В соответствие с гипотезой о функциональном континууме [11, 12], при
определенной группировке многочисленные РП образуют более или менее
постепенные переходы спектров функциональной активности, обеспечивающие
любые допустимые комбинации эффектов. Пептидному континууму
свойственны
сложные иерархические межпетидные взаимоотношения и
взаимодействя, в т.ч. способность одного пептида индуцировать выход
определенной группы других РП. В результате первичные эффекты данного
пептида развиваются во времени в виде цепных или каскадных процессов. С
позиций принципа "регуляторного каскада" наличие длительных internet-longlasting effect (многочасовых, многосуточных) эффектов короткоживущих
26
пептидов обеспечивается благодаря индукции последовательного рилизинга
серии других РП.
Таким образом, физиологический эффект отдельного РП может оказаться
единичным или вовлеченным в систему иерархически соподчиненных
"подэффектов" других РП. В зависимости от места в такой иерарахической
системе конкретный РП может играть роль эффекторного, модулирующего,
ведущего или соподчиненного элемента целостного физиологического акта
[43].
Необходимо отметить, что в реализации первичного физиологического акта
участвует целостная биохимическая система биогенеза РП, включающая
синтез макромолекулярного предшественника, последовательный гидролиз
этой молекулы, образование биологически активного пептида, его деградацию,
а также соответственно многочисленные факторы биохимической регуляции
этих процессов [43].
Отдельно следует сказать о регуляции
функций организма за счет
процессинга пептидов, когда от длинных цепочек отщепляются фрагменты,
обладающие специфической активностью, иногда противоположной по направлению таковой у исходного соединения [238]. Кроме того, феномен
полифункциональности многих РП и реализация их физиологической
активности в различных тканях и органах во многом определяется
особенностями пострецепторных биохимических процессов (образования
вторичных мессенджеров – активных кислородных метаболитов, цГМФ и
цАМФ, активация G-белков и др.) [43].
В последнее десятилетие активно развивается новая интегральная медикобиологическая дисциплина – нейроиммуноэндокринология, объединяющая и
координирующая исследования, направленные на изучение
механимов
взаимодействия основных регулирующих систем: нервной, иммунной и
эндокринной зародилась на рубеже ХХ-ХI веков. При этом было выяснено, что
основу регулирующего влияния этих систем составляет секреция РП [210, 280].
Высокоcпециализированная организация нервной, эндокринной и иммунной
систем не препятствует взаимопроникновению их функций. По мнению [6]
нейроэндокринная и иммунная системы имеют сходную организацию. Их
внутрисистемно фенотипически неоднородные клетки, как фиксированные
(нейроны, нейроэндокриноциты, эндокриноциты), так и мобильные
(иммуноциты) организованы в сложные сети, взаимосвязаны и функционируют
по обратному принципу. В реализацию ответа со стороны каждой из этих
систем содружественно вовлекаются две другие, ведущую роль при этом
играют РП.
Взаимодействие нейроэндокринной и иммунной систем прослеживается на
примерах как физиологических состояний, так и некоторых форм патологии
[12, 399, 280]. Наряду с централизованной и высокоспециализированной
нейроиммуноэн-докринной системой существует региональная, представленная
железистыми клетками, диффузно распределенными по периферическим
органам. Эти клетки синтезируют широкий спектр биологически активных
веществ (в т.ч. и РП). Благодаря способности к специфическому обратному
27
захвату аминокислот, их декарбоксилированию и выделению в виде
катехоловых или индоловых аминов, данные клетки были обозначены как
APUD (amine and precursor uptake and decarboxylation) клетки [377].
РП являются важной частью интегративной нейроиммуноэндокринной
системы, определяющей структурный гомеостаз организма в целом и
респираторной системы, в частности. Важным участником метаболической
функции легких являются легочные APUD-клетки, образующие APUD-систему
– региональный компонент высоко специализированной пептидергической
системы.
Легочная
APUD-система
представлена
как
одиночными
специализированными секретирующими эпителиальными клетками, так и
ассоциированными с нервными волокнами. В настоящее время доказано
участие пептидергической системы в процессах органогенеза легких. У плодов
легочные APUD-клетки обнаруживаются уже на восьмой неделе беременности
[47]. Необходимо отметить, что в процессе органогенеза первыми среди
мультипотенциальных
эпителиоцитов
воздухоносных
путей
дифференцируются и созревают именно нейроиммуноэндокриноциты [432].
Легкие, обеспечивая взаимосвязь между окружающей средой и организмом,
помимо ответственности за обеспечение кислородом всех органов и тканей, по
мнению О.А. Гомазкова (1996), выполняют особую роль как регулятор
функциональной целостности организма. В пользу данного утверждения
свидетельствуют: особое положение легких в системе органов кровообращения,
особенности клеточной морфологии, присутствие уникального набора
биохимических факторов (в т.ч. регуляторных пептидов, в этом плане легкие
можно сравнить с мозговой тканью), что позволяет легким выполнять ряд
важных метаболических функций [17]. Хотелось бы отметить, что значение
пептидергической системы в развитии заболеваний легких изучено
недостаточно, в доступной нам литературе существуют единичные, не
систематизированные данные, свидетельствующие о заинтересованности
данной системы в патогенезе бронхолегочной патологии.
В настоящее время установлено, что эффекты регуляторных пептидов
реализуются в т.ч. и с участием универсальных мессенджеров сигнала –
активных кислородных метаболитов. Однако вопрос об участии пептидов в
регуляции АКМ-опосредованного гомеостаза клетки во многом остается
открытым, данные о результатах исследований пептидов носят единичный
характер.
В дыхательных путях человека идентифицированы все регуляторные
пептиды, среди них наиболее изучены субстанция Р, нейрокинин А, пептид,
связанный с геном кальцитонина, вазоактивный интестинальный пептид,
опиоидные пептиды, которые могут влиять на тонус бронхов, диаметр
кровеносных сосудов и их проницаемость [94]. Их эффекты могут быть
опосредованы через высвобождение других медиаторов и трансмиттеров [324].
РП, их рецепторы и другие компоненты пептидергической системы
идентифицируются в эмбриональных тканях млекопитающих с ранних этапов
гисто- и органогенеза [16, 47, 432].
28
РП в последнее время привлекают пристальное внимание исследователей в
связи со свойственным им рядом эффектов. Обладающие чрезвычайно высокой
физиологической активностью, РП могут действовать как медиаторы,
модуляторы реактивности, а также выполнять функции эффекторных
физиологических агентов или модуляторов метаболизма.
Первичные эффекты того или иного пептида развиваются во времени в виде
каскадных процессов [10]. При введении многих регуляторных пептидов и их
аналогов ряд эффектов проявляется только в условиях патологии. Это показано
для опиатов, меланокортикоидов, тиролиберина, вазопрессина, атриального
натрийуретического пептида и ряда других пептидов, что говорит об особой
роли, которую играют пептидные регуляторы в патологических ситуациях.
Применение пептидных коплексов, в состав которых вводятся различные
регуляторные пептиды, в дозах, максимально приближенных к эндогенным, в
последнее время привлекает пристальное внимание исследователей в связи с
проблемой коррекции или профилактики шоковых состояний, в том числе
пренатальной гипоксии.
В механизмах защиты организма от стрессорных повреждений большую
роль играет активация стресс-лимитирующих систем, к которым в частности,
относится опиоидергическая. Она активируется стрессорными воздействиями и
принимает непосредственное участие в реализации стресс-реакции организма,
регулируя уровень болевой чувствительности и модулируя эмоциональные,
поведенческие, вегетативные и другие компоненты этой реакции [20].
В силу высокой эффективности, избирательности действия и низкой
токсичности молекулярные структуры РП являются одной из основ для
создания нового поколения лекарственных средств, реализующих принципы
«молекулярной лингвистики» [10]. В литературе имеются сведения о роли
нарушений функций пептидергической системы в патогенезе врожденной и
хронической бронхолегочной патологии [386, 387, 232]. В связи с чем, поиск
универсальных молекулярных регуляторов представляется особенно
актуальным.
1.7. Роль лигандов опиоидных рецепторов в системе органов дыхания
Более 200 лет опиоиды алкалоидной структуры используются официальной
практической
медициной
с
антиноцицептивной
целью.
Научноисследовательский бум вокруг опиоидов-пептидов начался после открытия в
1975 году первых природных опиоидов пептидной структуры – метионин- и
лейцин-энкефалинов [295]. В настоящее время этой проблеме по-прежнему
уделяется много внимания. Идентифицировано несколько типов и
соответствующих им подтипов опиоидных рецепторов, множество эндогенных
опиоидных пептидов – в большинстве своем смешанных агонистов этих
рецепторов с различными степенями аффинитета и селективности. В основу
классификации эндогенных опиоидных пептидов положено наличие единого
для каждого семейства большого пептида-предшественника. Так, эндорфины,
энкефалины и динорфины являются дериватами энзиматического расщепления
29
проопиомеланокортина, проэнкефалина и продинорфина, соответственно. По
мнению J.I. Zadina et al. (1997), в недалеком будущем будет выделено четвертое
семейство эндогенных опиоидных пептидов, в настоящее время представленное
эндоморфином-1 и эндоморфином -2, уникальный пептид-предшественник
которых не позволяет отнести их к уже известным семействам [194].
Окончательно утвердилась концепция эндогенной опиоидной системы
(ЭОС) как составной части интегративной нейроиммуноэндокринной системы с
соответствующими
этому
структурно-функциональному
образованию
свойствами, в т.ч. наличием центральных и периферических механизмов
опиоидергической регуляции. Последнее обстоятельство весьма существенно в
плане практического использования опиоидных пептидов, активных
исключительно на периферии (во избежание негативных центральных
эффектов).
Рецепторное звено ЭОС представлено разнообразными типами и
многочисленными подтипами трансмембранными гетеротримерных G-протеин
- связанных рецепторов. Опиоидные пептиды образуют прочный комплекс с
рецептором. Время полужизни комплекса составляет 1 час [234].
С помощью современных технологий в течение последних 15 лет подробно
исследованы функциональные свойства и особенности структуры опиоидных
рецепторов, установлена их локализация и плотность распределения, как в
центре, так и на периферии. Обсуждаются механизмы регуляции экспрессии
мРНК
опиоидных
рецепторов,
особенности
лиганд-рецепторного
взаимодействия, в т.ч. процессы десенситизации и интернализации [226, 346].
Следует отметить, что в сравнении с другими периферическими системами
эндогенных опиоидов, местная опиоидергическая регуляция органов дыхания
исследована недостаточно. Согласно данным [450] опиоидные рецепторы
локализованы вдоль всего респираторного тракта, наибольшая плотность
рецепторов выявлена в стенке альвеол, значительно меньшая в – гладкой
мускулатуре трахеи и крупных бронхов.
В работе [208] исследовалось связывание высокоселективных, меченых
тритием лигандов μ-([D-Ala2, MePhe4,Gly-ol5]enkephalin; DAMGO), δ- ([DPen2, D-Pen5]enkephalin; DPDPE) и κ- (U-69,593) опиоидных рецепторов с
мембранными фракциями трахеи, главных бронхов и легочной паренхимы у
крыс. Ранговый порядок рецепторной плотности в тканях был следующий: δ- >
или = κ- > или = μ-, причем в легочной паренхиме в сравнении с другими
исследуемыми тканями выявлена наибольшая плотность δ- и μ-рецепторов.
В исследованиях [416] установлена локализация и распределение мет- и
лей-энкефалинов в воздухоносных путях морских свинок и крыс. Оба пептида
выявлены в нервных волокнах и окончаниях, главным образом на уровне
трахеи и крупных бронхов. Небольшое количество энкефалиниммунореактивных нервных волокон обнаружено в мелких бронхах,
бронхиолах и альвеолах.
Кроме классических опиоидов и их рецепторов в воздухоносной системе
описано присутствие новой группы пептидов, таких как ноцицептин и
эндоморфины. Если эндоморфин-1 действует через классические
μ330
рецепторы, то ноцицептин связывается со специфическим, недавно открытым
ORL-1- рецептором (opioid receptor-like-receptor) [269].
Тканевая специфичность набора опиоидных пептидов, как и прочих РП, во
многом определяется наличием в этих тканях пептидгидролаз - ферментов
посттрансляционного процессинга и деградации. Эндопротеолиз молекулпред-шественников опиоидных пептидов осуществляется с участием
эндопептидазы 24.15 (КФ 3.4.24.15). Установлено присутствие эндопептидазы
24.15 в цитоплазме реснитчатых эпителиоцитов трахеобронхиальной системы и
альвеолярных макрофагов [298].
В отличие от эндопептидазы 24.15, другой металлоэнзим - эндопептидаза
24.11 (энкефалиназа А, КФ 3.4.24.11) - играет важную роль в процессах
деградации опиоидных пептидов. Это фермент широко распространен в
системе органов дыхания и особенно обильно представлен в эпителиоцитах и
фибробластах. Структура кДНК эндопептидазы 24.11 человека и крысы
обладает высокой степенью гомологии (93-94%) [250].
Выше было сказано, что в дополнение к обычным типам опиоидных
рецепторов в воздухоносной системе
обнаружено существование
"нестандартных" рецепторов. По мнению ряда авторов [450, 269], функции и
давно известных, и вновь открытых рецепторов данной локалазации изучены
слабо, механизмы эффектов, опосредуемых этими рецепторами, во многом
остаются неясными.
Традиционное представление о том, что агонисты какого-либо опиоидного
рецептора имеют сходный механизм действия, различающийся только по
амплитуде эффекта и фармакокинетическим свойствам, в свете последних
данных о фармакологии рецепторов устарелo. Так, лиганды (эндоморфины-1 и 2, DAMGO), обладающие различной степенью аффиности к одному и тому же
рецептору (μ-рецептору) отличаются по своему кардиореспираторному
эффекту, что может быть обусловлено различием во внутриклеточных
эффекторных механизмах [239].
Взаимосвязь между активацией различных типов опиоидных рецепторов и
метаболизмом NO наблюдалась в исследованиях [208, 216, 407, 315].
Отдельно следует упомянуть обзор [354], где в числе прочих проблем
обсуждается вопрос о роли μ 3 рецепторного звена ЭОС в поддержании
изоэнзимного баланса NOS.
В последние годы активно разрабатывается проблема вовлечения NO-зависимых механизмов в процессы регуляции разнообразных функций системы
органов дыхания при активации рецепторного звена ЭОС опиоидами алкалоидного ряда. Однако, аналогичных данных, касающихся опиоидов с пептидной
структурой, в доступной нам литературе обнаружить не удалось.
При исследовании механизмов опиоид-индуцированной вазодилятации были
получены доказательства участия NO/NOS-цГМФ сигнальной системы в работе
эндотелиально-гладкомышечного структурно-функционального блока [407].
Судя по имеющейся в нашем распоряжении информации, возможные NOзависимые пути опиоидергической регуляции эпителиально-гладкомышечных
взаимоотношений в воздухоносных путях практически не исследовались.
31
Опиоидные пептиды, как и все РП, обладают широким спектром
биологического действия. Центральные и периферические опиоидергические
механизмы регулируют большинство функций системы органов дыхания.
Следует отметить важную роль опиоидных пептидов в качестве
нейротрансмиттеров и нейромодуляторов [366, 367].
Вероятно, модулирующее влияние опиоидов на активность других систем
пептидергической и непептидергической регуляции является одним из
факторов, затрудяющих определение непосредственной роли эндогенных
опиоидных пептидов в контроле бронхомоторного тонуса. Согласно данным
[312], опиоиды могут ингибировать бронхоконстрикцию у морских свинок,
действуя на μ - и κ- рецепторы, локализованные в респираторном тракте. В то
же время дериват пре-про-энкефалина A гептапептид Tyr-Gly-Gly-Phe-Met-ArgPhe, идентифицированный в легких, индуцирует бронхоспазм, не отменя-емый
налоксоном [224].
Поскольку ЭОС является частью интегративной нейроиммуноэндокринной
системы, определено участие опиоидных пептидов в реализации иммуно-воспалительных реакций [368, 299, 269].
Наличие широкого спектра функциональной активности
эндогенных
опиоидов по отношению к системе органов дыхания позволило некоторым
исследователям выделять опиоидные и неопиоидных формы респираторных
дисфункций и заболеваний [417].
Опиоид-индуцированная респираторная депрессия
является одним из
наиболее известных дисфункциональных расстройств. Причем вклад в
реализацию этого процесса вносят различные рецепторные звенья ЭОС,
взаимодействующие между собой и взаимовлияющие при этом на активность
друг друга. Вследствие этого, данные об участии тех или иных типов
опиоидных рецепторов в реализации даного дисфункционального расстройства
противоречивы [417, 285]. Кстати, результаты исследования роли опиоидов в
развитии гипоксической респираторной депрессии у крыс [308], еще раз
подтверждают точку зрения [417] о правомерности использования этого вида
животных (с точки зрения экстраполяции экспериментальных данных в
клинику) в качестве адекватного объекта при изучении влияния опиоидов на
функции системы органов дыхания.
Участие ЭОС в патогенезе хронических обструтивных заболеваний легких, в
том числе бронхиальной астмы, обсуждается в ряде обзоров [201, 252, 269].
Рассматривая эндогенные опиоиды как медиаторы нейрогенного воспаления
при астме, авторы обзоров считают, что эти биологически активные вещества,
присутствующие в структурах, иннервирующих воздухоносные пути, могут
влять на широкую амплитуду функций последних посредством модификации
процессов нейротран-смиссии. Способность некоторых эндогенных опиоидов
ингибировать бронхо-констрикцию является предметом дискуссии по поводу
применения этих пептидов в терапии астмы.
Поскольку рецепторы воздухоносных путей являются легкодоступной
мишенью для ингаляционного введения препаратов, идея использования опиоидных пептидов при бронхообструктивных воспалительных заболеваниях вы32
глядит весьма перспективной, особенно в связи с появлением новой небулайзерной технологии. При ингаляционном пути введения опиоидные пептиды
связываются с рецепторами трахеобронхиальной системы в концентрациях,
достаточных для локального эффекта, но гораздо более низких, нежели при
другом способе воздействия, что минимизирует возможные центральные
эффекты [450]. В работе [287] изучение особенностей легочного метаболизма
синтетического μ-агониста Tyr-D-Arg-Phe-Phe-NH2 на модели изолированных
легких крысы показало, что аэрозольное введение пептида в воздухоносные
пути является отличной альтернативой парентеральному. Успехи, достигнутые
в биосинтезе регуляторных пептидов с заданными свойствами, делают идею
использования в пульмонологии синтетических агонистов
опиоидных
рецепторов еще более привлекательной.
Однако, следует подчеркнуть, что, несмотря на обилие фактического
материала, не сформировалось четкого представления об участии
опиоидергических механизмов в функционировании системы органов дыхания
не только при патологии, но и в норме. Поэтому столь многообещающие
перспективы практического использования опиоидных пептидов в терапии
бронхолегочной патологии еще далеки от реализации [269].
С учетом структурно-функциональной незрелости основных регуляторных
систем организма, вопрос о роли ЭОС в развитии дисфункциональных
расстройств воздухоносной системы и в патогенезе респираторных заболеваний
у детей стоит еще более остро, чем у взрослых. С антиноцицептивной целью
опи-оиды (преимущественно μ-агонисты) широко используются в акушерстве и
в неонатологии. В общих чертах известно, что последствия воздействия на
рецепторы ЭОС в отношении респираторных функций представлены широким
спектром: от легких нарушений до фатальных, несовместимых с жизнью [205].
Довольно подробно исследована опиоид-индуцированная респираторная
депрессия у новорожденных [443].
В контексте нашего исследования особый интерес вызывают
отногенетические аспекты становления и функционирования ЭОС. Об участии
ЭОС в модулировании специфических функций развития млекопитающих
свидетельствует обнаружение на ранних стадиях онтогенеза соответствующих
рецепторов в органах и тканях, и, прежде всего, в нервной системе. Между тем,
у мышиных эмбрионов присутствие опиоидных рецепторов выявлено уже на
предимплантационной стадии развития [297], т.е. задолго до формирования
нервной системы. Авторы считают, что эмбриональные опиоидные рецепторы
играют важную роль в регуляции предимплантационного развития и
имплантации у млекопитающих
Становление центральных механизмов опиоидергической регуляции на
ранних этапах онтогенеза исследовано достаточно подробно. В головном мозге
крыс с 13-го дня антенатального развития экспрессируется мРНК μ- и κ-рецепторов, с 21-го дня - мРНК δ-рецепторов [369]. С помощью ме-ченого тритием μопиоидного лиганда
DAGO, установлено наличие соответ-ствующих
рецепторов в стволе мозга плодов крыс (21 день гестации). При этом
максимальная концентрация μ-рецепторов
выявлена в структурах,
33
участвующих в контроле респираторных функций [236]. По данным [318], в
неонатальном периде μ- и κ-опиоидные рецепторы в значительном количестве
присутствуют в различных структурах головного мозга крыс, в то время как δрецепторы слабо представлены только в базальной части лобной доли.
В спинном мозге крыс μ- и κ-опиоидные рецепторы идентифицированы с
15-го дня антенатального периода (при этом κ-рецепторы преобладают), δрецепторы – только с 1- го дня постнатального периода [196].
В раннем постнатальном онтогенезе κ-рецепторы начинают контролировать
функции гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси раньше, чем μ-рецепторы [366], что, вероятно, обусловлено структурной незре-лостью последних. В
пользу этого свидетельствуют данные об обнаружении в мембранной фракции
гомогената головного мозга 1-суточных крыс незрелой формы μ-опиоидных
рецепторов, структура которых еще не прошла этап пост-трансляционной
модификации (в данном случае, гликозилирование) [231]. Однако более всего, в
сравнении с κ- и μ- рецепторами, отстает в развитии δ-рецепторное звено [323].
Антенатальное становление ЭОС способствует подготовке плода к
родовому акту и адаптации к условиям внеутробного существования. В то же
время показана дезинтеграция ЭОС при критических состояниях плода и
новорожденного. Так, при гипоксии физиологическая адаптационная реакция
переходит в патологическую путем выброса чрезмерных количеств опиоидных
пептидов, что, по типу аутоагрессии, приводит к эндогенной опиоидной
депрессии плода. Участие опиоидов в патогенезе респираторных расстройств
при гипоксии новорожденных позволило ряду исследователей предложить
использование
антагонистов
опиоидных
пептидов
в
комплексе
реанимационных мероприятий [136, 286].
Что касается становления локальных механизмов опиоидергической
регуляции системы органов дыхания в раннем онтогенезе, то здесь данные
литературы весьма скудны. Следует прежде всего упомянуть работу [255], в
которой авторы методом гибридизации in situ определили наличие мРНК и
протеинов μ-, κ- и δ-опиоидных рецепторов в эпителиоцитах и мезенхимальных клетках легких плодов мыши (18 день эмбрионального развития).
Кроме того, интерес представляют данные, свидетельствующие о наличии [DAla(2)]-дельтофин I-иммунореактивных продуктов в клетках Клара респираторного тракта крыс (с 16 дня антенатального – до 30 дня постнатального развития), а также в фетальных альвеолоцитах мышей (18 день эмбриогенеза) [332,
255].
В доступной нам литературе данные о морфогенетической функции опиоидных пептидов в системе органов дыхания на ранних этапах онтогенеза мы обнаружили только в работе [255]. В исследовании in vitro пока-зано, что
опиоидергическая регуляция пролиферации и дифференцировки эмбриональных альвеолоцитов мышей даже при воздействии высокоселективных
пептидных агонистов осуществлялась посредством прямых и непрямых
эффектов с участием различных типов опиоидных рецепторов.
В отношении влияния опиоидных пептидов на процессы клеточного деления в других системах и органах на этапах раннего онтогенеза обращают на
34
себя внимание данные о наличии ЭОС - контроля пролиферации нейроэпителиальных зон головного и спинного мозга плодов крыс [329]. Кроме того,
нельзя не отметить работу [449] по исследованию влияния [Met5]энкефалина
или, по терминологии авторов, опиоидного ростового фактора (opioid growth
factor) – OGF на синтез ДНК в эндотелиоцитах, гладких миоцитах,
фибробластах аорты 1-суточных крыс. Авторы постулируют наличие
специализированных z-опиоидных рецепторов и считают, что и OGF, и его zрецепторы связаны с цитоплазмой всех трех клеточных типов неонаталь-ной
аорты. Полученные авторами данные свидетельствуют о том, что эндогенный
опиоид OGF и его z-рецептор участвуют в регуляции активности ДНК-синтетических процессов, причем OGF действует непосредственно как негативный
регулятор клеточной генерации в больших сосудах у новорожденных крыс.
Преимущественный агонист δ-рецепторов – гексапептид даларгин [Tyr-DAla-Gly-Phe-Leu-Arg], является синтетическим аналогом лей-энкефалина.
Наличие в структуре даларгина (во втором положении) энантиомера аланина
определяет устойчивость пептида к действию пептидаз. [24]. Установлено
существование двух субпопуляций δ-опиоидных рецепторов - δ1 и δ2 [376]. В
то же время даларгин обладает низкой μ-активностью [24]. Присутствие в
молекуле даларгина аминокислоты аргинина в шестом положении может
предопределять появление у пептида сродства к κ-рецепторам [444]. Кроме
того, при энзиматическом гидролизе даларгина образуется D-Ala2 ,Leu5 энкефалин, являющийся агонистом κ2 -опиоидных рецепторов [444].
Даларгин известен как стимулятор процессов регенерации [158, 141]. В
исследованиях установлена способность даларгина оказывать протекторное
действие на слизистую оболочку желудочно-кишечного тракта [157]. В основе
влияния даларгина на репаративные процессы лежит его свойство активировать
синтез ДНК. Одним из механизмов цитопротективного эффекта даларгина
является его антиоксидантный антирадикальный эффект, подтвердженный в
исследованиях [115]. Даларгин стимулирует синтез ДНК в различных видах
эпителия (роговицы, языка, фундального отдела желудка, 12-типерстной
кишки) крыс в широком диапазоне доз (от 0,1- до 100 мкг/кг массы) [125].
Считается,
что
пролиферотропные
свойства
даларгина,
помимо
непосредственного лиганд-рецепторного взаимодействия в клетках-мишенях
[117],
обусловлены
оптимизацией
эндокринного
фона
[100]
и
свободнорадикального
статуса
[1988],
а
также
улучшением
микроциркуляторного окружения [24].
В сравнении с половозрелыми крысами, у новорожденных животных при
воздействии даларгина стимулирующий эффект пептида в отношении ДНКсинтетической активности эпителиоцитов роговицы, языка и желудка был
ослаблен, а в гепатоцитах - отсутствовал [140]. В кардиомиоцитах
новорожденных крыс при однократном воздействии пептида синтез ДНК
угнетался [44], при пятикратном воздей-ствии – показатели активности ДНКсинтетических процессов оставались в пределах базальных значений [99]. В
свете этих данных предположение о том, что влияние даларгина на процессы
35
синтеза ДНК имеет онтогенетические особенности и зависит от типа клеткимишени представляется вполне вероятным.
В группу преимущественных агонистов μ-ОР входит гептапептид
дерморфин. Дерморфин (Tyr-D-Ala-Phe-Gly-Tyr-Pro-Ser-NH2) был выделен в
1981 году из метанольных экстрактов кожи южноамериканских лягушек
Phyllomedusa sauvagei [189]. В дальнейшем дерморфины были обнаружены в
различных тканях и органах у других видов животных, в том числе у
млекопитающих [161, 351].
В настоящее время известно лишь два уникальных семейства природных
пептидов, содержащих D-аминокислотный остаток – это дерморфины и
дельторфины (дермэнкефалины) [228]. При этом оба семейства пептидов
обладают высокой биологической активностью и имеют общий
предшественник – продерморфин [222]. Распределение дерморфинов в органах
и тканях животных свидетельствует о вовлечении их в регуляцию ряда
жизненно важных функций, обеспечивающих поддержание жизнедеятельности
организма. Высокая биологическая активность дерморфина, устойчивость его к
действию пептидаз благодаря наличию в строении D-аминокислоты, остатка
Pro, послужила причиной создания на его основе синтетических аналогов как
потенциальных фармакологических препаратов.
Дерморфины принимают активное участие в регуляции респираторных
функций млекопитающих [403]. Наличие в молекулярной структуре D-аланина
выделяет дерморфины из общего ряда эндогенных опиоидных пептидов. В
частности, установлена чрезвычайно высокая степень сродства этих пептидов к
μ-рецепторам [351]. Cинтетический аналог дерморфина А10 также является
суперселективным μ-агонистом.
Другой исследуемый агонист μ-опиоидных пептидов – DAGO – представляет собой синтетический аналог энкефалина с классической аминокислотной структурой (не содержащей D-анантиомеров). DAGO обладает значительно меньшей, чем А10, тропностью к соответствующему типу рецепторов
[319].
В работе [317] in vitro инкубация незрелых
олигодендро-цитов в
присутствии высокоселективного μ-агониста значительно повышала уровень
ДНК синтетической активности этих клеток; налоксон отменял эффект. In vivo
у новорожденных животных при введении А10 в эпителиях языка и желудка
наблюдалась стимуляция синтеза ДНК [180], но в то же время ни А10, ни
DAGO не влияли на количество ДНК-синтезирующих кардиомиоцитов [99].
Однако у половозрелых крыс суперселективные агонисты μ-рецепторов
семейства дерморфинов вызывали угнетение синтеза ДНК в эпителиях
роговицы и языка [84], в то время как DAGO процессы пролиферации в
эпителии роговицы угнетал, a в эпителиях языка и фундального отдела
желудка стимулировал [125]. Все вышеперечисленные пролиферотропные
эффекты μ-агонистов были налоксон-зависимыми.
Вследствие высокой эффективности, низкой токсичности, избирательности
действия, возможности применения в наномолярных концентрациях,
молекулярные регуляторы пептидной природы привлекают внимание
36
исследователей как базовые структуры для создания фармацевтических
активных субстанций с заданными свойствами.
Следует отметить, что благодаря своей молекулярной структуре
(присутствующие в организме и необходимые для жизнедеятельности
аминокислоты) низкомолекулярные пептиды лишены токсических свойств
ксенобиотиков. Одним из таких препаратов, проходящих в настоящее время
этап доклинических исследований, является синтетический аналог дерморфина,
олигопептид H-Tyr-D-Ala-Phe-Gly-OH. Путем укорачивания молекулы
дерморфина с С-конца было установлено, что N-концевой тетрапептид Tyr-DAla-Phe-Gly является самым коротким фрагментом, сохраняющим
биологическую активность [428].
Препараты на основе пептидов, универсальных биорегуляторов живого
организма, поистине называют лекарствами XXI века. Одним из преимуществ
исследуемых пептидов является их регуляторный характер – выраженность
эффекта пептида тем выше, чем дальше от оптимума («нормы»)
соответствующая функция. Молекулярный дизайн пептидных препаратов
нового поколения определяется результатами исследований, проводимых на
экспериментальных моделях.
Современной тенденцией в пептидологии является молекулярное
конструировании лекарственных препаратов путем введения в их структуру
аминокислотных остатков. Одним из препаратов, полученных методом
непосредственной манипуляции молекулами, является олигопептид H-Arg-TyrD-Ala-Phe-Gly-OH (условное название «седатин») – смешанный агонист
периферических μ-/δ- рецепторов и антагонист центральных μ1-рецепторов
эндогенной пептидергической системы, широко представленной в органах
дыхания и активно участвующей в процессах структурно-функционального
созревания легких [255, 291]. Особенностью его структуры является введение
на N-фланге молекулы L-аргинина, основного источника оксида азота [52, 22].
Исследуемый пептид был синтезирован под руководством профессора, д.б.н.
В.И. Дейгина в научно-производственном объединении «Пептос» и
лаборатории химии пептидов Кардиологического научного центра РАМН (г.
Москва) классическим методами пептидной химии в растворе и твердофазным
методом.
Ранее, в экспериментальных исследованиях по данным Флейшман М.Ю. и
соавт. (1996, 2004) установлено, что олигопептид оказывал антистрессорный
эффект и влиял на пролиферативную активность клеток эпителия роговицы,
языка и фундального отдела желудка белых крыс. В недавних исследованиях
[29] зарегистрировано, что олигопептид способен стимулировать развитие
мальков осетра амурского, увеличивая их массо-ростовые показатели. Cледует
указать, что в доступных источниках отсутствуют сведения об изучении
возможных свойств олигопептида H-Arg-Tyr-D-Ala-Phe-Gly-OH и влиянии in
vitro на оксидативный метаболизм гранулоцитов цельной крови пациентов с
ХВЗЛ на фоне дефектов органогенеза респираторной системы.
37
1.7.
Влияние внутриутробной гипоксии на органогенез
респираторной системы
Пренатальная гипоксия является универсальным повреждающим фактором,
осуществляющим дезинтеграцию структурно-функционального становления
различных органов, начиная с первичного – молекулярно-клеточного звена [54,
412]. В настоящее время исследователями в эксперименте используются
разнообразные модели хронической внутриутробной гипоксии плода для
оценки различных звеньев патогенеза, поиска и апробации корректоров
выявленных нарушений [89, 31, 121, 113].
Кислородная недостаточность оказывает дезорганизующее действие на все
виды обмена, что приводит к нарушению функционального состояния
жизненно-важных органов и систем. Согласно современным представлениям, в
патогенезе
гипоксии
важнейшая
роль
принадлежит
структурнофункциональной дестабилизации клеточных мембран, реализуемой через СРО
и АОРЗ [381]. В результате повреждающего действия гипоксии нарушаются
многочисленные функции клеточных мембран, что приводит к необратимым
мембрано-склеротическим изменениям [15]. В условиях гипоксии усиливается
СРО, оказывающеее непосредственное повреждающеее действие на клетки.
Образующиеся при этом АКМ и другие свободные радикалы повреждают
наружную и внутренние клеточные мембраны, в том числе мембраны лизосом.
Этому способствует и развитие ацидоза. В результате этих воздействий на
лизосомы происходит высвобождение находящихся в них гидролитических
ферментов, которые и вызывают повреждение клеточных мембран [3, 133].
Однако данных о влиянии пренатальной гипоксии на процессинг свободных
радикалов нами не найдено.
Установлено влияние гипоксии на развитие плода в ранние сроки
беременности: задержка внутриутробного развития, рождение с массой тела,
размером мозга, ростом, отстающими от сроков гестации, а также
недоношенность [4, 170, 277]. Считается, что с 6-го месяца пренатального
развития, когда ведущим становится кровяное питание, большинство
повреждающих факторов реализиуют свой эффект в системе «мать-плацентаплод» именно через гипоксию [121, 382, 438]. Особенно велика доля гипоксии
плода в структуре антенатальной и интранатальной смертности (около 70% и
61% соответственно), эта патология ухудшает компенсаторные возможности
новорожденного, ведет к снижению его резистентности к инфекции, усугубляет
течение респираторного дистресс-синдрома [75]. Гипоксия плода в настоящее
время является значимой проблемой, занимающей ведущее место в структуре
причин перинатальной смертности (от 40 до 70%), при этом патологические
изменения, приводящие к мертворождению и смерти детей в период
новорожденности, в 60% случаев возникают в антенатальном периоде, и только
в 20% во время родов [170]. Не зависимо от этиологии, в развитии и исходе
основного патологического процесса решающая роль принадлежит степени
насыщения тканей кислородом и его участию в метаболическом процессе. [54].
Перинатальная гипоксия является мощным фактором задержки антенатального
38
развития, нарушения физического развития и констант функций различных
средств и систем [281, 381], меняет реализацию генетической программы
постнатального развития [325], определяет полиорганные многоуровневые
нарушения здоровья детей и подростков, их высокую заболеваемость во все
периоды детства.
При гипоксии нарушаются все кислородзависимые пути образования
энергии (рис. 2); возникающий при этом энергодефицит и сопутствующие ему
нарушения метаболизма углеводов, жиров и белков становятся
мембранотоксичными
факторами,
способными
нарушать
функции
мембраносвязывающих белков, структуру протеин-липидного взаимодействия
и физико-химические свойства мембран [54].
Токсические
вещества
Перекисное
окисление
липидов
Тканевая
гипоксия
Повреждение
мембранных
структур клетки
Активация
мембранных
фосфолипаз
Снижение
уровня
АТФ
Увеличение
содержания Ca2+
в цитоплазме
Усиленная
активация
рецепторов
Рис. 2. Порочный круг повреждения клетки при недостатке кислорода
(Владимиров Ю.А., 2000).
Что, в свою очередь, создает предпосылки для инициации перекисного
окисления липидов, которое обладает самостоятельным выраженным
мембраноповреждающим эффектом и замыкает порочный круг повреждения
метаболизма клетки [26]. Не подлежит сомнению тот факт, что при нарушении
кислородного метаболизма в клетке нарушается и работа дыхательной цепи
митохондрий, являющейся основным источником свободных радикалов [146].
При гипоксии мембраны митохондрий в большей степени и ранее других
мембран подвергаются липопероксидации, поскольку большинство их липидов
относятся к ненасыщенным, и в митохондриальном геноме имеется недостаток
защитных гистонов и ДНК-репарирующих систем [54]. Источником свободных
радикалов также является электронно-транспортная цепь микросом и ядерные
мембраны [219]. Степень угнетения активности моноаминооксидаз и
39
нарушения метаболизма биогенных аминов не зависят от формы гипоксии и
коррелируют с тяжестью воздействия [95].
В противоположность большинству других органов и систем, специфически
функционирующих еще в периоде внутриутробного развития, легкие, как орган
газообмена, начинают функционировать только с рождения ребенка [46].
Морфогенез легкого начинается с эмбриональной закладки на 26 день после
оплодотворения и представляет собой многоэтапный процесс, включающий
псевдогландулярную, каналикулярную, саккулярную стадии в пренатальный
период; в постнатальный период легкое проходит стадии образования альвеол,
созревания микрососудов, линейное развитие легкого [437]. Любое нарушение
развития бронхов, бронхиол в анте-, интра- или постнатальный период
существенно ограничивают функции легкого у ребенка старшего возраста или
взрослого.
Устойчивость различных органов и тканей к гипоксии различна. Одним из
первых органов, наряду с мозгом, страдают органы дыхания [409, 305]. В
настоящее время установлено, что
пренатальная гипоксия приводит к
нарушениям органогенеза респираторной системы. В экспериментальных
исследованиях установлено, что у крысят, родившихся от матерей, перенесших
гипоксию, на третий день постнатального развития регистрируется уменьшение
размера легких при одновременном снижении содержания в них ДНК и белков
[281]. Кроме того, пренатальная гипоксия приводит к гипоксической
гипоплазии и гипертензии легких [223]. Также по данным J. R. Tang (2000)
перинатальная гипоксия приводит к уменьшению плотности радиальных
альвеол и артериол в легких и одновременному увеличению систолического
давления в правом желудочке у новорожденных крысят в возрасте 14 дней
[212].
В настоящее время исследователями проводится моделирование различных
видов пневмопатий при помощи внутриутробной гипоксии (ВУГ). Тем не
менее, в доступной литературе имеются единичные данные о влиянии
пренатальной гипоксии на основной показатель тканевого гомеостаза – синтез
ДНК в эпителиальной ткани респираторного тракта [90]. Необходимо отметить,
что одним из основных показателей структурного гомеостаза системы органов
дыхания
является
ДНК-синтетическая
активность
эпителиальногладкомышечного компартмента воздухоносных путей [294]. Респираторный
эпителий выполняет важнейшие защитные и метаболические функции, что
обуславливает интенсивную регенерацию эпителия при повреждениях [385,
389, 249].
В значительной степени прогноз патологического состояния в легких связан
с состоянием покровного бронхиального эпителия [106, 353]. Установлена
взаимосвязь атрофии эпителия и снижения мукоцилиарного транспорта при
различных ХВЗЛ [17, 445, 187]. Однако систематизированных данных о
влиянии гипоксии на пролиферативную активность эпителиоцитов и гладких
миоцитов в современных источниках нами не обнаружено. Важным аспектом
изучения патоморфогенеза респираторных заболеваний является оценка
регенераторных стратегий эпителиальной ткани, которая представляет одну из
40
наиболее сложных проблем клеточной биологии легких. Хотелось бы отметить,
что именно от состояния эпителиального компонента, являющегося наиболее
активной в метаболическом отношении тканью внутри эпителиальногладкомышечного компартмента, зависит баланс контрактильных и
дилятационных, провоспалительных прооксидантных и антивоспалительных
антиоксидантных агентов, а также морфогенетически активных факторов [92].
Исследователями установлено, что в патогенезе гиперреактивности
дыхательных путей большое значение имеет воздействие повреждающих
эпителий
агентов
[202].
Нарушение
целостности,
дезинтеграция
эпителиального слоя слизистой воздухоносных путей могут облегчить доступ
и усилить воздействие неспецифических факторов на нервные окончания,
локализующиеся в гладкой мускулатуре, суб- и интраэпителиально [168]. При
окислительном
повреждении
эпителиоцитов
снижается
активность
нейтральных эндопептидаз, вследствие чего усиливаются холинергический и
пептидергический компоненты бронхоконстрикции [202]. О возрастных
особенностях
эпителиально-гладкомышечных
взаимодействий
в
респираторном тракте, о повышении риска развития бронхоспастических
реакций на ранних этапах онтогенеза свидетельствуют исследования [35, 383].
Необходимо
отметить,
что
нарушение
формирования
морфофункционального гомеостаза эпителиальной и гладкомышечноклеточной
популяций в воздухоносных путях на ранних этапах онтогенеза может
повысить риск развития гиперреактивности бронхов на более поздних этапах
жизни. Эффективность коррекции деструктивных изменений эпителиальногладкомышечного компартмента воздухоносных путей зависит от степени
изученности этих механизмов. В отношении влияния пренатальной гипоксии на
процессы синтеза ДНК в эпителиально-гладкомышечном компартменте трахеи
in vivo данных нами не было найдено. Эти представления обусловили наш
интерес к проблеме исследования одного из основных показателей
структурного гомеостаза – ДНК-синтетической активности эпителиоцитов и
гладких миоцитов воздухоносных путей.
1.9. Роль свободнорадикальных процессов в респираторной системе
В настоящее время фундаментальной основой исследований в
пульмонологии является
изучение молекулярных механизмов сано- и
патогенеза. В этом аспекте низкомолекулярные мессенджеры – активные
кислородные метаболиты – вызывают особый интерес исследователей в связи
со свойственным им дуализмом эффектов (рис. 3, 4).
Кроме того, изучение механизмов пострецепторных биохимических
процессов, определяющих специфику эффектов РП в различных тканях,
является одной из современных тенденций исследования этих биологически
активных веществ. Передача и обработка сигналов с плазматической мембраны
на исполнительный аппарат, формирующий ответ клетки, осуществляется
относительно небольшим числом систем передачи сигналов [207]. Благодаря
существованию пресечения трактов передачи сигнала, возникает сеть с
41
коммутационными узлами; и клетка может отвечать на различные внешние
сигналы разнообразным образом, используя один и тот же аппарат и
комбинаторный принцип детерминированного ответа [178].
В настоящее время выявлено три основных механизма рецептор-зависимой
трансмембранной передачи сигнала: лиганд-регулируемый транспорт ионов,
лиганд-регулируемые рецепторы-ферменты и лиганд-регулируемая активация
цепочки рецептор - G-белок [82].
Передача сигнала через ряд посредников предполагает следующую схему
реализации процесса: 1) взаимодействие рецептора со стимулом; 2) активация
находящейся в мембране эффекторной молекулы, ответственной за генерацию
вторичных посредников; 3) образование вторичных посредников; 4) активация
посредниками белков-мишеней, в первую очередь протеинкиназ, вызывающих
генерацию следующих посредников или активацию специализированных
клеточных элементов, приводящих к физиологическому ответу; 5)
исчезновение посредника [82].
Все многоклеточные организмы
обладают высокоразвитой сетью
межклеточной
и
внутриклеточной
сигнализации,
обеспечивающей
межклеточное взаимодействие при реализации антагонистических процессов
детерминации, пролиферации, дифференцировки, редукции, интеграции и
функциональной адаптации.
С начала 90-х годов прошлого века лидирующее положение среди
медиаторов заняли низкомолекулярные биологические передатчики сигналов,
в том числе активные кислородные метаболиты (АКМ), из которых наиболее
изученным в настоящее время является оксид азота.
АКМ – высокореакционные, преимущественно радикальные кислородные
соединения, образующиеся в живых организмах в результате неполного
восстановления молекулярного кислорода или изменения спина одного из его
электронов, находящихся на внешних орбиталях 112].
К АКМ относят содержащие кислород свободные радикалы (супероксидный
анион-радикал О2-, гидропероксидный радикал НО2∙, гидроксил-радикал НО∙,
эндогенный кислородный радикал – оксид азота NO∙, свободные радикалы
липидов) и молекулы, способные легко продуцировать свободные радикалы
(синглетный кислород, О3, ONOOH, HOCL, H2O2, ROOH, ROOR) [27, 58, 86,
7]. Генерация клетками АКМ лежит в основе инициации и регуляции
подавляющего
большинства
важнейших
структурно-метаболических
процессов.
Супероксидный
анион-радикал
обладает
амфотерными
окислительно-восстановительными свойствами, его роль в значительной мере
регуляторная [23]. Необходимо отметить, что наиболее высоким высоким
окислительным потенциалом обладает гидроксильный радикал, обладающий
цитотоксическим, мутагенным, канцерогенным действием [112].
В качестве первичных и вторичных универсальных мессенджеров АКМ
включаются в процессы сигнальной трансдукции, влияя на фосфорилирование
белков, гидролиз фосфолипидов, метаболизм кальция, модуляцию факторов
транскрипции [127, 48, 275, 260]. Находясь в пределах физиологического
уровня концентраций, АКМ участвуют в процессах как рецепторно-циклазной,
42
так и объемной сигнальной трансдукции, обеспечивающей события клеточного
цикла [430, 257, 395], в т.ч. на ранних стадиях органогенеза легких [325].
АКМ, продуцируемые клеточными источниками, традиционно считались
токсичными побочными продуктами метаболизма, потенциально способными
вызвать повреждение липидов, белков и ДНК [258]. АКМ как необходимые
участники клеточной сигнализации и регуляции [256] – сравнительно новое
понятие для позвоночных, в то время как физиологическая роль АКМ у
простейших доказана давно. В обзоре, посвященном роли редокс-контроля в
эволюции многоклеточных, H.E. Marshall et al. (2000) отмечают, что именно
способность к редокс-регулированию экспрессии генов, наблюдаемая уже у
бактерий, и обеспечивала быстрый ответ генома на изменяющиеся условия
окружающей среды.
Радикалы в организме человека
Природные
Первичные
Супероксид
Нитроксид
Вторичные
Гидроксил
Чужеродные
Третичные
Радиация
Радикалы
антиоксидантов
Ксенобиотики
Ультрафиолет,
лазерное облучение
Радикалы
молекулхромофоров
Радикалы
липидов
Радикалы воды
и биомолекул
Радикалы
токсических
веществ
Рис. 3. Классификация свободных радикалов, образующихся в организме
(Владимиров Ю.А., 2000).
Концепция того, что АКМ являются сигнальными молекулами,
основывается на следующих данных: 1. Факторы роста и цитокины способны
генерировать АКМ в клетках различного типа; 2. Антиоксиданты и ингибиторы
АКМ-генерирующих ферментативных систем блокируют специфические ростфактор
и/или цитокин-активированные
сигнальные агенты и
соответстветствующие эффекты; 3. Экзогенные оксиданты активируют те же
цитокин- и/или рост-фактор-опосредованные сигнальные пути и производят
аналогичные эффекты [430].
Говоря о биорегуляторной роли АКМ в реализации программы событий
клеточного цикла, И.А. Гамалей и соавт. (2001) отмечают следующее. Парал43
лельные изменения внутриклеточного уровня АКМ и распределения клеток по
фазам цикла свидетельствуют о том, что клетка поддерживает соотношение
между окисляющими (АКМ) и восстанавливающими компонентами на уровне,
необходимом для активации определенных сигнальных белков в процессе
пролиферации. Любые вмешательства в окислительно-восстановительный
статус приводят к изменениям строгой координации событий в клеточном
цикле. Аналогичный вывод делают исследователи, изучавшие in vitro
пролиферацию фибробластов NIH/3T3 [330], клеток карциномы простаты
[371], гладких миоцитов сосудов и воздухоносных путей [402, 370].
Активные формы
Кислорода
Первичные
радикалы
Реактивные
молекулы
Вторичные
радикалы
Липидов
·OO –
Нитроксид
HOOH
2
Синглетный
кислород
Хлора
·NO
Супероксид
1O
Азота
ONOO
LOOH
Пероксид
водорода
·OH
L·
Радикал
гидроксила
Алкил
Липогидропероксиды
LO·
ClO–
Пероксинитрит Гипохлорит
LOO ·
Алкоксил Диоксил
Радикалы липидов
Рис. 4. Активные формы кислорода, азота и хлора (Владимиров Ю.А., 2000).
Легкие, являющиеся наиболее крупной биологической мембраной
организма, представляют собой уникальный орган, в котором АКМ играют
важнейшую регуляторную роль в процессах модификации физико-химических
свойств биологических мембран, реализации защитного микробицидного
потенциала фагоцитов, окисления чужеродных соединений, обмена веществ,
аккумуляции и биотрансформации энергии, передачу информации [68, 379,
225].
Скорость свободнорадикального окисления (СРО) и содержание свободных
радикалов в норме поддерживается на определенном уровне сложной,
многоступенчатой системой регуляции. К специфическим механизмам,
регулирующим баланс СРО относятся: ферменты, ответственные за
44
образование и метаболизм АКМ (супероксиддисмутаза, каталаза и др.);
системы, утилизирующие перекисные продукты (глутатион-пероксидаза,
глутатион-редуктаза и др.), перехватчики активных форм кислорода (метионин,
гистамин и т.д.), биоантиоксиданты (токоферол, убихинон, церулоплазмин и
др.) [162].
Главными АКМ-генерирующими энзимами в легких являются NADPHоксидаза, миелопероксидаза, эозинофильная пероксидаза и NOS-синтазы. АОРЗ
клеток тканевых легочных структур, помимо металл-связывающих протеинов,
низкомолекулярных
антиоксидантов
и
витаминов,
содержит
высокоспецифичную, компартментализированную систему, включающую ряд
энзимов с различной индуцибельностью и кинетикой [152, 379]. Под влиянием
экзо- и эндогенных стимулов гиперпродукция АКМ может приводить к
истощению антиоксидантной антирадикальной защиты (АОРЗ), что чревато
развитием оксидативного стресса [107].
В условиях декомпенсированной продукции АКМ свободнорадикальные
механизмы становятся универсальной неспецифической основой патогенеза
различных заболеваний системы органов дыхания. АКМ. При генерации в
повышенном количестве, АКМ проявляют повреждающее действие, вызывают
нарушение проницаемости, структуры, функции биомембран; повреждение
белков, липидов, нуклеиновых кислот, нарушение биоэнергетики,
регуляторных и защитных функций [85, 87, 19] и представляют собой по
существу чрезвычайно агрессивные эндотоксины [83, 33, 147, 148]. Следствием
нарушения равновесия в системе «генерация АКМ-детоксикация АКМ»
является дезорганизация процессов АКМ-трансдукции биоинформационного
сигнала всех уровней (от геномного до организменного) [411, 390].
В легких, как ни в каком другом органе, есть все необходимые условия для
процессов СРО – это прямой контакт с кислородом атмосферного воздуха,
являющегося мощным окислителем; высокие концентрации субстрата
окисления – ненасыщенных жирных кислот; наличие катализатора окисления –
ионов железа, входящих в состав гемоглобина, эритроцитов, и, наконец,
присутствие альвеолярных макрофагов и других клеточных элементов,
продуцирующих АКМ в процессе фагоцитоза антигенного материала [74, 61,
243, 333].
С учетом первичной роли АКМ в регуляции морфогенеза, метаболизма,
бронхои
вазомоторных
функций
системы
органов
дыхания,
свободнорадикальный механизм может играть ключевую роль в развитии,
персистенции и хронизации заболеваний легких у детей [243, 391, 413, 240].
В настоящее время исследователями установлено, что СРО играет ведущую
роль в каскаде патобиохимических реакций при заболеваниях бронхолегочной
системы, таких как пневмония, бронхиальная астма, хроническая
обструктивная болезнь легких, острый респираторный дистресс-синдром,
муковисцидоз, бронхолегочная дисплазия [49, 175, 153, 441, 425, 440].
Метаболиты свободнорадикальных реакций способны вызвать констрикцию
гладких мышц воздухоносных путей и легочных сосудов [372, 391, 421],
дезорганизовать функцию B-адренорецепторов, активировать тучные клетки
45
[243, 373]. Продукты СРО способны вызвать деструкцию эндотелия сосудов
легких [23] и самой легочной паренхимы в результате фрагментации эластина,
коллагенов, деполимеризации протеогликанов [388].
Свободнорадикальное повреждение легких не только вызывает
вентиляционные нарушения, но и способствует повышенной секреции
биологически активных веществ, ведет к воспалительной клеточной
инфильтрации, повышению сосудистой проницаемости, отеку тканей, местной
гипоксии, нарушению диффузии кислорода через аэрогематический барьер и
гипоксемии [19, 118, 427]. Хотелось бы отметить, что в доступной литературе
имеется большое количество данных о динамике стабильных метаболитов
перекисного окисления липидов (шиффовые основания, диеновые коньюгаты,
метаболиты тиобарбитуровой кислоты), однако сведения о продукции и
деградации нестабильных короткоживущих высокореакционных АКМ
радикальной природы (супероксид-анион и гидроксил радикалы) единичны.
Динамическое равновесие в системе антиоксиданты – прооксиданты
модулируется широким спектром качественных и количественных факторов,
что весьма затрудняет оценку свободно-радикального статуса. В связи с
вышеизложенным неоспоримую
значимость при выяснении механимов
патогенеза и оценке эффективности проводимых терапевтических и
реабилитационных мероприятий приобретает интегральная оценка процессов
прооксидантно-антиоксидантного статуса.
В
настоящее
время
большое
внимание
уделяется
изучению
онтогенетических особенностей биогенеза АКМ в системе органов дыхания
как в норме, так и при патологии 89, 92, 411. Тем не менее, в доступной нам
литературе имеются единичные данные о механизмах патогенного
(демобилизирующего) реагирования различных уровней биогенеза АКМ у
детей с ХВЗЛ на фоне дефектов органогенеза респираторной системы в
различные периоды заболевания. Данных, характеризующих особенности
процессинга АКМ в возрастном аспекте у данного контингента пациентов в
доступной литературе нами найдено не было.
1.9.1. Виды АКМ
Внутриклеточно физиологические количества потенциально токсических
АКМ постоянно генерируются оксидазами в процессe транспорта электронов.
Эти АКМ включают супероксид-анион и перекись водорода, сформированные
одно- и двух-электронным восстановлением кислорода, соответственно.
Хотя супероксид-анион и перекись водорода сами по себе активны и могут
быть при определенных условиях токсичными,
их эффекты
обычно
многократно усиливаются в комбинации друг с другом или другими АКМ
(рис. 5).
Хорошо известное тому подтверждение – Fe2+-опосредованное
восстановление перекиси водорода (Fenton-тип восстановления), результатом
которого является образование чрезвычайно активного гидроксил-радикала
[278]. Большинство реакций, участником которых является гидроксил-радикал,
отличаются высокой скоростью. Поэтому в такой биологической системе, как
46
клеточная
мембрана,
гидроксил-радикал
реагирует,
как
правило,
непосредственно в точке своего образования, которая обычно является
связывающим сайтом редокс-активного железа [265] .
Необходимо также упомянуть еще один вид сигнальных молекул АКМ типа. Гидроперекиси липидов (ГП) являются дериватами фосфолипидов,
гликолипидов и холестерина как первичные продукты перекисного окисления,
индуцированного гидроксил-радикалами, липидными перокси-радикалами,
синг-лентным кислородом и пероксинитритом [264]. ГП (как и другие
продукты ПОЛ) могут быть триггерами сигнальной трансдукции и вызывать
либо усиление цитопротекции (за счет активации детоксифицирующих
энзимов), либо апоптоз [430]. ГП, в сравнении с любыми свободнорадикальными
предшественниками,
обладают
более
длительной
продолжительностью жизни и способны к интрамембранной транслокации
внутри клетки, между клетками, между клетками и липопротеинами. В
результате чего ГП могут осуществлять свои эффекторные функции на
значительном удалении от места своего образования [264].
Рис. 5. Реакции супероксидного радикала (Владимиров Ю.А., 2000).
1.9.2. Клеточные источники продукции АКМ
Любая электрон-транспортирующая белковая или ферментная система в
качестве побочного продукта может иметь или закончиться формированием
АКМ. Участие митохондриальных АКМ
в механизмах сигнальной
трансдукции особенно привлекло к себе внимание исследователей в последние
годы, что обусловлено свидетельствами вовлечения этих сигнальных молекул в
регуляцию апоптоза [327]. Получены доказательства участия АКМ,
продуцируемых эндоплазматическим ретикулумом, в механизмах кле-точной
сигнализации, опосредующей эффекты некоторых факторов роста [292].
Показано, что АКМ, процессинг которых осуществляет-ся в мембранах ядра,
способны повредить внутриядерную ДНК [278]. Важнейшим источником
внутриклеточной продукции перекиси водорода являются пероксисомы.
47
Однако, специфической сигнальной роли для АКМ, продуцируемых
пероксисомами, не выявлено. Аутоокисление малых молекул, таких, как
дофамин, эпинефрин, флавины и гидрохиноны также является источником
внутриклеточной продукции АКМ (в основном супероксид-аниона). Эти
реакции могут индуцировать оксидативный стресс и нарушать общий редокспотенциал клетки. Например, прооксидантный эффект аутоокисления
дофамина
участвует
в
дофамин-индуцированном
апоптозе
при
нейродегенеративных заблеваниях [242]. Плазменные мемб-ран-связанные
оксидазы также вовлечены в продукцию АКМ, инициированную большинством
факторов роста и цитокинов [430]. В ряду этих фермeнтов наиболее полно
охарактеризована NADPH-ок-сидаза. По мнению некоторых исследователей,
NADPH-оксидаза является одним из основным источником АКМ в процессах
сигнальной трансдукции и участвует
в регуляции клеточного роста и
пролиферации [246]. Метаболизм арахидоновой кислоты, особенно
липоксигеназа-зависимый путь, который регулирует синтез лейкотриена, также
сопровождается генерацией АКМ. Липооксигеназа вовлекается в редоксрегулируемые механизмы сигнальной трансдукции эффектов ангиотензина-II
[251].
1.9.3. Участие АКМ в регуляции обмена Са2+ , фосфорилирования
белков, гидролиза фосфолипидов, экспрессии факторов транскрипции
Являясь универсальными передатчиками сигналов, АКМ осуществляют
свою эффекторную роль, воздействуя на активность ряда классических
вторичных мессенджеров. О непосредственном влиянии АКМ (супероксиданиона, перекиси водорода и гидроксил-радикала) на состояние Са2+ каналов
свиде-тельствуют данные [423]. Другим важным звеном действия АКМ в
передаче
сигнальной
информации
является
фосфорилирование/дефосфорилирование белков. Модулируя посредством
этого механизма активность различных протеинкиназ (в частности, протеинтирозинкиназы, митоген-активируемых киназ, представителей семейства
протеинкиназы С), АКМ участвуют в регуляции процессов деления клеток, их
дифференциации, адгезии и апоптоза [184, 405, 268]. Активация фосфолипазы
А2 и последующее образование арахидоновой кислоты является еще одним
важным звеном действия АКМ в качестве вторичных мессенджеров, особенно
при реализации воспалительных реакций [197].
АКМ способны стимулировать активизацию факторов транскрипции. Так,
влияя на редокс-статус цистеиновых остатков, АКМ участвуют в процессе
связывания факторов транскрипции с ДНК [396]. Существует и иной путь
(упомянутый выше) активации факторов транскрипции – через АКМстимулированные
киназы и катализируемое ими фосфорилирование. В
частности, доказано участие АКМ в регулировании активности
транскрипционного ядерного фактора NF-κB. Выявлено, что некоторые типы
АКМ (ГП липидов и перекись водорода) стимулируя фосфорилирование
48
митоген-активируемых киназ, способствуют деградации ингибирующего белка
-IκBα и транскрипции активного NF-κB в ядре [310]. Осуществляя редоксактивацию протоонкогенов через NF-κB, оксиданты вовлекаются в регуляцию
процессов морфогенеза на уровне генома [193].
1.10. Биорегуляторная роль оксида азота в респираторной системе
Одним из важных месенджеров внутри- и внеклеточных событий,
представителем высокореакционных АКМ, является оксид азота (NO). NO, как
и любой другой вид АКМ, участвует в процессах клеточного и тканевого
метаболизма респираторной системы [104, 34, 23]. Особенностью, выделяющей
данный сигнальный трансдуктор в ряду прочих АКМ, является широкий спектр
его возможностей по модификации ключевых метаболических процессов –
способность запускать процессы нитрирования и нитрозилирования
внутриклеточных мишеней [336, 365].
NO синтезируется из гуанидинового атома азота L-аргинина синтазой оксида
азота, которая присоединяет молекулярный кислород к конечному атому азота
в гуанидиновой группе L-аргинина [154]. Известны три изоформы синтазы
оксида азота: конститутивные – нейрональная (n-NOS или NOS-1) и
эндотелиальная (e-NOS или NOS-3), а также индуцибельная (i-NOS или NOS2) [45, 156]. NO, образующийся под влиянием конститутивных синтаз оксида
азота в крайне малых концентрациях, измеряемых пикомолями, и действует как
переносчик в ряде физиологических ответов, оказывая, наряду с регуляторным,
протективное действие на клетки и ткани [22, 131, 112].
В исследованиях установлено, что физиологическая концентрация Lаргинина в клетках тканей млекопитающих и в сыворотке крови, как правило,
находится в пределах 100-500 мкМ и образование NO, нитритов и нитратов из
L-аргинина лимитировано. В физиологических концентрациях L-аргинин,
посредством активации NO-синтетических процессов, угнетает процессы
пероксидации липидов и защищает клетки от оксидативного стресса [230].
Физиологическая роль NO в реализации межклеточной и внутриклеточной
сигнализации в настоящее время является предметом пристального внимания
исследователей [154]. NO воздействует на клеточный метаболизм ауто- и
паракринно. Клеточными мишенями NO являются железосодержащие
ферменты и белки (гуанилатциклаза, циклооксигеназа, NO-синтетаза,
митохондриальные дыхательные ферменты, ферменты цикла Кребса, ферменты
синтеза белка и ДНК); белковые SH-группы и др. [131, 133]. Непрямые
эффекты NO определяются как химические реакции, опосредованные
активными формами оксида азота, которые образуются при взаимодествии с
супероксидом (О2-) или кислородом (О2) [59].
Спектр проявлений биологической активности NO огромен. Оксид азота
играет ключевую роль в процессах морфогенеза клеток, участвуя в процессах
регуляции транкрипции, клеточной пролиферации и апоптоза [229, 279, 335].
В настоящее время установлена конечная роль NO в реализации эффектов
«эндотелий-зависимых вазодилататоров» [42, 404]. Выявлена важная роль NO в
49
качестве нейротрансмиттера (по механизму ретроградного мессенджера),
долговременном потенцировании памяти нейронов, обсуждается роль оксида
азота как нейромодулятора [359, 365].
Оксид азота играет одну из ключевых ролей в процессах коагуляции и
тромбоза [245]. Установлено, что эндотелиальные клетки посредством
секреции NО повышают внутриклеточный уровень цГМФ в тромбоцитах, что
способствует ингибиции их адгезии и агрегации [143]. При слабой генерации
NO проявляет свойства цитопротектора и усиливает кровоток в микрососудах.
NO обладает способностью ингибировать адгезию лейкоцитов к стенке
сосудов, влиять на выработку факторов роста. Оксид азота способен оказывать
антимитогенное и антипролиферативное действие [59, 229, 198].
В исследованиях установлено, что оксид азота, вырабатываемый
индуцибельной синтазой оксида азота, играет важную роль в процессах
модуляции иммунного ответа, защите организма от микробного поражения,
участвуя в регуляции НАДФ-Н-оксидазной системы иммунокомпетентных
клеток (нейтрофилов, макрофагов) [22, 45, 42, 204, 436].
В последние годы широко обсуждается роль оксида азота в регуляции
функции легких [34, 23, 93, 160, 181]. В легких оксид азота образуется под
влиянием cNOS в клетках эндотелия артерий и вен, в ингибиторных
неадренергических нехолинергических нейронах (НАНХ, NANC). В ряде
клеток, имеющихся в легких, – в эпителиальных клетках, макрофагах,
нейтрофилах, тучных клетках, эндотелиальных и гладкомышечных клетках
представлена экспрессия iNOS [229, 279, 404]. Помимо синтеза NO в эндотелии
легочных сосудов, NOS представлена в эпителии воздухоносных путей [104,
434].
Как и в зрелых легких, на ранних этапах онтогенеза оксид азота играет
ведущую роль в процессах релаксации гладкой мускулатуры, регуляции
мукоцилиарного клиренса, секреции муцина, нейротрансмиссии и иммунного
ответа [110, 96, 45, 436]. Человеческий трахеальный, бронхиальный и
бронхоальвеолярный эпителий НАДФ-Н-диафораза-реактивен [104].
В исследовании Лебедько О.А. (2003) с помощью преимущественного
ингибитора сNOS – L-NAME подтверждено цитопротекторное действие
физиологических концентрацй NO в эпителиально-гладкомышечном
компартменте респираторной системы. Известно, что в физиологических дозах
NO обладает антиоксидантными и антирадикальными свойствами, в частности,
ингибирует образование чрезвычайно токсичных гидроксил-радикалов в
реакции Фентона, связываясь со свободными и входящими в состав гема
ионами Fe2+ [359]. В физиологических условиях при неповрежденном эпителии
оксид азота действует как эндогенный релаксирующий фактор дыхательных
путей [108].
Однако, наряду с регуляторными функциями, NO свойственен дуализм
эффектов, при его генерации в высоких концентрациях NO обнаруживает
патогенетическую активность. Так, в результате действия активных форм NO
развивается либо нитрозативный стресс (образование нитрозаминов,
дезаминирование оснований ДНК), либо оксидативный стресс (перекисное
50
окисление липидов, разрывы нитей ДНК) [96, 42, 93, 181]. При хроническом
воспалении повышенная продукция NO может способствовать возникновению
патологических процессов, если одновременно происходит повышение
продукции супероксидного радикала [96, 372, 425].
Исследования последних лет, проведенные в эксперименте и в клинике,
указывают на важную роль оксида азота в механизмах воспалительного и
иммунопатологического процессов при различных формах патологии легких
[160, 421]. Несмотря на то, что влияние оксида азота на тонус бронхов, сосудов,
участие в формировании гиперчувствительности дыхательных путей и
реакциях воспаления в настоящее время изучено еще недостаточно, уже сейчас
известно, что эффекты оксида азота являются дозозависимыми и напрямую
связаны с состоянием дыхательных путей [355]. Установлено, что нарушение
продукции и/или разрушение NO имеет значение при возникновении
гиперреактивности дыхательных путей в патофизиологии бронхиальной астмы
[93, 19, 372, 425].
Большинство цитотоксических эффектов NO принадлежит пероксинитриту,
образующемуся в реакции с супероксидом. Пероксинитрит участвует в
нитровании остатков тирозина в белках, инициации перекисного окисления
липидов, подавлении транспорта электронов в митохондриях, вызывая такие
последствия, как апоптоз и мутации различных клеток. Пероксинитрит
стимулирует
проколлагеназу
нейтрофилов
человека
(матричную
металлопротеиназу-8, MMP-8), играющую важнейшую роль в разрушении и
перестройке ткани как в физиологических условиях, так и при патологических
процессах – воспалении, инфекции [96, 364].
Кроме активации ММР-8, пероксинитрит легко инактивирует как тканевой
ингибитор ММР (ТIММР), так и ингибитор α1-протеазы, являющийся главным
ингибитором протеинкиназы (эластазы нейтрофилов) в плазме крови человека
[110]. Пероксинитрит активирует циклооксигеназу, ключевой фермент синтеза
простагаландинов, которые являются сильными медиаторами воспаления [59,
131]. Таким образом, пероксинитрит ускоряет разрушение ткани и развитие
различных заболеваний.
Доказано участие NO в развитии бронхолегочной дисплазии, респираторного дистресс-синдрома и легочной гипертензии новорожденных [412, 413].
Установлена роль NO в патогенезе ХОБЛ на более поздних этапах развития
[243, 188], в механизме обострений бронхиальной астмы [355, 348]. Так,
повышение NO-продуцирующей функции легких в периоде обострения
бронхиальной астмы многие авторы связывают с активацией индуцибельной
изоформы NO-синтазы в результате транскрипции NF kappa-β под действием
провоспалительных цитокинов и эндотоксинов [104, 34, 336].
В последнее десятилетие появилось значительное количество публикаций об
особенностях изменения нитроксидергических систем, в частности, по
содержанию оксида азота (NO) в выдыхаемом воздухе, при различной
патологии органов дыхания [181]. В большинстве работ нарастание NO
трактуется как один из показателей, свидетельствующий об активности
аллергического воспаления при бронхиальной астме [93, 169, 334], что
51
рассматривается как маркер эффективности проводимой терапии [186]. В
исследованиях установлена активация нитроксидергических процессов при
пневмониях у детей [160].
Однако существует ряд исследований, в которых доказано, что отсутствие
необходимой, физиологической продукции NO также приводит к
возникновению нарушений клеточного гомеостаза. Так, в экспериментальных
исследованиях Лебедько О. А. (2002; 2003) фармакологическая ингибиция
продукции NO с помощью L-NAME приводила к патологическому
ремоделированию
эпителиально-гладкомышечного
компартмента
воздухоносных путей. Интерес исследователей к NO связан с возможностью
использования его в качестве терапевтического агента. Во многих случаях
ингаляции NO устраняют легочную вазоконстрикцию, связанную с гипоксией,
первичной легочной гипертонией, сердечными пороками, персистирующей
гипертонией новорожденных и респираторным дистресс-синдромом. В отличие
от других известных вазодилататоров, которые могут вызывать системную
гипотонию, ингаляции NO не дают системного эффекта и улучшают
артериальную оксигенацию. Ингаляции экзогенного NO могут рассматриваться
в качестве альтернативной терапии бронхоспазма [104]. В настоящий момент
ведется поиск препаратов – донаторов оксида азота, применение которых
возможно в педиатрической практике.
1.10.1. Энзимология нитроксидсинтаз
Оксид азота синтезируется семейством из трех изоформ фермента синтазы
оксида азота (Nitric Oxide Synthase – NOS; КФ 1.14.13.39.) [345]. К
конститутивным относят нейрональную nNOS (тип I) и эндотелиальную eNOS
(тип III) изоформы. Макрофагальная NOS считается индуцибельной изформой macNOS или iNOS (тип II). Данная классификация достаточно условна. Так, в
отношении iNOS традиционно считавшейся Са2+ - независимой, получены
доказательства возможности ее регуляции Са2+. Вероятно, Са2+
дестабилизирует мРНК iNOS и тем самым ограничивает ее биосинтез и
продукцию NO данной изоформой NOS [261]. Из гепатоцитов выделена iNOS,
обладающая свойствами, характерными как для индуцибельных (индуцируется
цитокинами), так и для
конститутивных NOS (регулируется Са2+).
Соответственно, рекомбинантная ДНК этой iNOS гепатоцитов
имеет
нуклеотидную последовательность на 80% гомологичную макрофагальной NOS
и на 50% гомологичную эндотелиальной и нейрональной NOS [331].
Для работы NO-синтаз необходим кислород, поскольку он служит
источником супероксид-аниона, включающегося в гуанидиновую группу Lаргинина. При определенных условиях (например, при гипоксиях различного
генеза) возможен другой механизм синтеза NO, связанный с восстановлением
ионов NO2- в NO. Таким образом, цепь метаболических превращений: Lаргинин→ NO→ NO2/NO замыкается в цикл, который получил название цикла
оксида азота [132].
52
Ограничение гиперпродукции NO в организме осуществляется главным
образом по принципу отрицательной обратной связи. NO может непосредственно инактивировать NOS, связываясь с гемосодержащей группой фермента
[345]. J.C. Salerno et al. (1997) высказали предположение о механизме
регуляции кальмодулином активности конститутивных NOS, предложив
гипотезу аутоингибирующего домена [190]. В отношении iNOS возможен иной
регулирующий механизм: за счет предупреждения активации NF-kB оксид
азота способен ингибировать экспрессию гена iNOS [345].
1.10.2. Физико-химические свойства NO
Диффузионный коэффициент оксида азота в 1,4 раза выше, чем аналогичный показатель кислорода, вследствие чего NO способен распространяться в
тканях на относительно значительные расстояния и взаимодействовать с большим количеством разнообразных мишеней. При этом биологические эффекты
NO зависят от локального химического микроокружения, в частности, от редокс-статуса клетки (ткани) [337]. Обычно короткожи-вущая молекула NO
может стабилизироваться (путем включения в S-нитрозо-тиолы), что позволяет
ей выполнять не только аутокринные, но и паракринные функции [419].
Как свободный радикал NO активно реагирует с другими радикалами, а
также с металлами маталлопротеинов. Основными конечными продуктами
метаболизма NO. являются нитриты (NO2-) и нитраты (NO3-) [211]. NO
взаимодействует
с
супероксид-радикалом,
образуя
пероксинитрит/пероксинитритную кислоту. Молекула пероксинитрита как цисизомер относительно устойчива, способна диффундировать на большие
расстояния и взаимодействовать с белками, липидами, карбогидратами, ДНК
субклеточных органелл и клеточных систем посредством окислительных и
нитрирующих механизмов [203].
Физико-химические свойства NO свидетельствуют о том, что участие в
процессах сигнальной трансдукции эта свободнорадикальная молекула может
осуществлять, как непосредственно взаимодействуя с соответствующими
мишенями, так и через образование своих многочисленных метаболитов [393].
Одной из первых была исследована способность NO связываться с железом
гема солюбилизированной гуанилатциклазы (ГЦ) и тем самым стимулировать
продукцию циклической гуанилатмонофосфатазы (цГМФ), что приводит к
активации цГМФ-зависимых киназ, ионных каналов мембран и снижению
уровня внутриклеточного Са 2+ [296]. Посредством этого механизма NO
участвует в регуляции множества процессов. Помимо хорошо известной
способности NO модулировать тонус гладкой мускулатуры, сравнительно
недавно установлено ГЦ-опосредованное регулирующее влияние NO в
отношении активности фaкторов транскрипции, участвующих в процессах
клеточного деления [357]. В настоящее время чрезвычайно важным аспектом
активности NO считается ГЦ-независимый, включающий модуляцию
процессов свободнорадикального окисления, в том числе пероксидацию
липидов и редокс-модификацию протеинов [209, 335].
53
Эффекты NO в отношении окисления липидов зависят от соотношения концентраций NO, других АКМ и антиоксидантов, от степени их липидо- или
гидрофильности, от коэффициентов диффузии, а также от констант скоростей
всех возможных реакций между ними. В соответствие с этими условиями, NO и
его метаболиты способны либо стимулировать, либо ингибировать окисление
липидов [290]. Необходимо отметить взаимосвязь ГЦ-зависимых и ГЦнезависмых процессов, опосредуемых NO. Например, в ходе NOопосредованной ингибиции ПОЛ происходит интенсивное поглощение
эндогенного оксида азота, что отражается на NO-зависимой активации ГЦ,
формировании цГМФ и последующих биохимических каскадов сигнальной
трансдукции [322].
Множество эффектов NO в отношении редокс-модификации протеинов
обусловлено образованием нитро- или нитрозо- метаболитов. Большой интерес
у исследователей вызывают процессы модификации цистеиновых остатков
протеинов посредством широко распространенной реакции S-нитрозилирования. По мнению J.B. Mannick et al. (1999), S-нитрозилирование, как один из
видов редокс-модификации протеинов, имеет все критерии физиологического
сигнала: 1) модификация доказана in vivo; 2) модификация изменяет функции
белка; 3) процесс S-нитрозилирования, а следовательно, и модификации белка,
может быть обратимым; 4) во время физиологического ответа происходит
изменение сигнальной амплитуды процессов S-нитрозилирования/денитрозилирования. По аналогии с оксидативным стрессом, когда наблюдается декомпенсированное накопление АКМ, развитие нитрозативного стресса происходит в
тех случаях, когда процессы S-нитрозилирования начинают носить
необратимый характер. В условиях нитрозативного стресса ингибируются
основные функции белков; на клеточном уровне нитрозативный стресс (в
зависимости от степени его выраженности) может индуцировать апоптоз и
некроз [335] Следует отметить, что уже у прокариот (E. coli) имеется хорошо
развитая конститутивная система сигнальных механизмов, связанная не только
с O2-, но и с NO-модификациями протеинов [408].
1.10.3. Влияние NO на активность транскрипционных факторов
Множество транскрипционных факторов млекопитающих регулируются NO
и его метаболитами, в том числе AP-1, c-Jun, c-Fos p53, NF-κB. Направление
ответной реакции, как и при любом процессе, регулируемом АКМ, зависит от
физиологического контекста. Поэтому эффекты NO в отношении активности
транскрипционных факторов достаточно разнообразны и опосредуются
различными механизмами. Например, доноры NO ингибируют связывание AP1 с соответствующей ДНК [342], а NO и его метаболиты обратимо
ингибируют c-Jun и c-Jun/c-Fos связывание ДНК [356]. В данных случаях
инактивационное влияние NO опосредовано взаимодействием NO-метаболитов
с цистеинами в ДНК-связывающей области. Однако возможен и другой
вариант: NO и его метаболиты могут стимулировать процесс связывания AP-1
54
с ДНК и трансдукцию c-fos и c-jun за счет активации JNK (Jun-terminal kinase)
[363].
Довольно подробно исследованы взаимосвязи NO and NF-κB сигнальных
путей. Активация NF-κB необходима для экспрессии транскрипционного гена
iNOS [446], а NO и его метаболиты модулируют NF-κB - опосредованную
сигнальную трансдукцию в клеточно- и стимул-специфи-ческой зависимости
[183, 358, 306].
Способность участвовать в процессах сигнальной трансдукции не только
посредством окислительных механизмов, но и с помощью нитрирования и
нитрозилирования внутриклеточных мишеней безусловно выделяет NO среди
прочих АМК-индукторов.
1.10.4. Участие NO в регуляции тканевого гомеостаза
Многочисленные экспериментальные данные свидетельствуют, что
регуляция тканевого гомеостаза опосредуется как аутокринным, так и
паракринным влиянием оксида азота. NO быстро диффундирует через
клеточные мембраны большинства тканей, поэтому концентрация NO внутри
клетки представляет собой сумму NO, синтезируемого самой клеткой, плюс
NO, синтезируемого клетками ближайшего окружения. Биологические эффекты
NO зависят от множества факторов, важнейшие из которых: 1) концентрация
самого NO, обусловленная
активацией либо конститутивных, либо
индуцибельной нитроксидсинтаз; 2) количество и разнообразие молекулярных
мишеней, находящихся в пределах диффузии от источника, генерирующего
NO; 3) фоновый редокс-статус клетки или ткани [200, 283]. Считается, что
большинство
физиологических
эффектов
запускаются
модуляциями
концентрации NO за счет активации сNOS и опосредуются растворимой ГЦ и
продукцией цГМФ Имеются данные, свидетельствующие и об альтернативных
сигнальных путях, запускаемых высокими концентрациями NO за счет
активации iNOS. Эти сигналы опосредуются редокс-чувствительной
регуляцией транскрипционных факторов и экспрессии генов. Показано, в
частности, что нитроксидсинтазы, в зависимости от изоформы, времени и
степени активности могут оказывать разнообразные эффекты на процессы
ангиогенеза [241].
NO стимулирует ангиогенез in vivo и процессы синтеза ДНК в
эндотелиоцитах in vitro [451]. Сосудистый фактор роста и инсулин
активизируют пролиферацию эндотелиоцитов через NO-опосредованный
механизм [361], повышая активность eNOS [439]. Игибиторы NOS
предотвращают пролиферативный ответ эндотелиоцитов на эти митогены [360].
Экспрессия eNOS увеличивается в регенерирующем эндотелии после деэндотелизации в аорте крыс in vivo [248]. Таким образом, эндогенный NO
55
может действовать как позитивный регулятор пролиферативной активности
эндотелиоцитов.
В то же время NO, продуцируемый
eNOS, может ингибировать
пролиферацию гладких миоцитов сосудов, при этом эффект опосредован как
цГМФ-зависимыми, так и цГМФ-независимыми механизмами [262]. Однако и в
механизмах NO-опосредованной стимуляции пролиферации эндотелиоцитов
принимают участие активация еNOS и последующее увеличение продукции
цГМФ [451]. Следует отметить, что роль самого
цГМФ в регуляции
пролиферации до настоящего времени не ясна и достаточно противоречива
[307, 448].
Исследования
роли
NO
в
регуляции
экспрессии
протеинов,
контролирующих клеточный цикл, таких как p21 (Waf1/Cip1) и p53 указывают
на опосредованность данных эффектов NO как цГМФ-зависимыми, так и
альтернативными редокс-чувствительными путями сигнальной трансдукции
[270, 301, 362].
Оксид азота действует как позитивный и/или негативный регулятор не
только в отношении пролиферации, но и апоптоза. NO индуцирует апоптоз в
эндотелиоцитах [349] и гладких миоцитах сосудов [398], в бронхиальных и
альвеолярных эпителиоцитах [288], клетках глии [304], кардиомиоцитах [233].
Показано, что в гладких миоцитах сосудов NO индуцирует апоптоз, активируя
p53 [375].
В то же время NO, прямо или опосредованно влияя на транскрипцию генов,
может ингибировать апоптоз. In vitro, NO предотвращал апоптоз гепатоцитов,
инициированный комбинированным воздействием TNF-α и актиномицином D
посредством индукции экспрессии белка теплового шока (heat shock protein 70)
[316]. В дополнение к прямой транскрипционной активации, NO может
вызывать активацию ГЦ, генерирующей вторичный мессенджер цГМФ.
NO эффекты могут быть результатом прямого нитрозилирования клеточных
энзимов. В частности, оксид азота предотвращает апоптоз, индуцированный
различными стимулами, посредством S-нитрозилирования каспаз [418, 302].
По мнению [185], NO в низких (физиологических) дозах ингибирует апоптоз
на разных уровнях регуляции и различными путями, в.т.ч., ингибируя
активность каспаз посредством S-нитрозилирования. В высоких концентрациях
NO утрачивает это свойство и вызывает проапоптотические и цитотоксические
эффекты. В этом случае NO может взаимодействовать с другими АКМ, образуя
высокотоксичные метаболиты, в частности, пероксинитрит
[203].
Исследования in vivo продемонстрировали, что апоптоз в кардиомиоцитах
обусловлен индукцией iNOS и формированием пероксинитрита [233].
Aналогичный механизм установлен и в отношении активации процессов
апоптоза в энтероцитах [406].
Таким образом, при обсуждении роли NO в регуляции тканевого гомеостаза
в тех или иных (физиологических или патофизиологических) условиях
необходимо учитывать дуализм его эффектов, зависящий от множества
факторов.
56
1.11. Роль гранулоцитов в течении воспалительного процесса
в респираторной системе
Прогнозирование течения хронического воспалительного процесса в
респираторной системе, выбор программы лечения во многом определяются
активностью воспаления в дыхательных путях [1, 70], для контроля которого до
сих пор отсутствуют надежные и информативные критерии. Гранулоциты и
продукты их секреции принадлежат к числу центральных участников
воспаления в респираторной системе [37, 38, 173, 176, 213]. Необходимо
отметить, что в других органах и тканях отсутствует такой специфический для
легких эффект, как прайминг, или предстимуляция – явление значимого
нарастания способности гранулоцитов превращать кислород в АКМ при
прохождении через сосудистое русло легких [41, 23]. АКМ, в свою очередь,
активируют белковый синтез, способствуют образованию хемоаттрактантов,
образуют эффекторное звено аппарата биоцидности фагоцитов, направленной
на деструкцию и элиминацию патогенных факторов [98, 204, 350]. Именно
генерацией АКМ объясняются не только защитные микробицидный и
цитотоксический эффекты, но также и в немалой степени иммунорегуляторное
действие активированных гранулоцитов [436]. Важнейшим механизмом,
задействованным в процессах реализации указанных свойств гранулоцитов
является изменение интенсивности кислород-зависимого метаболизма и
генерации супероксид анион-радикала [81, 98, 204, 350]. Источником
супероксидных радикалов, дающим начало другим видам кислородных
метаболитов, является НАДФН-зависимая оксидазная система в мембранах
нейтрофилов [204].
НАДФН-оксидаза (КФ 1.6.99.6, систематическое название НАДФН: (хинонакцептгор)-оксидоредуктаза))
фагоцитирующих
клеток
является
ферментативным комплексом, специализированным на восстановлении
молекулярного кислорода с образованием О-2 в реакции НАДФН + 2О2 →
НАДФ+ + 2О2- + Н+. До 90% кислорода, потребляемого в процессе развития
метаболического
(син.
–
респираторного,
дыхательного)
взрыва
стимулированными нейтрофилами млекопитающих, может расходоваться на
образование супероксид анион-радикала.
НАДФН-оксидаза представляет собой сложную систему, состоящую из 6
гетерогенных субьединиц: 2 мембрансвязанных (gp91phox , P22phox) и 4
субьединиц, находящихся в цитозоле, (P47phox, P40phox, P67phox, Rac1/2), которые
при активации фермента под действием широкого спектра стимуляторов
обьединяются в ферментный комплекс, генерирующий супероксид-анион.
Чтобы не допустить деструкцию собственной ткани организма
(сопутствующего повреждения [199]), энзиматическая активность НАДФНоксидазы ограничена в пространстве (закрытое пространство фагосомы) и во
времени (за счет аутодеактивации фермента), при этом ее регуляция
осуществляется с помощью двух основных механизмов: разделения субьединиц
в покоящейся клетке по разным субклеточным компарментам (цитоплазма и
мембраны) и модификации белок-белковых и белок-липидных взаимодействий,
57
посредством которой можно либо удерживать фермент в неактивном
состоянии, либо индуцировать его самосборку [112]. С генетически
обусловленным отсутствием или дифункцией основных компонентов НАДФНоксидазы связано развитие редкого (1: (200 000-250 000)) новорожденных)
наследственного заболевания – хронического гранулематоза. Патология начала
выявляться в 50-х годах прошлого века, в 1957г. получив название «детский
фатальный хронический гранулематоз» [206]. Исследования позволили
установить, что функциональная активность гранулоцитов крови пациентов не
изменена – не страдают ни фагоцитоз, ни хемотаксис, ни дегрануляция, и лишь
в 1968г. было обнаружено, что гранулоциты больных не способны к развитию
дыхательного взрыва [112].
При
стимуляции
фагоцитоза
происходит
быстрая
(индукция
хемотаксическими пептидами в течение 2 с) самосборка из мембранных и
цитозольных компонентов НАДФН-оксидазного комплекса, осуществляющего
трансмембранный перенос электрона с цитозольного НАДФН на внеклеточный
молекулярный кислород с образованием супероксид анион-радикала [112]. В
качестве стимуляторов этого процесса выступает широкий спектр соединений
корпускулярной и растворимой природы, действующих как через рецепторы,
так и по рецептор-независимым механизмам [333, 273].
Рутинным методом исследования активности НАДФН-оксидазы является
НСТ-тест. Простота выполнения НСТ-теста снискала ему популярность в
клинических исследованиях, однако возможность применения НСТ-теста в
настоящее время ставится под сомнение, так как исследователями установлен
целый ряд причин, приводящих к артефактному завышению результата [112].
Так, показано независимое от супероксид анион-радикала восстановление
нитросинего тетразолия донорами электронов НАДН и НАДФН в присутствии
феназинметосульфата, НАДН-цитохром с-редуктазы, НАДФН-зависимых
флавопротеинов; кроме того, при высоких значениях рН (около 10) нитросиний
тетразолий эффективно восстанавливается фруктозамином, глюкозой,
аскорбиновой кислотой, глутатионом, мочевой кислотой, креатинином. К
артефактному завышению результата может приводить и способность радикала
НСТ восстанавливать молекулярный кислород с образованием супероксид
анин-радикала
[112].
Поэтому,
в
настоящее
время
наиболее
высокоинформативным и наиболее чувствительным тестом, используемым при
оценке активности НАДФН-оксидазы является люцигенин-зависимая
хемилюминесценция [25, 26, 8, 235].
Генерация супероксид анион-радикала при активации НАДФН-оксидазы
гранулоцитов играет важную роль в реализации их микробицидного,
цитотоксического и иммунорегуляторного действий. Так, супероксид анионрадикал участвует в наработке хемотаксических пептидов [378, 259],
индуцирует синтез интерлейкин-1-подобного фактора [384], усиливает
митоген-стимулированную пролиферацию лимфоцитов [39].
Роль супероксид анион-радикала в реализации гранулоцитами токсического
действия в отношении клеток и микроорганизмов несомненна. Патогенный
потенциал активированных нейтрофилов и некоторых других клеток
58
воспаления в значительной степени определяется чрезмерным количеством
свободных кислородных радикалов [151, 422, 401]. Одним из примеров
являются гранулоциты пациентов, страдающих хронической гранулематозной
болезнью, неспособные восстанавливать кислород и, вследствие этого,
обладающие слабой микробицидной активностью [275].
Гранулоциты также способны экспрессировать индуцибельную форму NOсинтазы и синтезировать NO, однако данные о цитотоксическом действии этих
клеток, связанном с NO, неизвестны, и значение такой способности
нейтрофилов остается невыясненным [303, 272].
В результате активации гранулоцитов вследствие дегрануляции происходит
освобождение миелопероксидазы (МПО). МПО (Н2О2-оксидоредуктаза, КФ
1.11.1.7) – гемопротеин с молекулярной массой 120-160 кДа, состоящий из двух
тяжелых (β) (55-63) и двух легких (α) (10-15 кДА) субъединиц; β-субъединицы
соединены одной дисульфидной связью и содержат 2 ковалентно связанные
железосодержащие простетические группы.
Так как МПО обладает хорошей растворимостью в липидной фазе мембран,
при высвобождении в процессе дегрануляции она преимущественно
концентрируется на границе раздела фаз и участвует в создании
микробицидного
потенциала
слизистых.
Важным
компонентом
микробицидного потенциала гранулоцитов является
катализируемое
миелопероксидой образование в реакции перекиси водорода с галоидами
мощных токсинов – гипогалогенитов. Стимулированные гранулоциты
генерируют ОН-радикалы в реакции гипогалогенитов с супероксидом.
Поэтому, цитотоксический и мутагенный эффекты гипогалогенитов, а также
индукция ими процессов перекисного окисления липидов (ПОЛ), могут быть, в
определенной степени, опосредованы образованием реакционных ОНрадикалов.
Следует отметить, что гидроксил-радикал является особо токсичным среди
всех АКМ, генерируемых гранулоцитами. Он способен мгновенно
деструктуировать любое биомолекулярное соединение [27]. При активации
гранулоцитов продукция супероксидных радикалов и перекиси водорода
повышается в 2-12 раз [191, 221]. Гидроксильные радикалы участвуют в
микробицидном и цитотоксическом действиях гранулоцитов. Считается, что
цитотоксическое действие кислородных радикалов более чем на 50%
обусловлено ОН-радикалами, при этом в клетках выделяют два критических
обьекта повреждения: нуклеиновые кислоты и мембранные белки.
Модификация оснований ДНК в результате действия ОН· приводит, с одной
стороны, к малигнизации пораженных клеток, а с другой – образованию
аутоантител к трансформированной ДНК и индукции аутоиммунных
процессов.
Оксидативный потенциал фагоцитов является не только фактором защиты и
регуляции ферментативных реакций, но и возможным фактором деструкции и
ремоделирования легочной ткани благодаря гиперпродукции АКМ. В
определенных условиях, при несостоятельности защитной антиоксидантной
системы, свободные радикалы гранулоцитарной системы способны проявлять
59
свойства аутоагрессоров, повреждая окружающие ткани, а также инактивируя
антирадикальные адаптационные механизмы [41, 54, 19, 364].
Повреждение альвеолярного эпителия создает благоприятные условия для
имплантации и колонизации дыхательных путей микрофлорой [309], которая
является мощным аттрактантным стимулом для фагоцитов. При обострении
заболевания это ведет к усилению оксидативного стресса и протеолитической
деструкции как микроорганизмов, так и окружающих тканей (гипотеза порочного круга) [227].
Альтернативным вариантом нарушения функции врожденного иммунитета
является недостаточное образование свободных радикалов, способное привести
к незавершенности фагоцитоза и усугубить хронизацию воспалительного
процесса [74]. В работе Я.Н. Шойхет и соавт. (2002) получены данные о
нарушении кислородзависимой метаболической активности полиморфноядерных и мононуклеарных фагоцитов в лаважной жидкости у взрослых
пациентов с острыми абсцессами и гангреной легких. По современным
представлениям, заболевания респираторного тракта сопровождаются развитием
дистрофических процессов не только в тканях легких, но и в форменных элементах
крови, в частности, в нейтрофильных гранулоцитах.
С целью совершенствования терапии при ХВЗЛ и методов оценки
эффективности проводимого лечения в настоящее время активно ведется
изучение патогенетически значимых АКМ в реализации функции
метаболического иммунитета и поиск молекулярных корректоров. Однако в
доступной нам литературе нет сведений об оксидативном метаболизме
гранулоцитов у детей в различные периоды ХВЗЛ на фоне дефектов
органогенеза респираторной системы.
60
ГЛАВА 2.
КЛИНИКО-ЛАБОРАТОРНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА И ОЦЕНКА
ОКСИДАТИВНОГО СТАТУСА ПАЦИЕНТОВ С ХРОНИЧЕСКИМИ
ВОСПАЛИТЕЛЬНЫМИ ЗАБОЛЕВАНИЯМИ ЛЕГКИХ НА ФОНЕ
ДЕФЕКТОВ ОРГАНОГЕНЕЗА РЕСПИРАТОРНОЙ СИСТЕМЫ
Работа выполнена на базе клиники Хабаровского филиала Дальневосточного
научного центра физиологии и патологии дыхания Сибирского отделения
РАМН – НИИ Охраны материнства и детства (директор – доктор медицинских
наук, профессор, член-корреспондент РАМН, заслуженный деятель науки РФ
В.К. Козлов) в 2004 – 2008 гг. в рамках общеинститутской НИР 012
«Региональные особенности распространённости, клинико-морфологические и
иммунологические аспекты неспецифических воспалительных заболеваний
лёгких у детей. Пути оптимизации патогенетического лечения».
Для решения поставленных задач с апреля 2004г. по июнь 2008 г. в условиях
педиатрического отделения № I клиники Хабаровского филиала ДНЦ ФПД СО
РАМН – НИИ ОМиД было проведено обследование и лечение 111 детей в
возрасте от 6 до 17 лет с диагнозом ХВЗЛ на фоне дефектов органогенеза
респираторной системы в различные периоды заболевания. Дизайн
исследования был одобрен решением заседания Этического комитета
Хабаровского филиала ДНЦ ФПД СО РАМН – НИИ ОМиД от 28.11.05 г.
(протокол № 4).
Комплексное обследование пациентов проводилось согласно теме НИР
№012, по дифференциально-диагностическому алгоритму, включавшему:
анализ антенатального, перинатального и постнатального периодов;
рентгенологическое полипозиционное обследование; ретроспективный анализ
результатов предшествующего рентгенологического обследования;
 фиброгастродуоденоскопия с целью выявления рефлюкс-индуцированной
бронхолегочной патологии;
 выявление и исключение атопии;
 исследования функции внешнего дыхания;
 иммунологические обследование;
 бактериологическое исследование мокроты, лаважной жидкости;
 потовый тест для исключения муковисцидоза;
 фибробронхоскопия;
 бронхография;
трансторакальная
биопсия
с
гистологическим
исследованием биоптата (в условиях ДККБ, детского хирургического
торакального отделения, зав. – к.м.н. Гандуров С.Г.)
Диагностика ХВЗЛ проводилась в соответствии с классификацией основных
клинических форм бронхолегочных заболеваний у детей (Екатеринбург, 2008).
61
Критерии включения в исследование: возраст 6 – 17 лет; верифицированный
дефект органогенеза респираторной системы – установленный диагноз: порок
развития легких; бронхитический вариант обострения ХВЗЛ или период
ремиссии, а также информированное согласие родителей на участие ребенка в
исследовании.
Критерии исключения из исследования: возраст младше 6 лет; не
верифицированный диагноз – порок развития легких; обострение ХВЗЛ по
пневмоническому типу, отсутствие согласия между врачом и родителями
пациента.
Для реализации цели исследования и решения поставленных задач среди
контингента обследованных детей было выделено 3 клинические группы:
1. 1-я группа – 54 пациента с ХВЗЛ на фоне порока развития респираторной
системы в периоде ремиссии;
2. 2-я группа – 33 пациента с обострением ХВЗЛ по бронхитическому типу на
фоне порока развития респираторной системы;
3. 3-я группа – 40 практически здоровых детей.
Анализируемые группы были сопоставимы по возрастно-половому составу. В
каждой группе пациентов были выделены подгруппы, в зависимости от
возраста: I подгруппа – 6-11 лет; II подгруппа – 12-17 лет.
В 100% случаев дефект органогенеза легких верифицирован
морфологически путем трансторакальной биопсии.
Использованы методы статистического анализа [52, 130].
2.1. Клиническая характеристика обследованных групп детей с ХВЗЛ
В зависимости от признаков активности хронического воспалительного
процесса в бронхолегочной системе были сформированы клинические группы
наблюдения (Табл. 1). Первую группу наблюдения – 54 случая ХВЗЛ на фоне
порока развития бронхолегочной системы в периоде ремиссии, составили
пациенты, поступившие для планового обследования в условиях стационара.
Во вторую группу вошли 33 пациента, поступившие для стационарного лечения
с обострением ХВЗЛ по бронхитическому типу на фоне порока развития
бронхолегочной системы. Третью – контрольную группу составили 40 детей I и
II групп здоровья.
Период болезни определялся данными обьективного осмотра, комплекса
клинико-лабораторных, инструментальных методов обследования. В 100%
случаев дефект органогенеза легких верифицирован морфологически путем
трансторакальной биопсии. Нозологическая структура: врожденные пороки
развития легких по типу тканевой дисплазии в исследуемой группе составили
68,6%, по типу гипоплазии – 31,4%.
При оценке клинической картины, а также параметров оксидативного
статуса пациенты в группах были разделены на подруппы, сопоставимые по
возрасту – 6-11 и 12-17 лет. Период ремиссии у пациентов младшей возрастной
подгруппы (6-11 лет) составил в среднем 13,08±3,07 месяцев, в старшей
возрастной подгруппе (12-17 лет) – 20,83± 2,98 мес.
62
Таблица 1
Возрастно-половой состав обследованных групп, (Mm)
Пол
1 группа (n=54)
Возрастной
6-11
12-17
диапазон (годы)
Число
23
31
пациентов (n)
Средний
7,84±0,31 14,37±0,29
возраст (M±m)
Половое
М
n = 36 (66,66±6,47)
распреде
ление, n
n = 18 (33,33±6,47)
(M±m %) Д
Возраст в годах
2 группа (n=33)
3 группа (n= 40)
6-11
12-17
6-11
12-17
21
12
17
23
8,05±0,36
13,91±0,46
9,41±0,39
14,91±0,23
n = 17 (51,51±8,73)
n = 26 (65±7,63)
n = 16 (48,48±8,73)
n = 14 (35± 7,63)
Таблица 2
Результаты сравнительного анализа данных антенатального и раннего
постнатального анамнеза пациентов с ХВЗЛ, (%m)
Признак
I возрастная
подгруппа
(6-11 лет)
II возрастная
подгруппа
(12-17 лет)
Осложнение беременности:
Наличие гестоза
76± 8,71
60±13,09
Угроза прерывания
52±10,19
26,66±11,81
Хроническая ВУГ плода
44±10,13
6,66±6,66
ОРВИ во время беременности
40±10,00
26,66±11,81
Бак.инфекция во время
беременности
12±6,63
6,66±6,66
Обострение пиелонефрита
20±8,16
6,66±6,66
Анемия
48±10,19
13,33±9,08
Роды в 28-37 недель
20±8,16
6,66±6,66
ИВЛ в первые дни жизни
4±4,00
0±21,40
Низкая масса тела при рождении
(до 2500 гр)
16±7,48
6,66±6,66
Возраст дебюта бронхолегочной патологии:
с рождения
12±6,63
20,00±13,09
с 1 – 3 мес
4±4,00
0±21,40
с 3 – 6 мес
32±9,52
33,33±12,59
с 1 – 3 лет
40±10,00
46,66±13,33
старше 3 лет
12±6,63
0±21,40
Преобладающий характер обострений:
По типу бронхита
52±10,19
80,00±10,69
По типу пневмонии
48±10,19
20,00±10,69
Частые обструктивные бронхиты
64±9,79
60,00±13,09
63
Достоверность
различий
между 2 и 3
p>0,05
p>0,05
p<0,05
p>0,05
p>0,05
p>0,05
p<0,05
p>0,05
p>0,05
p>0,05
p>0,05
p>0,05
p>0,05
p>0,05
p>0,05
p>0,05
p>0,05
p>0,05
Длительность
пульмонологического анамнеза в периоде ремиссии
составила: у пациентов младшего возраста – 6,45±0,40 лет; у пацентов старшего
возраста – 12,64±0,38 лет. В периоде обострения длительность
пульмонологического анамнеза составила в младшей подгруппе – 6,47±0,39
лет, в старшей подгруппе – 12,2±0,82 лет.
Анализ перинатального и раннего постнатального периодов жизни
пациентов продемонстрировал (Табл. 2), что у детей младшей возрастной
группы достоверно чаще в анамнезе были зарегистрированы хроническая
внутриутробная гипоксия плода и анемия у матери.
2.1.1. Клиническая характеристика пациентов в периоде обострения ХВЗЛ
Проведен анализ результатов клинико-лабораторного обследования
пациентов с ХВЗЛ на фоне дефектов органогенеза легких в периоде обострения
по бронхитическому типу (Табл. 3).
При поступлении в клинику Хабаровского филиала ДНЦ ФПД СО РАМН –
НИИ ОМиД состояние средней степени тяжести было зарегистрировано у
28,6% пациентов младшей возрастной группы, в то время как в старшей
возрастной группе в средней степени тяжести было госпитализировано для
лечения 41,6% пациентов (Табл. 3).
У пациентов младшего возраста обострение хронического воспалительного
процесса в легких протекало на фоне нормотермии в 66,6% случаев. С
температурной реакцией наблюдалось 33,3% пациентов младшего возраста, из
них у 2/3 детей отмечался фебрилитет (23,8%), у около 1/3 пациентов –
субфебрилитет (9,5%). У пациентов старшего возраста в 83,3% была
зарегистрирована нормотермия в периоде обострения ХВЗЛ. Фебрилитет
отмечался у незначительного числа пациентов старшего возраста – в 16,6%
случаев.
Характер кашля в возрастных группах практически не различался по частоте
встречаемости сухого и влажного, однако малопродуктивный кашель отмечался
у пациентов младшего возраста чаще (23,8±9,52), чем в старшей возрастной
подгруппе (16,6±11,23). Признаки экспираторной одышки отмечались в обеих
возрастных группах менее чем у половины пациентов – у младшей возрастной
подгруппы – в 38,09% случаев, у пациентов старшей возрастной подгруппы – в
41, 6% случаев.
Со стороны аускультативной картины в легких у пациентов младшей
возрастной подгруппы достоверно чаще отмечалось жесткое дыхание
(90,47±6,56). В то время как у пациентов старшего возраста практически в два
раза чаще диагностировалось локально ослабленное дыхание (16,6%).
Хрипы при аускультации не выслушивались у 47,6% младших пациентов и
более, чем у половины пациентов старшего возраста (58,33). Рассеянные сухие
хрипы отмечались в обеих возрастных подгруппах практически с одинаковой
частотой. Однако, наиболее частым аускультативным признаком в обеих
возрастных подгруппах явились рассеянные влажные хрипы.
64
Таблица 3
Характеристика основных клинических симптомов
в периоде обострения ХВЗЛ, (%m)
ХВЗЛ - обострение
Возрастной диапазон
(годы)
Состояние при поступлении:
удовлетворительное
средней тяжести
Температура тела:
нормотермия
субфебрилитет
фебрилитет
Характер кашля:
сухой
влажный
малопродуктивный
Экспираторная одышка
Аускультативная картина:
жесткое дыхание
локально ослабленное
Характер хрипов:
хрипы отсутствуют
рассеянные сухие хрипы
рассеянные влажные хрипы
рассеянные сухие и влажные
хрипы
локальные влажные хрипы
I возрастная
подгруппа
(6-11 лет)
II возрастная
подгруппа
(12-17 лет)
Достоверность
различий
между 2 и 3
71,42± 10,10
28,57± 10,10
58,33±14,86
41,66±14,86
p>0.05
p>0.05
66,66±10,54
9,52±6,56
23,80±9,52
83,33±11,23
0±25,74
16,66±11,23
p>0.05
p>0.05
p>0.05
23,80±9,52
52,38±11,16*
23,80±9,52
38,09±10,85
25,0±13,05
58,33±14,86
16,66±11,23
41,66±14,86*
p>0.05
p>0.05
p>0.05
p>0.05
90,47±6,56*
9,52±6,56
50,0±15,07
16,66±11,23
p<0.05
p>0.05
47,61±11,16*
14,28±7,82
28,57±10,10*
4,76±4,76
58,33±14,86
16,66±11,23
25,0±13,05
0±25,74
p>0.05
p>0.05
p>0.05
p>0.05
19,04±8,78
8,33±8,33
p>0.05
Примечание: * – p<0.05 при сравнении между периодами «обострение» и «ремиссия» внутри
возрастных подгрупп.
Сколь-либо значимой разницы между возрастными группами выявлено не
было. В тоже время, у пациентов младшего возраста в более чем два раза чаще
по сравнению с пациентами старшего возраста, регистрировались локальные
влажные хрипы (19,04%).
При сравнительном анализе средних показателей гемограммы пациентов
младшего и старшего возраста, за исключением цветного показателя, достоверных
различий выявлено не было (Табл. 4).
Однако установлено, что в периоде обострения несколько более выраженные
изменения характеризовали гемограмму пациентов старшего возраста, в
сравнении с младшей подгруппой – в 1,8 раза чаще отмечался умеренный
лейкоцитоз, в 1,9 раза – нейтрофилез (Табл. 5.). При этом сдвиг лейкоцитарной
65
формулы в сторону юных форм отмечался в обеих подгруппах практически с
одинаковой частотой. У пациентов старшей возрастной подгруппы в 2 раза чаще
была зарегистрирована эозинофилия. Лимфоцитоз был зарегистрирован чаще в
гемограмме пациентов младшего возраста – в 33% случаев, в то время как у
пациентов старшего возраста – в 25% случаев.
Таблица 4
Средние показатели гемограммы пациентов
в периоде обострения ХВЗЛ, (Mm)
ХВЗЛ - обострение
Возрастной диапазон
(годы)
I возрастная
подгруппа
(6-11 лет)
II возрастная
подгруппа
(12-17 лет)
Достоверность
различий
между 2 и 3
Показатель общего анализа крови:
- эритроциты, 10х12/л
4,65±0,09
- гемоглобин, г/л
140,76±2,42
- цветной показатель
0,90±0,01
- лейкоциты, 10х9/л
7,26±0,58
- палочко-ядерные, %
1,80±0,36
- сегментоядерные, %
50,09±3,06
- эозинофилы, %
2,71±0,63
- базофилы, %
0,09±0,06
- лимфоциты, %
37,28±3,23
- моноциты,%
8,00±1,05
- показатели СОЭ, мм/ч
14,09±2,50*
4,46±0,08*
140,58±3,49
0,94±0,007*
7,28±0,55
1,95±0,47
57,50±2,78*
4,45±0,76
0,08±0,08
30,58±2,39
5,41±1,13
10,58±2,42*
p>0.05
p>0.05
p<0.01
p>0.05
p>0.05
p>0.05
p>0.05
p>0.05
p>0.05
p>0.05
p>0.05
Примечание: * – p<0.05 при сравнении между периодами «обострение» и «ремиссия» внутри
возрастных подгрупп.
У пациентов младшей возрастной подгруппы в 2,3 раза чаще отмечался
моноцитоз лейкоцитарной формулы крови. Анализ показателей скорости
оседания эритроцитов (СОЭ) не выявил сколь-либо значимых различий между
возрастными подгруппами.
Анализ показателей функции внешнего дыхания (ФВД) в периоде обострения
ХВЗЛ (Табл. 6) позволил зарегистрировать отклонение от нормальных значений
более чем у половины пациентов младшего возраста (63,14±11,3), и у 50%
пациентов в старшей возрастной подгруппе. Нарушение показателей ФВД в
младшей возрастной подгруппе распределилось между рестриктивным,
обструктивным и смешанным типом нарушений практически равномерно.
66
Таблица 5
Характеристика изменений гемограммы пациентов в периоде обострения
ХВЗЛ, (%±m)
ХВЗЛ - обострение
Возрастной диапазон
(годы)
Общий анализ крови:
Признак:
- умеренный лейкоцитоз
- нейтрофилез
- сдвиг формулы влево
- эозинофилия
- лимфоцитоз
- моноцитоз
- ускоренное СОЭ
I возрастная
подгруппа
(6-11 лет)
II возрастная
подгруппа
(12-17 лет)
Достоверность
различий
между 2 и 3
14,28±7,82
38,09±10,85
14,28±7,82
28,57±10,10
33,33±10,54
38,09±10,85
38,09±10,85
25,0±13,05
75,0±13,05
16,66±11,23
58,33±14,86
25,00±13,05
16,66±11,23
33,33±14,21
p>0.05
p<0.05
p>0.05
p>0.05
p>0.05
p>0.05
p>0.05
Таблица 6
Характеристика результатов инструментального обследования
пациентов в периоде обострения ХВЗЛ, (%m)
ХВЗЛ - обострение
Возрастной диапазон
(годы)
ФВД
Показатели изменены
Показатели нарушены :
по рестриктивному типу
по обструктивному типу
по смешанному типу
Проба с бронхолитиком
Результат пробы
отрицательный
положительный
Бронхоскопия
Нормальная слизистая
Эндобронхит:
субатрофический
катаральный
слизисто-гнойный
Распространенность
эндобронхита
Диффузный эндобронхит
Локальный эндобонхит
Цитология БАЛЖ
Нейтрофильный цитоз
БАЛЖ
I возрастная
подгруппа
(6-11 лет)
II возрастная
подгруппа
(12-17 лет)
63,14±11,36
50,0±15,07
p>0.05
15,78±8,59
21,05±9,60
26,31±10,37
16
8,33±8,33
41,66±14,86
0±25,84
6
p>0.05
p>0.05
p>0.05
62,5±12,5
37,5±12,5
12
8,33±8,33
50,0±22,36
50,0±22,36
7
0±38,87
p>0.05
p>0.05
8,33±8,33
41,66±14,86
41,66±14,86
0±38,87
57,14±20,20
42,85±20,20
p>0.05
p>0.05
p>0.05
11
7
81,81±12,19
18,18±12,19
85,71±14,28
14,28±14,28
10
-
50,0±16,66
-
67
Достоверность
различий
между 2 и 3
p>0.05
p>0.05
p>0.05
В то время как у пациентов старшего возраста нарушения показателей ФВД
отмечались преимущественно по обструктивному типу (63,14±11,36).
Положительный результат при проведении пробы с бронхолитиком
зарегистрировали у 37,5% пациентов младшего возраста и у 50,0% пациентов
старшего возраста.
Проведение диагностической бронхоскопии (Табл. 6) позволило выявить у
пациентов младшей возрастной подгруппы наличие катарального и слизистогнойного эндобронхита с одинаковой частотой – в 41,66% случаев. В 8,33%
исследований у пациентов младшего возраста был диагностирован
субатрофический эндобронхит.
Необходимо отметить, что при проведении микроскопического исследования
клеточного спектра БАЛЖ пациентов младшего возраста в 50% отмечался
нейтрофильный характер эндопульмональной цитограммы.
Таблица 7
Характеристика результатов исследования флоры бронхолегочного дерева
пациентов в периоде обострения ХВЗЛ, (%m)
ХВЗЛ - обострение
Возрастной диапазон
(годы)
Исследование
Бак посев лаважа
Роста пневмотропной флоры нет
Выявлен рост грибов рода Candida
Исследование лаважа методом ПЦР
Пневмотропной флоры не обнаружено
Выявлен S.pneumoniae
S.pneumoniae + H.influencae
S.pneumoniae + M.catarrhalis
S.pneumoniae + M.catarrhalis +
H.influencae
Chlamidophila pneumoniae
Бак посев мокроты
Роста пневмотропной флоры нет
Рост пневмотропной флоры выявлен
Грибы рода Candida (дисбиоз)
I возрастная
подгруппа
(6-11 лет)
II возрастная
подгруппа
(12-17 лет)
Достоверность
различий
между 2 и 3
Проведено исследований, m
10
7
90,0±10,00*
71,42±18,44
p>0.05
10,0±10,00
28,57±18,44
p>0.05
9
7
22,22±14,69
42,85±20,20
p>0.05
44,44±17,56
14,28±14,28
p>0.05
0±33,82
14,28±14,28
p>0.05
11,11±11,11
0±33,82
p>0.05
11,11±11,11
11,11±11,11
12
50,0±15,07
25,0±13,05
25,0±13,05
28,57±18,44
0±33,82
p>0.05
p>0.05
5
60,0±24,49
20,0±20,00
20,0±20,00
p>0.05
p>0.05
p>0.05
Примечание: * – p<0.05 при сравнении между периодами «обострение» и «ремиссия» внутри
возрастных подгрупп.
У пациентов старшего возраста катаральный характер воспаления слизистой
бронхов отмечался в 57,14% случаев, в 42,85% случаев – слизисто-гнойный.
68
Эндобронхит носил диффузный характер более чем в 80% случаев в обеих возрастных
подгруппах.
При исследовании микробного спектра БАЛЖ пациентов младшей возрастной
подгруппы роста пневмотропной флоры не получено в 90% случаев, у пациентов
старшего возраста – в 71,42% случаев (Табл. 7). Почти в 3 раза чаще у пациентов
старшего возраста выявлен рост грибов рода Candida, свидетельствующий, вероятно, о
снижении местного иммунитета. При исследовании БАЛЖ пациентов младшего
возраста методом ПЦР (Табл. 7) фрагменты генома пневмотропного возбудителя
Streptococcus pneumoniae выявлялись в 3 раза чаще, чем у пациентов старшего
возраста. Были зарегстрированы различные сочетания пневмотропнной флоры.
Бактериальный микст S.pneumoniae + M.catarrhalis зафиксирован только у
пациентов младшего возраста, в то время как сочетание S.pneumoniae +
H.influencae – только у пациентов старшей возрастной подгруппы. Однако,
бактериальный микст возбудителей M.catarrhalis + S.pneumoniae + H.influencae в
2,5 раза чаще отмечался у пациентов старшего возраста, чем в младшей
возрастной подгруппе.
При бактериологическом посеве мокроты (Табл. 7) признаки дисбиоза
отмечались в равной степени между возрастными подгруппами.
При изучении продолжительности пребывания койко-дня в стационаре
(Табл. 8) установлено, что пациенты младшей возрастной подгруппы
находились на стационарном лечении в среднем 20 койко-дней, пациенты
старшего возраста – несколько меньше – 17,5 койко-дней. Однако, в результате
анализа проводившегося лечения выявлено, что пациенты младшего возраста
достоверно чаще нуждались в антибактериальной терапии.
Пациенты старшей возрастной подгруппы в 1,75 раза чаще получали два
антибактериальных препарата и в 1,17 раза чаще нуждались в проведении
санационных бронхоскопий.
Таблица 8
Сравнительная характеристика терапии пациентов
в периоде обострения ХВЗЛ, (%m)
ХВЗЛ - обострение
Возрастной диапазон
(годы)
Средний койко-день (Mm)
В антибактериальной терапии
нуждались
Лечение 1 антибиотиком получали
Лечение 2 антибиотиками получали
В санационной бронхоскопии
нуждались
I возрастная
подгруппа
(6-11 лет)
II возрастная
подгруппа
(12-17 лет)
Достоверность
различий
между 2 и 3
20,04± 1,28
17,5± 2,03
p>0.05
71,42±10,10
33,33±14,21
p<0.05
61,90±10,85
9,52±6,56
16,66±11,23
16,66±11,23
p<0.05
p>0.05
28,57±10,10
33,33±14,21
p>0.05
69
2.1.2. Клиническая характеристика пациентов
в периоде ремиссии ХВЗЛ
Клинические симптомы у больных с минимальной степенью активности
воспалительного процесса – в периоде ремиссии характеризовались
следующими признаками. Симптомы хронической интоксикации (Табл. 9) в
возрастной подгруппе 6-11 лет наблюдались более чем у трети пациентов
(39,13±10,40), в старшей возрастной подгруппе значительно реже – у 22,58±7,63
пациентов.
При этом, в периоде ремиссии кашель беспокоил около 1/3 детей младшего
возраста и более половины детей старшего возраста. Достоверно чаще влажный
кашель отмечался у пациентов в возрасте 12-17 лет. У 6,45% пациентов
старшего возраста были зарегистрированы жалобы на одышку с затрудненным
выдохом, в то время как в группе пациентов младшего возраста жалоб такого
характера не отмечалось (Табл. 9).
Аускультативная картина легких (Табл. 9) у детей младшей возрастной группы
характеризовалась следующими признаками. Жесткое дыхание отмечалось
достоверно чаще – более чем у половины пациентов (52,17±10,64), в то время как
у детей старшего возраста в периоде ремиссии чаще регистрировалось
везикулярное дыхание.
Таблица 9
Характеристика основных клинических симптомов
пациентов в периоде ремиссии ХВЗЛ, (%m)
ХВЗЛ – ремиссия
Возрастной диапазон
(годы)
Симптомы хронической
интоксикации
Наличие кашля
Характер кашля
сухой
влажный
Экспираторная одышка
Аускультативная картина
Везикулярное дыхание
Жесткое дыхание
Локально ослабленное дыхание
Характер хрипов:
хрипы отсутствуют
рассеянные влажные хрипы
локальные влажные хрипы
I возрастная
подгруппа
(6-11 лет)
II возрастная
подгруппа
(12-17 лет)
Достоверность
различий
между 2 и 3
39,13±10,40
30,43±9,81
22,58±7,63
51,61±9,12
p>0,05
p>0,05
21,73±8,79
8,69±6,00*
0±15,68
12,9±6,12
38,7±8,89
6,45±4,48*
p>0,05
p<0,01
p>0,05
47,82±10,64
52,17±10,64*
0±15,68
70,96±8,28
22,58±7,6
6,45±4,48
p>0,05
p<0.05
p>0,05
95,65±4,34*
4,34±4,34*
0±15,68
83,87±6,71
6,45±4,48
9,67±5,39
p>0,05
p>0,05
p>0,05
Примечание: * – p<0.05 при сравнении между периодами «обострение» и «ремиссия» внутри
возрастных подгрупп.
70
Локальная симптоматика в виде влажных локальных хрипов отмечалась
только у пациентов старшего возраста. В 4,34% наблюдались влажные
рассеянные хрипы. У детей старшей возрастной группы отмечалось в 70,9%
везикулярное дыхание, в 22,6% - жесткое.
Гемограмма пациентов с ХВЗЛ в периоде ремиссии характеризовалась
следующими признаками. В старшей возрастной подгруппе (Табл. 10)
показатели гемоглобина (147,58±2,17) были достоверно выше, чем в младшей
возрастной подгруппе (141,08±2,06), что, возможно, носит компенсаторный
характер. В этой же группе достовено выше было содержание в крови
палочкоядерных нейтрофилов и эозинофилов.
При анализе результатов клинико-лабораторного обследования выявлено,
что нарушение показателей ФВД по смешанному типу (Табл. 11) чаще
регистрировалось у пациентов младшего возраста (25,0±11,18), чем в старшей
возрастной группе (13,33±6,31).
Признаки скрытого бронхоспазма в пробе с бронхолитиком были
зарегистрированы у 40% пациентов старшей группы и не отмечались у пациентов
младшего возраста.
Таблица 10
Показатели гемограммы пациентов в периоде ремиссии ХВЗЛ, (Mm)
ХВЗЛ - ремиссия
Возрастной диапазон
(годы)
Показатель:
- эритроциты, 10х12/л
- гемоглобин, г/л
- цветной показатель
- лейкоциты, 10х9/л
- палочко-ядерные, %
- сегментоядерные, %
- эозинофилы, %
- базофилы, %
- лимфоциты, %
- моноциты,%
- показатель СОЭ, мм/ч
I возрастная
подгруппа
(6-11 лет)
II возрастная
подгруппа
(12-17 лет)
Достоверность
различий
между 2 и 3
4,63±0,05
141,08±2,06
0,91±0,01
6,81±0,43
1,26±0,21
49,08±2,04
2,34±0,49
0,17±0,10
39,95±1,98
6,69±0,57
7,86±0,93*
4,74±0,07*
147,58±2,17
0,92±0,007*
6,17±0,34
2,03±0,27
50,93±1,65*
4,70±0,72
0,12±0,06
35,19±1,85
6,93±0,62
5,48±0,69*
p>0,05
p<0.05
p>0,05
p>0,05
p<0.05
p>0,05
p<0.01
p>0,05
p>0,05
p>0,05
p>0,05
Примечание: * – p<0.05 при сравнении между периодами «обострение» и «ремиссия» внутри
возрастных подгрупп.
С целью мониторинга флоры бронхоальвеолярного дерева, исключения
гнойного эндобронхита пациентам обеих возрастных групп проводилась
диагностическая бронхоскопия (Табл. 11). Признаки субатрофии слизистой при
этом чаще отмечались в старшей возрастной группе (33,33±11,43), чем у
пациентов младшего возраста (11,11±11,11). В то время как признаки
71
катарального воспаления слизистой несколько чаще отмечались у пациентов в
возрасте 6-11 лет.
У большинства пациентов, как в младшей (85,71±14,28), так и в старшей
возрастной подгруппе (92,85±7,14) имел место диффузный эндобронхит. Хотелось
бы отметить, что нейтрофильный характер цитоза был выявлен с высокой
частотой: в младшей возрастной подгруппе – у 50% пациентов, в старшей
возрастной подгруппе – у 71,42% пациентов.
Таблица 11
Характеристика результатов клинико-лабораторного обследования
пациентов в периоде ремиссии ХВЗЛ, (%m)
ХВЗЛ – ремиссия
Возрастной диапазон
(годы)
Исследование
ФВД
Показатели в норме
Показатели нарушены
по рестриктивному типу
по обструктивному типу
по смешанному типу
Проба с бронхолитиком
Результат пробы
отрицательный
положительный
Бронхоскопия
Нормальная слизистая
Эндобронхит:
субатрофический
катаральный
слизисто-гнойный
Распространенность эндобронхита
Диффузный эндобронхит
Локальный эндобонхит
Цитология БАЛЖ
Нейтрофильный цитоз БАЛЖ
I возрастная
подгруппа
(6-11 лет)
II возрастная
подгруппа
(12-17 лет)
Достоверность
различий
между 2 и 3
Проведено исследований, m
16
30
62,5±12,5
60,0±9,09
p>0,05
18,75±10,07
18,75±10,07
25,0±11,18
10
10,0±5,57
16,66±6,92
13,33±6,31
15
p>0,05
p>0,05
p>0,05
100,0±20,10
0±20,10
9
22,22±14,69
60,0±13,09
40,0±13,09
18
22,22±10,08
p>0,05
p>0,05
11,11±11,11
66,66±16,66
0±30,91
7
85,71±14,28
14,28±14,28
33,33±11,43
44,44±12,05
0±18,28
14
92,85±7,14
7,14±7,14
p>0,05
p>0,05
p>0,05
4
50±28,86
7
71,42±18,44
p>0,05
p>0,05
p>0,05
p>0,05
При исследовании микробного пейзажа бронхиального дерева (Табл. 12) у
пациентов младшего возраста высев патогенной пневмотропной микрофлоры
регистрировался в 55,55% ±17,56, в то время в старшей возрастной подгруппе 17%±12,30. Исследование бронхоальвеолярного лаважа в периоде ремиссии у
пациентов младшей возрастной группы в 88,88%±11,11 позволило выявить
фрагменты генома различных пневмотропных возбудителей, в старшей возрастной
группе – в 94,11%±5,88 соответственно.
72
Таблица 12
Характеристика результатов исследования флоры бронхолегочного дерева
пациентов в периоде ремиссии ХВЗЛ, (%m)
ХВЗЛ - ремиссия
Возрастной диапазон
(годы)
I возрастная
подгруппа
(6-11 лет)
II возрастная
подгруппа
(12-17 лет)
Достоверность
различий
между 2 и 3
Исследование
Бак посев лаважа
Роста пневмотропной флоры нет
Выявлен рост:
Staphylococcus aureus
S.pneumoniae
H.influencae
S.pneumoniae + H.influencae
Klebsiella oxytoca, β-лактамаза (+)
Проведено исследований, m
9
17
44,44±17,56
82±12,30
55,55±17,56
17±12,30
44,44±17,56
11,76±8,05
11,11±11,11
5,88±5,88
0±30,91
5,88±5,88
0±30,91
11,76±8,05
0±30,91
5,88±5,88
p>0,05
p>0,05
p>0,05
p>0,05
p>0,05
p>0,05
p>0,05
Исследование лаважа методом ПЦР
Пневмотропной флоры не обнаружено
Обнаружено:
H.influencae
S.pneumoniae
S.pneumoniae + H.influencae
S.pneumoniae + M.catarrhalis
M.catarrhalis + S.pneumoniae +
H.influencae
Mycoplasma pneumoniae
Бак посев мокроты
Роста пневмотропной флоры нет
Выявлен рост
Staphylococcus aureus, 10-3
Streptococcus pneumoniae
Klebsiella pneumoniae
9
11,11±11,11
88,88±11,11
11,11±11,11
55,55±17,56
22,22±14,69
0±30,91
17
5,88±5,88
94,11±5,88
23,52±10,60
35,29±11,94
11,76±8,05
5,88±5,88
p>0,05
p>0,05
p>0,05
p>0,05
p>0,05
p>0,05
0±30,91
0±30,91
-
11,76±8,05
5,88±5,88
6
50±22,36
p>0,05
p>0,05
-
16,16±16,16
16,16±16,16
16,16±16,16
p>0,05
p>0,05
p>0,05
p>0,05
2.2. Процессы свободнорадикального окисления при ХВЗЛ на фоне
дефектов органогенеза респираторной системы
Хемилюминесцентный анализ процессов свободнорадикального окисления
проводили на базе Центральной научно-исследовательской лаборатории ГОУ
ВПО ДВГМУ (заведующий лабораторией – доктор медицинских наук,
профессор, заслуженный деятель науки РФ С.С. Тимошин). Материалом для
исследования
служили
сыворотка
крови,
мембраны
эритроцитов,
бронхоальвеолярный лаваж (БАЛЖ), гранулоциты цельной крови пациентов с
ХВЗЛ, сочетанных с дефектами органогенеза респираторной системы, в
различные периоды заболевания.
73
В настоящее время регистрация ХМЛ – сверхслабого свечения,
возникающего при
биологических процессах, протекающих с участием
свободных радикалов, является наиболее высокотехнологичным методом
интегральной оценки биогенеза активных кислородных метаболитов в
организме человека и животных. К достоинствам этого метода следует отнести
высокую чувствительность, возможность определения короткоживущих
радикалов.
Известно, что легкие представляют собой наиболее крупную
биологическую мембрану организма [243]. В силу ряда причин, (в т.ч.
этического характера) использование в качестве мембранного объекта тканей
легких пациентов не представляется возможным. Поэтому, в качестве
мембранного объекта, были использованы мембраны эритроцитов. Общность
строения плазматических мембран различных органов и тканей позволяет
думать, что метаболические процессы, происходящие в эритроцитарной
мембране, в известной мере отражают изменения в мембранах других органов и
тканей, в том числе легких [333].
Регистрацию ХМЛ осуществляли на люминесцентном спектрометре LS 50B
«PERKIN ELMER» по методикам Ю.А. Владимирова и соавт. (1991), М.П.
Шерстнева (1997), А.В. Арутюняна и соавт. (2000), Z. Cheng et al. (2003).
Определяли:
 S-sp – светосумму за 1 минуту спонтанной ХМЛ, величина которой прямо
коррелирует с интенсивностью генерации АКМ;
 S-luc – светосумму за 1 минуту люцигенин-зависимого свечения, величина
которой прямо коррелирует с образованием супероксид-анион-радикала;
 S-lum – светосумму за 1 минуту люминол-зависимой ХМЛ, величина
которой находится в прямой зависимости от интенсивности продукции
гидроксил-радикала;
 h – амплитуду быстрой вспышки Fe2+ -индуцированного свечения,
свидетельствующую о концентрации гидроперекисей липидов;
 Sind-1 – светосумму за 2 минуты Fe2+ -индуцированной ХМЛ, величина
которой указывает на скорость образования перекисных радикалов;
 H – амплитуду H202 – индуцированного люминол-зависимого свечения,
величина которой обратно коррелирует с перекисной резистентностью
субстрата;
 Sind-2 – светосумму за 2 минуты H202 – индуцированной люминолзависимой ХМЛ, величина которой обратно коррелирует с активностью
антиоксидантной антирадикальной системы защиты (АОРЗ).
Исследование оксидативного метаболизма гранулоцитов цельной крови
пациентов с помощью люминол- и люцигенин-зависимой ХМЛ проводили по
методикам У.Р. Фархутдинова (2007), V. Witko-Sarsat et al. (2003). С помощью
люминофоров – люцигенина фиксировали генерацию супероксид-радикала, с
помощью люминола – генерацию гидроксил-радикала. Регистрировали
74
светосуммы: базальной ХМЛ – S-lum и S-luc и стимулированной фагоцитозом
опсонизированного зимозана ХМЛ: S-(lum+z) и S-(luc+z).
Помимо абсолютных, определяли также относительные параметры ХМЛзначений. Коэффициенты стимуляции (K) - отношение уровней S-(luc+z) / Sluс и S-(lum+z) / S-lum; раскрывают величину резервных возможностей
гранулоцитов.
2.2.1 Свободнорадикальный статус сыворотки крови, мембран
эритроцитов и оксидативный метаболизм гранулоцитов при ХВЗЛ у
пациентов младшего возраста
Интегральная АКМ-активность сыворотки крови дает представление об
организменном уровне биогенеза АКМ.
Анализ ХМЛ-грамм сыворотки крови детей младшего возраста в периоде
обострения ХВЗЛ по бронхитическому типу позволил выявить (Табл. 13)
выраженные нарушения биогенеза АКМ. Показатель интенсивности
свободнорадикальных процессов (Ssp) превышал аналогичный в контроле в 5,2
раза, при этом зарегистрировано достоверное увеличение продукции
супероксид-радикала (Sluc) в 5,5 раза, гидроксил-радикала (Slum) – в 5,7 раза.
Значительный вклад в этот процесс вносила активация перекисного
окисления липидов, о чем свидетельствовало увеличение концентрации
гидроперекисей липидов (h) в 5,3 раза и ускорение образования перекисных
радикалов липидной природы (Sind-1) в 5,5 раза. Выявленные нарушения АКМстатуса сопровождались ослаблением антиоксидантной
антирадикальной
системы защиты. Об этом свидетельствовало повышение показателя (Sind-2) в
5,2 раза, а также снижение резистентности к перекисному окислению (Н
увеличилась в 5,1 раза).
Декомпенсированное накопление в сыворотке крови АКМ радикальной и не
радикальной природы на фоне угнетения АОРЗ свидетельствует о наличии
оксидативного стресса у пациентов младшего возраста в периоде обострения
ХВЗЛ.
В периоде ремиссии ХМЛ-анализ сыворотки крови пациентов младшего
возраста (Табл. 13) позволил выявить сохраняющуюся высокую интенсивность
процессов свободнорадикального окисления по сравнению с контрольной
группой. Так, продукция АКМ в целом (Ssp) снизилась по сравнению с
обострением в 1,9 раза, но превышала аналогичный в контроле показатель в 2,7
раза.
Интенсивность перекисного окисления липидов продолжала занимать
значительную долю в процессах СРО. Содержание гидроперекисей липидов (h)
и интенсивность накопления перекисных радикалов (Sind-1) хотя и снизились
по сравнению с аналогичными показателями в периоде обострения в 1,8 и 1,9
раза, соответственно, однако продолжали превышать контрольные значения в
2,9 и 2,8 раза, соответственно.
75
Таблица 13
ХМЛ-показатели сыворотки крови пациентов
младшей возрастной подгруппы в различные периоды ХВЗЛ, (Mm)
Показатель
(отн.ед.)
Ssp
h
Sind-1
Sluc
Slum
Н
Sind-2
Контроль
0,0450,003
0,0530,004
0,1000,007
0,0380,003
0,0580,004
0,1290,007
0,1720,010
ХВЗЛ –
обострение
0,2340,010*
0,2810,017*
0,5530,021*
0,2110,015*
0,3340,020*
0,6650,043*
0,8900,040*
ХВЗЛ –
ремиссия
0,1230,007*,**
0,1550,010*,**
0,2840,013*,**
0,0980,006*,**
0,1600,010*,**
0,3900,024*,**
0,4280,028*,**
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "контроль".
** - p<0.05 по отношению к группе "ХВЗЛ-обострение».
Аналогична динамика показателей, свидетельствующих об интенсивности
генерации супероксид-радикала (Sluc): уменьшившись в 2,1 раза, значения
превышали контрольные цифры в 2,5 раза. Генерация гидроксил-радикала
(Slum) снизившись в 2,0 раза, в 2,7 раза превышала показатели в группе
«контроль». Показатели (Sind-2), (Н) пациентов в периоде ремиссии,
снизившись в 2,0-1,7 раза, превышали контрольные значения в 2,5-3,0 раза,
соответственно.
Известно, что мембрана эритроцитов является универсальной моделью
плазматической мембраны, и метаболические процессы, происходящие в них,
отражают изменения в мембранах других органов и тканей, в т.ч. и в легких,
представляющих наиболее крупную мембрану организма [333].
На мембранно-клеточном уровне выявлены нарушения активности
процессинга АКМ, аналогичные изменениям в сыворотке крови. При анализе
ХМЛ-показателей мембран эритроцитов в периоде обострения (Табл. 14)
зарегистрировали интенсификацию продукции АКМ в целом – амплитуда Ssp
превышала аналогичный показатель в контроле в 4 раза, при этом продукция
супероксид-радикала (Sluc) достоверно возросла в 3 раза, гидроксил-радикала
(Slum) в 2,7 раза.
Показатели, характеризующие интенсивность процессов перекисного
окисления липидов, изменялись подобным образом. Показатель (h) превышал
контрольные значения в 4,6 раза, показатель (Sind-1) – в 4 раза.
Зарегистрированная интенсификация процессинга АКМ имела место на фоне
угнетения АОРЗ мембран. Показатель, обратно пропорциональный активности
АОРЗ – (Sind-2) возрос в 4,2 раза, устойчивость к перекисному окислению
снизилась, о чем свидетельствует повышение показателя (Н) в 3,6 раза.
В периоде ремиссии, как и в сыворотке крови, в мембранах эритроцитов
установлена, в сравнении с контролем, активизация продукции АКМ на фоне
76
угнетения АОРЗ. Генерация АКМ в целом (Ssp) достоверно превышала
аналогичные показатели в контроле в 1,7 раза, при этом интенсивность
образования супероксид-радикала (Sluc) и гидроксил-радикала (Slum)
превышала контрольные показатели в 1,7 и 1,3 раза, соответственно.
Таблица 14
ХМЛ-показатели мембран эритроцитов пациентов младшей
возрастной подгруппы в различные периоды ХВЗЛ, (Mm)
Показатель
(отн.ед.)
Ssp
h
Sind-1
Sluc
Slum
Н
Sind-2
ХВЗЛ –
обострение
1,280,06*
1,740,14*
2,860,19*
0,850,05*
1,150,07*
3,520,13*
5,260,30*
Контроль
0,320,02
0,380,02
0,710,04
0,280,01
0,420,02
0,960,04
1,260,08
ХВЗЛ –
ремиссия
0,540,03*,**
0,610,04*,**
1,190,04*,**
0,470,03*,**
0,560,03*,**
1,850,11*,**
1,930,09*,**
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "контроль".
** - p<0.05 по отношению к группе "ХВЗЛ-обострение».
Показатели интенсивности ПОЛ также значительно превышали контрольные
значения. Концентрация гидроперекисей липидов (h) и интенсивность
накопления перекисных радикалов (Sind-1) в мембранах эритроцитов были
выше по сравнению с аналогичными показателями в группе «контроль» в 1,6 и
1,7 раза, соответственно.
Угнетение АОРЗ выражалось в повышении показателя (Sind-2) в 1,5 раза,
показателя (Н) – в 1,9 раза по отношению к контрольным значениям.
При анализе оксидативного статуса гранулоцитов цельной крови пациентов
младшей возрастной подгруппы (Табл. 15) установлено, что в периоде
обострения ХВЗЛ спонтанная продукция супероксид радикала (Sluc)
превышала контрольные значения в 5,4 раза. При стимуляции зимозаном
генерация супероксид-радикала (Sluc+Z) возрастала в 5,1 раза, превышая при
этом контрольные показатели (Sluc+Z) в 3,07 раза. Однако, при сравнении,
ответ на стимуляцию зимозаном гранулоцитов контрольной группы (Sluc+Z)
составил 9-кратное увеличение продукции супероксид анион-радикала.
Соответственно, исследование показателей коэффициента стимуляции
свидетельствует о том, что в группе пациентов с ХВЗЛ величины (K-luc) были
ниже аналогичных контрольных значений в 1,7 раза.
При анализе показателей генерации гидроксил-радикала гранулоцитами
выявлен аналогичный характер изменений. Так, базальная генерация
гидроксил-радикала (Slum) превышала контрольные значения в 4,9 раза. При
стимуляции ответ гранулоцитов в группе «ХВЗЛ-обострение» был выше
соответствующих показателей в группе «контроль» в 2,8 раза. Однако, индекс
77
стимуляции при этом в группе пациентов был ниже контрольных значений в 1,8
раза.
Таблица 15
ХМЛ-показатели гранулоцитов цельной крови пациентов младшей возрастной
подгруппы в различные периоды ХВЗЛ, (Mm)
Показатель
(отн.ед.)
Sluc
Sluc+Z
K-luc
Slum
Slum+Z
K-lum
ХВЗЛ –
обострение
0,980,05*
4,980,24*
5,080,28*
1,190,11*
6,130,21*
5,170,21*
Контроль
0,180,01
1,620,07
8,810,31
0,240,01
2,170,12
9,250,31
ХВЗЛ –
ремиссия
0,480,03*,**
3,550,14*,**
7,430,32*,**
0,640,03*,**
4,980,19*,**
7,850,21*,**
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "контроль".
** - p<0.05 по отношению к группе "ХВЗЛ-обострение».
В периоде ремиссии установлены сходные с периодом обострения
изменения (Табл. 15), но в меньшей степени выраженные. Спонтанная
генерация супероксид радикала (Sluc) гранулоцитами в группе «ХВЗЛремиссия» превышала контрольные значения в 2,6 раза. При стимуляции
клеточного ответа показатели (Sluc+Z) превышали контрольные – в 2,1 раза.
При этом показатели коэффициента стимуляции гранулоцитов (Sluc+Z) в
группе пациентов с ХВЗЛ были ниже соответствующих значений в группе
«контроль» в 1,2 раза.
Анализ показателей продукции гидроксил радикала гранулоцитами
продемонстрировал следующее. Базальная генерация гидроксил радикала
(Slum) у пациентов превышала контрольные значения в 2,6 раза. При
стимуляции ответ гранулоцитов в группе «ХВЗЛ-ремиссия» был интенсивнее
контрольных в 2,29 раза. Однако индекс стимуляции при этом в группе
пациентов исследуемой клинической группы был ниже показателей в группе
«контроль» в 1,8 раза.
2.2.2. Свободнорадикальный статус сыворотки крови, мембран
эритроцитов и оксидативный метаболизм гранулоцитов
при ХВЗЛ у пациентов старшего возраста
В периоде обострения анализ ХМЛ-параметров сыворотки крови пациентов
старшей возрастной подгруппы ХВЗЛ (Табл. 16) позволил зарегистрировать
достоверное повышение уровня продуктов свободнорадикального окисления
относительно контроля.
78
Показатель, свидетельствующий об общей генерации АКМ, – (Ssp)
превышал аналогичный в контроле в 4,5 раза, при этом продукция супероксидрадикала (Sluc) возросла в 4 раза, гидроксил-радикала (Slum) в 4,6 раза.
Концентрация гидроперекисей липидов (h) превышала контрольные
значения в 4,7 раза, интенсивность накопления перекисных радикалов
липидной природы (Sind-1) – в 4,4 раза, соответственно. Показатель (Sind-2)
возрос в 4,3 раза, показатель (Н) – в 4 раза по сравнению с контрольными
ХМЛ-параметрами.
В периоде ремиссии (Табл. 16) также выявлены признаки нарушения
оксидативного статуса. Показатель Ssp снизился в 2,51 раза по сравнению с
периодом обострения, но превышал аналогичные контрольные показатели в 1,8
раза.
Интенсивность генерации супероксид-радикала (Sluc), уменьшившись в 2,5
раза, продолжала превышать контрольные значения – в 1,6 раза.
Продукция гидроксил-радикала (Slum) в 1,6 раза превышала показатели в
группе контроль, хотя и снизившись при этом по сравнению с аналогичными
показателями в периоде обострения в 2,8 раза.
Таблица 16
ХМЛ-показатели сыворотки крови пациентов старшей возрастной подгруппы
в различные периоды ХВЗЛ, (Mm)
Показатель
(отн.ед.)
Ssp
h
Sind-1
Sluc
Slum
Н
Sind-2
Контроль
0,0560,003
0,0670,005
0,1320,008
0,0490,003
0,0740,005
0,1680,009
0,2120,013
ХВЗЛ –
обострение
0,2510,010*
0,3150,025*
0,5810,030*
0,2000,012*
0,3400,019*
0,6700,038*
0,9200,053*
ХВЗЛ –
Ремиссия
0,1000,005*,**
0,1110,007*,**
0,2290,011*,**
0,0780,005*,**
0,1200,009*,**
0,2550,020*,**
0,3400,023*,**
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "контроль".
** - p<0.05 по отношению к группе "ХВЗЛ-обострение».
Показатели интенсивности ПОЛ при этом достоверно превышали
контрольные значения. Хотя значения, характеризующие концентрацию
гидроперекисей липидов (h) и интенсивность накопления перекисных
радикалов (Sind-1) снизились по сравнению с аналогичными показателями в
периоде обострения в 2,8 и 2,5 раза, соответственно, при этом продолжали
превышать контрольные значения в 1,6 и 1,7 раза, соответственно.
Зарегистрированы признаки угнетения антиоксидантной антирадикальной
системы защиты – по сравнению с контрольной группой, (Sind-2) превышала
аналогичные значения в 1,6 раза, резистентность к перекисному окислению (Н)
– в 1,51 раза, соответственно. Интенсивность снижения указанных параметров
79
по сравнению с группой «обострение» составила 2,7 и 2,62 раза,
соответственно.
В мембранах эритроцитов, как и в сыворотке крови, детей исследуемой
возрастной группы в периоде обострения по бронхитическому типу имело
место достоверное повышение уровня продуктов свободнорадикального
окисления относительно контроля (Табл. 17). Показатель (Ssp) превышал
аналогичный в контроле в 5,8 раза. При этом зарегистрировали значительное
увеличение продукции супероксид-радикала (Sluc) – в 4 раза, гидроксилрадикала (Slum) – в 3,5 раза. Концентрации гидроперекисей липидов (h)
возросла в 5,8 раза и образования перекисных радикалов липидной природы
(Sind-1) – в 6,1 раза. Нарушения процессинга АКМ сопровождались
ослаблением антиоксидантной антирадикальной защиты – (Sind-2) возросла в
4,03 раза и снижением устойчивости субстрата к перекисному окислению – (Н)
увеличилась в 4,3 раза.
Исследование ХМЛ-параметров мембран эритроцитов пациентов старшей
возрастной подгруппы с ХВЗЛ в периоде ремиссии (Табл. 17) позволило
зарегистрировать признаки более выраженных изменений оксидативного
статуса, чем в сыворотке крови.
Таблица 17
ХМЛ-показатели мембран эритроцитов пациентов старшей возрастной
подгруппы в различные периоды ХВЗЛ, (Mm)
Показатель
(отн.ед.)
Ssp
h
Sind-1
Sluc
Slum
Н
Sind-2
Контроль
0,420,02
0,530,04
0,950,04
0,370,02
0,550,03
1,180,06
1,800,12
ХВЗЛ –
обострение
2,460,11*
3,070,24*
5,830,27*
1,490,09*
1,940,12*
5,100,25*
7,270,44*
ХВЗЛ –
Ремиссия
1,310,05*,**
1,700,13*,**
3,160,11*,**
0,890,04*,**
1,120,06*,**
3,550,12*,**
4,910,24*,**
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "контроль".
** - p<0.05 по отношению к группе "ХВЗЛ-обострение».
Показатель (Ssp) превышал аналогичный в контроле показатель в 3,12 раза.
Интенсивность биогенеза АКМ поддерживалась выраженной генерацией
супероксид-радикала (Sluc), гидроксил-радикала (Slum) – показатели
превышали контрольные значения в 2,4 и в 2 раза, соответственно.
Показатели, свидетельствующие об интенсивности ПОЛ – (h), (Sind-1)
превышали контрольные значения в 3,2 и 3,3 раза, соответственно.
Активация процессов свободнорадикального окисления в мембранах
эритроцитов сочеталась с ослаблением антиоксидантной антирадикальной
защиты в целом – значения (Sind-2) превышали аналогичные контрольные – в
80
2,7 раза. При этом снизилась устойчивость субстрата к перекисному окислению
– показатель (Н) превышал показатели в группе «контроль» в 3 раза.
При исследовании показателей оксидативного метаболизма гранулоцитов
цельной крови пациентов старшей возрастной группы в периоде обострения
хронического воспалительного процесса выявили (Табл. 18), что базальная
продукция супероксид радикала (Sluc) превышала контрольные значения в 5,3
раза.
При стимуляции клеточного ответа ХМЛ гранулоцитов пациентов
возрастала по сравнению с исходным уровнем в 4,9 раза, показатели (Sluc+Z) в
группе «ХВЗЛ-обострение» при этом превышали аналогичные показатели
группы «контроль» в 2,7 раза. Тогда как ответ на стимуляцию зимозаном
гранулоцитов контрольной группы (Sluc+Z) составлял более чем 9-кратное
увеличение продукции супероксид радикала.
Наглядно данный факт демонстрирует отрицательная динамика
коэффициента стимуляции – в группе пациентов «ХВЗЛ-обострение»
показатель (K-luc) был ниже аналогичных контрольных значений в 1,9 раза.
Таблица 18
ХМЛ-показатели гранулоцитов цельной крови пациентов старшей возрастной
подгруппы в различные периоды ХВЗЛ, (Mm)
Показатель
(отн.ед.)
Sluc
Sluc+Z
K-luc
Slum
Slum+Z
K-lum
Контроль
0,210,02
2,020,10
9,420,39
0,260,01
2,670,11
10,180,47
ХВЗЛ –
обострение
1,110,07*
5,450,23*
4,910,22*
1,250,09*
6,250,22*
5,000,24*
ХВЗЛ –
Ремиссия
0,580,02*,**
3,060,11*,**
6,050,28*,**
0,590,03*,**
4,180,15*,**
7,030,19*,**
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "контроль".
** - p<0.05 по отношению к группе "ХВЗЛ-обострение».
Генерация гидроксил-радикала (Slum) гранулоцитами в группе «ХВЗЛобострение» превышала контрольные значения в 4,8 раз. При стимуляции ответ
гранулоцитов в группе пациентов превосходил контрольные показатели в 2,3
раза, коэффициент стимуляции (K-lum) при этом был ниже соответствующих
контрольных значений в 2 раза.
При исследовании в периоде ремиссии параметров оксидативного статуса
гранулоцитов цельной крови пациентов (Табл. 18) зарегистрирована
повышенная базальная генерация супероксид анион-радикала (Sluc),
превышавшая контрольные значения в 2,7 раза.
При стимуляции клеточного ответа показатели (Sluc+Z) гранулоцитов
превышали контрольные в 1,5 раза. При этом коэффициент стимуляции (K-luc),
свидетельствующий о функциональном резерве гранулоцитов пациентов
81
старшей возрастной подгруппы в периоде ремиссии ХВЗЛ, был ниже
контрольных значений в 1,5 раза.
Аналогичная картина наблюдалась в отношении продукции гидроксилрадикала гранулоцитами цельной крови пациентов старшего возраста.
Базальная генерация (Slum) превышала контрольные значения в 2,2 раза. При
стимуляции фагоцитозом опсонизированного зимозана показатели (Slum+Z) в
группе «ХВЗЛ-ремиссия» превышали соответствующие показатели в группе
«контроль» в 1,5 раза. Однако значения (K-lum) при этом были в 1,4 раза ниже
аналогичных контрольных значений, что свидетельствует об истощении
резервных возможностей гранулоцитов у детей с ХВЗЛ данной возрастной
подгруппы в периоде ремиссии.
2.2.3. Сравнительная характеристика свободнорадикального статуса
сыворотки крови, мембран эритроцитов, гранулоцитов крови, БАЛЖ
пациентов младшего и старшего возрастов в различные периоды ХВЗЛ
При сравнительном анализе ХМЛ-статуса сыворотки крови пациентов
установлено, что у пациентов младшего возраста отмечались более
выраженные признаки оксидативного стресса в периоде ремиссии ХВЗЛ в
сравнении с пациентами старшей возрастной подгруппы, о чем свидетельствует
достоверное превышение (Ssp), (Sluc), (Slum), (h) (Sind-1), (Sind-2), (Н) в 1,2-1,5
раза (Табл. 19).
Таблица 19
ХМЛ-показатели сыворотки крови пациентов младшей и старшей возрастных
подгрупп в различные периоды ХВЗЛ, (Mm)
Показатель
(отн.ед.)
Ssp
h
Sind-1
Sluc
Slum
Н
Sind-2
ХВЗЛ –
обострение
6-11 лет
0,2340,010
0,2810,017
0,5530,021
0,2110,015
0,3340,020
0,6650,043
0,8900,040
ХВЗЛ –
обострение
12-17 лет
0,2510,010
0,3150,025
0,5810,030
0,2000,012
0,3400,019
0,6700,038
0,9200,053
ХВЗЛ –
ремиссия
6-11 лет
0,1230,007**
0,1550,010**
0,2840,013**
0,0980,006**
0,1600,010**
0,3900,024**
0,4280,028**
ХВЗЛ –
Ремиссия
12-17 лет
0,1000,005**
0,1110,007*,**
0,2290,011*,**
0,0780,005*,**
0,1200,009*,**
0,2550,020*,**
0,3400,023*,**
Примечание: * - p<0.05 при сравнении между возрастными подгруппами.
** - p<0.05 по отношению к одновозрастной группе "ХВЗЛ-обострение».
Сравнительный анализ ХМЛ-показателей мембран эритроцитов у пациентов
различных возрастных групп продемонстрировал, что нарушения биогенеза
82
АКМ на мембранно-клеточном уровне (в отличие от аналогичных процессов на
организменном уровне) были более выражены в старшей возрастной группе как
в периоде обострения, так и в периоде ремиссии ХВЗЛ (Табл. 20).
Таблица 20
ХМЛ-показатели мембран эритроцитов пациентов младшей и старшей
возрастных подгрупп в различные периоды ХВЗЛ, (Mm)
Показатель
(отн.ед.)
Ssp
h
Sind-1
Sluc
Slum
Н
Sind-2
ХВЗЛ –
обострение
6-11 лет
1,280,06
1,740,14
2,860,19
0,850,05
1,150,07
3,520,13
5,260,30
ХВЗЛ –
обострение
12-17 лет
2,460,11*
3,070,24*
5,830,27*
1,490,09*
1,940,12*
5,100,25*
7,270,44*
ХВЗЛ –
ремиссия
6-11 лет
0,540,03**
0,610,04**
1,190,04**
0,470,03**
0,560,03**
1,850,11**
1,930,09**
ХВЗЛ –
Ремиссия
12-17 лет
1,310,05*,**
1,700,13*,**
3,160,11*,**
0,890,04*,**
1,120,06*,**
3,550,12*,**
4,910,24*,**
Примечание: * - p<0.05 при сравнении между возрастными подгруппами.
** - p<0.05 по отношению к одновозрастной группе "ХВЗЛ-обострение».
Период обостреия ХВЗЛ
600
500
%
400
300
200
100
0
Sluc
Sluc+Z
Контроль
K-luc
Slum
Пациенты младш.возр.
Slum+Z
K-lum
Пациенты старш.возр.
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "контроль".
Рис. 6. Динамика ХМЛ-параметров оксидативного статуса гранулоцитов цельной крови
пациентов младшей и старшей возрастных подгрупп (в % по отношению к группе
«контроль») в периоде обострения ХВЗЛ.
При сравнении ХМЛ параметров гранулоцитов цельной крови (рис. 6) в
периоде обострения ХВЗЛ у пациентов младшей возрастной группы отмечался
более высокий уровень генерации супероксид радикала и гидроксил радикала
83
как спонтанной, так и при стимуляции клеточного ответа. В этой группе
пациентов нами зарегистрировано несколько более выраженное угнетение
функционального резерва гранулоцитов в отношении продукции гидроксил
радикала. Тогда как у пациентов старшего возраста на фоне меньшей как
базальной, так и стимулированной продукции супероксид анион- и гидроксилрадикалов, зарегистрирован меньший функциональный резерв гранулоцитов в
отношении продукции супероксид радикала.
При сравнительном ХМЛанализе оксидативного метаболизма гранулоцитов пациентов младшего и
старшего возраста в периоде ремиссии (рис. 7) установлено, что в младшей
подгруппе спонтанная генерация супероксид- радикала была несколько
меньше, однако при стимуляции отмечалось более интенсивное образование
супероксид радикала, чем у пациентов старшей возрастной подгруппы.
Функциональный резерв гранулоцитов при этом у детей младшего возраста был
выше, о чем свидетельствует меньшее значение K-luc.
Аналогичная ситуация складывалась в отношении генерации гидроксилрадикала гранулоцитами крови пациентов младшего возраста – более
интенсивная как спонтанная, так стимулированная продукция на фоне больших
резервных возможностей гранулоцитов при этом.
Таким образом, у детей старшей возрастной подгруппы в периоде ремиссии
мы выявили более выраженное истощение функциональных резервов
гранулоцитов цельной крови.
Период ремиссии ХВЗЛ
300
250
200
%
150
100
50
0
Sluc
Sluc+Z
Контроль
K-luc
Slum
Пациенты младш.возр.
Slum+Z
K-lum
Пациенты старш.возр.
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "контроль",
↑ - p<0.05 между возрастными подгруппами.
Рис. 7. Динамика ХМЛ-параметров оксидативного статуса гранулоцитов цельной крови
пациентов младшей и старшей возрастных подгрупп (в % по отношению к группе
«контроль») в периоде ремиссии ХВЗЛ.
Фибробронхоскопия и исследование бронхоальвеолярного лаважа
проводились по строгим клиническим показаниям. По этическим причинам
здоровым детям данная процедура не проводилась. В связи с чем, полученные
84
показатели БАЛЖ нами были оценены в отношении интенсивности
воспалительного процесса и в возрастном аспекте.
Установлено, что в БАЛЖ пациентов старшей возрастной подгруппы в
периоде обострения ХВЗЛ имела место более выраженная, чем в младшей
возрастной подгруппе, интенсификация процессов СРО (Табл. 21). Так, в
данной возрастной подгруппе в периоде обострения наблюдалась более
выраженная продукция АКМ: показатели (Ssp), (Sluc), (Slum) превышали
аналогичные у пациентов младшей подгруппы в 2 - 2,5 раза.
Более интенсивно протекали процессы перекисного окисления липидов:
значения (h), (Sind-1) превышали аналогичные значения в подгруппе младшего
возраста в 1,9-1,8 раза, соответственно. Кроме того, зарегистрировано более
выраженное угнетение АОРЗ у детей старшей возрастной группы: показатели
(Sind-2) превосходили аналогичные у пациентов младшего возраста в 1,57 раза,
показатели (Н) – в 1,67 раза, соответственно.
В периоде ремиссии у пациентов младшего возраста зарегистрированы
следующие изменения ХМЛ-параметров БАЛЖ по сравнению с периодом
обострения. Показатель интенсивности свободнорадикальных процессов (Ssp)
снизился в 2,2 раза. При этом отмечалось достоверное снижение продукции
супероксид-радикала (Sluc) в 2 раза, продукции гидроксил-радикала (Slum) – в
2,5 раза. Зарегистрировали снижение интенсивности процессов перекисного
окисления
липидов
–
значения
(h)
снизились
в
2,6
раза,
(Sind-1) – в 2,2 раза, соответственно.
Со стороны показателей АОРЗ отмечалось повышение активности системы
защиты в целом – показатели (Sind-2) снизились в 2,2 раза, а также повышение
резистентности к перекисному окислению, в частности - (Н) снизилась в 2,9
раза.
Анализ ХМЛ показателей БАЛЖ в периоде ремиссии пациентов старшей
возрастной группы продемонстрировал (Табл. 21) однонаправленное снижение
напряженности процессов свободнорадикального окисления в сравнении с
периодом обострения, что и у пациентов младшей возрастной группы, но в
меньшей степени выраженное.
Так, показатель (Ssp) снизился в 1,9 раза по сравнению с периодом
обострения, но в 2,3 раза достоверно превышал аналогичный показатель в
младшей возрастной подгруппе. Генерация супероксид-радикала (Sluc) при
этом снизилась в 1,8 раза, гидроксил-радикала (Slum) – в 2,1 раза,
соотвтетственно. Однако, при этом генерация супероксид-радикала (Sluc) и
гидроксил-радикала (Slum) пациентов старшего возраста была выше
аналогичных значений в периоде ремиссии пациентов младшего возраста – в
2,5 и 3 раза, соответственно.
У пациентов старшего возраста в периоде ремиссии ХВЗЛ снизилась
интенсивность процессов перекисного окисления липидов, о чем
свидетельствуют снижение концентрации гидроперекисей липидов (h) в 1,7
раза и скорости образования перекисных радикалов липидной природы (Sind-1)
в 1,9 раза. Тем не менее, показатели (h) у данного контингента больных
85
превышали аналогичные в младшей возрастной подгруппе – в 2,9 раза,
показатели (Sind-1) – в 2 раза, соответствено.
Таблица 21
ХМЛ-показатели бронхоальвеолярного лаважа пациентов младшей и старшей
возрастных подгрупп в различные периоды ХВЗЛ, (Mm)
Показатель
(отн.ед.)
Ssp
h
Sind-1
Sluc
Slum
Н
Sind-2
ХВЗЛ –
обострение
6-11 лет
1,620,10
2,110,13
3,620,17
1,190,06
2,000,10
3,950,15
5,710,34
ХВЗЛ –
обострение
12-17 лет
3,240,20*
4,120,32*
6,480,22*
2,620,11*
5,110,26*
6,620,34*
8,990,47*
ХВЗЛ –
ремиссия
6-11 лет
0,740,04**
0,810,05**
1,620,10**
0,570,04**
0,780,05**
1,350,10**
2,540,15**
ХВЗЛ –
Ремиссия
12-17 лет
1,720,11*,**
2,360,16*,**
3,400,16*,**
1,450,10*,**
2,400,11*,**
4,280,24*,**
5,550,31*,**
Примечание: * - p<0.05 при сравнении между возрастными подгруппами.
** - p<0.05 по отношению к одновозрастной группе "ХВЗЛ-обострение».
В сравнении с периодом обострения ХВЗЛ, в периоде ремиссии у пациентов
старшей возрастной подгруппы в отношении показателей антиоксидантной
антирадикальной системы защиты зарегистрировано повышение активности –
(Sind-2) снизилась в 1,6 раза и повышение резистентности к перекисному
окислению – (Н) снизилась в 1,5 раза. В то же время уровни (Sind-2) и (Н)
достоверно превышали аналогичные у пациентов младшей возрастной группы.
При исследовании значимых корреляций у детей с ХВЗЛ в периоде
обострения по бронхитическому типу между параметрами ХМЛ-ответа
гранулоцитов, мембран эритроцитов, сыворотки крови, БАЛЖ выявлено
наличие сильной прямой корреляции между показателями люминол- и
люцигенин-зависимой хемилюминесценции:
 гранулоцитов и эритроцитарных мембран (для Slum r=0,83; p<0.05; Sluc
r=0,87; p<0.05);
 гранулоцитов и сыворотки крови (для Slum r=0,80; p<0.05; Sluc r=0,84;
p<0.05);
 гранулоцитов и БАЛЖ (для Slum r=0,85; p<0.05; Sluc r=0,82; p<0.05).
В периоде ремиссии у детей с ХВЗЛ при исследовании структуры значимых
корреляций между параметрами ХМЛ-ответа гранулоцитов, мембран
эритроцитов, сыворотки крови, БАЛЖ также выявлено наличие сильной
прямой корреляции между показателями люминол- и люцигенин-зависимой
хемилюминесценции:
 гранулоцитов и эритроцитарных мембран (для Slum r=0,80; p<0.05; Sluc
r=0,82; p<0.05);
86
 гранулоцитов и сыворотки крови (для Slum r=0,75; p<0.05; Sluc r=0,77;
p<0.05);
 гранулоцитов и БАЛЖ (для Slum r=0,84; p<0.05; Sluc r=0,88; p<0.05).
Таким образом, корреляционные взаимосвязи показателей оксидативного
статуса гранулоцитов, мембран эритроцитов, сыворотки крови и
бронхоальвеолярного лаважа у детей с ХВЗЛ на фоне дефектов органогенеза
респираторной системы свидетельствуют о сопряженности нарушений
оксидативного метаболизма на локальных и системном уровнях.
Клиническими особенностями хронических воспалительных заболеваний
легких, развившихся на фоне дефектов органогенеза респираторной системы, у
детей являются раннее начало, склонность к частому рецидивированию,
отсутствие выраженных клинических симптомов нагноения в бронхиальном
дереве и развития дыхательной недостаточности, неэффективность проводимой
коррекционной терапии, а также имеет место нечеткость границ между
клиническими проявлениями в периоде «обострения» и «ремиссии», что
свидетельствует о своеобразии патогенетической основы прогредиентности
хронического воспалительного процесса.
У детей с ХВЗЛ на фоне дефектов органогенеза респираторной системы в
периоде обострения в сыворотке крови, мембранах эритроцитов,
бронхоальвеолярном лаваже имеют место гиперпродукция активных
кислородных метаболитов (в т.ч. супероксид анион-, гидроксил-, перекисных
радикалов), увеличение концентрации гидроперекисей липидов на фоне
угнетения антиоксидантной антирадикальной системы защиты и перекисной
резистентности, приводящие к повреждению легочной ткани. В периоде
ремиссии также имеет место оксидативный стресс, хотя и в меньшей степени
выраженности. Выявлена возрастная эволюция нарушений различных уровней
оксидативного статуса.
У детей с ХВЗЛ, развившимися на фоне дефектов органогенеза
респираторной системы, в периодах обострения и ремиссии выявлено снижение
функционального резерва гранулоцитов на фоне гиперпродукции этими
клетками супероксид-анион- и гидроксил-радикалов. Корреляционные
взаимосвязи показателей оксидативного статуса гранулоцитов, мембран
эритроцитов, сыворотки крови и бронхоальвеолярного лаважа у детей с
хроническими воспалительными заболеваниями легких, развившихся на фоне
дефектов органогенеза респираторной системы, свидетельствуют о
сопряженности нарушений оксидативного метаболизма на локальном и
системном уровнях.
У детей с ХВЗЛ имеет место несовпадение сроков клинической и
метаболической ремиссии. В связи с чем, данный контингент пациентов
нуждается в антиоксидантной антирадикальной терапии не только в периоде
обострения, но и в периоде ремиссии.
87
ГЛАВА 3.
ВЛИЯНИЕ IN VIVO
СИНТЕТИЧЕСКИХ АНАЛОГОВ ДЕРМОРФИНА НА ОКСИДАТИВНЫЙ
СТАТУС И СИНТЕЗ ДНК В СИСТЕМЕ ОРГАНОВ ДЫХАНИЯ
НОВОРОЖДЕННЫХ БЕЛЫХ КРЫС
Эксперименты проводились согласно Правилам проведения работ с
использованием экспериментальных животных (приказ № 755 от 12 августа
1977г. Министерства Здравоохранения СССР). Дизайн экспериментальных
исследований был одобрен на заседании комитета по биомедицинской этике
Хабаровского филиала ДНЦ ФПД СО РАМН – НИИ Охраны материнства и
детства 17.10.05 (протокол №5).
Для моделирования оксидативного стресса в легких и крови на раннем этапе
постнатального онтогенеза
- применялась пренатальная гипобарическая
гипоксия. Выбор данной модели был обусловлен и тем, что пренатальная
гипоксия любого генеза является универсальным повреждающим фактором,
играющим важную роль в патогенезе нарушений структурно-метаболического
гомеостаза органов дыхания на ранних этапах онтогенеза. Нарушения
структуры и оксидативного метаболизма имеют место при ХВЗЛ, сочетанных с
дефектами органогенеза, у детей. Поэтому для тестирования биологической
активности пептидов мы сочли патогенетически целесообразным использовать
данный вид экспериментального воздействия.
В экспериментальных исследованиях использовали самок беспородных
белых крыс 3-4 месячного возраста. Масса животных колебалась от 200 до 220
граммов. При подборе самок определялась фаза эстрального цикла. Животных
брали в период диэструса. Через сутки к одному самцу подсаживали 4 самки.
Наличие беременности определяли по нахождению во влагалищном мазке
сперматозоидов и последующему установившемуся периоду межтечки.
Крыс содержали в виварии с естественным освещением при температуре 2022С в клетках площадью 0,6 кв.м, не более 4 беременных самок в каждой
клетке. Для исключения реакции на новизну обстановки самок перед началом
эксперимента выдерживали 10 дней в стационарных условиях вивария.
Питание и питье животные получали ad libidum. За три дня до предполагаемых
родов самок помещали в индивидуальные клетки. Всего в эксперименте было
использовано потомство от 75 самок.
Выбор срока и режима гипоксии основывался на клинических и
экспериментальных данных [78, 121, 382, 438]. У крыс продолжительность
беременности составляет 21-23 дня [53]. Гипоксическое воздействие
осуществляли во II половине беременности: с 14 по 19 день.
Ежесуточную четырехчасовую экспозицию самок крыс в барокамере СБК-48
объемом 1,5 куб.м. проводили с 9 до 13 часов в течение 6 дней, учитывая
чувствительность крыс к гипоксии в зависимости от времени суток [166].
88
Разрежение воздуха в камере осуществляли с помощью вакуумного
пластинчато-роторного электронасоса марки ВНК-2, контролируя величину
разрежения по манометру, проградуированному в мм.рт.ст. (цена деления 20
мм.рт. ст.). Крыс помещали в барокамеру натощак и «поднимали» на высоту
9000 метров над уровнем моря, что соответствовало давлению 224 мм.рт.ст. и
насыщению кислорода 42 мм. рт.ст. (при норме 159 мм.рт.ст.). Такая гипоксия
расценивается в литературе как тяжелая [54]. Условную высоту «подъема»
определяли с помощью таблицы соотношения высоты (в метрах) и давления (в
мм. рт. ст.).
Компрессию и декомпрессию проводили в течение одного часа. В течение
двух часов подвергали стационарной гипоксии. Регуляцию скорости «подъема»
осуществляли с помощью механического клапана, ограничивающего
поступление воздуха из атмосферы в емкость камеры. Средняя скорость
составляла 8-10 мм.рт.ст. в минуту. Скорость «подъема» выбирали с учетом
допустимых величин скорости измерения барометрического давления [88]. Для
поглощения углекислого газа и поддержания постоянной влажности воздуха в
барокамеру помещали насыщенный раствор едкого натрия. Температура
воздуха в барокамере соответствовала температуре воздуха в лаборатории и
составляла в среднем 18-22 градуса Цельсия.
Использование данной модели гипоксии
неизбежно сопровождается
стрессорным воздействием (помещение в барокамеру, шумовое воздействие,
изменение освещенности). Однако, известно, стресс, как патологический
фактор, реализует свое повреждающее действие на систему «мать-плод»
именно через гипоксию [121]. Влияние пренатальной гипоксии в данной
модели, как и большинства повреждающих факторов, на развитие плода может
реализовываться как через гипоксию, так и по механизмам стресс – реакции
[139].
Выполнение данной работы стало возможным, благодаря взаимодействию с
лабораторией синтеза пептидов Российского кардиологического научнопроизводственного комплекса Министерства здравоохранения и социального
развития Российской Федерации (зав. лаб. – проф., д. м. н. Ж.Д.Беспалова) и
лабораторией химии пептидов Института биоорганической химии им.
академиков М. М. Шемякина и Ю. А. Овчинникова РАН (в.н.с.– проф., д.м.н.
В.И. Дейгин). Пептиды синтезировались с применением классического и
твердофазного методов синтеза. Очистка и контроль производилась с помощью
ВЭЖХ (высокоэффективной обращеннофазовой жидкостной хроматографии) и
тонкослойной хроматографии. Содержание пептидов в сухом веществе
составляло не менее 97,5%.
Эксперименты проводили на 182 новорожденных белых крысах.
Крысы 1 группы – с нормальным кислородным обеспечением пренатального
периода, получали аргининовый аналог H-Arg-Tyr-D-Ala-Phe-Gly-OH.
Крысы 2 группы – с нормальным кислородным обеспечением пренатального
периода, получали безаргининовый аналог H-Tyr-D-Ala-Phe-Gly-OH в
аналогичном режиме.
89
Крысы 3 группы – перенесшие пренатальную гипоксию. Состояние
гипоксии моделировали ежедневным 4-часовым пребыванием самок-крыс в
барокамере СБК-49 (высота 9000 м.), с 14-й по 19-й день беременности.
Крысы 4, 5 группы – перенесшие пренатальную гипоксию и получавшие,
соответственно, аргининсодержащий олигопептид H-Arg-Tyr-D-Ala-Phe-GlyOH и безаргининовый аналог в выше обозначенном режиме.
Животным 6 группы – группы «контроль» в соответствующем режиме
вводили эквиобъемное количество изотонического раствора хлорида натрия.
Пептид вводили 5-кратно в дозе 100мкг\кг внутрибрюшинно со 2-го по 6-й
день жизни. Введение препаратов производили в 10 часов утра. Забор
материала осуществляли в 10-12 часов.
Потомство подопытных и интактных крыс забивали методом быстрой
декапитации через 24 часа после заключительного воздействия, на 7 сутки
постнатального развития. Согласно классификации Западнюк И.П. (1974)
период с 1 по 7 сутки после рождения именуется периодом новорожденности.
Хемилюминесцентному исследованию по выше описанным методикам
подвергали сыворотку крови и гомогенаты легких новорожденных белых крыс
(Рис. 12, 13). Определяли: S-sp; h; Sind-1; S-lum; S-luc; H, Sind-2.
Система органов дыхания крыс проходит те же стадии развития,
которые установлены у человека и в той же последовательности. Однако
длительность этих стадий относительной общей продолжительности
беременности совершенно иная. У крыс стадии морфогенеза легких имеют
следующие временные границы: псевдогландулярная – с 11 по 18 день
гестации, каналикулярная – с 19 по 20 день гестации, саккулярная – с 21 дня
гестации по 3 день постнатальной жизни, альвеолярная – с 4 по 21 день
постнатального онтогенеза [214, 215].
Рис. 8. Кривая интенсивности Fe2+ -индуцированной хемилюминесценции в
гомогенатах легких 7-суточных белых крыс.
90
Рис. 9. Кривая интенсивности люминол-зависимой Н2О2 -индуцированной
хемилюминесценции в гомогенатах легких 7-суточных белых крыс.
Таким образом, у крыс в эмбриональном периоде
формирование
трахеоброниального дерева – псевдогландулярная стадия развития системы
органов дыхания – занимает около 85% времени, а альвеолярная стадия даже
не начинается. Если провести грубое сравнение, то система органов дыхания
крыс в момент рождения по морфологической структуре соответствует системе
органов дыхания 5,5-6 месячных плодов человека [51].
Временные границы стадий развития органов дыхания в определенной степени являются условными, поскольку последующие стадии накладываются на
предыдущие. Так, в раннем постнатальном периоде у крыс начинающаяся
альвеолярная стадия перекрывает продолжающиеся каналикулярную и
саккулярную. Только после 15-20 дня жизни альвеолярная стадия у крыс
продолжается уже в «чистом» виде [214, 215]. В исследуемом нами периоде
новорожденности у крыс (0 –7 день постнатального развития по классификации
В.И.Махинько и В.Н.Никитина (1975)) трахеобронхиальная система считается в
основном сформированной, хотя число ветвлений бронхиального дерева
продолжает увеличиваться [214, 215, 442].
Исследование синтеза ДНК в эпителиоцитах и гладких миоцитах слизистой
оболочки трахеи 7-суточных крыс осуществляли с помощью авторадиографии
c 3Н-тимидином. Новорожденным животным за 1 час до эвтаназии вводили 3Нтимидин в дозе 1 мкКюри на грамм веса (уд. активность 84 Кюри/моль).
Тимидин – нуклеозид, участвующий в образовании полинуклеотидной
структуры дезоксирибонуклеиновой кислоты (ДНК), который характерен
только для молекулы ДНК, в связи с чем меченый тимидин используется
исследователями почти исключительно для изучения синтеза клеткой ДНК [50].
91
Рис. 10. Гладкий миоцит трахеи 7-суточной белой крысы. Авторадиография с
H3- тимидином. Увеличение 40х10.
Рис. 11. Эпителиоцит трахеи 7-суточной белой крысы. Авторадиография с H3тимидином. Увеличение 40х10.
Митотический цикл клетки состоит из нескольких периодов: G1 пресинтетический период, S – период синтеза ДНК, G2 – премитотический
период, M – собственно митоз, G0 – период покоя клетки, когда она не
проходит митотический цикл, но сохраняет пролиферативные потенции и
может вступать в цикл под влиянием адекватного стимула. Использование 3Нтимидина как меченого индикатора позволяет избирательно метить лишь те
92
клетки, которые в данный момент синтезируют ДНК, то есть, находятся в Sпериоде клеточного цикла.
Исследование процессов синтеза ДНК в эпителиоцитах и ДНК-содержащих
ядрах гладких миоцитов трахеи новорожденных белых крыс (Рис. 14, 15)
проводили после соответствующей гистологической обработки материала.
Радиоавтографы готовили по общепринятой в лаборатории методике.
Индекс меченых ядер (ИМЯ) – отношение числа меченых 3Н-тимидином
ядер к общему их количеству – определяли на основании просмотра 2000-2500
ядер и выражали в процентах. Мечеными считали ядра, над которыми
проецировалось не менее 5 треков. Средним числом зерен серебра над 100
мечеными ядрами выражали интенсивность метки (ИМ), характеризующей
скорость прохождения клетками синтетического периода клеточного цикла.
Исследование синтеза ДНК осуществляли с помощью светооптического
бинокулярного микроскопа «Jenaval» (фирмы «Carl Zeiss-Jena»).
3.1. Влияние пренатальной гипоксии на оксидативный статус и
синтез ДНК в системе органов дыхания новорожденных белых крыс
Анализ ХМЛ-показателей продемонстрировал (Табл. 22), что в легких
новорожденных белых крыс, перенесших пренатальную гипоксию,
наблюдалось увеличение продукции АКМ: величина (Ssp) возросла на 98,6%.
Значительный вклад в этот процесс вносила активация перекисного окисления
липидов, о чем свидетельствуют увеличение концентрации гидроперекисей
липидов – (h) увеличилась на 114,4%, и ускорение образования перекисных
радикалов липидной природы - (Sind-1) возросла на 117,7%.
Таблица 22
Влияние пренатальной гипоксии на показатели спонтанной и Fe 2+ индуцированной ХМЛ гомогенатов легких и сыворотки крови
новорожденных белых крыс, (Mm)
Показатель
Контроль
Гипоксия
Инд. ХМЛ (Fe2+)
h
Sind-1
Ssp
Легкие
1,44  0,08
1,32  0,10
3,27  0,21
Кровь
0,31  0,02
0,186  0,01
0,797  0,04
Легкие
2,86  0,15*
2,83  0,15*
7,12  0,43*
Кровь
0,74  0,062*
0,64  0,05*
2,23  0,11*
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "контроль".
При этом выявлено достоверное увеличение продукции супероксидрадикала (Sluc увеличилась на 129%), гидроксил-радикала (Slum увеличилась
на 108%) (Табл. 23). Выявленные нарушения АКМ-статуса обусловлены
ослаблением антиоксидантной антирадикальной защиты в целом (Sind-2
93
возросла на 107%) и снижением резистентности к перекисному окислению, в
частности (Н увеличилась на 171,2%).
Таблица 23
Влияние пренатальной гипоксии на показатели
Н2О2 –индуцированной ХМЛ (отн. ед.) гомогенатов легких и сыворотки крови
новорожденных белых крыс, (Mm)
Показатель
Контроль
Гипоксия
Инд. ХМЛ
(люминол-Н2О2)
Н
Sind-2
Sluc
Slum
Легкие
0,930,05
1,480,09
4,63 + 0,25
8,27 + 0,65
Кровь
0,2350,18
0,3300,23
1,69 + 0,10
2,34 + 0,20
Легкие
2,130,10*
3,080,14*
12,56  1,11*
17,14  1,15*
Кровь
0,5200,35*
0,7900,50*
6,06  0,52*
9,30  0,70*
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "контроль".
Анализ ХМЛ показателей сыворотки крови новорожденных крыс,
перенесших пренатальную гипоксию, продемонстрировал изменения
аналогичной направленности, но в большей степени выраженные.
Зарегистрировано увеличение продукции АКМ – величина (Ssp) возросла на
138,7%. Генерация гидроксил-радикала в сыворотке крови также превысила
аналогичные показатели в легких (Slum увеличилась на 139,4%). Генерация
супероксид-радикала в сыворотке крови возросла не столь выраженно, как
генерация супероксид-радикала в легких: (Sluc) увеличилась на 121,3%.
Увеличение концентрации гидроперекисей липидов (h увеличилась на 244%)
и ускорение образования перекисных радикалов липидной природы (Sind-1
возросла на 179%) свидетельствуют об активации перекисного окисления
липидов.
При анализе ХМЛ-показателей антиоксидантной антирадикальной системы
защиты в сыворотке крови отмечалось значительное угнетение системы защиты
в целом (Sind-2 возросла на 297% соответственно) и снижение резистентности к
перекисному окислению, в частности (Н увеличилась на 258,5%).
Декомпенсированное накопление АКМ на фоне угнетения систем детоксикации
как в легких, так и в крови, свидетельствуют о развитии оксидативного стресса
на органном уровне и на уровне организма в целом.
Радиоавтографическое
исследование
пролиферативной
активности
эпителиоцитов трахеи 7-суточных белых крыс, подвергнутых пренатальной
гипоксии, выявило (рис. 12, 13) достоверное снижение ИМЯ на 69,1%
(«контроль» – 1,850,11; «гипоксия» – 0,570,03*). При этом зарегистрировано
снижение показателей скорости прохождения эпителиоцитами синтетического
периода клеточного цикла. Показатели ИМ в группе «гипоксия» были
достоверно ниже на 23,5% по сравнению с аналогичными показателями в
контрольной группе («контроль» – 21,101,15; «гипоксия» – 16,151,10*).
94
30
2
25
1,8
число треков
1,6
1,4
%
1,2
1
0,8
0,6
0,4
20
15
10
5
0,2
0
ИМЯ %
ИМЯ %
Эпителиоциты
Миоциты
Контроль
0
Гипоксия
ИМ
ИМ
Эпителиоциты
Миоциты
Контроль
Гипоксия
Рис. 12. Показатели ИМЯ эпителиоцитов и Рис. 13. Показатели ИМ эпителиоцитов и
гладких миоцитов трахеи 7-суточных белых гладких миоцитов трахеи 7-суточных белых
крыс, подвергнутых пренатальной гипоксии. крыс, подвергнутых пренатальной гипоксии.
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "контроль"
При исследовании ДНК-синтетической активности гладких миоцитов трахеи
под
воздействием
пренатальной
гипоксии
выявлены
изменения
противоположной направленности (рис. 12, 13).
ИМЯ гладких миоцитов в группе «гипоксия» был достоверно выше по
отношению к группе «контроль» на 50,1% («контроль» – 21,571,21;
«гипоксия» – 26,111,32*). Показатели ИМ гладких миоцитов трахеи
достоверно повысились по сравнению с показателями ИМ в группе с
нормальным кислородным обеспечением на 21% («контроль» – 0,5460,045;
«гипоксия» – 0,8200,063*).
3.2. Влияние олигопептидов на оксидативный статус и синтез ДНК в
системе органов дыхания новорожденных белых крыс, развивавшихся в
условиях пренатальной нормоксии
Введение синтетического аргининсодержащего аналога дерморфинаседатина животным с нормальным кислородным обеспечением эмбриогенеза
модифицирует процессы образования и детоксикации АКМ (Табл. 24, 25). На
органном уровне зарегистрированы: активация АОРЗ (величина Sind-2
уменьшилась на 22%),
снижение содержания гидроперекисей липидов
(амплитуда h снизилась на 38%), понижение уровня образования и накопления
перекисных радикалов (величина Sind-1 уменьшилась на 22 %).
Наиболее выраженные изменения имели место на уровне организма. Об
этом свидетельствуют соответствующие изменения ХМЛ-показателей
95
сыворотки крови. На фоне активации АОРЗ в целом (величина Sind-2
уменьшилась на 27%) и повышения устойчивости к перекисному окислению в
частности (амплитуда Н снизилась на 31%) зарегистрировано угнетение
генерации АКМ в целом – значение Ssp снизилось на 30%, в т.ч. за счет
снижения концентрации гидроперекисей липидов – h на 26% и угнетения
процесса накопления перекисных радикалов – Sind-1 на 36%. Более выражено,
чем в легких, снизилась генерация супероксид- Sluc и гидроксил-радикалов
Slum – на 28,9% и 27,2% соответственно.
Таблица 24
Влияние аргининсодержащего аналога на показатели спонтанной и Fe2+индуцированной ХМЛ гомогенатов легких и сыворотки крови новорожденных
белых крыс, развивавшихся в условиях пренатальной нормоксии, (Mm)
Показатель
(отн.ед.)
Контроль
Арг(+)аналог
Инд. ХМЛ (Fe2+)
h
Sind-1
Ssp
Легкие
1,44+0,08
1,32+0,10
3,27+0,21
Кровь
0,31+0,02
0,19+0,01
0,80+0,04
Легкие
1,49+0,06
0,82+0,05*
2,55+0,12*
Кровь
0,22+0,02*
0,14+0,01*
0,51+0,04*
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "контроль".
Таблица 25
Влияние аргининсодержащего аналога на показатели Н2О2 –индуцированной
ХМЛ гомогенатов легких и сыворотки крови новорожденных белых крыс,
развивавшихся в условиях пренатальной нормоксии, (Mm)
Показатель
(отн.ед.)
Контроль
Арг(+)аналог
Инд. ХМЛ
(люминол-Н2О2)
Н
Sind-2
Sluc
Slum
Легкие
0,930,05
1,480,09
4,63+0,25
8,27+0,65
Кровь
0,2350,18
0,3300,23
1,69+0,10
2,34+0,20
Легкие
0,790,04*
1,360,06
4,87+0,20
6,42+0,62*
Кровь
0,1670,008*
0,2400,010*
1,16+0,08*
1,70+0,15*
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "контроль".
Полученные
данные
свидетельствуют
о
способности
аргининсодержащего аналога в условиях нормального кислородного
обеспечения модулировать биогенез АКМ определенным образом – активируя
эндогенные механизмы детоксикации и снижая интенсивность генерации АКМ.
96
При исследовании ХМЛ гомогенатов легких и сыворотки крови 7-суточных
белых крыс, получавших введение безаргининового аналога дерморфина (Табл.
26, 27), не выявили сколь-либо значимых изменений свободнорадикального
статуса как на органном, так и на системном уровнях. Все показатели
сохранились в пределах контрольных значений.
Таблица 26
Влияние безаргининового аналога на показатели спонтанной и Fe2+индуцированной ХМЛ гомогенатов легких и сыворотки крови новорожденных
белых крыс, развивавшихся в условиях пренатальной нормоксии, (Mm)
Показатель
(отн.ед.)
Контроль
Арг (–)аналог
Инд. ХМЛ (Fe2+)
h
Sind-1
Ssp
Легкие
1,44+0,08
1,32+0,10
3,27+0,21
Кровь
0,31+0,02
0,19+0,01
0,80+0,04
Легкие
1,61+0,09
1,40+0,08
3,68+0,17
Кровь
0,34+0,03
0,22+0,02
0,83+0,05
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "контроль".
Таблица 27
Влияние безаргининового аналога на показатели Н2О2 –индуцированной ХМЛ
гомогенатов легких и сыворотки крови новорожденных белых крыс,
развивавшихся в условиях пренатальной нормоксии, (Mm)
Показатель
(отн.ед.)
Контроль
Арг (–)
аналог
Инд. ХМЛ
(люминол-Н2О2)
Н
Sind-2
Sluc
Slum
Легкие
0,930,05
1,480,09
4,63+0,25
8,27+0,65
Кровь
0,2350,18
0,3300,23
1,69+0,10
2,34+0,20
Легкие
0,990,05
1,400,08
4,80+0,26
8,50+0,68
Кровь
0,2500,15
0,3450,22
1,80+0,13
2,72+0,25
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "контроль".
Введение аргининсодержащего олигопептида H-Arg-Tyr-D-Ala-Phe-Gly-OH
новорожденным белым крысам, развивавшимся в условиях нормоксии
эмбриогенеза, привело к достоверному повышению пролиферативной
активности ДНК-содержащих эпителиоцитов (рис. 14, 16).
В группе «Арг(+)аналог» зарегистрировали повышение ИМЯ эпителиоцитов
на 35% («контроль» – 1,850,11; «Арг(+)аналог» – 2,500,14*). При этом
97
Эпителиоциты ИМЯ %
Миоциты ИМЯ %
3
0,56
2,5
0,54
0,52
2
% 0,5
%1,5
0,48
1
0,46
0,5
0,44
0
Контроль
Арг(+)аналог
0,42
Арг(-)аналог
Контроль
Контроль Арг(+)аналогАрг(-)аналог
Арг(+)аналог
Арг(-)аналог
Контроль Арг(+)аналогАрг(-)аналог
Рис.
14.
Влияние олигопептидов на
показатели ИМЯ эпителиоцитов
трахеи
новорожденных белых крыс, развивавшихся
в условиях пренатальной нормоксии.
Рис.
15. Влияние олигопептидов на
показатели ИМЯ гладких миоцитов трахеи
новорожденных белых крыс, развивавшихся
в условиях пренатальной нормоксии.
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "контроль"
число треков
30
25
20
15
10
5
0
ИМ
ИМ
Эпителиоциты
Контроль
Миоциты
Арг(+)аналог
Арг(-)аналог
Рис. 16. Влияние олигопептидов на показатели ИМ эпителиоцитов и гладких миоцитов
трахеи новорожденных белых крыс, развивавшихся в условиях пренатальной нормоксии.
показатели ИМ эпителиоцитов не имели достоверного отличия от контрольных
показателей («контроль» – 21,101,15, «Арг(+)аналог» – 20,721,28).
98
Введение аргининсодержащего аналога не привело к достоверно значимому
изменению показателей ИМЯ ДНК-содержащих ядер миоцитов (рис. 15, 16).
(«контроль» – 0,5460,045; «Арг(+)аналог» – 0,4700,035) и ИМ («контроль» –
21,571,21; «Арг(+)аналог» – 19,100,95).
Введение безаргининового аналога не оказало влияния на интенсивность
клеточного деления и скорость прохождения S-периода ДНК-содержащих
эпителиоцитов. ИМЯ в группах «контроль» и «Арг(–)аналог» составило
1,850,11 и 1,920,13, соответственно. ИМ также не имело достоверных
различий: «контроль» – 21,101,15; «Арг(–)аналог» – 20,151,22.
Безаргининовый аналог не проявил активности и в отношении процессов
внутриядерного синтеза ДНК в гладких миоцитах.
3.3. Влияние олигопептидов на оксидативный статус и синтез ДНК в
системе органов дыхания новорожденных белых крыс, подвергнутых
пренатальной гипоксии
При
исследовании
влияния
аргининсодержащего
аналога
на
свободнорадикальный статус легких животных, перенесших пренатальную
гипоксию, выявлены следующие изменения. Показатели интенсивности
биогенеза АКМ в целом (Ssp) в группе животных «гипоксия + Арг(+)аналог»,
достоверно снизились на 45% по сравнению с группой «гипоксия» и
практически достигли контрольных значений (Табл. 28). Зарегистрировали
снижение интенсивности перекисного окисления липидов. ХМЛ-показатели
концентрации гидроперекисей липидов (h) в группе «гипоксия + Арг(+)аналог»
достоверно снизились по отношению к группе «гипоксия» на 55,8%.
Показатели процесса образования перекисных радикалов в легких (Sind-1)
снизились на 28%, но сохраняли статистически значимое увеличение в
сравнении с аналогичными показателями в группе «контроль» на 56,5%. Под
воздействием исследуемого аргинисодержащего аналога зарегистрировали
снижение генерации супероксид-радикала (Sluc) на 53%, гидроксил-радикала
(Slum) – на 47,7% (Табл. 29).
В легких выявлена активация антиоксидантной антирадикальной системы
защиты в целом – показатели (Sind-2) в группе «гипоксия + Арг(+)аналог»
снизились на 44,9% по отношению к группе «гипоксия». Достоверно возросла
устойчивость к перекисному окислению – (H) в группе «гипоксия +
Арг(+)аналог» снизилась на 60,9% по отношению к аналогичным показателям в
группе «гипоксия».
Изменения аналогичной направленности определены при исследовании
показателей свободнорадикального статуса на уровне организма (Табл. 28, 29).
При введении аргининсодержащего аналога животным, подвергнутым
пренатальной
гипоксии,
зарегистрировали
достоверное
снижение
напряженности биогенеза АКМ – показатель (Ssp) в сыворотке крови снизился
на 61,7% сравнении с группой «гипоксия». Генерация супероксид-радикала
(Sluc) снизилась на 49%, гидроксил-радикала (Slum) – на 60,5% (Табл. 29).
99
Интенсивность перекисного окисления липидов в данной группе животных
также достоверно снизилась. ХМЛ-значения концентрации гидроперекисей
липидов (h) в сыворотке крови уменьшились на 68,7% по отношению к группе
«гипоксия» и практически достигли контрольных значений. Значение (Sind-1),
отражающее скорость накопления перекисных радикалов также достоверно
снизилось на 68% в сравнении с аналогичными показателями в группе
«гипоксия».
Таблица 28
Влияние аргининсодержащего аналога на показатели спонтанной и
Fe2+-индуцированной ХМЛ гомогенатов легких и сыворотки крови
новорожденных белых крыс, подвергнутых пренатальной гипоксии, (Mm)
Показатель
(отн.ед.)
Контроль
Гипоксия
Гипоксия Арг(+)аналог
Инд. ХМЛ (Fe2+)
h
Sind-1
Ssp
Легкие
1,440,08
1,320,10
3,270,21
Кровь
0,310,02
0,1860,01
0,7970,04
Легкие
2,860,15*
2,830,15*
7,120,43*
Кровь
0,740,062*
0,640,05*
2,230,11*
Легкие
1,570,09**
1,250,06**
5,120,34*,**
Кровь
0,2830,024**
0,200,016**
0,710,052**
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "контроль".
** - p<0.05 по отношению к группе "гипоксия".
Таблица 29
Влияние аргининсодержащего аналога на показатели Н2О2 –индуцированной
ХМЛ гомогенатов легких и сыворотки крови новорожденных белых крыс,
подвергнутых пренатальной гипоксии, (Mm)
Показатель
(отн.ед.)
Контроль
Гипоксия
Гипоксия Арг(+)аналог
Инд. ХМЛ
(люминол-Н2О2)
Н
Sind-2
Sluc
Slum
Легкие
0,930,05
1,480,09
4,63+0,25
8,27+0,65
Кровь
0,2350,18
0,3300,23
1,69+0,10
2,34+0,20
Легкие
2,130,10*
3,080,14*
12,561,11*
17,141,15*
Кровь
0,5200,35*
0,7900,50*
6,060,52*
9,300,70*
Легкие
1,000,06
1,610,08
4,910,28**
9,440,70**
Кровь
0,2650,17
0,3120,20
1,520,10**
2,100,16**
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "контроль".
** - p<0.05 по отношению к группе "гипоксия".
100
Таблица 30
Влияние безаргининового аналога на показатели спонтанной и
Fe2+-индуцированной ХМЛ гомогенатов легких и сыворотки крови
новорожденных белых крыс, подвергнутых пренатальной гипоксии, (Mm)
Показатель
(отн.ед.)
Контроль
Гипоксия
Гипоксия Арг(–)аналог
Инд. ХМЛ (Fe2+)
h
Sind-1
Ssp
Легкие
1,44  0,08
1,32  0,10
3,27  0,21
Кровь
0,31  0,02
0,186  0,01
0,797  0,04
Легкие
2,86  0,15*
2,83  0,15*
7,12  0,43*
Кровь
0,74  0,062*
0,64  0,05*
2,23  0,11*
Легкие
2,90  0,17*
2,75  0,16*
8,72  0,50*
Кровь
0,713  0,05*
0,577  0,04*
2,45  0,12*
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "контроль".
Таблица 31
Влияние безаргининового аналога на показатели
Н2О2 –индуцированной ХМЛ гомогенатов легких и сыворотки крови
новорожденных белых крыс, подвергнутых пренатальной гипоксии, (Mm)
Показатель
(отн.ед.)
Контроль
Гипоксия
Гипоксия Арг(–)аналог
Инд. ХМЛ
(люминол-Н2О2)
Н
Sind-2
Sluc
Slum
Легкие
0,930,05
1,480,09
4,63 + 0,25
8,27 + 0,65
Кровь
0,2350,18
0,3300,23
1,69 + 0,10
2,34 + 0,20
Легкие
2,130,10*
3,080,14*
12,56  1,11*
17,14  1,15*
Кровь
0,5200,35*
0,7900,50*
6,06  0,52*
9,30  0,70*
Легкие
2,180,11*
3,140,12*
13,04  1,22*
16,18  1,20*
Кровь
0,5450,30*
0,8070,52*
6,41  0,58*
9,12  0,73*
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "контроль".
Показатели сыворотки крови, отражающие состояние антиоксидантной антирадикальной системы защиты, также претерпели изменение под оздействием
введения Арг(+)аналога. Показатель (H) сыворотки крови, отражающий устойчивость к перекисному окислению, в группе «гипоксия + Арг(+)аналог» достоверно снизился на 74,9% по отношению к группе «гипоксия». Показатель (Sind2) сыворотки крови в группе «гипоксия + Арг(+)аналог» достоверно снизился
под воздействием пептида на 77,4% в сравнении с аналогичным в группе «гипоксия (Табл. 27).
Если аргининовый аналог проявлял антиоксидантные антирадикальные
свойства в данной экспериментальной ситуации, то у безаргининового аналога
101
30
2
1,8
1,6
1,4
1,2
1
0,8
0,6
0,4
0,2
0
25
число треков
%
подобных протективных свойств отмечено не было: ХМЛ- показатели группы
«гипоксия» не отличались от аналогичных в группе «гипоксия - Арг(–)аналог)
(Табл. 30, 31).
При исследовании влияния введения аргининсодержащего аналога на
процессы синтеза ДНК в эпителиоцитах выявлены следующие изменения (рис.
17). ИМЯ в ДНК содержащих эпителиоцитах трахеи крысят, развивавшихся в
условиях пренатальной гипоксии и получавших Арг(+)аналог, достоверно
увеличился на 217,5% в сравнении с группой «гипоксия», достигнув при этом
показателей, близких к показателям в группе «контроль» («контроль» –
1,850,11; «гипоксия» – 0,570,03*; «гипоксия + Арг(+)аналог» – 1,810,10**).
Показатель скорости прохождения синтетического периода ДНК-содержащими
эпителиоцитами (рис. 18) – ИМ достоверно увеличился на 37,1%, превысив при
этом контрольные значения («контроль» – 21,101,15; «гипоксия» –
16,151,10*; «гипоксия + Арг(+)аналог» – 22,141,45**).
20
15
10
5
0
ИМЯ %
ИМЯ %
Эпителиоциты
Миоциты
Контроль
Гипоксия
Гипоксия + Арг(+)аналог
Гипоксия + Арг(-)аналог
ИМ число треков
ИМ число треков
Эпителиоциты
Миоциты
Контроль
Гипоксия + Арг(+)аналог
Рис.
17. Влияние олигопептидов на
показатели ИМЯ эпителиоцитов и гладких
миоцитов
трахеи новорожденных белых
крыс, подвергнутых пренатальной гипоксии.
Гипоксия
Гипоксия + Арг(-)аналог
Рис.
18. Влияние олигопептидов на
показатели ИМ эпителиоцитов и гладких
миоцитов
трахеи новорожденных белых
крыс, подвергнутых пренатальной гипоксии.
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "контроль"
** - p<0.05 по отношению к группе "гипоксия"
Аргининсодержащий аналог проявил корригирующее влияние и в
отношении процессов пролиферации в ДНК-содержащих ядрах гладких
миоцитов. Получены достоверные данные о снижении пролиферативной
активности в гладких миоцитах. Показатель ИМЯ (рис. 21) снизился на 31,46%,
достигнув при этом значений, близких к контрольным («контроль» –
0,5460,045; «гипоксия» – 0,8200,063*; «гипоксия + Арг(+)аналог» –
0,5620,045**). Показатель ИМ гладких миоцитов (рис. 22) претерпел
изменения аналогичной направленности («контроль» – 21,571,21; «гипоксия»
– 26,111,32*; «гипоксия + Арг(+)аналог» – 22,191,12**).
102
При введении безаргининового аналога крысам, подвергнутым пренатальной
гипоксии, показатели ИМЯ и ИМ эпителиоцитов, ИМЯ гладких миоцитов
остались в пределах показателей группы «гипоксия» (рис. 17, 18). Показатели
ИМ гладких миоцитов снизились на 13,8% в сравнении с группой «гипоксия»
(«контроль» – 21,571,21; «гипоксия» – 26,111,32*; «гипоксия + Арг(–)аналог»
– 22,501,40), но не имели при этом достоверных отличий (рис. 18).
Таким образом, пренатальная гипоксия вызывает разнонаправленные
изменения активности синтеза ДНК в эпителиально-гладкомышечном
компартменте трахеи новорожденных белых крыс: снижение - в эпителиоцитах
и повышение – в гладких миоцитах. Нарушение процессов синтеза ДНК
происходит на фоне оксидативного стресса на органном и организменном
уровнях.
Олигопептид H-Arg-Tyr-D-Ala-Phe-Gly-OH обладает антиоксидантными
антирадикальными свойствами, нивелирует постгипоксические проявления
оксидативного стресса на локальном и системном уровнях, корригирует
нарушения синтеза ДНК в эпителиоцитах и гладких миоцитах воздухоносных
путей новорожденных белых крыс, перенесших пренатальную гипоксию.
Отсутствие биологической активности у безаргининового аналога
свидетельствуют в пользу наличия NO-зависимых механизмов реализации
протективного эффекта H-Arg-Tyr-D-Ala-Phe-Gly-OH.
103
ГЛАВА 4.
ВЛИЯНИЕ IN VITRO СИНТЕТИЧЕСКИХ АНАЛОГОВ ДЕРМОРФИНА
НА ОКСИДАТИВНЫЙ СТАТУС ГРАНУЛОЦИТОВ ЦЕЛЬНОЙ КРОВИ
ПАЦИЕНТОВ В РАЗЛИЧНЫЕ ПЕРИОДЫ ХВЗЛ
Исследовались образцы цельной крови детей наблюдаемых клинических
групп. Оксидативный метаболизм гранулоцитов изучался по методике A. Р.
Монастырской и соавт. (1987) на фоне введения в инкубационную среду
исследуемых пептидов в концентрации 10-8М.
Методом ХМЛ анализа определяли S-lum, S-luc, S-(lum+z), S-(luc+z), а
также коэффициенты стимуляции (S-(luc+z) / S-luс), (S-(lum+z) / S-lum).
Согласно дизайна исследования образцы цельной крови детей исследуемых
клинических групп подразделялись на группы:
 Группа «И» - интактные образцы цельной крови пациентов, не
подвергавшиеся обработке препаратами;
 Группа «Арг(+)аналог» - образцы цельной крови пациентов, обработанные
аргининсодержащим олигопептидом;
 Группа «Арг(–)аналог» - образцы цельной крови пациентов, обработанные
безаргининовым аналогом;
 Группа «Ф» - образцы цельной крови пациентов с введением
эквиобъемного количества изотонического раствора хлорида натрия;
В качестве контроля анализировались ХМЛ-значения гранулоцитов цельной
крови здоровых детей.
Экстраполируя данные эксперимента на клинический уровень, мы исследовали
влияние синтетических аналогов дерморфина на ХМЛ гранулоцитов цельной
крови наших пациентов in vitro.
4.1. Влияние олигопептидов in vitro на ХМЛ-показатели гранулоцитов
цельной крови пациентов младшего возраста в периоде обострения ХВЗЛ
При анализе ХМЛ-показателей гранулоцитов цельной крови, подвергнутых
обработке различными веществами выявили следующие изменения ( Табл. 32).
Обработка цельной крови изотоническим раствором хлорида натрия не
влияла на оксидативный статус гранулоцитов. Спонтанная генерация
супероксид радикала (Sluc) и гидроксил радикала (Slum) достоверно превышала
контрольные показатели в 5,38 и 5,21 раза, соответственно. При стимуляции
клеточного ответа образование супероксид радикала гранулоцитами (Sluc+Z)
превышало значения в группе «контроль» в 3 раза, образование гидроксилрадикала (Slum+Z) – в 2,8 раза. При этом коэффициенты стимуляции по
отношению к контрольным значениям были снижены: (K-luc) – в 1,75 раза, (Klum) – в 1,8 раза, соответственно. Таким образом, после обработки цельной
крови изотоническим раствором хлорида натрия не было зарегистрировано
104
изменений показателей оксидативного метаболизма гранулоцитов, все
показатели достоверно превышали контрольные значения и сохранились на
уровне ХМЛ-показателей гранулоцитов цельной крови, не подвергавшихся
обработке.
После обработки цельной крови аргининсодержащим аналогом
зарегистрировано значительное изменение ХМЛ-параметров гранулоцитов
(Табл. 32). Все исследуемые ХМЛ-значения приблизились к контрольным.
Спонтанная генерация супероксид радикала (Sluc) снизилась в 2,9 раза,
стимулированная опсонизированным зимозаном ХМЛ (Sluc+Z) – в 1,9 раза,
соответственно, по сравнению с ХМЛ-показателями в интактной группе.
Таблица 32
Влияние олигопептидов на ХМЛ-показатели гранулоцитов цельной крови
in vitro у пациентов младшей возрастной подгруппы
в периоде обострения ХВЗЛ, (Mm)
Sluc+Z
K-luc
Slum
Slum+Z
K-lum
Контроль
0,180,01
1,620,070
8,810,31
0,230,02
2,170,12
9,250,31
И
0,980,05*
4,980,24*
5,080,28*
1,190,11*
6,130,22*
5,170,22*
Ф
0,970,05*
4,860,22*
5,010,23*
1,200,12*
6,070,21*
5,080,23*
Арг(+)
аналог
Арг(-)
аналог
0,330,02
*, **, ***
2,620,11
*, **, ***
8,060,32
**,***
0,410,03
*, **, ***
3,570,10
*, **, ***
8,720,32
*, **, ***
0,960,05*
4,830,25*
5,020,20*
1,120,09*
6,150,23*
5,490,21*
ХВЗЛ –
обострение
Sluc
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе " Контроль".
** - p<0.05 по отношению к группе "ХВЗЛ-обострение
*** - p<0.05 по отношению к группе "Арг(-)аналог»
**** - p<0.05 по отношению к группе "ХВЗЛ-ремиссия»
Аналогичным
образом
подверглись
изменению
ХМЛ-параметры,
свидетельствующие о спонтанной и стимулированной продукции гидроксил
радикала – значения (Slum) и (Slum+Z) снизились по отношению к интактной
группе в 2,9 и 1,6 раза, соответственно. Коэффициенты стимуляции при этом
возросли (K-luc) и (K-lum) в 1,6-1,7 раза, соответственно, что свидетельствует о
повышении резервных возможностей гранулоцитов цельной крови.
При исследовании влияния безаргининового аналога на оксидативный
метаболизм гранулоцитов цельной крови пациентов с ХВЗЛ в периоде
обострения корригирующего воздействия не выявлено – все исследуемые
параметры сохранили значения, равные показателям в интактной группе (Табл.
32).
4.2. Влияние олигопептидов in vitro на ХМЛ-показатели гранулоцитов
цельной крови пациентов младшего возраста в периоде ремиссии ХВЗЛ
Анализ ХМЛ гранулоцитов, подвергнутых обработке изотоническим
раствором хлорида натрия, продемонстрировал отсутствие влияния вещества на
105
оксидативный метаболизм исследуемого биосубстрата и в периоде ремиссии
ХВЗЛ (Табл. 33).
После обработки гранулоцитов цельной крови аргининсодержащим
аналогом зарегистрировали снижение базальной продукции супероксид
радикала (Sluc) в 2,4 раза, гидроксил радикала (Slum) – в 2,46 раза. Параметры
стимулированной зимозаном ХМЛ – (Sluc+Z), (Slum+Z) снизились в 2-2,1 раза,
соответственно. При этом возросли резервные возможности гранулоцитов, о
чем свидетельствует повышение значений (K-luc) и (K-lum) в 1,2-1,1 раза,
соответственно.
Таким
образом,
аргининсодержащий
аналог
продемонстрировал корригирующее влияние на метаболизм гранулоцитов
пациентов и в периоде ремиссии ХВЗЛ.
Таблица 33
Влияние олигопептидов на ХМЛ-показатели гранулоцитов цельной крови
in vitro у пациентов младшей возрастной подгруппы
в периоде ремиссии ХВЗЛ, (Mm)
Контроль
ХВЗЛ –ремиссия
И
Ф
Арг(+)
аналог
Sluc
Sluc+Z
K-luc
Slum
Slum+Z
K-lum
0,180,01
1,620,070
8,810,31
0,230,02
2,170,12
9,250,31
0,480,03
*, **
0,490,02
*, **
0,200,01
**,***,
****
0,450,020
*,**
3,550,14
*,**
3,590,19
*,**
1,770,10
**,***,
****
3,470,20
*,**
7,430,318
*,**
7,400,22
*,**
8,700,34
**,***,
****
7,670,23
*,**
0,640,03
*,**
0,650,02
*,**
0,260,02
**,***,
****
0,620,04
*,**
4,980,19
*,**
5,030,19
*,**
2,330,11
**,***,
****
4,850,19
*, **
7,850,21
*, **
7,770,29
*, **
9,100,42
**,***,
****
7,870,32
*,**
Арг(-)
аналог
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе " Контроль".
** - p<0.05 по отношению к группе "ХВЗЛ-обострение
*** - p<0.05 по отношению к группе "Арг(-)аналог»
**** - p<0.05 по отношению к группе "ХВЗЛ-ремиссия»
В свою очередь, безаргининовый аналог не оказал сколь-либо значимого
влияния на оксидативный статус гранулоцитов, в т.ч. и на резервные
возможности гранулоцитарной системы. Все исследуемые параметры
сохранили свои значения в пределах аналогичных значений интактной группы.
4.3. Влияние олигопептидов in vitro на ХМЛ-показатели гранулоцитов
цельной крови пациентов старшего возраста в периоде обострения ХВЗЛ
Как продемонстрировал ХМЛ-анализ гранулоцитов пациентов старшего
возраста в периоде обострения ХВЗЛ, подвергнутых обработке
физиологическим раствором, данное вещество не оказывает влияния на
оксидативный метаболизм исследуемого биосубстрата и в периоде ремиссии
(Табл. 34).
106
Таблица 34
Влияние олигопептидов на ХМЛ-показатели гранулоцитов цельной крови
in vitro у пациентов старшей возрастной подгруппы
в периоде обострения ХВЗЛ, (Mm)
Sluc
Sluc+Z
K-luc
Slum
Slum+Z
K-luc
0,210,01
2,020,10
9,4200,390
0,260,01
2,670,11
10,180,47
И
1,110,07* 5,450,23*
4,9100,219*
1,250,09* 6,250,22* 5,000,24*
Ф
1,070,08* 5,160,21*
4,800,230*
1,200,08* 6,140,23* 5,120,25*
0,390,02
*,**,***
8,2020,354
*,**,***
0,430,02
*,**,***
ХВЗЛ – обострение
Контроль
Арг(+)
аналог
3,230,18
*,**,***
Арг(-)
1,180,09
аналог 0,990,07* 4,680,19* 4,7300,205*
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "Контроль".
** - p<0.05 по отношению к группе "ХВЗЛ-обострение
*** - p<0.05 по отношению к группе "Арг(-)аналог»
**** - p<0.05 по отношению к группе "ХВЗЛ-ремиссия»
3,730,14
*,**,***
8,710,32
*,**,***
6,020,23
5,100,22*
При
изучении
влияния
аргининсодержащего
аналога
также
зарегистрировано корриирующее влияние в отношении оксидативного статуса
гранулоцитов пациентов старшей возрастной подгруппы (Табл. 34).
Исследование ХМЛ-параметров позволило зарегистрировать снижение
спонтанной продуции супероксид радикала (Sluc) – в 2,8 раза,
стимулированной ХМЛ (Sluc+Z) – в 1,7 раза. Базальная генерация гидроксил
радикала (Slum) снизилась в 2,9 раза, параметры стимулированной ХМЛ
(Slum+Z) при этом снизились в 1,6 раза. Зарегистрировано повышение уровней
коэффициентов стимуляции: (K-luc) – в 1,67 раза, (K-lum) – в 1,74 раза,
соответственно.
Применение безаргининового аналога не влияло на ХМЛ параметры
гранулоцитов цельной крови (Табл. 34).
4.4. Влияние олигопептидов in vitro на ХМЛ-показатели гранулоцитов
цельной крови пациентов старшего возраста в периоде ремиссии ХВЗЛ
Введение изотонического раствора хлорида натрия не оказало влияния на
исследуемые ХМЛ-параметры оксидативного статуса гранулоцитов (Табл. 35).
При анализе влияния аргининсодержащего аналога на ХМЛ гранулоцитов
зарегистрировали снижение спонтанной генерации супероксид-радикала (Sluc)
в 2,4 раза, гидроксил радикала (Slum) – в 2,1 раза. При стимуляции клеточного
ответа после обработки биосубстрата аргининсодержащим аналогом значения
ХМЛ снизились (Sluc+Z) – в 1,6 раза, (Slum+Z) – 1,5 раза. При этом возросли
резервные возможности гранулоцитов, о чем свидетельствует повышение
значений (K-luc) и (K-lum) в 1,5-1,4 раза, соответственно. Исследуемый
аргининсодержащий аналог проявил свои корригирующие антиоксидантные
107
антирадикальные свойства и в периоде ремиссии хронического
воспалительного процесса у пациентов старшей возрастной группы.
Таблица 35
Влияние олигопептидов на ХМЛ-показатели гранулоцитов цельной крови
in vitro у пациентов старшей возрастной подгруппы
в периоде ремиссии ХВЗЛ, (Mm)
Sluc
Sluc+Z
K-luc
Контроль
Slum
ХВЗЛ –
ремиссия
0,210,01
2,020,10
9,4200,390
0,260,01
0,580,02
3,070,11
6,050,28
0,590,03
И
*, **
*, **
*, **
*, **
0,590,02
3,5740,13
6,100,24
0,580,02
Ф
*, **
*, **
*, **
*, **
Арг(+)
0,240,01
2,180,09
9,070,36
0,280,01
аналог
***,****
***,****
***,****
***,****
Арг(-)
0,560,02
3,410,14
6,050,23
0,580,03
аналог
*, **
*,**
*, **
*, **
Примечание: * - p<0.05 по отношению к группе "Контроль".
** - p<0.05 по отношению к группе "ХВЗЛ-обострение
*** - p<0.05 по отношению к группе "Арг(-)аналог»
**** - p<0.05 по отношению к группе "ХВЗЛ-ремиссия»
Slum+Z
K-luc
2,670,11
10,180,47
4,180,15
7,030,22
*, **
*, **
4,090,14
7,050,27
*, **
*,**
2,770,11
9,810,41
**,***,**** **,***,****
4,130,13
7,100,22
*,**
*,**
При обработке цельной крови безаргининовым аналогом изменения ХМЛпараметров оксидативного статуса гранулоцитов зарегистрированы не были.
Клинический случай ребенка Кати И., 9 лет
В условиях ПО №1 клиники Хабаровского филиала ДНЦ ФПД СО РАМН –
НИИ ОМиД с 01.06.06г. по 22.06.06г. находился на обследовании и лечении
пациент – Катя И., 9 лет, с клиническим диагнозом: Порок развития легких по
типу тканевой дисплазии, обострение по бронхитическому типу. Состояние
после резекции нижней доли правого легкого (сегменты S9, S10; 2002г).
Вторичное иммунодефицитное состояние по смешанному типу. Хронический
пиелонефрит, латентного течения. ПН 0ст. Дисметаболическая нефропатия по
смешанному типу.
Поступила с жалобами на непродуктивный кашель, преимущественно в
утреннее время.
Из анамнеза: ребенок состоит на диспансерном учете в клинике ИОМиД.
Последняя госпитализация в апреле 06г по поводу обострения ХВЗЛ по
бронхитическому типу. С 17.05 появились жалобы на редкий кашель на фоне
нормотермии. Кашель в динамике усилился, приобрел малопродуктивный
характер. Осмотрена педиатром НИИ ОМиД, направлена на госпитализацию.
Anamnesis vitae. Ребенок от 21-летней здоровой женщины, от II
беременности, протекавшей в I половине на фоне токсикоза беременных,
обострения хронического пиелонефрита в 16 недель, О-гестоза, угрозы
прерывания во II половине беременности, Rh-конфликта (1:8). Во время
беременности мать принимала ампициллин. Ребенок от I родов, на 39 неделе
(операция Кесарева сечения). Родилась с весом 3150 гр, длиной тела 51 см.
108
Оценка по шкале Апгар 6-7 баллов. Состояние в ранний неонатальный период
тяжелое, установлен диагноз – гемолитическая болезнь новорожденных,
желтушно-анемическая форма, тяжелой степени. В связи с чем, в родильном
доме проводилось заменное переливание крови.
До возраста 1 года однократно перенесла острую респираторную вирусную
инфекцию, ринофарингит. Состояла под наблюдением по поводу анемии
гипохромной, легкой степени до годовалого возраста.
Наследственность отягощена по бронхиальной астме (бабушка и дедушка по
материнской линии).
С возраста 2 лет отмечались частые острые респираторные вирусные
инфекции (практически ежемесячно). В 2,5 года впервые перенесла пневмонию
правостороннюю, очаговую, в S 7, 8, острого течения, осложненную
экссудативным плевритом, подтвержденную рентгенологически. Получала
лечение цефотаксимом, гентамицина сульфатом 10 дней, с положительной
динамикой. Рентгенологически было подтверждено полное разрешение
инфильтрации. В течение года после выписки из стационара не болела. Через
год появились жалобы на длительный кашель, получала симптоматическое
лечение, без эффекта. Осмотрена аллергологом, проведены скарификационные
кожные пробы – сенсибилизации не выявлено.
В декабре 2000 года вновь переносит пневмонию очаговую, двухстороннюю
(справа в базальных отделах, слева S9), внебольничную. Получала лечение
пенициллином внутримышечно 10 дней, с полным, рентгенологически
подтвержденным восстановлением пневматизации легких.
В мае 2001 года осмотрена пульмонологом, фтизиатром по поводу
длительного кашля. Реакция Манту (1999г.) – папула 14 мм. Проведено
обследование: рентгенограмма органов грудной клетки (ОГК), томограмма
средостения, установлен диагноз – туберкулез внутригрудных лимфоузлов,
фаза кальцификации. Получала курс изониазида в течение 3 месяцев.
В феврале 2002 года вновь переносит пневмонию справа, очаговую, в S 7, 8.
С диагностической целью проведена фибробронхоскопия, выявлен слизистогнойный эндобронхит. На контрольной рентгенографии ОГК инфильтрации в
лёгких нет.
В связи с наличием в анамнезе повторных пневмоний с локализацией в
нижней доле правого легкого, ребенок был переведен в детское торакальное
хирургическое отделение (ДХТО ДККБ г. Хабаровска) для проведения
бронхологического обследования. В результате диагностической бронхоскопии
выявлен слизисто-гнойный эндобронхит нижнего долевого бронха и среднего
долевого бронха справа. По результатам проведенной бронхография выявлена
гипоплазия базальной пирамиды справа. Проведена операция: заднебоковая
торакотомия, резекция нижней доли правого легкого.
Гистологическое исследование биоптата: микрокусочки легкого с явлениями
фиброзной дисплазии и гипоплазии бронхов – широкие перибронхиальные и
периваскулярные поля эмбрионального типа фиброзной ткани, наличие пососедству суженных и варикозно расширенных артериол с явлениями
тромбообразования, суженные звездчатые бронхиолы, дисплазия хрящей
109
бронхов с явлениями дистрофии; продуктивно-десквамативная пневмония.
Заключение: Бронхососудистая фиброзная дисплазия легкого; продуктивнодесквамативная пневмония. Установлен клинический диагноз: гипоплазия
нижней доли правого легкого.
В динамике трехкратно проведена потовая проба – показатели в норме. В
сентябре 2002 года находилась на плановой госпитализации в ДХТО ДККБ.
Данные диагностической бронхоскопии – слизисто-гнойный эндобронхит
среднего долевого бронха справа, культя нижнего долевого бронха справа.
Бактериологический посев лаважа – роста микрофлоры не выявлено. Проведен
курс санационных бронхоскопий, выписана в удовлетворительном состоянии.
В декабре 2002 года вновь переносит правостороннюю пневмонию с
локализацией в средней доле, с полным рентгенологическим разрешением. В
марте 2003 года находится на стационарном обследовании в ДХТО ДККБ,
установлен диагноз – хронический слизисто-гнойный эндобронхит среднего
долевого бронха справа. Синдром Меллори-Вейса. Вторичный, инфекционноиндуцированный Т-клеточный иммунодефицит. В мае 2004г. повторно
обследуется в ДХТО ДККБ, установлен диагноз: Хроничесий бронхит,
вторичный, период неполной ремиссии. Катарально-слизистый эндобронхит
справа, ДН II – III степени.
В динамике ребенок находился на стационарном лечении в клинике НИИ
ОМиД по поводу обострений ХВЗЛ по пневмоническому типу: в ноябре 2004г.
– в S 7,8 справа, в декабре 2005г.– правосторонняя инфильтрация в
прикорневых отделах. Кроме того, находилась на стационарном лечении по
поводу обострения ХВЗЛ по бронхитическому типу в декабре 2003г., марте
2005г., апреле 2006г.
Состояние при поступлении удовлетворительное. Телосложение правильное.
Питание удовлетворительное. Кожные покровы чистые, на коже спины
послеоперационный
рубец.
Видимые
слизистые
ротовой
полости
физиологической окраски. Небные миндалины нормальных размеров, налетов
нет. Носовое дыхание свободное, слизистое отделяемое. Периферические
лимфоузлы не изменены. Тоны сердца громкие, ритмичные, ЧСС 80 в минуту.
Перкуторно в легких легочной звук. Аускультативно в лёгких дыхание жесткое,
на высоте вдоха с обеих сторон единичные сухие хрипы. ЧД 24 в 1 мин. Язык
влажный, не обложен. Живот мягкий, безболезненный. Печень, селезенка не
увеличены. Физиологические отправления в норме. Физическое развитие:
мезосоматотип, гармоничное.
В отделении проведено обследование:
1. Общий анализ крови от 02.06: Нb-142 г/л; Э-4,4·1012/л; ЦП-0,95; Л-9,4*109/л;
п-3%; с-63%; э-1%; б-0%; л-30%; м-3%; СОЭ-10мм/ч.
2. Бактериологический посев мокроты от 06.06: рост пневмотропной флоры не
обнаружен.
3. ФВД от 06.06: Очень легкое нарушение вентиляционной способности легких
по рестриктивному (ограничительному) типу. Нарушение вентиляционной
способности легких по обструктивному типу, умеренно выраженное. Проба
с сальбутамолом: результат пробы слабоположительный.
110
4. Диагностическая бронхоскопия от 07.06: Диагноз: Культя нижнего долевого
бронха справа. Компенсаторная деформация среднего долевого бронха и
нижнего долевого бронха справа.
5. Микроскопия лаважа от 07.06: лейкоциты до 50-60 в п/зр, изредко до 100150 в поле зрения, из них сегментоядерных – 77%, лимфоцитов – 21%,
эозинофилов – 2%. Цилиндрический эпителий – большое количество, в
редких полях зрения скоплениями без морфологических особенностей,
единичные в препарате спирали Куршмана, альвеолярные макрофаги –
большое количество в поле зрения.
6. Исследование лаважа методом ПЦР от 07.06: Streptococcus pneumoniae –
положительно, Moraxella catarrhalis - положительно.
7. Бактериологический посев лаважа от 07.06: рост пневмотропной флоры не
обнаружен.
В отделении проведено лечение: Стол №5, ультразвуковые ингаляции с
лазолваном, физиологическим раствором, УФО носа и зева, щелочная микстура
по 1 десертной ложке 3 р.в.д, ультразвуковые ингаляции с флуимуциломантибиотик, ЛФК. На фоне проведенного лечения состояние ребенка
улучшилось, кашель купировался, физикальные изменения в легких исчезли.
В динамике ребенок госпитализируется для контрольного обследования в
периоде ремиссии ХВЗЛ в ПО №1 клиники Хабаровского филиала ДНЦ ФПД
СО РАМН – НИИ ОМИД, где находится с 23.01.07. по 05.02.07г. с клиническим
диагнозом: Порок развития легких по типу тканевой дисплазии, период
ремиссии. Состояние после резекции нижней доли правого легкого (сегменты
S9, S10; 2002г). Вторичное иммунодефицитное состояние по смешанному типу.
Хронический пиелонефрит, латентного течения. ПН 0ст. Дисметаболическая
нефропатия по смешанному типу. Нейрогенная дисфункция мочевого пузыря
по гипотоническому типу.
Состояние при поступлении удовлетворительное. Телосложение правильное.
Питание удовлетворительное. Кожные покровы чистые, на коже спины
послеоперационный
рубец.
Видимые
слизистые
ротовой
полости
физиологической окраски. Небные миндалины нормальных размеров, налетов
нет. Носовое дыхание свободное, отделяемого нет. Периферические лимфоузлы
не изменены. Тоны сердца громкие, ритмичные, ЧСС 82 в минуту. Перкуторно
в легких легочной звук. Аускультативно в лёгких дыхание жесткое, хрипов нет.
ЧД 20 в 1 мин. Язык влажный, не обложен. Живот мягкий, безболезненный.
Печень, селезенка не увеличены. Физиологические отправления в норме.
Физическое развитие: макросоматотип, гармоничное.
В отделении проведено обследование:
8. Общий анализ крови от 24.01: Нb-143 г/л; Э-4,4·1012/л; ЦП-0,94; Л4,5*109/л; п-1%; с-48%; э-2%; б-0%; л-39%; м-10%; СОЭ-12мм/ч.
9. ФВД от 24.01: Нарушение вентиляционной способности легких по
рестриктивному (ограничительному) типу умеренно выраженное.
Нарушение вентиляционной способности легких по обструктивному типу,
легко выраженное. Проба с сальбутамолом: результат пробы отрицательный.
111
10.Диагностическая бронхоскопия от 01.02: Заключение: Диффузный
катаральный эндобронхит I степени.
11.Микроскопия лаважа от 01.02: лейкоциты – единичные в поле зрения,
цилиндрический эпителий – 2-3 в поле зрения, эритроциты – 12-16 в п/зр,
макрофаги – единич в п/зр, флора – гр(-) кокки – скудно, гр(-) палочки скудно.
12.Исследование лаважа методом ПЦР от 01.02: пневмотропной флоры не
обнаружено.
13.Бактериологический посев лаважа от 01.02: в 1 мл рост 103 КОЕ
Staphylococcus aureus (дисбиоз).
В динамике ребенок находился на стационарном лечении в апреле 2007г. по
поводу пневмонии слева в нижней доле, на стационарном лечении по поводу
обострения ХВЗЛ по бронхитическому типу в октябре 2007г.
ХМЛ – анализ оксидативного статуса
Анализ ХМЛ-параметров ребенка Кати И. продемонстрировал (Табл. 36),
что в сыворотке крови в периоде обострения по бронхитическому типу имел
место выраженный оксидативный стресс. Так, показатель интенсивности
свободнорадикальных процессов (Ssp) превышал аналогичный в контроле в 5,2
раза. При этом зарегистрировано увеличение продукции супероксид-радикала
(Sluc) в 5,89 раза, гидроксил-радикала (Slum) в 6 раз.
Значительно активизировались процессы перекисного окисления липидов, о
чем свидетельствуют увеличение концентрации гидроперекисей липидов (h) в
5,5 раза и ускорение образования перекисных радикалов липидной природы
(Sind-1) в 5,68 раза. Выявленные нарушения АКМ-статуса сопровождались
угнетением антиоксидантной антирадикальной защиты (Sind-2 возросла в 5,3
раза) и снижением резистентности к перекисному окислению (Н увеличилась в
5,3 раза). В мембранах эритроцитов и БАЛЖ также наблюдались признаки
оксидативного стресса по всем исследуемым параметрам.
Исследование ХМЛ-параметров оксидативного статуса в периоде ремиссии
позволило зарегистрировать признаки сохраняющегося оксидативного стресса,
хотя и в меньшей степени выраженного, на всех исследуемых уровнях.
При исследовании ХМЛ-показателей гранулоцитов цельной крови ребенка в
периоде обострения хронического воспалительного процесса (Табл. 36)
установлено, что базальная продукция супероксид радикала (Sluc) превышала
контрольные значения в 5,9 раза, гидроксил-радикала (Slum) – в 5,1 раза. При
стимуляции клеточного ответа ХМЛ-показатели гранулоцитов (Sluc+Z) и
(Slum+Z) возрастали по сравнению с исходным уровнем в 5-5,2 раза,
соответственно.
Однако, индексы стимуляции при этом были ниже контрольных значений –
(K-luc) – в 1,7 раза, (K-lum) – в 1,8 раза, что наглядно свидетельствует об
истощении резервных возможностей гранулоцитов крови ребенка в периоде
обострения.
Аналогичные
нарушения
оксидативного
метаболизма
гранулоцитов цельной крови, но в меньшей степени выраженные, были
зарегистрированы и в периоде ремиссии.
112
Таблица 36
ХМЛ-показатели различных биосубстратов ребенка Кати И. (отн.ед.)
Ssp
h
Sind-1
Sluc
Slum
Н
Sind-2
Сыворотка крови
Контроль,
(Mm)
ХВЗЛ обострение
ХВЗЛ ремиссия
0,045
0,003
0,053
0,004
0,100
0,007
0,038
0,003
0,058
0,004
0,129
0,007
0,172
0,010
0,237
0,290
0,568
0,224
0,350
0,685
0,910
0,128
0,159
0,290
0,102
0,168
0,414
0,431
Мембраны эритроцитов
Контроль
(Mm)
ХВЗЛ обострение
ХВЗЛ ремиссия
0,32
0,02
0,38
0,02
0,71
0,04
0,28
0,01
0,42
0,02
0,96
0,04
1,26
0,08
1,34
1,83
2,95
0,92
1,18
3,55
5,39
0,61
0,69
1,25
0,52
0,64
1,92
2,10
Бронхоальвеолярный лаваж
ХВЗЛ обострение
ХВЗЛ ремиссия
1,67
2,15
3,70
1,21
2,03
4,03
5,87
0,75
0,82
1,68
0,60
0,81
1,39
2,62
Таблица 37
ХМЛ-показатели гранулоцитов цельной крови ребенка Кати И. (отн.ед.)
Контроль
(Mm)
ХВЗЛ обострение
ХВЗЛ ремиссия
Sluc
Sluc+Z
K-luc
Slum
Slum+Z
K-lum
0,180,01
1,620,07
8,810,31
0,240,01
2,170,12
9,250,31
1,06
5,40
5,10
1,23
6,38
5,19
0,50
3,77
7,54
0,67
5,29
7,90
Влияние аргининового аналога на показатели ХМЛ цельной крови in vitro
ХВЗЛ обострение
ХВЗЛ ремиссия
0,39
3,12
8,00
0,46
4,10
8, 90
0,21
1,79
8,50
0,27
2,40
8,90
В периоде обострения, после обработки in vitro цельной крови
аргининсодержащим аналогом, зарегистрировано снижение показателей (Sluc),
(Sluc+Z), а также (Slum) и (Slum+Z) по отношению к показателям в группе
«контроль» (Табл. 35). При введении олигопептида в периоде ремиссии
113
исследуемые параметры практически достигли контрольных значений. При
этом выявлено повышение резервных возможностей гранулоцитов цельной
крови пациента. Так, коэффициенты стимуляции (K-luc), (K-lum) в периоде
обострения возросли в 1,6-1,7 раза, в периоде ремиссии – в 1,12 раза,
соответственно, что свидетельствует о корригирующем влиянии исследуемого
аргининсодержащего аналога на ХМЛ-параметры оксидативного метаболизма
гранулоцитов цельной крови (Табл. 37).
Клинический случай ребенка Сергея Р., 17 лет
Пациент, Сергей Р., 17 лет, находился на обследовании и лечении в ПО №1
клиники Хабаровского филиала ДНЦ ФПД СО РАМН – НИИ ОМИД с 08.06.05
по 01.07.05 года с диагнозом: Врожденный порок развития легких: гипоплазия
левого легкого. Состояние после резекции нижней доли левого легкого
(сентябрь 2004г.). Диффузный слизисто-гнойный эндобронхит. Инфицирование
Pseudomonas aeruginosae. Вторичное иммунодефицитное состояние по
смешанному типу. Диспластический синдром. “Врожденная” комбинированная
деформация грудной клетки, реберная форма. Кифосколиотическая осанка.
Базальная синдактилия II-III пальцев обеих стоп. Церебро-астенический
синдром
Поступил с жалобами на влажный продуктивный кашель, одышку, быструю
утомляемость.
Из анамнеза: ребенок от 9 беременности, протекавшей на фоне ОГ-гестоза
во второй половине. От 4 срочных родов. Родился с весом 2800 гр. Оценка по
шкале Апгар 8-9 баллов. У ребенка ранний пульмонологический анамнез. В 10
мес. перенес левостороннюю пневмонию, с этого времени отмечались
рецидивирующие гнойные отиты. С 12 лет появились жалобы на кашель с
отхождением гнойной мокроты. В июне 2004г. находился на обследовании в
ДХТО ДККБ. Проведена бронхография: слева выявлены признаки гипоплазии
нижней доли с формированием мешотчатых бронхоэктазов, справа – патологии
не выявлено. В сентябре того же года в ДХТО ДККБ проведено оперативное
лечение: торакотомия слева, резекция нижней доли и краевая резекция S4-5,
послеоперационный период протекал с осложнениями: гемоторакс, ушивание
бронхоплеврального свища.
Гистологическое исследование биоптата: Ткань легкого с явлениями
ателектаза, полнокровием сосудов и пропотеванием в просвет альвеол. Имеется
очаговый пневмосклероз с альвеолами по типу эмбриональных, с выраженным
периваскулярным и перибронхиальным фиброзом; с выраженной продуктивной
лимфо-лейкоцитарной инфильтрацией всех слоев бронхов и бронхиол. Картина
хронической пневмонии и тканевой дисплазии.
Выписан с остаточной сухой плевральной полостью. В марте 2005 г.
находился на стационарном лечении в ДХТО ДККБ, при проведении
диагностической бронхоскопии выявлен гнойный эндобронхит среднего
долевого бронха справа. После курса санационных бронхоскопий сохранялся
114
умеренный диффузный слизисто-гнойный эндобронхит справа, пациент
получал лечение: вицеф, сумамед. В ПО №1 госпитализируется впервые в июне
2005г. с целью комплексного обследования.
Состояние при поступлении средней тяжести. Нормотермия. Носовое
дыхание свободное, отделяемого нет. Кожные покровы чистые, бледные,
послеоперационный рубец на грудной клетке. Тоны сердца ритмичные,
громкие. ЧСС 100 в минуту. Аускультативно в лёгких дыхание жесткое,
единичные проводные хрипы. ЧД 24 в мин. Язык влажный, обложен беложелтым налетом. Живот мягкий, безболезненный при пальпации. Печень,
селезенка не увеличены. Физиологические отправления в норме.
В отделении проведено обследование:
1. Общий анализ крови от 09.06: Hb-135г/л, Э-4,3·1012/л, ЦП-0,94; Л-5,5·109/л,
п-4%, с-67%, э-6%, б-0%, л-20%, м-3%, СОЭ-18 мм/ч, ДК-30'', ВСК- 3'; Тр-60‰,
258,0·109/л.
2. Биохимия крови от 09.06: общий белок – 83 г/л; альбумины – 48,7%; α16,0%; α2-12,8%; β-14,3%; γ-18,2%.
3. Бактериологический посев мокроты от 15.06: В 1 мл рост < 103 КОЕ
Pseudomonas aeruginosae, чувствительных к ципрофлоксацину, гентамицину,
карбенициллину, меронему, тобрамицину, амикацину; устойчивых к
цефазолину, цефатоксиму, ампициллину. Выявлен рост < 103 КОЕ грибов рода
Candida.
4. Рентгенография ОГК от 09.06: Левое легочное поле уменьшено в размере.
Легочной рисунок в нем обеднен. На фоне левого легкого несколько полостных
образований, обусловленных множественными плевральными полостями.
Полости до 5 см в диаметре. Паракостальная плевра слева уплотнена. Пищевод:
контраст. Слева купол диафрагмы на уровне 5 переднего ребра. В правом
легком усиление сосудистого рисунка. Тень средостения резко смещена влево.
Правый контур средостения по левому контуру позвоночного столба.
Заключение: Состояние после операции, нижней лобэктомии слева.
5. УЗИ легких от 10.06: полостных образований в левом легком не выявлено.
6. ФВД от 09.06: Выраженное снижение ЖЕЛ и форс. ЖЕЛ без нарушения
бронхиальной проходимости.
7. Диагностическая бронхоскопия от 14.06: Заключение: Диффузный
катарально-гнойный эндобронхит.
8. Бактериологический посев лаважа от 14.06: роста пневмотропной флоры не
выявлено.
9. Исследование лаважа методом ПЦР от 14.06: Haemophilus influenzae,
Streptococcus pneumoniae – положительно.
10.Фиброгастродуоденоскопия от 23.06: Заключение: Хронический дуоденит.
Данных за амилоидоз не найдено.
В отделении проводилось лечение: стол №15, курс санационных
бронхоскопий №8 с введением метрогила, гентамицина сульфата в дозе 200 мг,
ингаляции с гентамицином, внутриорганный электрофорез с гентамицином,
115
УФО носа и зева,с 23.06: ингаляции с трипсином 10 мг, УВЧ на гр.клетку
поперечно №2-3.
На фоне проведенного лечения: умеренная положительная динамика,
самочувствие улучшилось, кашель стал реже, мокроты меньше,
эндоскопически: сохраняется гнойный характер секрета, преимущественно
справа, в динамике секрета меньше.
Ребенок был госпитализирован в ДХТО ДККБ, где находился в течение 19
койко-дней, с клиничеким диагнозом: гипоплазия нижней доли слева и средней
доли справа. Гнойный эндобронхит среднего долевого бронха. Состояние после
резекции нижней долислева в 2004г. Проведена компьютерная томография
легких (28.07.05): левое легкое уменьшено. В задне-базальных отделах левого
легкого воздушные буллы. Костальная плевра утолщена. Легочной рисунок
усилен, деформирован, плевропневмофиброз. В области верхушки левого
легкого плевральные наслоения. Органы средостения резко смещены влево.
Высокое положение тени желудка. В проекции средней доли правого легкого
отмечается усиление, деформация легочного рисунка. В результате
проведенного комплексного лечения, включавшего курс санационных
бронхоскопий, гнойный эндобронхит был купирован. Ребенок выписан в
удовлетворительном состоянии. После выписки обострений ХВЗЛ не было.
В динамике Сергей Р. находился на плановом обследовании в ПО №1
Хабаровского филиала ДНЦ ФПД СО РАМН – НИИ ОМиД с 10.10.05 по
24.10.05 года в периоде ремиссии с диагнозом: Врожденный порок развития
легких: гипоплазия левого легкого. Состояние после резекции нижней доли
левого легкого (сентябрь 2004г). Вторичное иммунодефицитное состояние по
смешанному типу. Хронический поверхностный гастродуоденит, стадия
ремиссии. Диспластический синдром. “Врожденная” комбинированная
деформация грудной клетки, реберная форма. Кифосколиотическая осанка.
Базальная синдактилия II-III пальцев обеих стоп. Хронический коньюнктивит
обоих глаз. Ребенок находится в группе риска по развитию амилоидоза.
При поступлении ребенок активно жалоб не предьявлял.
Состояние при поступлении удовлетворительное. Нормотермия. Носовое
дыхание свободное, отделяемого нет. Кожные покровы чистые, бледные,
послеоперационный рубец на грудной клетке. Тоны сердца ритмичные,
громкие. ЧСС 100 в минуту. Аускультативно в лёгких дыхание жесткое, хрипов
нет. ЧД 20 в мин. Язык влажный, не обложен. Живот мягкий, безболезненный
при пальпации. Печень, селезенка не увеличены. Физиологические отправления
в норме.
В отделении проведено обследование:
1. Общий анализ крови от 11.10: Hb-158г/л, Э-5,1·1012/л, ЦП-0,92; Л-6,7·109/л,
п-6%, с-51%, э-4%, б-0%, л-33%, м-6%, СОЭ-2 мм/ч.
2. Биохимия крови от 11.10: общий белок – 82 г/л; альбумины – 37,1%.
3. Биохимия крови от 19.10: мочевина – 5,1 ммоль/л; креатинин – 0,08 ммоль/л.
4. ФВД от 11.10: Значительное снижение ЖЕЛ и форс. ЖЕЛ без нарушения
бронхиальной проходимости.
116
5. Диагностическая бронхоскопия от 13.10: Заключение: Диффузный
катаральный эндобронхит. Культя нижнего долевого бронха. Интенсивность
воспаления I степени.
6. Бактериологический посев лаважа от 14.06: роста пневмотропной
микрофлоры не выявлено.
7. Исследование лаважа методом ПЦР от 14.06: Haemophilus influencae –
положительно.
В динамике ребенок находился на плановом обследовании в ноябре 2005г. в
периоде ремиссии, с жалобами на редкий кашель с незначительным
количеством мокроты. В декабре 2005г. ребенок находится на контрольном
обследовании в ДХТО ДККБ с диагнозом: порок развития легких. Гипоплазия
средней доли справа. Состояние после резекции средней доли правого легкого
(27.12.05). В отделении было проведено обследование. По данным
бронхоскопии выявлен гнойный эндобронхит среднего долевого бронха справа.
Проведена торакотомия 27.12.05г. Резекция средней доли правого легкого.
Данные гистологического исследования биоптата: бронхиальная и
бронхиолореспираторная
гипоплазия
легкого,
серозно-десквамативная
пневмония.
ХМЛ – анализ оксидативного статуса
Анализ ХМЛ-показателей различных уровней оксидативного статуса
пациента Сергея Р. продемонстрировал (Табл. 38) наличие признаков
оксидативного стресса как на органном (в мембранах эритроцитов, БАЛЖ), так
и на организменном (в сыворотке крови) уровнях.
Признаки оксидативного стресса на различных уровнях, зарегистрированные
в периоде обострения, имели место и периоде ремиссии, в несколько меньшей
степени выраженные.
При исследовании показателей оксидативного статуса гранулоцитов цельной
крови ребенка в периоде клинико-лабораторной ремиссии хронического
воспалительного процесса (Табл. 39) выявили следующие изменения. Базальная
продукция супероксид радикала (Sluc) превышала контрольные значения в 2,9
раза, гидроксил-радикала (Slum) – в 2,2 раза. При стимуляции клеточного
ответа ХМЛ гранулоцитов пациента показатели (Sluc+Z) и (Slum+Z) возрастали
по сравнению с исходным уровнем в 6-7 раз, соответственно. Однако индексы
стимуляции при этом были ниже контрольных значений (K-luc) – в 1,5 раза, (Klum) – в 1,8 раза, что свидетельствует об истощении резервных возможностей
гранулоцитов цельной крови пациента в периоде ремиссии.
После обработки in vitro цельной крови аргининсодержащим олигопептидом
зарегистрировали следующие изменения ХМЛ-параметров гранулоцитов.
ХМЛ-показатели (Sluc), (Sluc+Z), а также (Slum) и (Slum+Z) снизились и
достигли контрольных значений. Коэффициенты стимуляции при этом
возросли – (K-luc) и (K-lum) в 1,5-1,3 раза, соответственно. Что свидетельствует
о способности аргининсодержащего синтетического аналога дерморфина
корригировать нарушения оксидативного метаболизма гранулоцитов цельной
крови детей с ХВЗЛ.
117
Таблица 38
ХМЛ-показатели различных биосубстратов ребенка Сергея Р., (отн.ед.)
Ssp
h
Sind-1
Sluc
Slum
Н
Sind-2
Контроль
(Mm)
ХВЗЛ обострение
ХВЗЛ ремиссия
0,056
0,003
0,067
0,005
Сыворотка крови
0,132
0,049 0,074
0,008
0,003
0,005
0,267
0,345
0,612
0,230
0,381
0,720
1,112
0,109
0,128
0,245
0,088
0,136
0,267
0,372
Мембраны эритроцитов
0,95
0,37
0,55
0,04
0,02
0,03
1,18
0,06
1,80
0,12
3,89
5,37
Контроль
(Mm)
0,42
0,02
0,53
0,04
ХВЗЛ ремиссия
1,40
1,84
3,39
1,19
1,25
0,168
0,009
0,212
0,013
Бронхоальвеолярный лаваж
ХВЗЛ обострение
ХВЗЛ ремиссия
3,50
4,62
6,53
2,80
5, 40
6,85
9,36
1,80
2,52
3,63
1,59
2,57
4,51
5,93
Таблица 39
ХМЛ-показатели гранулоцитов цельной крови ребенка Сергея Р., (отн.ед.)
Контроль
(Mm)
ХВЗЛ ремиссия
Sluc
Sluc+Z
K-luc
Slum
Slum+Z
K-lum
0,210,02
2,020,10
9,420,39
0,260,01
2,670,11
10,180,47
0,61
3,72
6,09
0,58
4,17
7,18
Влияние аргининового аналога на показатели ХМЛ цельной крови in vitro
ХВЗЛ ремиссия
0,23
2,10
9,13
0,27
2,64
9,78
В заключение следует отметить, что в периоде обострения у детей с
хроническими воспалительными заболеваниями легких, развившимися на фоне
дефектов органогенеза респираторной системы, целесообразно применение с
целью дотации резервов эндогенной АОРЗ фармакологических препаратов с
антиоксидантными антирадикальными свойствами. В периоде ремиссии дети с
ХВЗЛ на фоне дефектов органогенеза респираторной системы также
нуждаются во включении в комплекс реабилитационной медикаментозной
терапии направленного антиоксидантного компонента.
118
Дети с ХВЗЛ, развившимися на фоне дефектов органогенеза респираторной
системы, нуждаются в направленной медикаментозной коррекции и
в
отношении нарушений функциональных возможностей гранулоцитов.
Определение низких значений коэффициента стимуляции при оценке
оксидативного статуса гранулоцитов, достоверно свидетельствующих о
потенциальной емкости функциональной активности клеток, является
показанием к максимально раннему применению корригирующих
мероприятий.
С целью оптимизации диагностики степени активности воспалительного
процесса у детей с хроническими воспалительными заболеваниями легких на
фоне дефектов органогенеза респираторной системы, в качестве
дополнительных высокоинформативных критериев прогнозирования развития
обострения, рекомендуется использовать разработанный алгоритм оценки
оксидативного статуса в комплексе клинико-лабораторного обследования.
Внедрение в клиническую практику разработанного ХМЛ-метода оценки
оксидативного статуса, в качестве дополнительного критерия прогноза
прогредиентности
заболевания,
обосновывает
возможность
дифференцированного подхода к лечению больных с данной патологией.
Использование
комплекса
ХМЛ-параметров
оценки
прооксидантноантиоксидантного статуса рекомендуется в качестве критерия эффективности
коррекционных мероприятий при различных видах и периодах бронхолегочной
патологии.
119
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В последнее десятилетие у детей отмечается прогрессирующий рост
распространенности
хронических
воспалительных
заболеваний
бронхолегочной системы, имеющих непрерывно рецидивирующий характер,
приводящих к снижению качества жизни больного, социальной дизадаптации
ребенка и его семьи. Длительные сроки стационарного лечения, значительный
процент инвалидизации и прогредиентность заболевания являются
характерными чертами этой патологии [138]. Хронический воспалительный
процесс в бронхолегочной системе по данным различных авторов в 20-89,9%
случаев развивается на патологическом субстрате – тканевом дефекте органа,
формирующемся, как правило, в пренатальном периоде [123, 144, 71].
Прогнозирование течения ХВЗЛ, сочетанных с дефектами органогенеза
респираторной системы, выбор программы лечения - во многом определяются
активностью воспаления в дыхательных путях, для контроля которого до сих
пор отсутствуют надежные и информативные критерии. Несмотря на наличие
широкого арсенала медикаментозных средств, проблема успешного лечения и
реабилитации детей с хронической бронхолегочной патологией по-прежнему
остается актуальной и диктует необходимость поиска новых, патогенетически
обоснованных методов лечения 144, 74.
Как показано в наших исследованиях, клиническими особенностями
хронических воспалительных заболеваний легких, развившихся на фоне
дефектов органогенеза респираторной системы, у детей являются раннее
начало, склонность к частому рецидивированию, отсутствие выраженных
клинических симптомов нагноения в бронхиальном дереве и развития
дыхательной недостаточности, неэффективность проводимой коррекционной
терапии, а также имеет место нечеткость границ между клиническими
проявлениями в периоде «обострения» и «ремиссии», что свидетельствует о
своеобразии патогенетической основы прогредиентности хронического
воспалительного процесса.
Исследование биогенеза активных кислородных метаболитов (АКМ)
является в настоящее время одним из основных направлений расшифровки
молекулярных механизмов пато- и саногенеза, в т.ч. в пульмонологии.
Тем не менее, в литературе практически отсутствуют данные об особенностях
процессинга и детоксикации АКМ при хронических воспалительных
заболеваниях легких (ХВЗЛ), сочетанных с
дефектами органогенеза
респираторной системы, у детей.
В наших исследованиях для интегративной оценки свободнорадикального
статуса различных биосубстратов применялся хемилюминесцентный анализ,
способный осущенствлять детекцию нано- и даже фемтоконцентраций
короткоживущих свободных радикалов. Применение различных индукторов и
эмиттеров свечения позволяет оценить биогенез АКМ с учетом про- и
антиоксидантных факторов белковой, липидной, карбогидратной, радикальной
и нерадикальной природы.
120
Нами установлено, что у детей с ХВЗЛ на фоне дефектов органогенеза
респираторной системы в периоде обострения в сыворотке крови, мембранах
эритроцитов, бронхоальвеолярном лаваже имеют место: гиперпродукция
активных кислородных метаболитов (в т.ч. супероксид анион-, гидроксил-,
перекисных радикалов), увеличение концентрации гидроперекисей липидов на
фоне угнетения антиоксидантной антирадикальной системы защиты и
перекисной резистентности. В периоде ремиссии также имеет место
оксидативный стресс, хотя и в меньшей степени выраженности.
Сравнительный анализ ХМЛ-показателей мембран эритроцитов, БАЛЖ и
сыворотки крови пациентов различных возрастных групп продемонстрировал,
что нарушения биогенеза АКМ на мембранно-клеточном и органном уровнях,
в отличие от аналогичных процессов на организменном уровне, более
выражены в старшей возрастной подгруппе как в периоде обострения, так и в
периоде ремиссии ХВЗЛ.
Гранулоциты и продукты их секреции принадлежат к числу центральных
участников воспаления в респираторной системе. Кроме того, в других органах
и тканях отсутствует такой специфический для легких эффект, как явление
значимого нарастания способности гранулоцитов превращать кислород в АКМ
при прохождении через сосудистое русло легких [41].
Важнейшим механизмом, задействованным в процессах активации
гранулоцитов является изменение интенсивности кислород-зависимого
метаболизма и генерации свободных радикалов [98, 204, 350].
При анализе оксидативного статуса гранулоцитов цельной крови пациентов
младшей возрастной подгруппы установлено, что в периоде обострения
показатели базальной и стимулированной генерации супероксид-анион
радикала превышали контрольные значения в 5,4-3,1 раза, соответственно.
Помимо абсолютных, исследовали относительные параметры оксидативного
метаболизма гранулоцитов, а именно коэффициент стимуляции, отражающий
резервные
возможности
гранулоцитов.
Исследование
позволило
зарегистрировать снижение резервных возможностй гранулоцитов исследуемой
клинической группы – коэффициент стимуляции был ниже контрольных
значений в 1,7 раза. При исследовании показателей генерации гидроксилрадикала выявлен аналогичный характер изменений. Так, показатели базальной
и стимулированной генерации гидроксил-радикала превышали контрольные
значения в 4,9 – 2,8 раза, соответственно. Однако, коэффициент стимуляции
при этом был ниже контрольных цифр в 1,8 раза. В периоде ремиссии у
пациентов младшей возрастной подгруппы ХМЛ-показатели гранулоцитов
снизились в 1,2-2,1 раза, но сохранились в пределах, достоверно превышающих
показатели в группе «контроль» в 2,1-2,6 раза. Индексы стимуляции в периоде
ремиссии возросли в 1,5 раза, не достигнув, однако, контрольных значений.
При исследовании оксидативного метаболизма гранулоцитов пациентов с
ХВЗЛ старшей возрастной подгруппы как в периоде обострения, так и в
периоде ремиссии была зарегистрирована аналогичная динамика ХМЛпараметров.
121
Следует подчеркнуть особо неблагоприятное соотношение интенсивности
двух процессов оксидативного метаболизма гранулоцитов – высокий уровень
базальной генерации АКМ и низкий уровень стимулированного ответа.
Снижение резервных возможностей гранулоцитарной системы имеет ключевое
значение в хронизации и персистировании воспалительного процесса в
бронхолегочной системе [204, 436]. Таким образом, у детей с ХВЗЛ на фоне
дефектов органогенеза респираторной системы в периодах обострения и
ремиссии имеет место снижение функционального резерва гранулоцитов на
фоне гиперпродукции супероксид-анион- и гидроксил-радикалов этими
клетками.
При исследовании возрастных особенностей оксидативного метаболизма
гранулоцитов у наших пациентов установлено, что у детей старшей возрастной
подгруппы в периоде ремиссии имело место более выраженное истощение
функциональных резервов этих клеток.
Особенности кислород-зависимого метаболизма гранулоцитов, мембран
эритроцитов, бронхоальвеолярного лаважа, сыворотки крови у детей с ХВЗЛ
свидетельствуют о наличии возрастной эволюции нарушений биогенеза
активных кислородных метаболитов и в определенной степени способствуют
пониманию молекулярных механизмов прогредиентности данной патологии.
С помощью корреляционного анализа выявлено, что гранулоцитарные АКМ
– супероксид анион- и гидроксил-радикалы – участвуют в формировании
нарушений оксидативного статуса на клеточно-мембранном, органном и
организменном уровнях у детей с ХВЗЛ в периоды обострения и ремиссии.
Известно, что при нарушении биогенеза АКМ в легких, при поступлении
экзогенных АКМ, происходит нарушение регуляции биогенеза АКМ и в самих
гранулоцитах при прохождении клеток крови через сосудистое русло легких.
Исходом чего является чрезмерное усиление образования гранулоцитами
АКМ. Это ведет к повреждению окружающих клеток и тканей, а также самих
гранулоцитов. Таким образом, при определенных условиях фагоцитарная
система способна
переадресовать свои АКМ механизмы защиты для
уничтожения чужого – против биомолекулярных структур собственного
организма с исходом в аутоагрессию. Выявленная нами повышенная генерация
гранулоцитами АКМ вероятно играет значительную роль в АКМобусловленном повреждении тканей респираторного тракта и может
представлять собой частный случай аутофагоцитарных заболеваний [410].
На основе параметров спонтанной и индуцированной хемилюминесценции
(ХМЛ) различных биологических субстратов нами разработан алгоритм оценки
прооксидантно-антиоксидантного статуса у детей с ХВЗЛ.
Учитывая маломанифестное течение обострения ХВЗЛ, низкую
информативность рутинных методов диагностики, предлагаемые нами ХМЛпараметры могут служить в качестве дополнительных высокоинформативных
критериев прогнозирования фазы обострения хронического воспалительного
процесса в бронхолегочной системе. Кроме того, использование комплекса
ХМЛ-параметров
оценки
прооксидантно-антиоксидантного
статуса
122
рекомендуется в качестве критерия эффективности коррекционных
мероприятий при различных видах бронхолегочной патологии.
Лечение детей с ХВЗЛ на фоне дефектов органогенеза бронхолегочной
системы включает противовоспалительную терапию, использование различных
методов и средств, направленных на снижение гиперсекреции, улучшение
мукоцилиарного очищения бронхов, но, несмотря на широкий спектр
лекарственных препаратов и лечебных методик, терапия ХВЗЛ как в периоде
обострения, так и в периоде ремиссии остается насущной проблемой для
педиатров [62, 135].
В основе прогредиентности ХВЗЛ лежат, по-видимому,
еще не достаточно изученные биологические дефекты основополагающих
механизмов саногенеза, требующие дальнейшего изучения патогенетических
особенностей персистирующего течения заболевания с целью разработки
максимально эффективных реабилитационных комплексов для конкретного
больного.
Полученные данные свидетельствуют о несовпадении у наших пациентов
сроков клинической ремиссии и метаболической. Дети с ХВЗЛ на фоне
дефектов органогенеза респираторной системы нуждаются в антиоксидантной
антирадикальной терапии не только в периоде обострения, но и в периоде
ремиссии.
В периоде обострения у детей с хроническими воспалительными
заболеваниями легких, развившимися на фоне дефектов органогенеза
респираторной системы, целесообразно применение с целью дотации резервов
эндогенной АОРЗ фармакологических препаратов с антиоксидантными
антирадикальными свойствами.
Дети с хроническими воспалительными заболеваниями легких на фоне
дефектов органогенеза респираторной системы в периоде ремиссии нуждаются
во включении в комплекс реабилитационной медикаментозной терапии
направленного антиоксидантного компонента.
Дети с хроническими воспалительными заболеваниями легких,
развившимися на фоне дефектов органогенеза респираторной системы,
нуждаются в направленной медикаментозной коррекции в отношении
нарушений функциональных возможностей гранулоцитов. Определение низких
значений коэффициента стимуляции при оценке оксидативного статуса
гранулоцитов, достоверно свидетельствующих о потенциальной емкости
функциональной активности клеток, является показанием к максимально
раннему применению корригирующих мероприятий.
С целью оптимизации диагностики степени активности воспалительного
процесса у детей с хроническими воспалительными заболеваниями легких на
фоне дефектов органогенеза респираторной системы, в качестве
дополнительных высокоинформативных критериев прогнозирования развития
обострения, рекомендуется использовать разработанный алгоритм оценки
оксидативного статуса в комплексе клинико-лабораторного обследования.
Внедрение в клиническую практику разработанного ХМЛ-метода оценки
оксидативного статуса, в качестве дополнительного критерия прогноза
прогредиентности
заболевания,
обосновывает
возможность
123
дифференцированного подхода к лечению больных с данной патологией.
Использование
комплекса
ХМЛ-параметров
оценки
прооксидантноантиоксидантного статуса рекомендуется в качестве критерия эффективности
коррекционных мероприятий при различных видах и периодах бронхолегочной
патологии.
В силу высокой эффективности, избирательности действия и низкой
токсичности молекулярные структуры РП являются одной из основ для
создания нового поколения лекарственных средств, реализующих принципы
«молекулярной лингвистики» [10]. В литературе имеются сведения о роли
нарушений функций пептидергической системы в патогенезе врожденной и
хронической бронхолегочной патологии [386, 387, 232]. В связи с чем, поиск
универсальных молекулярных регуляторов представляется особенно
актуальным.
Препараты на основе пептидов, универсальных биорегуляторов живого
организма, поистине называют лекарствами XXI века. Одним из преимуществ
исследуемых пептидов является их регуляторный характер – выраженность
эффекта пептида тем выше, чем дальше от оптимума («нормы»)
соответствующая функция. Молекулярный дизайн пептидных препаратов
нового поколения определяется результатами исследований, проводимых на
экспериментальных моделях.
Для исследования возможных антиоксидантных антирадикальных свойств
синтетических
аналогов
дерморфина
возникла
необходимость
в
экспериментальном моделировании состояния оксидативного стресса на
соответствующем локальном и системном уровнях. Нами была использована
модель гипобарической гипоксии, поскольку многочисленными клиникоэкспериментальными исследованиями [284, 237] установлено, что пренатальная
гипоксия является универсальным повреждающим фактором, вызывающим
дезинтеграцию структурно-метаболических процессов в системе органов
дыхания.
Анализ экспериментальных данных продемонстрировал, что воздействие
пренатальной гипоксии интенсифицировало процессы СРО в легких
новорожденных белых крыс – уровень спонтанной хемилюминесценции
увеличился в 1,9 раза, при этом отмечалось значительное увеличение
продукции супероксид-радикала
и гидроксил-радикала в 2,0-2,3 раза,
повышение концентрации гидроперекисей липидов и ускорение образования
перекисных радикалов липидной природы – показатели возросли в 2,0-2,1 раза.
Выявлено ослабление антиоксидантной
антирадикальной защиты
и
снижением перекисной резистентности в 2,0-3,0 раза.
В сыворотке крови новорожденных крыс, перенесших пренатальную
гипоксию, зарегистрировали изменения в сравнении с контрольным уровнем
аналогичной направленности, что и в легких, но в большей степени
выраженные.
Важнейшим фактором адаптации организма к условиям окружающей среды с
первых дней жизни является поддержание структурного гомеостаза,
124
обеспечиваемое сохранением баланса между вновь образующимися и
гибнущими клетками [142, 54, 202]. Одним из основных показателей
структурного гомеостаза системы органов дыхания является ДНКсинтетическая активность эпителиально-гладкомышечного компартмента
воздухоносных путей [91, 294].
Респираторный эпителий выполняет
важнейшие защитные и метаболические функции, что обуславливает
интенсивную регенерацию эпителия при повреждениях [274, 188, 389, 249]. В
значительной степени прогноз патологического состояния в легких связан с
состоянием покровного бронхиального эпителия [106, 383, 353], установлена
взаимосвязь атрофии эпителия и снижения мукоцилиарного транспорта при
различных ХВЗЛ [17, 445, 187]. В силу напряженности метаболизма,
непосредственного взаимодействия с повреждающими агентами, в т.ч. АКМ
атмосферного воздуха, переключения в условиях гипоксии метаболизма
эпителиоцитов с цикла Кребса на анаэробный гликолиз, эпителиоциты
воздухоносных путей весьма чувствительны к оксидативному стрессу в
сравнении с гладкими миоцитами. Активация клеточного цикла зависит от
различных вне- и внутриклеточных регуляторов, важнейшими из которых
являются АКМ [352]. Являясь универсальными передатчиками сигналов, АКМ
осуществляют свою эффекторную роль, воздействуя на активность факторов
транскрипции в режиме позитивной или негативной регуляции [294, 394]. В
частности, доказано участие АКМ в регуляции активности универсального
фактора транскрипции – ядерного фактора NF-κB [434, 310, 202]. Осуществляя
редокс-активацию через NF-κB, оксиданты вовлекаются в регуляцию процессов
морфогенеза на уровне генома [193, 257].
В нашем исследовании мы попытались выяснить, реализовались ли эффекты
АКМ
в
отношении
пролиферативной
активности
эпителиальногладкомышечного компартмента у новорожденных белых крыс, перенесших
пренатальную гипоксию.
Авторадиографический анализ выявил, что в трахее 7-суточных
новорожденных крыс, перенесших пренатальную гипоксию, имеют место
разнонаправленные изменения пролиферативной активности эпителиоцитов и
гладких миоцитов. Величина ИМЯ эпителиоцитов снизилась на 69,1%, при
этом наблюдалось статистически значимое замедление прохождения
эпителиоцитами S-периода клеточного цикла. В этих условиях ДНКсинтетическая активность гладких миоцитов превышала контрольные
показатели в отношении ИМЯ – на 50,1%, ИМ – на 21%.
Таким
образом,
воздействие
пренатальной
гипоксии
вызывает
разнонаправленные изменения активности синтеза ДНК в эпителиальногладкомышечном компартменте трахеи новорожденных белых крыс: снижение
– в эпителиоцитах и повышение – в гладких миоцитах. Более высокая
резистентность гладких миоцитов в сравнении с эпителиоцитами к
воздействию
оксидативного
стресса,
обусловлена,
вероятно,
тканеспецифическими особенностями эффекторной АКМ-регуляции процессов
клеточного цикла.
125
Полученные нами in vivo данные о стимулирующем влиянии пренатального
гипоксического воздействия на величину пула пролиферирующих гладких
миоцитов трахеи 7-суточных белых крыс в определенной степени согласуются
с результатами исследований гипоксического воздействия in vitro:
пролиферативной активности фетальных гладких миоцитов трахеи человека
[374] и трахеи 28-36 суточных крыс [244] и отражают типичную реакцию
гладкомышечной ткани на оксидативный стресс. Участие АКМ в качестве
универсальных внутри- и межклеточных мессенджеров эффекторных
процессов, результатом которых является активация процессов синтеза ДНК в
гладких миоцитах воздухоносной системы, косвенно подтверждается данными
[229] об антипролиферативном действии супероксиддисмутазы в отношении
гладких миоцитов бронхов человека.
Следует отметить, что изменения оксидативного статуса и пролиферативной
активности были выявлены у 7-суточных крыс (через 10 суток после
заключительного гипобарического воздействия), что свидетельствует о
сохранении постгипоксического структурно-метаболического следа в системе
органов дыхания как минимум до конца периода новорожденности.
Пренатальная гипоксия является ведущим фактором риска формирования
пневмопатий новорожденных, в т.ч. бронхолегочной дисплазии [212, 341, 195,
420], сопровождающейся ремоделированием воздухоносных путей. [223, 244,
232, 195, 249, 420]. В литературе имеются единичные данные, полученные
преимущественно в экспериментах in vitro – на клеточных культурах
эпителиоцитов и гладких миоцитов воздухоносных путей различных видов
млекопитающих, о
пролиферотропных
эффектах
непосредственного
гипоксического воздействия [223, 374, 244]. Аналогичных данных о ранних
постнатальных последствиях недостаточного кислородного обеспечения
эмбриогенеза, зарегистрированных в эпителиальном и гладкомышечном
клеточных пулах слизистой респираторного тракта in vivo (в условиях
целостного организма), в доступной литературе нами не обнаружено. В нашем
исследовании
установлено,
что
у
новорожденных
белых
крыс
постгипоксическое нарушение процессов синтеза ДНК в эпителиальногладкомышечном компартменте трахеи происходит на фоне оксидативного
стресса как в легких, так и на уровне организма в целом.
Учитывая
выявленные
АКМ-опосредованные
механизмы
постгипоксического повреждения в системе органов дыхания новорожденных
крыс, при выборе возможных средств коррекции нарушений клеточнотканевого гомеостаза мы ориентировались на вещества, обладающие в первую
очередь антиоксидантными, мембраностабилизирующими, и, следовательно,
цитопротективным свойствами.
В литературе имеются единичные данные о наличии антиоксидантных
антирадикальных, цитопротективных свойств у некоторых опиоидных
агонистов δ- и μ- рецепторов [30, 92, 28, 29], однако данных о наличии
подобных эффектов в системе органов дыхания у смешанных μ-/δ- агонистов –
синтетических аналогов дерморфина – нами не обнаружено.
126
Для решения этого вопроса нами была предпринята попытка выявления
возможных эффектов синтетических аналогов дерморфина в отношении
биогенеза АКМ в легких и крови экспериментальных животных,
развивавшихся в условиях как нормоксии, так и недостаточного кислородного
обеспечения пренатального периода.
Установлено, что в условиях нормального кислородного обеспечения
аргининсодержащий аналог активизирует АОРЗ, снижает содержание
гидроперекисей липидов и уровень образования и накопления перекисных
радикалов на фоне сохраняющихся в пределах контрольных цифр показателей
интенсивности свободнорадикальных процессов и устойчивости субстрата к
перекисному стрессу.
На уровне организма (в сыворотке крови) эффект аргининового аналога был
более выраженным, нежели в легких. ХМЛ-анализ позволил выявить
достоверное повышение активности антиоксидантной антирадикальной
системы защиты, устойчивости к перекисному окислению липидов на фоне
снижения интенсивности процессинга свободных радикалов в целом, угнетения
генерации супероксид-анион- и гидроксил-радикалов, в частности. Кроме того,
введение
олигопептида
сопровождалось
снижением
концентрации
гидроперекисей липидов в сыворотке крови.
Полученные данные свидетельствуют о способности аргининсодержащего
олигопептида
H-Arg-Tyr-D-Ala-Phe-Gly-OH
в
условиях
нормоксии
эмбриогенеза модулировать биогенез АКМ определенным образом – активируя
эндогенные механизмы детоксикации и ингибируя генерацию АКМ.
При исследовании ХМЛ гомогенатов легких и сыворотки крови 7-суточных
белых крыс, получавших безаргининовый аналог, не выявлено сколь-либо
значимых изменений свободнорадикального статуса как на органном, так и на
организменном уровнях. Все показатели сохранились в пределах контрольных
значений.
При изучении влияния аргининсодержащего аналога H-Arg-Tyr-D-Ala-PheGly-OH на показатели активности синтеза ДНК в клетках эпителиальногладкомышечного компартмента трахеи крыс, развивавшихся в условиях
нормоксии эмбриогенеза, установлено наличие митогенного эффекта пептида в
отношении эпителиоцитов и отсутствие пролиферотропных свойств – в
отношении гладких миоцитов.
В эпителии трахеи ИМЯ увеличился на 35%, при этом показатели ИМ
оставались в пределах контрольных уровней. Введение безаргининового
аналога не оказало влияния на интенсивность клеточного деления и скорость
прохождения S-периода эпителиоцитами и гладкими миоцитами.
Учитывая
антиоксидантные
антирадикальные,
тканеспецифические
пролиферотропные свойства аргининсодержащего олигопептида, мы сочли
необходимым выяснить: сохраняются ли эти эффекты при гипоксическом
воздействии.
За исключением процесса образования перекисных радикалов в легких
(показатель хотя и снизился, но сохранил статистически значимое увеличение в
сравнении с контролем) аргининсодержащий олигопептид нивелировал все
127
прочие постгипоксические нарушения биогенеза АКМ в легких и сыворотке
крови. Таким образом, результаты наших исследований свидетельствуют, что
на раннем этапе постнатального онтогенеза аргининсодержащий олигопептид
способен сдвигать баланс в системе «генерация АКМ – детоксикация АКМ» в
легких и на уровне организма в целом в сторону усиления процессов
деградации высокотоксичных форм АКМ как в условиях нормоксии, так и на
фоне оксидативного стресса, опосредованного воздействием внутриутробной
гипоксии.
Поскольку повышение активности антиоксидантной защиты является одним
из ключевых механизмов цитопротективного эффекта [188, 249], данный
эффект проявился у аргининсодержащего аналога нормализацией ИМЯ и ИМ
эпителиоцитов и гладких миоцитов в группе «гипоксия + Арг(+)аналог».
Об оксид азот-опосредованном механизме реализации эффектов
аргининсодержащего олигопептида свидетельствует отсутствие таковых у
безаргининового аналога в отношении биогенеза АКМ и синтеза ДНК у
новорожденных белых крыс, развивавшихся как в условиях нормоксии, так и
подвергнутых пренатальной гипоксии. В физиологических концентрациях NO
активно участвует в формировании АОРЗ легких [432, 230]. Имеются данные,
полученные in vitro, свидетельствующие о том, что в этих же концентрациях
NO подавляет пролиферативную активность гладких миоцитов воздухоносных
путей [279]. Эти эффекты NO рассматриваются как защитные, нивелирующие
действие многочисленных эндо- и экзогенных оксидантов и митогенов, и
играющие важную роль в адаптации воздухоносных путей плода к условиям
внеутробного существования.
Так как внутри эпителиально-гладкомышечного компартмента эпителий
является наиболее активной в метаболическом отношении тканью, то именно
от состояния эпителиального пласта в основном зависит биогенез, а,
следовательно, и баланс контрактильных и дилятационных, прооксидантных и
антиоксидантных агентов, а также морфогенетически активных факторов [188,
249]. Выявленное нами свойство аргининсодержащего олигопептида
стимулировать
физиологическую
регенерацию
эпителия
слизистой
воздухоносных путей, возможно, является одним из механизмов реализации
корригирующего эффекта пептида в отношении постгипоксических изменений
синтеза ДНК обоих типов клеток эпителиально-гладкомышечного
компартмента.
При пневмопатиях новорожденных типичная патоморфологическая картина,
наряду с деструктивными изменениями эпителиального пласта, включает
увеличение объема и массы гладкомышечного слоя слизистой воздухоносных
путей [254, 192]. Известно, что многие хронические воспалительные
заболевания легких сопровождаются, либо, в конечном итоге, осложняются
ремоделированием воздухоносных путей [397, 425]. Полученные нами данные
свидетельствую в пользу того, что на уровне эпителиально-гладкомышечного
компартмента слизистой оболочки воздухоносных путей исследуемый
олигопептид потенцирует и оптимизирует один из определяющих факторов
гистогенеза – активность внутриядерного синтеза ДНК, корригируя
128
структурно-метаболические последствия гипоксии. В этом контексте
способность аргининсодержащего синтетического аналога дерморфина
нивелировать разнонаправленные изменения (снижение – в эпителиоцитах,
увеличение – в гладких миоцитах) активности синтеза ДНК представляет
несомненный практический интерес – перспективу создания на его основе
препаратов для коррекции патологического ремоделирования воздухоносных
путей на ранних этапах постнатального онтогенеза.
Экстраполируя данные эксперимента на клинический уровень, мы
исследовали влияние синтетических аналогов дерморфина на ХМЛ
гранулоцитов цельной крови наших пациентов in vitro. Изучали влияние
препаратов в обеих возрастных группах как в периоде обострения ХВЗЛ, так и
в периоде ремиссии.
Аргининсодержащий олигопептид корригировал нарушения оксидативного
метаболизма гранулоцитов по всем исследуемым параметрам, в том числе и по
уровню резервных возможностей гранулоцитарной системы. Полученные нами
данные в определенной степени согласуются с результатами исследований
[299], свидетельствующие, что эндогенные μ- агонисты эндоморфины 1 и 2
модулируют продукцию супероксид радикала в культуре нейтрофилов: при
«дыхательном взрыве» угнетают, в базальных условиях – стимулируют.
Как в экспериментах in vivo, безаргининовый аналог не проявил активности
in vitro, что подтверждает роль оксида азота в механизмах реализации
выявленных корригирующих эффектов олигопептида H-Arg-Tyr-D-Ala-PheGly-OH.
Антиоксидантные, цитопротективные свойства олигопептида H-Arg-Tyr-DAla-Phe-Gly-OH открывают перспективу использования его в качестве
корректора оксидативных нарушений в педиатрической пульмонологической
практике. На основе проведенных исследований планируется разработка
биотехнологических способов индукции клеточной и внутриклеточной
регенерации эпителиоцитов в терапии хронических воспалительных
заболеваний легких, и создание новых технологий диагностики и
дифференцированного подхода к терапии данной патологии. Селективная
молекулярная коррекция нарушений метаболизма позволит пролонгировать
период ремиссии у детей с ХВЗЛ и ингибировать прогредиентность
заболевания.
129
ЛИТЕРАТУРА
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
Абдрахманова, Л. М. Особенности экспрессии активных форм кислорода
клетками крови у больных хроническим бронхитом [Текст] / Л.М.
Абдрахманова, У.Р.Фархутдинов, P.P. Фархутдинов // Тер. арх. – 2001. – Т. 73. –
№ 3. – С. 45-48.
Авцын, А. П. Эмбриогенез бронхолегочной системы и особенности
патологических реакций в легких у детей: руководство по пульмонологии
[Текст] / Под ред. Ю.Ф. Домбровской. – М. : Медицина, 1978. – С. 9-36.
Адо, А. Д. Патологическая физиология [Текст] / А.Д. Адо. – Томск. : Изд-во
Томского ун-та, 1994. – 468 с.
Айламазян, Э. К. Акушерство: учеб. пособие для мед. вузов [Текст] / Э.А.
Айламазян – СПб. : Спец.Лит, 1997 – 380 с.
Акинфиев, А. А. Морфометрическая характеристика альвеол и бронхов у детей с
гипоплазией и дисплазией легких [Текст] / А.А. Акинфиев, Б.Я. Рыжавский, С.Г.
Гандуров // ДМЖ. – 2004. – № 2. – С. 71-73.
Акмаев, И. Г. От нейроэндокринологии к нейроиммуноэндокринологии [Текст] /
И.Г. Акмаев, В.В. Гриневич // Бюлл. эксперим. биол. и мед. – 2001. – Т. 131. – №
1. – С. 22-32.
Активированные кислородные метаболиты в монооксигеназных реакциях
[Текст] / В.В. Ляхович, В.А. Вавилин, Н.К. Зенков, Е.Б. Меньщикова //
Бюллетень СО РАМН. – 2005. – № 4 (118). – С. 7-12.
Арутюнян, А. В. Методы оценки свободнорадикального окисления и
антиоксидантной системы организма: методические рекомендации [Текст] / А.В.
Арутюнян – СПб. : Наука, 2000. – 198 с.
Ашмарин, И. П. Регуляторные пептиды, функционально непрерывная
совокупность [Текст] / И.П. Ашмарин, М.Ф. Обухова // Биохимия. – 1986. – Т.
51. – № 4. – С. 3-8.
Ашмарин, И. П. Нейропептиды в синаптической передаче [Текст] / И.П.
Ашмарин, М.А. Каменская // Итоги науки и техники, ВИНИТИ. Сер. Физиология
человека и животных, 1988. – Т. 34. – С. 31-89.
Ашмарин, И. П. Современное состояние гипотезы о функциональном
континууме регуляторных пептидов [Текст] / И.П. Ашмарин, М.Ф. Обухова //
Вестник РАМН. – 1994. – № 40. – С. 28-34.
Ашмарин, И. П. Длительная коррекция функций мозга. Перспектива
иммунологических походов [Текст] / И.П. Ашмарин, Р.А. Данилова, М.Ф.
Обухова // Вестник РАМН. – 2001. – № 4. – С. 27-30.
Баранов, А. А. Оценка состояния здоровья детей. Новые подходы к
профилактической и оздоровительной работе в образовательных учреждениях
[Текст] / А.А. Баранов, В.Р. Кучма, Л.М. Сухарева // М. : Изд-во: ГЭОТАР-МЕД,
2008. – 432 с.
Бармина, Г. В. Морфология первичного хронического бронхита:
гистохимическое,
электронно-микроскопическое
и
морфометрическое
исследование слизистой оболочки бронхов: Дисс. … канд. мед. наук. М., 1991.
130
15. Барсуков, Л. И. Как собрать мембрану (солюбилизация и реконструкция
мембран) [Текст] / Л.И. Барсуков // Соросовский образовательный журнал.
Биология. – 2004. – Т. 8. – № 1. – С. 10-16.
16. Блинова, С. А. Нейроэндокринная система органов дыхания [Текст] // Клеточная
биология легких в норме и при патологии: руководство для врачей / под ред. В.В.
Ерохина, Л.К. Романовой. – М. : «Медицина», 2000. – 496 с.
17. Блохин, Б. М. Заболевания органов дыхания у детей [Текст] // Практическое
руководство по детским болезням: IX том / под общ. ред. В.Ф. Коколиной, А.Г.
Румянцева. – М. : Медпрактика-М, 2007. – 616 с.
18. Бодяжина, В. И. Влияние кислородного голодания беременных животных на
некоторые стадии развития плаценты и плода: Дисс. … канд. мед. наук. М., 1949.
19. Болевич, С. Б. Бронхиальная астма и свободнорадикальные процессы
(патогенетические, клинические и терапевтические аспекты) [Текст] / С.Б.
Болевич. – М. : ОАО «Издательство «Медицина», – 2006. – 256 с.
20. Брагин, Е. О. Опиоидные и монаминовые механизмы регуляции функций
организма в экстремальных условиях [Текст] / Е.О. Брагин, В.В. Ясенцов. //
Итоги науки и техники, ВИНИТИ. Сер. Физиология человека и животных. –
1991. – Т. 47. – С. 180.
21. Бубнова, Н. И. Врожденные пороки развития легких [Текст] / Клеточная
биология легких в норме и при патологии: руководство для врачей / под ред. В.В.
Ерохина, Л.К. Романовой. – М. : «Медицина», 2000. – 496 с.
22. Ванин, А. Ф. Оксид азота в биомедицинских исследованиях [Текст] / А.Ф. Ванин
// Вестн. акад. мед. наук. – 2000. – № 4. – С. 3-5.
23. Величковский, Б. Т. Молекулярные и клеточные основы экологической
пульмонологии [Текст] / Б. Т. Величковский // Пульмонология. – 2000. – № 3. –
C. 10-18.
24. Виноградов, В. А. Даларгин – новое противоязвенное средство (функциональная
характеристика) [Текст] / В.А. Виноградов // Материалы пленума правления
ВНОГ. – Рига. – 1986. – С. 443-445.
25. Владимиров, Ю. А. Свободные радикалы в живых системах [Текст] / Ю.А.
Владимиров // ВИНИТИ АН СССР: Итоги науки и техники, сер. Биофизика. –
1991. – Т. 29. – 147 с.
26. Владимиров, Ю. А. Свободные радикалы и антиоксиданты [Текст] / Ю.А.
Владимиров // Вестник РАМН. – 1998. – № 7. – С. 43-51.
27. Владимиров, Ю. А. Свободные радикалы в биологических системах [Текст] /
Ю.А. Владимиров // Соросовский образовательный журнал. – 2000. – Т. 6. – №
12. – С.13-19.
28. Влияние аргининсодержащего μ,δ-агониста опиатных рецепторов седатина на
процессы синтеза ДНК в эпителии фундального отдела желудка белых крыс
[Текст] / М.Ю. Флейшман, А.В. Кузнецов, В.И. Дейгин, С.С. Тимошин // Бюлл.
эксперим. биол. и мед. – 2004. – Т. 137. – № 3. – С. 265-267.
29. Влияние седатина – синтетического аналога дерморфина — на развитие мальков
осетра амурского [Текст] / М.Ю. Флейшман, Е.Н. Сазонова, О.А. Лебедько, В.И.
Дейгин [и др.] // Бюлл. эксперим. биол. и мед. – 2007. – Т. 144. – № 10. – С. 420423.
30. Влияние синтетического аналога дерморфина – седатина на процессы
клеточного деления в эпителии роговицы и языка белых крыс [Текст] / М.Ю.
131
31.
32.
33.
34.
35.
36.
37.
38.
39.
40.
41.
42.
43.
44.
Флейшман, А.В. Кузнецов, М.И. Радивоз, С.С. Тимошин [и др.] // Бюлл.
эксперим. биол. и мед. – 1996. – Т. 121. – № 6. – С. 641-644.
Влияние пептидного морфогена гидры на постгипоксические нарушения у
крысят, подвергнутых прентальной гипоксии [Текст] / О.А. Лебедько, Т.В.
Яценко, С.С. Тимошин, А.Ю. Рубина // Бюлл. эксперим. биол. и мед. – 1997. – Т.
123. – № 3. – С. 269-272.
Влияние
in
vitro
[D-Ala-4]-дерморфина
на
люминол-зависимую
хемилюминесценцию цельной крови мышей при фагоцитозе [Текст] / А.Р.
Монастырская, В.М. Фролова, А.П. Востряков, В.С. Гуткин [и др.] // Вопросы
медицинской химии. – 1987. – Том. 33. – № 3. – С. 56-58.
Воейков, В. Л. Активный кислород, организованная вода и процессы
жизнедеятельности [Текст] / В.Л. Воейков // II Международный конгресс
«Слабые и сверхслабые поля и излучения в биологии и медицине»: – Труды. –
СПб. : Республиканское издательство «Лицей», 2000. – С. 1–4.
Вознесенский, Н. А. Окись азота и легкие [Текст] / Н.А. Вознесенский, А.Г.
Чучалин, Н.С. Антонов // Пульмонология. – 1998. – № 2. – С. 6-10.
Возрастные особенности эпителиально-гладкомышечных взаимодействий в
трахее крыс [Текст] / М.В. Кусков, Л.В. Капилевич, М.Б. Баскаков, М. А.
Медведев // Бюлл. эксперим. биол. и мед. – 1998. – Т. 126. – № 12. – С. 625-627.
Волков, И. К. Хроническая обструктивная болезнь легких: взгляд педиатра [Текст] /
И.К. Волков // АтмосферА. Пульмонология и аллергология. – 2006. - № 2. – С. 2-5.
Волкова, Л. И. Диагностические возможности морфологического и
цитологического исследования биоптатов слизистой бронхов при бронхиальной
астме и хроническом бронхите [Текст] / Л.И. Волкова, А.А. Будкова, В.И. Кустов
// Сиб. мед. журн. – 2000. – Т. 15. – № 3. – С. 42-47.
Волкова, Л. И. Значимость функциональных и морфологических показателей в
диагностике бронхиальной астмы и хронического обструктивного бронхита
[Текст] / Л.И. Волкова, А.А. Будкова, С.Р. Будков // Пульмонология. – 2001. –
Приложение. – 11-й Национальный конгресс по болезням органов дыхания:
Сборник резюме. – LI.22. – С. 297.
Вольский, Н. Н. Влияние супероксидного радикала на пролиферацию
лимфоцитов, стимулированную митогеном [Текст] / Н.Н. Вольский, Н.В.
Кашлакова, В.А. Козлов // Цитология. – 1988. – Т. 30. – №7. – С. 898-902.
Гельцер, Б. И. Цилиарная активность мерцательного эпителия дыхательных
путей
у
больных
острой
пневмонией [Текст] / Б.И. Гельцер, Л.М. Печатников // Клин. мед. – 1991. – №12.
– С. 35-37.
Генерация активных микробицидных форм кислорода лейкоцитами при
прохождении через сосудистое русло легких [Текст] / А.Х. Коган, Н.И. Лосев,
А.Б. Цыпин, Б.М. Мануйлов // Бюлл. экспер. биол. – 1989. – № 6. – С. 688–690.
Гиперпродукция оксида азота в патофизиологии кровеносных сосудов [Текст] /
Ж.-К. Стокле, Б. Мюле, Р. Андрианцитохайна, А. Клещев // Биохимия. – 1998. –
Т. 63. – Вып. 7. – С. 976-983.
Гомазков, О. А. Современные тенденции в исследовании физиологически
активных пептидов [Текст] / О.А. Гомазков // Усп. совр. биологии. – 1996. – Т.
116. – Вып. 1. – С. 60-68.
Гончарова, Е. Н. Влияние аналога лей-энкефалина даларгина на синтез ДНК в
миокарде и эпителии языка белых крыс на раннем этапе постнатального
132
45.
46.
47.
48.
49.
50.
51.
52.
53.
54.
55.
56.
57.
58.
59.
60.
онтогенеза / Е.Н. Гончарова, С.С. Тимошин, Т.В. Яценко // Бюлл. эксперим.
биол. и мед. – 1997. – Т. 123. – №1. – С.43-45.
Горрен, А. К. Ф. Универсальная и комплексная энзимология синтазы оксида
азота: обзор [Текст] / А. К. Ф. Горрен, Б. Майер // Биохимия – 1998. – Т.63. –
Вып. 7. – С. 870-890.
Делягин, В. М. Пренатальное и постнатальное развитие и рост легкого.
Анатомия и физиология дыхательной системы. [Текст] // Практическое
руководство по детским болезням: IX том / под общ. ред. В.Ф. Коколиной, А.Г.
Румянцева. – М.: Медпрактика-М, 2007. – 616 с.
Делягин, В. М. Легкие как эндокринный орган [Текст] / В. М. Делягин, К.Г.
Каграманова, Е.Г. Шугурина // Практическое руководство по детским болезням:
IX том / под общ. ред. В.Ф. Коколиной, А.Г. Румянцева. – М.: Медпрактика-М,
2007. – 616 с.
Дубинина, Е. Е. Роль активных форм кислорода в качестве сигнальных молекул в
метаболизме тканей при состояниях окислительного стресса [Текст] / Е.Е.
Дубинина // Вопр. мед. химии. – 2001. – Т. 47. – № 6. – С. 561-581.
Дулин, К. С. Изменение окислительного метаболизма у больных хроническими
неспецифическими заболеваниями легких [Текст] / К.С. Дулин // Российск.
национальная научно-практ. конф. с международным участием “Свободные
радикалы и болезни человека” (Смоленск, 19-22 сентября 1999г): – Сборник
трудов. – Смоленск, 1999. – С. 118-119.
Епифанова, О. И. Радиоавтография [Текст] / О.И. Епифанова, В.В. Терских, А.Ф.
Захаров – М. : Высшая школа, 1977. – 246 с.
Есипова, И. К. Легкое в норме и патологии [Текст] / И.К. Есипова. –
Новосибирск, 1975. – 345 с.
Зайцев, В. М. Прикладная медицинская статистика [Текст] / В.М. Зайцев, В.Г.
Лифляндский, В.И. Маринкин. – СПб. : Фолиант, 2003. – 428 с.
Западнюк, И. П. Лабораторные животные [Текст] / И.П. Западнюк, В.И.
Западнюк, Е.А. Захария. – Киев. : Вища школа, 1974. – 304 с.
Зарубина, И. В. Молекулярная фармакология антигипоксантов [Текст] / И.В.
Зарубина, П.Д. Шабанов. – СПб. : ООО «Издательство Н-Л», 2004. – 368 с.
Захаров, П. П. Возрастная эволюция и исходы хронических воспалительных
заболеваний легких у детей [Текст] / П.П. Захаров, Н.Н. Розинова // Трудный
пациент. – 2008. – Т. 6. – № 9. – С.15-18.
Зашихин, А. Л. Экспрессия виментина при дифференцировке гладких миоцитов
стенки бронхов развивающихся легких [Текст] / А.Л. Зашихин, В.М. Михайлов //
Морфология. – 1996. – Т. 109. – №1. – С. 63-65.
Зелинская, Д. И. Детская инвалидность как проблема здравоохранения [Текст] /
Д. И. Зелинская // Здравоохранение Российской Федерации. – 2008. – № 2. – С.
23-26.
Зенков, Н. К. Окислительный стресс. Биохимический и патофизиологический
аспекты [Текст] / Н.К. Зенков, В.З. Ланкин, Е.Б. Меньщикова. – М. :
Наука/Интерпериодика, 2001. – 343 с.
Значение химических свойств оксида азота для лечения онкологических
заболеваний: обзор [Текст] / Д.А. Винк, И. Водовоз, Дж.А. Кук, М.С. Кришна [и
др.] // Биохимия. – 1998. – Т.63. – Вып. 7. – С. 948-957.
Зосимов, А. Н. Детская пульмонология. Принципы терапии. [Текст] / А.Н.
Зосимов, В.К. Ходзицкая, С.А. Черкасов. – М. : Эксмо, 2008. – 736 с.
133
61. Иванов, Е. М. Озонотерапия в гериатрии. [Текст] / Е.М. Иванов, О.Ю. Кытикова,
А.Д. Новгородцев. – Владивосток. : Изд-во Дальневосточного университета,
2006. – 256 с.
62. Ильина, Е. С. Организация пульмонологической помощи детям с
бронхолёгочной патологией [Текст] / Е.С. Ильина // Российский вестник
перинатологии и педиатрии. – 2002. – № 1. – С.23-27.
63. Инвалидность детского населения России [Текст] / А.А. Баранов, В.Ю.
Альбицкий, Д.И. Зелинская, Р.Н. Терлецкая. – М.: Центр развития
межсекторальных программ, 2008. – 223 с. – (Серия "Социальная педиатрия";
вып. 7).
64. Исследование деградации пептидов в сыворотке крови методом 1Н-ЯМР [Текст]
/ О.Л. Исакова, Н.Ф. Сепетов, Ж.Д.Беспалова, В.Н. Бушуев [и др.] //
Биоорганическая химия. – 1986. – Т. 12. – №1. – С. 106–111.
65. Каганов, С. Ю. Пульмонология детского возраста и ее насущные проблемы.
[Текст] / С.Ю. Каганов, Н.Н. Розинова // Росс. вестн. перинатол. и педиатр. –
2000. – Т. 45. – № 6. – С. 6-11.
66. Каганов, С. Ю. Современные проблемы пульмонологии детского возраста
[Текст] / С.Ю. Каганов // Росс. вестн. перинатол. и педиатр. – 2003. – № 3. – С.916.
67. Каганов, С. Ю. Современные вопросы определения и классификации
клинических форм инфекционно-воспалительных заболеваний легких у детей
[Текст] / С.Ю. Каганов, Н.Н. Розинова, Н.С. Лев // Педиатрия. – 2004. – № 1. – С.
62-66.
68. Каминская, Г. О. Нереспираторные функции легких [Текст] // Клеточная
биология легких в норме и при патологии: руководство для врачей / под ред. В.В.
Ерохина, Л.К. Романовой. – М. : Медицина, 2000. – 496 с.
69. Классификация клинических форм бронхолёгочных заболеваний у детей [Текст]
// Российский вестник перинатологии и педиатрии. – 1996. – № 2. – С.52-55.
70. Клеточные реакции в легких при обострении хронических заболеваний органов
дыхания [Текст] / О.П. Макарова, Л.Н. Шишкина, А.П. Огиренко, С.М. Насонова
[и др.] // Пульмонология. – 2001. – № 2. – С. 63-68.
71. Клинико-экспериментальное обоснование применения эхинохрома А для
коррекции и профилактики структурно-метаболических нарушений в системе
органов дыхания на ранних этапах органогенеза [Текст] / В.К. Козлов, М.В.
Козлов, О.А. Лебедько, Б.Я. Рыжавский [и др.] // ДМЖ. – 2009. – № 2. – С. 6164.
72. Ключевые проблемы современной нанобионики и перспективы наномедицины
[Текст] / А.А. Богданов, С.В. Козырев, В.В. Лесничий, Ю.П. Чеснович // Вестник
Российской военно-медицинской академии. Приложение 2. – 2008. – Т. 3. – № 23.
– С. 483-491.
73. Кобылянский, В. И. Мукоцилиарная система. Фундаментальные и прикладные
аспекты [Текст] / В.И. Кобылянский. – М. : Бином, 2008 – 416 с.
74. Кокосов, А. Н. Хроническая обструктивная патология легких у взрослых и детей
[Текст] / А.Н. Кокосов. – СПб. : СпецЛит, 2004. – 303 с.
75. Колгушкина, Т. Н. Основы перинатологии [Текст] / Т.Н. Колгушкина. – М. : ООО
«Медицинское информационное агенство», 2007. – 320 с.
134
76. Колесов, В. И. Доброкачественные опухоли легкого [Текст] / В.И. Колесов //
Вопросы клинической хирургии и клинико-лабораторных исследований:
Ленинград: 1ЛМИ. – 1957. – С. 5-13.
77. Копьева, Т. Н. Морфология мукоцилиарной транспортной системы при
первичном хроническом необструктивном бронхите [Текст] / Т.Н. Копьева, Г.В.
Бармина, А.В. Свищев // Пульмонология. – 1992. – №4. – С. 6-13.
78. Корнеев, А.А. Индивидуальные особенности резистентности беременных
животных к острой гипоксической гипоксии [Текст] / А.А. Корнеев, Г.А.
Шевелева, Н.Н. Зарипова // Акушерство и гинек. – 1990. – № 10. – С. 56-58.
79. Королева, С. В. Путь функциональной классификации регуляторных пептидов.
Признаки дивергентности и конвергентности эволюции регуляторных пептидов
[Текст] / С.В. Королева, И.П. Ашмарин // Журн. эволюц. биохимии и физиол. –
2000. – Т. 36. – № 2. – С. 154-159.
80. Королев, Б. А. Аномалии и пороки развития легких [Текст] / Б.А. Королев, Б.Е.
Шахов, А.В. Павлунин. – Нижний Новгород. : Изд-во Нижегородской
государственной медицинской академии, 2000. – 302 с.
81. Коррекция функций фагоцитов у больных острыми абсцессами и гангреной
легких [Текст] / Я.Н. Шойхет, С.В. Заремба, Е.А. Цеймах, Т.Д. Мальченко //
Пульмонология. – 2002. – № 3. – С. 36-40.
82. Крутецкая, З. И. Структурно-функциональная организация сигнальных систем в
клетках [Текст] / З.И. Крутецкая, О.Е. Лебедев // Цитология. – 2000. – Т. 42. –
№9. – С. 844-874.
83. Крыжановский, Г. Н. Введение в общую патофизиологию [Текст] / Г.Н.
Крыжановский. – М. : Наука, 2000. – 71 с.
84. Кузнецов, А. В. Влияние различных методов хронического введения аналогов
дерморфина и лей-энкефалина на процессы клеточного деления эпителиальной
ткани белых крыс. Автореф. дисс. … канд. мед. наук. – Владивосток, 1999. – 23
с.
85. Кулинский, В. И. Активные формы кислорода и оксидативная модификация
макромолекул: польза, вред и защита [Текст] / В.И. Кулинский // Соросовский
образовательный журнал. – 1999. – №1. – С.2- 7.
86. Ланкин, В. З. Свободнорадикальные процессы в норме и при патологических
состояниях: Пособие для врачей – 2-е изд., испр. и доп. [Текст] / В.З. Ланкин,
А.К. Тихазе, Ю.Н. Беленков. – М. : РКНПК МЗ РФ, 2001. – 78 с.
87. Ланкин, В. З. Антиоксиданты в комплексной терапии атеросклероза: pro et contra
[Текст] / В.З. Ланкин, А.К. Тихазе, Ю.Н. Беленков // Кардиология – 2004. – № 2.
– С. 72-81.
88. Лапаев, Э. В. О допустимых величинах скорости изменения барометрического
давления [Текст] / Э.В. Лапаев, Г.И. Тарасенко, В.Н. Чернуха // Военно-медиц.
журнал. – 1981. – № 1. – С. 50-51.
89. Лебедько, О. А. Влияние неопиатного аналога лей-энкефалина и пептидного
морфогена гидры на синтез ДНК и процессы перекисного окисления липидов в
системе органов дыхания новорожденных крыс, подвергнутых пренатальной
гипоксии : дис. … канд. мед. наук. : защищена 12.04.1994 : утв 09.1994 [Текст] /
О.А. Лебедько. – Новосибирск, 1994. – 147 с.
90. Лебедько, О. А. Применение неопиатного аналога лей-энкефалина и пептидного
морфогена гидры для коррекции нарушений пролиферации в эпителии трахеи и
процессов ПОЛ в легких новорожденных крысят, подвергнутых пренатальной
135
гипоксии [Текст] / О.А. Лебедько, С.С. Тимошин // Бюлл. эксперим. биол. и мед.
– 1994. – Т. 117. – № 5. – С. 535- 537.
91. Лебедько, О. А. Коррекция даларгином нарушений процессов синтеза ДНК и
свободнорадикального окисления, индуцированных L-NAME,
в органах
дыхания новорожденных белых крыс [Текст] / О.А. Лебедько, С.С. Тимошин //
Бюлл. эксперим. биол. и мед. – 2002. – Т. 133. – № 5. – С. 501-503.
92. Лебедько, О. А. Влияние динорфина А(1-13) на процессы синтеза ДНК и
свободнорадикального окисления в органах дыхания новорожденных белых
крыс на фоне предварительного воздействия L-NAME [Текст] / O.А. Лебедько,
С.С. Тимошин // Бюлл. эксперим. биол. и мед. – 2003. – Т. 135. – № 3. – С. 226229.
93. Лев, Н. С. Патогенетическая роль оксида азота при бронхиальной астме [Текст] /
Н.С. Лев // Росс. вестн. перинатол. и педиатр. – 2000. – № 4. – С. 48-51.
94. Лев, Н. С. Нейропептиды и другие нейрогуморальные регуляторы в патогенезе
бронхиальной астмы у детей [Текст] / Н.С. Лев // Росс. вестн. перинатол. и
педиатр. – 2000. – № 2. – С. 19-23.
95. Лукьянова, Л. Д. Биоэнергетическая гипоксия: понятие, механизмы и способы
коррекции [Текст] / Л.Д. Лукьянова // Бюлл. эксперим. биол. и мед. – 1997. – Т.
124. – № 9. – С. 244-254.
96. Маеда, Х. Оксид азота и кислородные радикалы при инфекции, воспалении и
раке: обзор [Текст] / Х. Маеда, Т. Акаике // Биохимия – 1998. – Т.63. – Вып. 7. –
С. 1007-1019.
97. Махинько, В. Н. Константы роста и функциональные периоды развития в
постнатальной жизни белых крыс [Текст] / В.Н. Махинько, В.Н. Никитин // В
кн.: Молекулярные и физиологические механизмы возрастного развития. – Киев,
1975. – С. 308-326.
98. Маянский, А. Н. Лекции по иммунологии [Текст] / А.Н. Маянский. –
Н.Новгород. : НГМА, 2005. – 272 с.
99. Мельникова, Н. П. Влияние лигандов опиатных рецепторов на процессы синтеза
ДНК в миокарде новорожденных крыс. Автореф. дисс. … канд. мед. наук. –
Владивосток, 1998. – 18 с.
100. Механизмы адаптационного действия пептидов [Текст] / С.С. Тимошин, С.И.
Швец, Т.Д. Панькова [и др.] // Тез. докл. 4-го Всесоюзного съезда
патофизиологов. – М. – 1989. – Т. 2. – С. 640.
101. Мижирицкая, Н. И. Генез и структура врожденных пороков развития: Дисс. …
канд. мед. наук. – Харьков, 1982.
102. Мирзоева, З. А. Температурочувствительные (TS) мутации как возможная
причина эмбриональности у человека: Дисс. … канд. мед. наук. – М., 1977.
103. Мицкевич, М. С. Становление нейроэндокринной регуляции в онтогенезе [Текст]
/ М.С. Мицкевич // Онтогенез. – 1990. – Т. 21. – №3. – С. 242-253.
104. Невзорова, В. А. Роль окиси азота в регуляции легочных функций [Текст] / В.А.
Невзорова, М.В. Зуга, Б.И. Гельцер // Тер. арх. – 1997. – №3. – С. 68-72.
105. Непомнящих, Г. И. Прижизненная морфология крупных бронхов человека при
хронических воспалительных заболеваниях легких [Текст] / Г.И. Непомнящих. –
Новосибирск. : Полиграфкомбинат, – 1977. – 66 с.
106. Непомнящих, Л. М. Итоги и перспективы развития государственного
учреждения научно-исследовательский институт региональной патологии и
136
107.
108.
109.
110.
111.
112.
113.
114.
115.
116.
117.
118.
119.
120.
121.
патоморфологии СО РАМН [Текст] / Л.М. Непомнящих // Бюллетень СО РАМН.
– 2008. – № 6 (134). – С. 6-13.
Николаев, А. Я. Биологическая химия – 3-е изд., перераб. и доп. [Текст] / А.Я.
Николаев. – М. : Медицинское информационное агентсво, 2004. – 566 с.: ил.
Нитрооксидергические механизмы регуляции бронхов и их значение в
патогенезе бронхиальной астмы [Текст] / В.А. Невзорова, Е.В. Елисеева, М.В.
Зуга, М.Ю. Протопова [и др.] // Тер. арх. – 1998. – № 3. – С. 13-18.
Новиков, В. С. Гипоксия как типовой патологический процесс, его
систематизация [Текст] / В.С. Новиков, В.Ю. Шанин, К.Л. Козлов // Гипоксия.
Адаптация, патогенез, клиника / под ред. Ю.Л. Шевченко. – СПб. : ООО «ЭЛБИСПб», 2000. – С. 12-24.
Образование оксида азота в активированных макрофагах [Текст] / А.Ф. Ванин,
Г.Б. Меньшиков, П.И. Мордвинцев, В.С. Репин // Бюлл. эксперим. биол. и мед. –
1991. – Т. 111. – № 6. – С. 588-590.
Одиреев,
А. Н. Вклад изменений в системе медиаторов воспаления в
формирование мукоцилиарной недостаточности у больных бронхиальной астмой
[Текст] / А.Н. Одиреев, И.А. Андриевская, М.Т. Луценко // Бюллетень ФПД –
2008. – Вып. 29. – С. 18-21.
Окислительный стресс. Прооксиданты и антиоксиданты [Текст] / Е.Б.
Меньщикова, В.З. Ланкин, Н.К. Зенков, И.А. Бондарь [и др.]. – М. : "Слово",
2006. – 553 с.
Острая гипоксия в период органогенеза изменяет баланс вегетативной регуляции
сердца у беременных амок крыс [Текст] / М.В. Маслова, А.В. Граф, А.С.
Маклакова, Я.В. Крушинская [и др.] // Бюлл. эксперим. биол. и мед. – 2005. – Т.
139. – № 2. – С. 147-149.
Организация медицинской помощи детям с пневмонией в Российской Федерации
[Текст] / Ю.Л. Мизерницкий, Е.В. Сорокина, И.Н. Ермакова, А.Ф. Неретина [и
др.] // Российский вестник перинатологии и педиатрии. – 2005. – № 3. – С.4-8.
Оценка оксидантно-антиоксидантного статуса у больных гепатитом А на фоне
лечения даларгином [Текст] / О.В. Щепилова, Г.С. Томилка, О.А. Лебедько, Г.Г.
Обухова [и др.] // ДМЖ. – 2008. – № 2. – С. 25-27.
Панков, Ю. А. Все органы и ткани животных и человека являются
эндокринными и секретируют в кровь гормоны пептидной природы? [Текст] /
Ю.А. Панков // Вопр. мед. химии. – 1996. – Т. 42. – Вып. 3. – С. 179-184.
Панькова, Т. Д. Доказательства реализации стимулирующего эффекта даларгина
на процессы клеточного деления через опиатные рецепторы [Текст] / Т.Д.
Панькова, С.С. Тимошин // Бюлл. экспер. биол. и мед. – 1990. – Т. 110. – №7. – С.
96-98.
Пикуза, О. И. Взаимосвязь цинкового статуса и показателей мембранолоиза у
детей и подростков с острой пневмонией [Текст] / О.И. Пикуза, А.М. Закирова //
Педиатрия. – 2006. – № 3. – С. 7-10.
Практическая пульмонология детского возраста [Текст] / под ред. В.К.Таточенко.
– М. : Медицина, 2001. – 268 с.
Практическая пульмонология детского возраста [Текст] / под ред. В.К.Таточенко.
– М. : Медицина, 2006. – 250 с.
Пренатальный гипоксический стресс: физиологические и биохимические
последствия, коррекция регуляторными пептидами [Текст] / Н.А. Соколова, М.В.
137
122.
123.
124.
125.
126.
127.
128.
129.
130.
131.
132.
133.
134.
135.
136.
Маслова, А.С. Маклакова, И.П. Ашмарин // Успехи физиологических наук. –
2002. – Т. 33. – № 2. – С. 56-67.
Приймак, Э. Х. Ультраструктура гипофизотропной области гипоталямуса в
раннем онтогенезе крысы [Текст] / Э.Х. Приймак // Онтогенез. – 1975. – Т. 6. –
№6. – С. 585-592.
Путов, Н. В. Аномалии развития легких [Текст] / Н.В. Путов // Болезни органов
дыхания: Руководство по внутренним болезням / под ред. Н.Р. Палеева. – М. :
Медицина, 2000. – 728 с.
Рабочая классификация основных клинических форм бронхолегочных
заболеваний у детей [Текст] / Н.А. Геппе, Н.Н. Розинова, И.К. Волков, Ю.Л.
Мизерницкий // Трудный пациент. 2009. – Т. 7. – № 1-2. – С. 35-39.
Радивоз, М. И. Участие лигандов опиоидных рецепторов в регуляции клеточного
деления в эпителиальных тканях организма: Автореф. дисс. … докт. мед. наук. –
Владивосток, 1999. – 48 с.
Раков, А. Л. Цилиарная активность мерцательного эпителия у больных с
инфекцией нижних дыхательных путей (пневмонией и острым бронхитом)
[Текст] / А.Л. Раков, Д.Н. Панфилов, Б.И. Гельцер // Пульмонология. – 2001. –
№1. – С. 57-62.
Распределение эмбриональных фибробластов крысы по фазам клеточного цикла
в присутствии ингибиторов образования активных форм кислорода и Nацетилцистеина [Текст] / И.А. Гамалей, Ю.С. Полозов, К.М. Кирпичникова, Н.Д.
Аксенов [и др.] // Цитология. – 2001. – Т. 43. – № 7. – С. 633-637.
Рачинский, С. В. Пороки развития органов дыхания у детей [Текст] / С.В.
Рачинский, И.К. Волков // Затяжные и хронические болезни у детей: руководство
для врачей / под ред. М.Я. Студеникина. – М. : Медицина, 1998. – С. 140-155.
Рачинский, С. В. Место хронической пневмонии и хронического бронхита в
бронхолегочной патологии легких у детей [Текст] / С.В. Рачинский, В.К.
Таточенко, И.К. Волков // Педиатрия. – 2004. – № 1. – С. 61-65.
Реброва, О. Ю. Статистический анализ медицинских данных [Текст] / О.Ю.
Реброва. – М. : Медиа Сфера, 2006. – 305 с.
Ремизова, М. И. Роль оксида азота в норме и при патологии: обзор [Текст] / М.И.
Ремизова // Вестн. службы крови России. – 2000. – Т.2.– № 5.–С.53-59.
Реутов, В. П. Медико-биологические аспекты циклов оксида азота и
супероксидного анион-радикала [Текст] / В.П. Реутов // Вестник РАМН. – 2000. –
№4. – С. 35- 41.
Реутов, В. П. Цикл оксида азота в организме млекопитающих и принцип
цикличности [Текст] / В.П. Реутов // Биохимия. – 2002. – Т. 67. – № 3. – С.353376.
Рецидивирующие и хронические заболевания легких у детей [Текст] / В.К.
Таточенко, И.К. Волков, С.В. Рачинский [и др.] // Врач. – 2002. – №3. – С. 24–27.
Розинова, Н. Н. Клинические формы хронических воспалительных заболеваний
легких у детей: критерии диагностики и принципы терапии [Текст] / Н.Н.
Розинова // Трудный пациент. – 2007. – № 10. – С. 26-29.
Роль нейропептидов в процессах адаптации и эндогенная опиоидная депрессия
плода и новорожденного [Текст] / П.Я. Кинтрая, И.Д. Мамамтавришвили, В.И.
Курчишвили, Т.В. Барнова // Сб. научных трудов. Методы контроля за
состоянием плода. – Тбилиси, 1983. – С. 11-19.
138
137. Рудин,
И.
В.
Роль
дельта-опиоидных
рецепторов
в
регуляции
желчеотделительной функции печени [Текст] / И.В. Рудин // Бюлл. СО РАМН. –
2006. – №3 (121). – с. 127-132.
138. Руководство по фармакотерапии в педиатрии и детской хирургии. Том 1.
Фармакотерапия в педиатрической пульмонологии [Текст] / под общ. ред. А.Д.
Царегородцева, В.А. Таболина. – М. : Медпрактика-М, 2002. – 512 с.
139. Рыжавский, Б. Я. Состояние важнейших систем в эмбриогенезе: отдаленные
последствия [Текст] / Б.Я. Рыжавский. – Хабаровск. : Изд-во Хабаровского
краевого центра психического здоровья, 1999. – 203 с.
140. Сазонова, Е. Н. Влияние опиоидных пептидов на тканевой гомеостаз белых крыс
в раннем периоде постнатального онтогенеза [Текст] / Е.Н. Сазонова, Н.П.
Мельникова, С.С. Тимошин // Тезисы докладов на 3-й съезд физиологов Сибири
и Дальнего Востока. – Новосибирск, 1997. – С. 199.
141. Сазонова, Е. Н. Особенности влияния регуляторных пептидов на процессы
пролиферации в раннем периоде постнатального онтогенеза [Текст] / Е.Н.
Сазонова, С.С. Тимошин // ДМЖ. – 2006. – № 2. – С. 102-105.
142. Саркисов, Д. С. Морфология компенсаторно-приспособительных процессов
[Текст] / Д.С. Саркисов, Л.И. Аруин, В.П. Туманов // ВИНИТИ АН СССР: Итоги
науки и техники. Сер. патологическая анатомия. – М., 1983. – Т. 4. – 135 с.
143. Северина, И. С. Гуанилатциклаза – функция в норме и при патологии [Текст] /
И.С. Северина // Вестн. АМН СССР. – 1987. – № 7. – С. 41.
144. Середа, Е. В. Современные принципы противовоспалительной терапии при
хронических воспалительных бронхолегочных заболеваниях у детей [Текст] /
Е.В. Середа // Вопросы современной педиатрии. – 2002. – Т. 1. – № 2. – С. 33-38.
145. Серова, Л. В. Влияние неблагоприятных факторов среды на систему мать-плод
[Текст] / Л.В. Серова // Усп. физиол. наук. – 1999. – Т. 30. – №3. – С. 62-72.
146. Скулачев, В. П. Нефосфорилирующее дыхание как механизм, предотвращающий
образование активных форм кислорода [Текст] / В.П. Скулачев // Мол.биол. –
1995. – Т. 29. – Вып. 6. – С. 1119-1209.
147. Скулачев, В. П. Кислород в живой клетке: добро и зло [Текст] / В.П. Скулачев //
Соросовский образовательный журнал. Биология. – 1996. – № 3. – С. 4-10.
148. Скулачев, В. П. Явления запрограмированной смерти. Митохондрии, клетки и
органы: роль активных форм кислорода [Текст] / В.П. Скулачев // Соросовский
образовательный журнал. Биология. – 2001. – Т. 7. – № 6. – С. 4-10.
149. Смертность населения от болезней органов дыхания на территории
Дальневосточного региона [Текст] / А.С. Мхоян, Е.А. Еничева, Л.Г. Манаков,
Н.В. Соколова // Бюллетень ФПД – 2007. – Вып. 27. – С. 32-33.
150. Сокович, О. Г. Болезни органов дыхания как предотвратимая причина потери
здоровья у детей и подростков [Текст] / О.Г. Сокович // Вопросы современной
педиатрии. – 2009. – № 2. – С.148-149.
151. Соодаева, С. К. Роль свободнорадикального окисления в патогенезе ХОБЛ
[Текст] / С.К. Соодаева // АтмосферА. Пульмонология и аллергология. – 2002. –
Т. 1. – № 4. – С. 24-25.
152. Соодаева, С. К. Окислительный стресс и антиоксидантная терапия при
заболеваниях органов дыхания [Текст] / С.К. Соодаева // Пульмонология. – 2006.
– № 5. – с . 122-126.
153. Соодаева, С. К. Нарушения окислительного метаболизма при заболеваниях
респираторного тракта и современные подходы к антиоксидантной терапии
139
[Текст] / С.К. Соодаева, И.А. Климанов // АтмосферА. Пульмонология и
аллергология. – 2009. – № 1. – С. 34-38.
154. Сосунов, А. А. Оксид азота как межклеточный посредник [Текст] / А.А. Сосунов
// Соросовский образовательный журнал. Биология. – 2000. – Т. 6. – № 12. – С.
27-34.
155. Спичак, Т. В. Дефицит альфа1-антитрипсина при болезнях легких у детей
[Текст] / Т.В. Спичак // Российский педиатрический журнал. – 2005. – № 4. – С.
30-33.
156. Тейлор, Б. С. Индуцибельная синтаза оксида азота в печени: регуляция и
функции: обзор / Б.С. Тейлор, Л.Х. Аларсон, Т.Р. Биллиар // Биохимия. – 1998. –
Т. 63. – Вып. 7. – С. 905-923.
157. Тимошин, С. С. Влияние даларгина на репаративную способность гастродуоденальной
слизистой оболочки у больных язвенной болезнью двенадцатиперстной кишки [Текст]
/ С.С. Тимошин, С.А. Алексеенко, А.А. Штука // Клиническая медицина. – 1991. – № 3.
– С. 75-77.
158. Тимошин, С. С. Влияние регуляторных пептидов на процессы поддержания
структурного гомеостаза (итоги 20-летнего экспериментально-клинического
исследования) [Текст] / С.С. Тимошин, Е.Н. Сазонова // ДМЖ. – 2005. – № 3. – С. 9497.
159. Угрюмов, В. М. Механизмы нейроэндокринной регуляции [Текст] / В.М.
Угрюмов. – М. : Наука, 1999. – 299 с.
160. Узунова, А. К. Нитроксидергические процессы в патогенезе пневмонии у детей
[Текст] / А.К. Узунова, Е.В. Красовская // Педиатрия. – 2003. – № 5. – С. 8-11.
161. Усенко, А. В. Дерморфины – природные опиоиды с уникальной структурой,
определяющей их биологическую специфичность [Текст] / А.В. Усенко, Т.Г.
Емельянова, Н.Ф. Мясоедов // Изв. РАН. Сер. биол. – 2002. – №2. – С. 192-204.
162. Фаллер, Д. М. Молекулярная биология клетки. Руководство для врачей. Пер. с англ.
[Текст] / Д.М. Фаллер, Д. Шилдс. – М. : «Издательство Бином», 2006. – 256 с.
163. Фархутдинов, У. Р. Внутрисосудистое лазерное облучение крови в лечении
больных бронхиальной астмой [Текст] / У.Р. Фархутдинов // Терапевтический
архив. – 2007. – Т. 79. – № 3. – С. 44-47.
164. Хавинсон, В. Х. Тканеспецифическое действие пептидов [Текст] / В.Х.
Хавинсон // Бюлл. эксперим. биол. и мед. – 2001. – Т. 132. – №8. – С. 228-229.
165. Хлыстова, З. С. Закономерности превращения тканей в условиях их
трансплантации [Текст] / З.С. Хлыстова // Бюлл. эксперим. биол. и мед. – 1994. –
№4. – С. 341-349.
166. Хачатурьян, М. Л. Влияние сезона года на устойчивость крыс к гипоксии [Текст]
/ М.Л. Хачатурьян, Л.А. Панченко // Бюлл. эксперим. биол. и мед. – 2002. – Т.
133. – № 3. – С. 348-351.
167. Черняев, А. Л. Пороки развития легких у молодых пациентов под маской
пневмонии [Текст] / А.Л. Черняев, В.Ф. Матвеев, А.И. Синопальников //
Пульмонология. – 2003. – № 1. – С. 40-45.
168. Чучалин, А. Г. Хронические обструктивные болезни легких [Текст] /
А.Г. Чучалин. – М. : ЗАО «Издательство БИНОМ», СПб.: «Невский диалект» –
1998. – 512 с.
169. Чучалин, А. Г. Первичные системные и легочные васкулиты [Текст] / А.Г.
Чучалин // Русский мед. журнал. – 2001. – Т. 9. – № 21. – С. 912.
140
170. Шабалов, Н. П. Основы перинатологии новорожденных [Текст] / Н.П. Шабалов,
Ю.В. Цвелева. – М. : МЕДпресс-информ, 2004. – 640 с.
171. Шендерук, Т. В. Критерии диагностики бронхолегочных дисплазий у больных
хронической обструктивной болезнью легких [Текст] / Т.В. Шендерук //
Бюллетень ФПД – 2007. – Вып. 27. – С. 66-68.
172. Шерстнев, М. П. Разработка хемилюминесцентных методик исследования
плазмы и клеток крови для оценки состояния больных: автореф. дис. … док.
мед. наук. [Текст] / М.П. Шерстнев. – Москва, 1997. – 43 с.
173. Шестовицкий, В. А. Цитооксидантные маркеры воспаления у больных с
тяжелыми формами обструктивной патологии легких [Текст] / В.А.
Шестовицкий, Ю.И. Гринштейн, А.В. Кулигина-Максимова // Пульмонология. –
2003. – Вып. 3. – С. 31-36.
174. Шимкевич, В. М. Курс сравнительной гистологии позвоночных животных / В.М.
Шимкевич. – Петроград, 1922. – 215 с.
175. Школьник, М. А. Показатели окислительного метаболизма и антиоксидантной
защиты у больных хроническим обструктивным бронхитом, осложненным
хроническим легочным сердцем, и их изменения в процессе лечения [Текст] /
М.А. Школьник, И.В. Буторов // Пульмонология. – 2002. – № 4. – С. 45-49.
176. Щербина, А. Ю. Иммунология и иммунопатология легких [Текст] / А.Ю.
Щербина, А.Г. Румянцев, В.М. Делягин // Практическое руководство по детским
болезням. IX том / под ред. Коколиной В.Ф., Румянцева А.Г. – М. : Медпрактика,
2007. – 616 с.
177. Эпидемиологические особенности болезней органов дыхания на территории
Дальневосточного региона [Текст] / Л.Г. Манаков, В.П. Колосов, А.А. Серова,
И.Н. Гордейчук // Бюллетень ФПД – 2009. – Вып. 33. – С. 34-38.
178. Юринская, В. Е. О некоторых новых подходах к изучению внутриклеточной
сигнализации путем анализа общих и специфических элементов в реакции
клетки на внешние воздействия на уровне мРНК [Текст] / В.Е. Юринская, В.В.
Матвеева, Л.Н. Глушанкова // Цитология. – 2001. – Т. 43. – №4. – С.327-328.
179. Яснецов, В. В. Антигипоксические свойства эндорфинов, энкефалинов и их
аналогов [Текст] / В.В. Яснецов // Бюлл. эксперим. биол. и мед. – 1988. – Т. 106.
– №8. – С. 174-177.
180. Яценко, Т. В. Влияние регуляторных пептидов на синтез ДНК в эпителиях белых
крыс в раннем периоде постнатального онтогенеза. Автореф…. канд. мед. наук. –
Владивосток, 1997. – 19 с.
181. Abba, A.A. Exhaled nitric oxide in diagnosis and management of respiratory diseases
[Text] / A.A. Abba // Ann Thorac Med. – 2009. – Vol. 4(4). – P. 173-81.
182. Abrogation of TGF- beta type II receptor sti-mulates embryonic lung morphogenesis in
culture [Text] / J. S. Zhao, D. Bu, M.K. Lee [et al.] // Dev. Biol. – 1996. – Vol. 180. –
P. 242-257.
183. Activation of human peripheral blood mononuclear cells by nitric oxide-generating
compounds [Text] / H.M. Lander, P. Sehajpal, D.M. Levine, A. Novogrodsky // J.
Immunol. – 1993. – Vol. 150. – P. 1509-1516.
184. Activation of the mitogen-activated protein kinase signaling pathway in neutrophils.
Role of oxidants [Text] / L.C. Fialkow, K. Chan, D. Rotin [et al.] // J. Biol. Chem. –
1994. – Vol. 269. – №49. – P. 31234-31242.
141
185. Adrenomedullin and nitric oxide inhibit human endothelial cell apoptosis via a cyclic
GMP-independent mechanism [Text] / M. Sata, M. Kakoki, D. Nagata, H. Nishimatsu
[et al.] // Hypertension. – 2000. – Vol. 36. – №1. – P. 83-8.
186. Airway and systemic effects of soluble and suspension formulations of nebulized
budesonide in asthmatic children [Text] / K. Basu, A. Nair, P.A. Williamson, S.
Mukhopadhyay [et al.] // Ann Allergy Asthma Immunol. – 2009. – Vol. 103(5). – P.
436-41.
187. Airway epithelial cell inflammatory signalling in cystic fibrosis [Text] / J. Jacquot, O.
Tabary, P. Le Rouzic, A. Clement // Int J Biochem Cell Biol. – 2008. – Vol. 40. – № 9.
– P. 1703-15.
188. Airway Epithelial Repair, Regeneration, and Remodeling after Injury in Chronic
Obstructive Pulmonary Disease [Text] / E. Puchelle, J-M. Zahm, J-M. Tournier, Ch.
Coraux // Pro Am Thorac. Soc. – 2006. – Vol. 3. – P. 726-733.
189. Amino acid composition and sequence of dermorphin, a novel opiate-like peptide from
the skin of Phyllomedusa sauvagei [Text] / P.C. Montecucchi, R. de Castiglione, S.
Piani, L. Gozzini [et al.] // Int J Pept Protein Res. – 1981. – Vol. 17. – № 3. – P. 27583.
190. An autoinhibitory control element de-fines calcium-regulated isoforms of nitricoxide
synthase [Text] / J.C. Salerno, D.E. Harris, K. Jrizarry [et al.] // J. Biol. Chem. – 1997.
– Vol. 272. – №47. – P. 29769-29777.
191. AOPP-induced activation of human neutrophil and monocyte oxidative metabolism: a
potentional target for N-acetylcysteine treatment in dialysis patients [Text] / V. WitkoSarsat, V. Gausson, A.T. Nguyen, M. Touam [et al.] // Kidney Int. – 2003. – Vol.
64(1). – P. 82-91.
192. Aoshiba, K. Differences in airway remodeling between asthma and chronic obstructive
pulmonary disease [Text] / K. Aoshiba, A. Nagai // Clin Rev Allergy Immunol. –
2004. – Vol. 27. – №1. – P. 35-43.
193. Apoptotic vs. nonapoptotic cytotoxicity in-duced by hydrogen peroxide [Text] / A.M.
Gardner, F.H. Xu, C. Fady, F.J. Jacoby [et al.] // Free Radic. Biol. Med. – 1997. – Vol.
22. – №1-2. – P. 73-83.
194. A potent and selective endogenous agonist for the µ-opiate receptor [Text] / J.E.
Zadina, L. Hackler, L.-J. Ge, A.J. Kastin // Nature. – 1997. – Vol. 386. – P. 499-502.
195. Association of progressive structural changes in the bronchial epithelium with
subepithelial fibrous remodeling: a potential role for hypoxia [Text] / V.V. Polosukhin,
W.E. Lawson, A.P. Milstone, S.M. Egunova [et al.] // Virchows Arch. – 2007. – Vol.
451. – № 4. – P. 793-803.
196. Attali, B. Pre- and postnatal development of opiate receptor subtypes in rat spinal cord
[Text] / B. Attali, D. Saya, Z. Vogel // Brain Res. Dev. Brain Res. – 1990. – Vol. 53. –
№1. – P. 97-102.
197. Axelrod, J. Receptor-mediated activation of phospholipase A2 and arachidonic acid
releasein signal transduction [Text] / J. Axelrod // Biochem. Soc. Trans. – 1990. – Vol.
18. – №4. – P. 503-507.
198. Azad, N. Inflammation and lung cancer: roles of reactive oxygen/nitrogen species
[Text] / N. Azad, Y. Rojanasakul, V. Vallyathan // J Toxicol Environ Health B Crit
Rev. – 2008. – Vol. 11. – №1. – P. 1-15.
199. Babior, B. M. NADPH oxidase: An update [Text] / B.M. Babior // Blood. – 1999. –
Vol. 93. – P. 1464-1476.
142
200. Balligand, J. L. Nitric oxide synthases and cardiac muscle. Autocrine and paracrine
influences [Text] / J.L. Balligand, P.J. Cannon // Arterioscler. Thromb. Vasc. Biol. –
1997. – Vol. 17. – P. 1846-1858.
201. Barnes, P. J. Neurogenic inflammation and asthma [Text] / P.J. Barnes // J. Asthma. –
1992. – Vol. 29. – №3. – P. 165-180.
202. Barnes, P. J. Chronic obstructive pulmonary disease: molecular and cellular
mechanisms [Text] / P.J. Barnes, S.D. Shapiro, R.A. Pauwels // Eur Respir J. – 2003. –
Vol. 22. – P. 672-688.
203. Beckman, J. S. Nitric oxide, superoxide, and peroxynitrite: the good, the bad, and the
ugly [Text] / J.S. Beckman, W.H. Koppenol // Am. J. Physiol. Cell Physiol. – 1996. –
Vol. 271. – P. C1424-C1437.
204. Behe, P. The function of the NADPH oxidase of phagocytes, and its relationship to
other NOXs. [Text] / P. Behe, A.W. Segal // Biochem Soc Trans. – 2007. – Vol. 35.(Pt
5). – P. 1100-3.
205. Ben-Noun, L. Drug-induced respiratory disorders: incidence, prevention and
management [Text] / L. Ben-Noun // Drug. Saf. – 2000. – Vol. 23. – №2. – P. 143-164.
206. Berendes, H. A fatal granulomatosus of childhood: the clinical study of a new
syndrome [Text] / H. Berendes, R.A. Bridges, R.A. Good // Minn. Med. – 1957. – Vol.
40. – P. 309-312.
207. Berridge, M. J. Elementary and global aspects of calcium signalling [Text] / M.J.
Berridge // J. Exp. Biol. – 1997. – Vol. 200. – Pt. 2. – P. 315-319.
208. Bhargava, H. N. Effect of chronic administration of [D-Pen2, D-Pen5] enkephalin on
the activity of nitric oxide synthase in brain regions and spinal cord of mice [Text] /
H.N. Bhargava, Y.J. Cao // Peptides. – 1998. – Vol. 19. – №1. – P. 113-117.
209. Biological aspects of reactive nitrogen species [Text] / P.R. Patel, J. McAndrew, H.
Sellak [et al.] // Biochim. Biophys. Acta. – 1999. – Vol. 141. – P. 385-400.
210. Blalock, J. E. The syntax of immune-neuroendocrine communication [Text] / J.E.
Blalock // Immunol. Today. – 1994. – Vol. 15. – №11. – P. 504-511.
211. Bloodsworth, A. Nitric oxide regulation of free radical- and enzyme-mediated lipid
and lipoprotein oxidation [Text] / A. Bloodsworth, V.B. O’Donnell, B.A. Freeman //
Arterioscl. Thromb. Vasc. Biol. – 2000. – Vol. 20. – P. 1707-1714.
212. Brief perinatal hypoxia increases severity of pulmonary hypertension after reexposure
to hypoxia in infant rats [Text] / J.R. Tang, T.D. Le Cras, K.G. Morris Jr., S.H. Abman
// Am. J. Physiol. Lung Cell Mol. Physiol. – 2000. – Vol. 278. – № 2. – P. 1356-364.
213. Bronchial neutrophilia in patients with noninfections status asthmaticus [Text] / C.
Lamblin, P. Gossef, L.J. Tillie, F. Saulnier [et al.] // Am. J. Respir. Crit. Care. Med. –
1998. – Vol. 157. – № 2. – P. 394-402.
214. Burri, P. H. The postnatal growth of the rat lung I. Morphometry [Text] / P.H. Burri, J.
Dbaly, E.R. Weibel // Anatomical Record. – 1973. – Vol. 178. – P. 711-730.
215. Burri, P. H. The postnatal growth of the rat lung III. Morphology [Text] / P.H. Burri
//Anatomical. Record. – 1974. – Vol. 180. – P. 77-98.
216. Capasso, A. The role of nitric oxide in the development of opioid withdrawal induced
by naloxone after acute treatment with μ- and κ-opioid receptor agonists [Text] / A.
Capasso, L. Sorrentino, A. Pinto // Eur. J. Pharmacol. – 1998. – Vol. 359. – №2-3. – P.
127-131.
217. Cardoso, W. V. Lung morphogenesis revisited: old facts, current ideas [Text] / W.V.
Cardoso // Dev. Dyn. – 2000. – Vol. 219. – P. 121-130.
143
218. Cardoso, W. V. Molecular regulation of lung development [Text] / W.V. Cardoso //
Annu. Rev. Physiol. – 2001. – Vol. 63. – P. 471-494.
219. Casalino, E. A possible mechanism for initiation of lipid peroxidation by ascorbate in
rat microsomes [Text] / E. Casalino, C. Sblano, C. Landriscina // Int. J. Biochem. and
Cell Biol. – 1996. – Vol. 28. – № 2. – P. 137-139.
220. Carnesecchi, S. NADPH oxidase-1 plays a crucial role in hyperoxia-induced acute
lung injury in mice [Text] / S. Carnesecchi, C. Deffert, A. Pagano // Am J Respir Crit
Care Med. – 2009. – Vol.180 (10). – P.972-81.
221. Chan, P. H. Role of oxidants in ischemic brain damage [Text] / P.H. Chan // Stroke. –
1996. – Vol. 27. – P. 1124-1129.
222. Characterisation and visualisation of [3H]dermorphin binding to mu opioid receptors
in the rat brain. Combined high selectivity and affinity in a natural peptide agonist for
the morphine (mu) receptor [Text] / M. Amiche, S. Sagan, A. Mor, D. Pelaprat [et al.]
// Eur J Biochem. – 1990. – Vol. 189(3). – P. 625-35.
223. Cheung, E. Compliance of the respiratory system in newborn and adult rats after
gestation in hypoxia [Text] / E. Cheung, N. Wong, J.P. Mortola // J. Comp. Physiol. –
2000. – Vol. 170. – № 3. – P. 193-199.
224. Chipkin, R. E. Enkephalin heptapeptide (Tyr-Gly-Gly-Phe-Met-Arg-Phe)-induced
bronchospasm in guinea pigs: a non-naloxone reversible pheno-menon [Text] / R.E.
Chipkin, R.W. Chapman // Life Sci. – 1984. – Vol. 34. – №19. – P. 1809-1817.
225. Ciencewicki, J. Oxidants and the pathogenesis of lung diseases [Text] / J. Ciencewicki,
S. Trivedi, S.R. Kleeberger // J Allergy Clin Immunol. – 2008. – Vol. 122(3). –
P.456-468.
226. Cloning and characterization of multiple opioid receptors [Text] / H. Akil, F. Meng, A.
Mansour [et al.] // NIDA. Res. Monogr. – 1996. – Vol. 161. – P. 127-140.
227. Cole, P. Host-microbial interrelationships in respiratory infection [Text] / P. Cole, R.
Wilson // Chest. – 1989. – Vol. 76. – P. 217-221.
228. Conformation-activity relationships of cyclo-constrained micro/delta opioid agonists
derived from the N-terminal tetrapeptide segment of dermorphin/deltorphin [Text] / S.
Rodziewicz-Motowidło, C. Czaplewski, S Luczak, J. Ciarkowski // J Pept Sci. – 2008.
– Vol. 14(8). – P. 898-902.
229. 162 Constitutive expression of type I NOS in human airway smooth muscle cells:
evidence for an antiproliferative role [Text] / H.J. Patel, M.G. Belvisi, L.E. Donnelly,
M.H. Yacoub [et al.] // FASEB J. – 1999. – Vol. 13. – № 13. – P. 1810-1816.
230. Critical role of L-arginine in endothelial cell survival during oxidative stress [Text] /
C.V. Suschek, O. Schnorrn, K. Hemmrich, O. Aust [et al.] // Circulation. – 2003. –
Vol. 107. – P. 2607-2611.
231. Cross-linking of [125I]beta-endorphin to mu-opioid receptors during development
[Text] / S. McLean, R.B. Rothman, D.M. Chuang [et al.] // Brain Res. Dev. Brain Res.
– 1989. – Vol. 45. – №2. – P. 283-289
232. Cutz, E. Pulmonary neuroendocrine cell system in pediatric lung disease-recent
advances [Text] / E. Cutz, H. Yeger, J. Pan // Pediatr Dev Pathol. – 2007. – Vol. 10. –
№6. – P. 419-435.
233. Cytokine-mediated apoptosis in cardiac myocytes: the role of inducible nitric oxide
synthase induction and peroxynitrite generation [Text] / M.A. Arstall, D.B. Sawyer, R.
Fukazawa, R.A. Kelly // Circ. Res. – 1999. – Vol. 85. – P. 829-840.
144
234. "DAKLI": a multipurpose ligand with high affinity and selectivity for dynorphin
(kappa opioid) binding sites [Text] / A. Goldstein, J.J. Nestor, N. Naidu [et al.] // Proc.
Nat. Acad. Sci. USA. – 1988. – Vol. 85. – P. 7375-7379.
235. Determination of antioxidant activity of phenolic antioxidants in a Fenton-type
reaction system by chemiluminescence assay [Text] / Z. Cheng, G. Yan, Y. Le, W.
Chang // Anal Bioanal Chem. – 2003. – Vol. 375(3). – P. 376-80.
236. Developmental changes of (3)H-labelled -opioid receptors in brainstems of intrauterine growth-restricted rats [Text] / J. Liu, C. Dong, L. Cazin [et al.] // Brain Res.
Dev. Brain. Res. – 2001. – Vol. 126. – №2. – P. 211-215.
237. Developmental plasticity of the carotid chemoafferent pathway in rats that are hypoxic
during the prenatal period [Text] / J. Peyronnet, J.C. Roux, J. Mamet, D. Perrin [et al.]
// Eur J Neurosci. – 2007. – Vol. 26. – № 10. – P. 2865-72.
238. De Wied, D. Effects of peptide hormones on behavior [Text] // Frontieres in
neuroendocrinology / Ed. L Martini, W. Canong. – N.-Y., 1969. – P. 97-140.
239. Differential cardiorespiratory effects of endomorphin 1, endomorphin 2, DAMGO, and
morphine [Text] / M.A. Czapla, D. Gozal, O.A. Alea [et al.] // Am. J. Respir. Crit.
Care Med. – 2000. – Vol. 162. – №3. – Pt. 1. – P. 994-999.
240. Domej, W. Chronic obstructive pulmonary disease and oxidative stress [Text] / W.
Domej, B. Haditsch // Curr. Pharm. Biotechnol. – 2006. – Vol. 7. – № 2. – P. 117-123.
241. Donnini, S. Constitutive and inducible nitric oxide synthase: role in an-giogenesis
[Text] / S. Donnini, M. Ziche // Antioxid. Redox. Signal. – 2002. – Vol. 4. – №5. – P.
817-823.
242. Dopamine-induced apoptosis is inhibited in PC12 cells expressing Bcl-2. [Text] / D.
Offen, I. Ziv, H. Panet [et al.] // Cell Mol. Neurobiol. – 1997. – Vol. 17. – P. 289-304.
243. Dworski, R. Oxidant stress in asthma [Text] / R. Dworski // Thorax. – 2000. – Vol. 55.
– № 2. – P. S51-S53.
244. Effects of hypoxia on rat airway smooth muscle cell proliferation [Text] / A. Cogo, G.
Napolitano, M.C. Michoud, D.R. Barbon [et al.] // J Appl Physiol. – 2003. – Vol. 94. –
P. 1403-1409.
245. Effects of novel plant antioxidants on platelet superoxide production and aggregation
in atherosclerosis [Text] / N. Ryszawa, A. Kawczyńska-Drózdz, J. Pryjma, M.
Czesnikiewicz-Guzik [et al.] // J Physiol Pharmacol. – 2006. – Vol. 57(4). – P. 611-26.
246. Electron spin resonance characterization of the NAD(P)H oxidase in vascularsmooth
muscle cells [Text] / D. Sorescu, M.J. Somers, B. Lassegue [et al.] // Free Radic. Biol.
Med. – 2001. – Vol. 30. – №6. – P. 603-612.
247. Encodes a novel antagonist of FGF signaling that patterns apical branching of the
Drosophila airways [Text] / N. Hacohen, S. Kramer, D. Sutherland [et al.] // Cell. –
1998. – Vol. 92. – P. 253-263.
248. Endothelial NO synthase is increased in regenerating endothelium after denuding
injury of the rat aorta [Text] / V. Poppa, J.K. Miyashiro, M.A. Corson, B.C. Berk //
Arterioscler. Thromb. Vasc. Biol. – 1998. – Vol. 18. – P. 1312-1321.
249. Epithelial cell-extracellular matrix interactions and stem cells in airway epithelial
regeneration [Text] / C. Coraux, J. Roux, T. Jolly, P. Birembaut // Proc Am Thorac
Soc. – 2008. – Vol. 5. – P. 689-694.
250. Erdös, E.G. Human neutral endopeptidase 24.11 (NEP, enkephalinase); function,
distribution and release [Text] / E.G. Erdös, R.A. Skidgel // Adv. Exp. Med. Biol. –
1988. – Vol. 240. – P. 13-21.
145
251. Evidence that angiotensin II and lipoxygenase products activate c-Jun NH2-terminal
kinase [Text] / Y. Wen, S. Scott, Y. Liu [et al.] // Circ. Res. – 1997. – Vol. 81. – P.
651-655.
252. Excitatory non-adrenergic-non-cholinergic neuropeptides: key players in asthma [Text]
/ A.D. Kraneveld, D.E. James, A. de Vries, F.P. Nijkamp // Eur. J. Pharmacol. – 2000.
– Vol. 405. – №1-3. – P. 113-129.
253. Extracellular Superoxide Dismutase in Pulmonary Fibrosis [Text] / Fei Gao, Vuokko
L. Kinnula, Marjukka Myllärniemi, Tim D. Ouri // Antioxid Redox Signal. – 2008. –
Vol. 10. – № 2. – P. 343-354.
254. Fahy, J. V. Airway inflammation and remodeling in asthma [Text] / J.V. Fahy, D.B.
Corry, H.A. Boushey // Curr. Opinion Pulm. Med. – 2000. – Vol. 6. – P. 15-20.
255. Fetal alveolar epithelial cells contain [D-Ala(2)]-deltorphin I-like immunoreactivity:
delta- and mu-opiate receptors mediate opposite effects in developing lung [Text] /
M.E. Sunday, K.J. Haley, R.L. Emanuel, J.S. Torday [et al.] // Am. J. Respir. Cell.
Mol. Biol. – 2001. – Vol. 25. – № 4. – P. 447-456.
256. Finkel, T. Oxygen radicals and signaling [Text] / T. Finkel // Curr. Opin. Cell. Biol. –
1998. – Vol. 10. – P. 248-253.
257. Franco, R. Glutathione Depletion Is Necessary for Apoptosis in Lymphoid Cells
Independent of Reactive Oxygen Species Formation [Text] / R. Franco, M.I.
Panayiotidis, J.A. Cidlowski // J Biol Chem. – 2007. – Vol. 282. – № 42. – P. 452-465.
258. Freeman, B. A. Biology of disease: free radicals and tissue injury [Text] / B.A.
Freeman, J.D. Crapo // Lab. Invest. – 1982. – Vol. 47. – P. 412-426.
259. Free radicals and inflammation: superoxide-dependent activation of a neutrophil
chemotactic factor in plasma [Text] / V.F. Petrone, D.K. English, K. Wong, J.M.
McCord // Proc. Natl. Acad. Sci. USA. – 1980. – Vol. 77. – P. 1159-1163.
260. Fujisawa, T. ASK family proteins in stress response and disease [Text] / T. Fujisawa,
K. Takeda, H. Ichijo // Mol Biotechnol. – 2007. – Vol. 37. – № 1. – P. 13-18.
261. Geng, Y. J. Evidence for apoptosis in advanced human atheroma. Coloca-lization with
interleukin-1 beta-converting enzyme [Text] / Y.J. Geng, P. Libby // Amer. J. Pathol. –
1995. – Vol. 147. – №2. – P. 251-266.
262. Gewaltig, M. T. Vasoprotection by nitric oxide: mechanisms and therapeutic potential
[Text] / M.T. Gewaltig, G. Kojda // Cardiovasc. Res. – 2002. – Vol. 55. – №2. – P.
250-260.
263. Giacomin, C. Will neuro-endocrine-immunology influence pediatrics? [Text] / C.
Giacomin // Pediatr. Med. Chir. – 1999. – Vol. 21. – №1. – P. 5-7.
264. Girotti, A. W. Lipid hydroperoxide generation, turnover, and effector action in
biological systems [Text] / A.W. Girotti // J. Lipid. Res. – 1998. – Vol. 39. – P. 15291542.
265. Girotti A. W. Superoxide- and hydrogen peroxide-dependent lipid peroxidation in
intact and triton-dispersed erythrocyte membranes [Text] / A.W. Girotti, J.P. Thomas //
Biochim. Biophys. Acta. – 1984. – Vol. 118. – P. 474-480.
266. Global Initiative for Chronic Obstructive Lung Disease. Global Strategy for the
Diagnosis, Management and Prevention of Chronic Obstructive Pulmonary Disease.
NHLBI/WHO workshop report. National Institutes of Health; National Heart, Lung
and Blood Institute, update 2009. [Эл. ресурс]. Систем. требования: Adobe Acrobat
Reader.
Режим
доступа:
URL:
http://www.goldcopd.com/Guidelineitem.asp?l1=2&l2=1&intId=2003
(дата
обращения: 18.12.2009).
146
267. Golub, M. S. Effect of intrapartum meperidine on the behavioral consequences of
neonatal oxygen deprivation in rhesus monkey infants [Text] / M.S. Golub, J.H. Eisele
Jr., J.M. Donald // Dev. Pharmacol. Ther. – 1991. – Vol. 16. – № 4. – P.231-240.
268. Gopalakrishna, R. Protein kinase C signaling and oxidative stress [Text] / R.
Gopalakrishna, S. Jaken // Free Radoc. Biol. Med. – 2000. – Vol. 28. – №9. – P. 13491361.
269. Groneberg, D. A. Endogenous opioids as mediators of asthma [Text] / D.A.
Groneberg, A. Fischer // Pulm. Pharmacol. Ther. – 2001. – Vol. 14. – №5. – P. 383389.
270. Gu, M. Nitric oxide-induced increase in p21 (Sdi1/Cip1/Waf1) expression during the
cell cycle in adventitial fibroblasts [Text] / M. Gu, P. Brecher // Arterioscler. Thromb.
Vasc. Biol. – 2000. – Vol. 20. – P. 27-34.
271. Guembe, L. Immunohistochemical mapping of endothelin in the developing and adult
mouse lung [Text] / L. Guembe, A.C. Villaro // J. Histochem. Cytochem. – 2001. –
Vol. 49. – №10. – P. 1301-1309.
272. Guzik, T. J. Nitric oxide and superoxide in inflammation and immune regulation
[Text] / T.J. Guzik, R. Korbut, T. Adamek-Guzik // J Physiol Pharmacol. – 2003. –
Vol. 54(4). – P. 469-87.
273. Guzik, T. J. Measurement of vascular reactive oxygen species production by
chemiluminescence [Text] / T.J. Guzik, K.M. Channon // Methods Mol Med. – 2005. –
Vol.108. – P.73-89.
274. Haddad, J. J. Oxygen homeostasis, thiol equilibrium and redox regulation of signalling
transcription factors in the alveolar epithelium [Text] / J.J Haddad // Cell Signal. –
2002. – Vol. 14(10). – P. 799-810.
275. Haddad, J. J. Oxygen sensing and oxidant/redox-related pathways [Text] / J.J. Haddad
// Biochem Biophys Res Commun. – 2004. – Vol. 316(4). – P. 969-77.
276. Hall, В. К. Ability of neural crest from the embryonic chick to differentiate into
cartilage befor their migration from neural lubc [Text] / В.К. Hall, R. Thremain //
Anat. Res. – 1979. – Vol. 194. – P. 469-474.
277. Hallac, M. Magnesium sulfate protection of fetal rat brain from severe maternal
hypoxia [Text] / M. Hallac, J.M. Hotra, W.J. Kupsky // Obstetrics and Gynecology. –
2000. – Vol. 96. – № 1. – P. 124-128.
278. Halliwell, B. Role of free radicals and catalytic metal ions in human disease: an
overview [Text] / B. Halliwell, J.M.C. Gutteridge // Methods Enzymol. – 1990. – Vol.
186. – P. 1-85.
279. Hamad, A.M. Antiproliferative effect of NO and ANP in cultured human airway
smooth muscle [Text] / A.M. Hamad, S.R. Jonson, A.J. Knox // Am. J. Physiol. – 1999
. – Vol.277. – №5, Pt. 1. – P. L910-L918.
280. Harbuz, M. Neuroendocrinology of autoimmunity [Text] / M. Harbuz // Int. Rev.
Neurobiol. – 2002. – Vol. 52. – P. 133-161.
281. Harding, R. Sustained alterations in postnatal respiratory function following suboptimal intrauterine conditions [Text] / R. Harding // Reprod Fertil Dev. – 1995. – Vol.
7. – № 3. – P. 431-41.
282. Harris, H. A. Anomalies of the lung with special reference to the danger of abdominal
vessels in lobectomy [Text] / H.A. Harris, I. Lewis // J. Thorac. Surg. – 1940. – Vol. 9.
– P. 666.
147
283. Hashida, K. Interactions of nitric oxide and oxygen in cytotoxicity: proliferation and
antioxidant enzyme activities of endothelial cells in culture [Text] / K. Hashida, K.
Sasaki, N. Makino // Free Radic. Res. – 2000. – Vol. 33. – №2. – P. 147-156.
284. Haworth, S. G. Lung development-the effects of chronic hypoxia [Text] / S.G.
Haworth, A.A. Hislop // Semin Neonatol. – 2003. – Vol. 8. – № 1. – P. 1-8.
285. Hepner, D. L. Neuraxial opioids and respiratory depression [Text] / D.L. Hepner //
Anesth. Analg. – 2000. – Vol. 91. – №6. – P. 1560-1561.
286. Herschel, M. Role of naloxone in newborn resuscitation [Text] / M. Herschel, B.
Khoshnood, N.A. Lass // Pediatrics. – 2000. – Vol. 106. – №4. – P. 831-834.
287. High airway-to-blood trans-port of an opioid tetrapeptide in the isolated rat lung after
aerosol delivery [Text] / A. Tronde, E. Krondahl, H. von Euler-Chelpin [et al.] //
Peptides. – 2002. – Vol. 23. – №3. – P. 469-478.
288. Hirano, S. Interaction of rat alveolar macrophages with pulmonary epithelial cells
following exposure to lipopolysaccharide [Text] / S. Hirano // Arch. Toxicol. – 1996. –
Vol. 70. – P. 230-236.
289. Hogan, B. L. Epithelial/mesenchymal interactions and branching morphogenesis of the
lung [Text] / B.L. Hogan, J.M. Yingling // Curr. Opin. Genet. Dev. – 1998. – Vol. 8. –
P. 481-486.
290. Hogg, N. Nitric oxide and lipid peroxidation [Text] / N. Hogg, B. Kalyanaraman //
Biochim. Biophys. Acta. – 1999. – Vol. 1411. – P. 378-384.
291. Hormone expression and opioid receptors in fetal and adult lung [Text] / J.J.GomezRoman, J.M.Cifrian Martinez, S.Fernandez Rozas, J. Fernando Val-Bernal // Arch.
Bronconeumol. – 2002. – Vol. 38. – № 8. – P. 362-366.
292. Hwang, C. Oxidized redox state of glutathione in the endoplasmic reticulum [Text] /
C. Hwang, A.J. Sinskey, H.F. Lodish // Science. – 1992. – Vol. 257. – P. 1496-1502.
293. Hydroxyl-radical-dependent DNA damage by ambient particulate matter from
contrasting sampling locations [Text] / T. Shi, R. Duffin, P.J. Borm, H. Li [et al.] //
Environ Res. – 2006. – Vol. 101. – № 1. – P. 18-24.
294. Hyperoxia-induced signal transduction pathways in pulmonary epithelial cells [Text] /
T.E. Zaher, E.J. Miller, D.M. Morrow, M. Javdan [et al.] // Free Radic. Biol. Med. –
2007. – Vol. 42. – № 7. – P. 897-908.
295. Identification of two related pentapeptides from the brain with potent opiate agonist
activity [Text] / J. Hughes, T. Smith, H. Kosterlitz [et al.] // Nature. – 1975. – Vol.
258. – P. 577-579.
296. Ignarro, L. J. Haem-dependent activation of cytosolic guanylate cyclase by nitric
oxide: a widespread signal transduction mechanism [Text] / L.J. Ignarro // Biochem.
Soc. Trans. – 1992. – Vol. 20. – P. 465-469.
297. Immunocitochemical localization of mu-opioid receptors in follicular cells and
preimplantation mouse embryos [Text] / A.E. Kalyuzhny, H.C. Hensleigh, U.
Arvidsson, R. Elde // Anat. Embriol. – 1997. – Vol. 195. – №5. – P. 451-455.
298. Immunohistochemical localization of endopeptidase 24.15 in rat trachea, lung tissue,
and alveolar macrophages [Text] / H.S. Choi, M. Lesser, C. Cardozo, M. Orlowski //
Am. J. Respir. Cell Mol. Biol. – 1990. – Vol. 3. – №6. – P. 619-624.
299. Immunomodulation of the neutrophil respiratory burst by endomorphins 1 and 2 [Text]
/ Y. Azuma, P.L. Wang, M. Shinohara, K. Ohura // Immunol. Lett. – 2000. – Vol. 75. –
№1. – P. 55-59.
148
300. Impaired branching morphogenesis in the absence of functional EGF receptor [Text] /
P.J. Miettinen, D. Warburton, D. Bu [et al.] // Dev. Biol. – 1997. – Vol. 186. – P. 224236.
301. Inducible nitric oxide synthase (iNOS) expression upregulates p21 and inhibits
vascular smooth muscle cell proliferation through p42/p44 mitogen-activated protein
kinase activation and independent of p53 and cyclic guanosine monophosphate [Text] /
M.R. Kibbe, J. Li, S. Nie [et al.] // J. Vasc. Surg. – 2000. – Vol. 31. – P. 1214-1228.
302. Inducible nitric oxide synthase is an endogenous neuroprotectant after traumatic brain
injury in rats and mice [Text] / E.H. Sinz, P.M. Kochanek, C.E. Dixon [et al.] // J. Clin.
Invest. – 1999. – Vol. 104. – P. 647-656.
303. Inducible nitric oxide synthase (NOS II) in constitutive in human neutrophils [Text] / J.
Cedergren, P. Follin, T. Forslund, M. Lindmark [et al.] // APMIS. – 2003. – Vol. 111.
– P. 963-968.
304. Inducible nitric oxide synthase stimulates dopaminergic neurodegeneration in the
MPTP model of Parkinson disease [Text] / G.T. Liberatore, V. Jackson-Lewis, S.
Vukosavic [et al.] // Nat. Med. – 1999. – Vol. 5. – P. 1403-1409.
305. Influence of antenatal intermittent normobaric hypoxia during early organogenesis on
the development of white rats [Text] / L.K. Trofimova, A.V. Graf, M.V. Maslova,
T.Iu. Dunaeva [et al.] // Izv Akad Nauk Ser Biol. – 2008. – Vol. 3. – P. 365–8.
306. Inhibition of NF-kappaB and HIV-1 long terminal repeat transcriptional activation by
inducible nitric oxide synthase 2 activity [Text] / D. Sekkai, F. Aillet, N. Israel, M.
Lepoivre // J. Biol. Chem. – 1998. – Vol. 273. – P. 3895-3900.
307. Inhibition of smooth muscle cell growth by nitric oxide and activation of cAMPdependent protein kinase by cGMP [Text] / T.L. Cornwell, E. Arnold, N.J. Boerth,
T.M. Lincoln // Am. J. Physiol. – 1994. – Vol. 27 – P. C1405-C1413.
308. Inhibitory mechanisms in hypoxic respiratory depression studied in an in vitro
preparation [Text] / T. Kato, F. Hayashi, K. Tatsumi [et al.] // Neurosci. Res. – 2000. –
Vol. 38. – №3. – P. 281-288.
309. Involvement of endothelin in mononuclear phagocyte inflammation in asthma [Text] /
P. Chanez, A.M. Vignola, B. Albat, D.R. Springall [et al.] // J. Allergy Clin. Immunol.
– 1996. – Vol. 98. – № 2. – P. 412-420.
310. Janssen-Heininger, Y. M. Recent advances towards understanding redox mechanisms
in the activation of nuclear factor kappaB [Text] / Y.M. Janssen-Heininger, M.E.
Pounter, P.A. Baeuerle // Free Radic. Biol. Med. – 2000. – Vol. 28. – № 9. – P. 13171327.
311. Kaplan, F. Molecular determinants of fetal lung organogenesis [Text] / F. Kaplan //
Mol. Genet. Metab. – 2000. – Vol. 71. – P. 321-341.
312. Karlsson, J. A. Airway opioid receptors mediate inhibition of cough and reflex
bronchoconstriction in guinea pigs [Text] / J.A. Karlsson, A.S. Lanner, C.G. Persson //
J. Pharmacol. Exp. Ther. – 1990. – Vol. 252. – №2. – P. 863-868.
313. Kauffmann, C. L. The postnatal growth of the rat lung II. Autoradiography [Text] /
C.L. Kauffmann, P.H. Birri, E.R. Weibel // Anatomical. Record. – 1974. – Vol. 180. –
P. 63-76.
314. Kauffman, Sh. Cell proliferation in the mammalian lung [Text] / Sh. Kauffman //
Intern. Rev. Exp. Pathol. – 1980. – Vol. 22. – P. 131-191.
315. Khavandgar, S. The role of nitric oxide in the proconvulsant effect of -opioid agonist
SNC80 in mice [Text] / S. Khavandgar, H. Homayoun, Dehpour // Neurosci Lett. –
2002. – Vol. 329. – №2. – P. 237-240.
149
316. Kim, Y.M. Nitric oxide as a bifunctional regulator of apoptosis [Text] / Y.M. Kim,
C.A. Bombeck, T.R. Billiar // Circ Res. – 1999. – Vol. 84. – №3. – P. 253-6.
317. Knapp, P. E. Endogenous opioid system in developing normal and jimpy
oligodendrocytes;  and  opioid receptors mediate differenttial mitogenic and growth
responses [Text] / P.E. Knapp, K. Maderspach, K.F. Hauser // Glia. – 1998. – Vol. 22.
– №2. – P. 189-201.
318. Kornblum, H. I. Postnatal development of multiple opioid receptors in rat brain [Text]
/ H.I. Kornblum, D.E. Hurlbut, F.M. Leslie // Brain. Res. – 1987. – Vol. 465. – №1-2.
– P. 21-41.
319. Kosterlitz, H. W. Characterization of the -subtype of the opiate receptor in the
guinea-pig brain [Text] / H.W. Kosterlitz, S.J. Paterson, L.E. Robson // Br. J.
Pharmacol. – 1981. – Vol. 73. – №4. – P. 939-949.
320. Kozina, L. S. Investigation of antihypoxic properties of short peptides [Text] / L.S.
Kozina // Adv Gerontol. – 2008. – Vol. 21. – № 1. – P. 61-67.
321. King, K. A. Bombesin and [Leu8]phyllolitorin promote fetal mouse lung branching
morphogenesis via a receptor-mediated mechanism [Text] / K.A. King, J.S. Torday,
M.E. Sunday // Proc. Natl. Acad. Sci. USA. – 1995. – Vol. 92. – P. 4357-4361.
322. 15-Lipoxygenase catalytically consumes nitric oxide and impairs activation of
guanylate cyclase [Text] / V.B. O’Donnell, K.B. Taylor, S. Parthasarathy [et al.] // J.
Biol. Chem. – 1999. – Vol. 274. – P. 20083-20091.
323. Laferriere, A. Mu- and delta-opioid receptor densities in respiratory-related brainstem
regions of neonatal swine [Text] / A. Laferriere, J.K. Liu, I.R. Moss // Brain Res. Dev.
Brain Res. – 1999. – Vol. 112. – №1. – P. 1-9.
324. Laitinen, L. A. Innervation of airway smooth muscle [Text] / L.A. Laitinen, A.
Laitinen // Am.Rev. respire. Dis.– 1987. – Vol.136. – № 4, part 2. – P. S38-S42.
325. Land, S. C. Redox regulation of lung development and perinatal lung epithelial
function [Text] / S.C. Land, S.M. Wilson // Antioxid. Redox. Signal. – 2005. – Vol. 7.
– № 1-2. – P. 92-107.
326. Lawson, K. M. Cell fate and cell lineage in the endoderm of the presomite mouse
embryo, studied with an intracellular tracer [Text] / K.M. Lawson, J.J. Meneses, R.A.
Pedersen // Dev. Biol. – 1986. – Vol. 115. – P. 325-329.
327. Lee, H. C. Mitochondrial role in life and death of the cell [Text] / H.C. Lee, Y.H. Wei
// J. Biomed. Sci. – 2000. – Vol. 7. – P. 2-15.
328. Lee, R. Structure and function of cilia [Text] / R. Lee, J.B. Forrest // - In: The Lung:
Scientitific Fundations / Eds: R.G. Crystal, J.B. West [et al.] – N.Y. : Raven Press, Ltd,
1991. – Vol. 1. – P. 169-183.
329. Leslie, F. M. Opioid receptor and peptide mRNA expression in proliferative zones of
fetal rat central nervous system [Text] / F.M. Leslie, Y. Chen, U.H. Winzer-Serhan //
Can. J. Physiol. Pharmacol. – 1998. – Vol. 75. – №3. – P. 284-293.
330. Li, N. Modulation of antioxidant enzymes, reactive oxygen species, and glutathione
levels in manganese superoxide dismutase-overexpressing NIH/3T3 fibroblasts during
the cell cycle [Text] / N. Li, T.D. Oberley // J. Cell. Physiol. – 1998. – Vol. 177. – №1.
– P. 148-60.
331. Localization of brain nitric oxide synthase (NOS) to human chromosome 12 [Text] / J.
Kishimoto, N. Spurr, M. Liao [et al.] // Genomics. – 1992. – Vol. 14. – P. 802-804.
332. Localization of [D-Ala2]deltorphin I-like immunoreactivity in perinatal rat respiratory
system [Text] / S. Matsui, M. Fujimiya, J. Matsui [et al.] // Histochem. J. – 1994. –
Vol. 26. – №8. – P. 648-654.
150
333. Lung redox homeostasis: emerging con-cepts [Text] / M.P. Merker, B.R. Pitt, A.M.
Choi, P.M. Hassoun [et al.] // Am. J. Phsiol. Lung. – 2000. – Vol. 279. – Issue 3. – P.
L413-L417.
334. Markers of systemic and lung inflammation in childhood asthma [Text] / M. Navratil,
D. Plavec, S. Dodig, Z. Jelcic [et al.] // J Asthma. – 2009. – Vol. 46(8). P. 822-8.
335. Marshall, H. E. Nitrosation and oxidation in the regulation of gene expression [Text] /
H.E. Marshall, K. Merchant, J.S. Stamler // FASEB J. – 2000. – Vol. 14 (13). – P.
1889-900.
336. Marshall, H. E. S-nitrosylation: physiological regulation of NF-kappaB [Text] / H.E.
Marshall, D.T. Hess, J.S. Stamler // Proc Natl Acad Sci USA. – 2004. – Vol. 101(24).
– P. 8841-2.
337. Mayer, B. Biosynthesis and action of nitric oxide in mammalian cells [Text] / B.
Mayer, B. Hemmens // Trends. Biochem. Sci. – 1997. – Vol. 22. – P. 477-481.
338. McMurtry, I. F. Introduction: pre- and postnatal lung development, maturation, and
plasticity [Text] / I.F. McMurtry // Am. J. Physiol. Lung. Cel.l Mol. Physiol. – 2002. –
Vol. 282. – Issue 3. – P. L341-L344.
339. MEK-1/2 inhibition reduces branching morphogenesis and causes mesenchymal cell
apoptosis in fetal rat lungs [Text] / D.E. Kling, H.K. Lorenzo, A.M. Trbovitch [et al.] //
Am. J. Physiol. Lung. Cell Mol. Physiol. – 2002. – Vol. 282. – P. L370-L378.
340. Mesenchyme specifies epithelial differentiation in reciprocal recombinants of
embryonic lung and trachea [Text] / J.M. Shannon, L.D. Nielsen, S.A. Gebb, S.H.
Randell // Dev. Dyn. – 1998. – Vol. 212. – P. 482-494.
341. Mild hypoxia impairs alveolarization in the endothelial nitric oxide synthase-deficient
mouse [Text] / V. Balasubramaniam, J.R. Tang, A. Maxey, C.G. Plopper [et al.] // Am
J Physiol Lung Cell Mol Physiol. – 2003. – Vol. 284. – №6. – P. 964-971.
342. Modulation of AP-1 activity by nitric oxide (NO) in vitro: NO-mediated modulation of
AP-1 [Text] / A. Tabuchi, K. Sano, E. Oh [et al.] // FEBS Lett. – 1994. – Vol. 351. – P.
123-127.
343. Molecular and biochemical mechanisms in teratogenesis involving reactive oxygen
species [Text] / P.G. Wells, Y. Bhuller, C.S. Chen, W. Jeng [et al.] // Toxicol Appl
Pharmacol. – 2005. – Vol. 207. – Suppl. 2. – P. 354-366.
344. Monaldi, V. Les broncho-pneumopathies malformatives par defaut anatomigue [Text] /
V. Monaldi // Bronches. – 1959. – Vol. IX. – P. 93-113.
345. Moncada, S. Nitric oxide: physiology, pathophysiology, and pharmacology [Text] / S.
Moncada, R.M.J. Palmer, E.A. Higgs // Pharmacol. Rev. – 1991. – Vol. 43. – P. 109142.
346. μ-Opioid receptors: ligand-depen-dent activation of potassium conductance,
desensitization and internalization [Text] / V.A. Alvarez, S. Arttamangkul, V. Dang [et
al.] // J. Neurosci. – 2002. – Vol. 22. – №13. – P. 5769-5776.
347. Multiple roles for Sox2 in the developing and adult mouse trachea [Text] / J. Que, X.
Luo, R.J. Schwartz, B.L. Hogan // Development. – 2009. – Vol. 136(11). – P. 1899907.
348. Nadeem, A. Oxidant-antioxidant imbalance in asthma: scientific evidence,
epidemiological data and possible therapeutic options [Text] / A. Nadeem, A. Masood,
N. Siddiqui // Ther Adv Respir Dis. – 2008. – Vol. 2. – № 4. – P. 215-235.
349. Natriuretic peptides and nitric oxide induce endothelial apoptosis via a cGMPdependent mechanism [Text] / N. Suenobu, M. Shichiri, M. Iwashina [et al.] //
Arterioscler. Thromb. Vasc. Biol. – 1999. – Vol. 19. – P. 140-146.
151
350. Nauseef, W. M. Diagnostic assays for myeloperoxidase deficiency [Text] / W.M.
Nauseef // Methods Mol Biol. – 2007. – Vol. 525. – P. 30.
351. Negri, L. Pharmacology of amphibian opiate peptides [Text] / L. Negri, P. Melchiorri,
R. Lattanzi // Peptides. – 2000. – Vol. 21. – №11. – P. 1639-1647.
352. Neuroepithelial bodies of pulmonary airways serve as a reservoir of progenitor cells
capable of epithelial regeneration [Text] / S.D. Reynolds, A. Giangreco, J.H. Power,
B.R. Stripp // Am. J. Pathol. – 2000. – Vol. 156. – № 1. – P. 269-278.
353. New insights into airway remodelling in asthma and its possible modulation [Text] / C.
Folli, D. Descalzi, F. Scordamaglia , A.M. Riccio [et al.] // Curr Opin Allergy Clin
Immunol. – 2008. – Vol. 8. – № 5. – P. 367-75.
354. NF-κB, nitric oxide and opiate signaling [Text] / I.D. Welters, C. Fimiani, T.V.
Bilfinger, G.B. Stefano // Med. Hypotheses. – 2000. – Vol. 54. – №2. – P. 263-268.
355. Nijkamp, F. P. Nitric oxide and bronchial reactivity [Text] / F.P. Nijkamp, G. Folkerts
// Clin. Exp. Allerg. – 1994. – Vol. 2. – № 10. – Р. 905-914.
356. Nikitovic, D. Inhibition of AP-1 DNA binding by nitric oxide involving conserved
cysteine residues in Jun and Fos [Text] / D. Nikitovic, A. Holmgren, G. Spyrou //
Biochem. Biophys. Res. Commun. – 1998. – Vol. 242. – P. 109-112.
357. Nitric oxide and cGMP analogs activate transcription from AP-1-responsive promoters
in mammalian cells [Text] / R.B. Pilz, M. Suhasini, S. Idriss [et al.] // FASEB. J. –
1995. – Vol. 9. – P. 552-558.
358. Nitric oxide down-regulates hepatocyte-inducible nitric oxide synthase gene
expression [Text] / B.S. Taylor, Y.M. Kim, Q. Wang [et al.] // Arch. Surg. – 1997. –
Vol. 132. – P. 1177-1183.
359. Nitric oxide-induced conversion of cellular chelatable iron into macromolecule-bound
paramagnetic dinitrosyliron complexes [Text] / J.C. Toledo Jr., C.A. Bosworth, S.W.
Hennon, H.A. Mahtani [et al.] // J Biol Chem. – 2008. – Vol. 283(43). – P. 926-933.
360. Nitric oxide mediates mitogenic effect of VEGF on coronary venular endothelium
[Text] / L. Morbidelli, C. Chang, J.G. Douglas [et al.] // Am. J. Physiol. Heart. Circ.
Physiol. – 1996. – Vol. 270. – P. H411-H415.
361. Nitric oxide mediates the mitogenic effects of insulin and vascular endothelial growth
factor but not of leptin in endothelial cells [Text] / A. Jozkowicz, J. Pankiewicz, J.
Dulak [et al.] // Acta Biochim. Pol. – 1999. – Vol. 46. – №3. – P. 703-715.
362. Nitric oxide modulates expression of cell cycle regulatory proteins: a cytostatic
strategy for inhibition of human vascular smooth muscle cell proliferation [Text] / F.C.
Tanner, P. Meier, H. Greutert [et al.] // Circulation. – 2000. – Vol. 101. – P. 19821989.
363. Nitric oxide modulates the c-Jun N-terminal kinase/stress-activated protein kinase
activity through activating c-Jun N-terminal kinase [Text] / H. Kim, J. Shim, P.L. Han,
E.J. Choi // Biochemistry. – 1997. – Vol. 36. – P. 13677-13681.
364. 211 Nguyen, H. X. Polymorphonuclear leukocytes promote neurotoxicity through
release of matrix metalloproteinases, reactive oxygen species, and TNF-alpha [Text] /
H.X. Nguyen, T.J. O'Barr, A.J. Anderson // J Neurochem. – 2007. – Vol. 102(3). – P.
900-12.
365. NOS2 regulation of NF-kappaB by S-nitrosylation of p65 [Text] / Z.T. Kelleher, A.
Matsumoto, J.S. Stamler, H.E. Marshall // J Biol Chem. – 2007. – Vol. 282. – № 42. –
P. 667-72.
152
366. Ontogeny of μ- and κ-opiate receptor control of the hypothalamo-pituitary-adrenal axis
in rats [Text] / W.T. Adamson, R.T. Windh, S. Blackford, C.M. Kuhn //
Endocrinology. – 1991. – Vol. 129. – №2. – P. 959-964.
367. Opioid agonists modulate release of neuro-transmitters in bovine trachealis muscle
[Text] / L. Zappi, F. Nicosia, D. Rocchi [et al.] // Anesthesiology. – 1995. – Vol. 83. –
№3. – P. 543-551.
368. Opioids inhibit the induction of nitric oxide synthase in J774 macrophages [Text] / T.
Iuvone, A. Capasso, F. D'Acquisto, R. Carnuccio // Biochem. Biophys. Res. Commun.
– 1995. – Vol. 212. – №3. – P. 975-980.
369. Opioid receptor gene expression in the rat brain during ontogeny with special reference
to the mesostriatal system: an in situ hybridization study [Text] / F. Georges, E.
Normand, B. Bloch, C. Le Moine // Brain. Res. Dev. Brain. Res. – 1998. – Vol. 109. –
№2. – P. 187-199.
370. Overexpression of human catalase inhibits proliferation and promotes apoptosis in
vascular smooth muscle cells [Text] / M.R. Brown, F.J. Jr. Miller, W.G. Li, A.N.
Ellingson [et al.] // Circ. Res. – 1999. – Vol. 85. – №6. – P. 524-33.
371. Overexpression of manganese superoxide dismutase in DU145 human prostate
carcinoma cells has multiple effects on cell phenotype [Text] / N. Li, T.D. Oberley,
L.W. Oberley, W. Zhong // Prostate. – 1998. – Vol. 35. – №3. – P. 221-33.
372. Oxidative and nitrosative events in asthma [Text] / A.A. Andreadis, S.L. Hazen, S.A.
Comhair, S.C. Erzurum // Free Radic Biol Med. – 2003. – Vol. 35. – №3. – P. 213-25.
373. Oxygen attenuates atelectasis-induced injury in the in vivo rat lung [Text] / M.
Duggan, P.J. McNamara, D. Engelberts, C. Pace-Asciak [et al.] // Anesthesiology. –
2005. – Vol. 103. – № 3. – P. 522-31.
374. Oxygen regulates mitogen-stimulated proliferation of fetal human airway smooth
muscle cells [Text] / H.C. Pandya, V.A. Snetkov, C.H. Twort, J.P. Ward [et al.] // Am
J Physiol Lung Cell Mol Physiol. – 2002. – Vol. 283. – P. L1220-L1230.
375. p53 expression in nitric oxide-induced apoptosis [Text] / U.K. Messmer, M.
Ankarcrona, P. Nicotera, B. Brune // FEBS Lett. – 1994. – Vol. 355. – P. 23-26.
376. Pasternak, G. Naloxazone. A long-action opiate antagonist: effects on analgesia in
intact animals and opiate receptor binding in vitro [Text] / G. Pasternak, S. Chilers, S.
Snyder // J. Pharmacol. Exper. Ther. – 1980. – Vol. 214. – №3. – P. 455-462.
377. Pearce, A. G. B. The diffuse neurocndocrine system and the APUD concept related
endocrine peptides brain, intestine, pituitary, placenta and anuran culanccus glands
[Text] / A.G.B. Pearce // Med. Biol. – 1977. – Vol. 55. – P. 115-125.
378. Perez, H. D. Generation of a chemotactic lipid from arachidonic acid by exposure to a
superoxide-generation system [Text] / H.D. Perez // Inflammation. – 1980. – Vol. 4. –
P. 313-328.
379. Piotrowski, W. Cellular sources of oxidants in the lung [Text] / W. Piotrowski, J.
Marczak // J. Occup. Med. Environ. Health. – 2000. – Vol. 13. – № 4. – P. 369-385.
380. Pituitary adenylate cyclase-activating polypeptide [Text] / B. Gonzalez, M. Basille, D.
Vaudry [et al.] // Ann. Endocrinol. – 1998. – Vol. 59. – №5. – P. 364-405.
381. Prandota, J. Possible pathomechanisms of sudden infant death syndrome: key role of
chronic hypoxia, infection/inflammation states, cytokine irregularities, and metabolic
trauma in genetically predisposed infants [Text] / J. Prandota // Am J Ther. – 2004. –
Vol. 11. – № 6. – P. 517-46.
382. Prenatal exposure to sodium oxybutyrate prevents a disorder of general behavior,
learning and memory in the progeny of rats subjected to chronic hemic hypoxia [Text]
153
383.
384.
385.
386.
387.
388.
389.
390.
391.
392.
393.
394.
395.
396.
/ V.S. Koziar, S.S. Trofimov, R.U. Ostrovskaia, A.K. Sariev [et al.] // Exp.Clin.
Pharmacol. – 1994. – Vol. 57. – № 1. – P. 8-10.
Preuss, J. M. Ageing and epithelial integrity as modulators of airway smooth muscle
responsiveness to endothelin-1 [Text] / J.M. Preuss, P.J. Rigby, R.G. Goldie // Naunyn.
Schmiede-bergs. Arch. Pharmacol. – 2000. – Vol. 361. – № 4. – P. 391-396.
Production of interleukin 1-like factor from human peripheral blood monocytes and
polymorphonuclear leukocytes by superoxide anion: the role of interleukin 1 and
reactive oxygen species in inflamed sites [Text] / T. Kasama, K. Kobayashi, T.
Fukushima [еt al.] // Clin. Immunol. Immunopathol. – 1989. – Vol. 53. – P. 439-448.
Puchelle, E. Airway epithelium wound repair and regeneration after injury [Text] / E.
Puchelle // Acta Otorhinolaryngol Belg. – 2000. – Vol. 54. – № 3. – P. 263-70.
Pulmonary neuroendocrine cells, airway innervation, and smooth muscle are altered in
Cftr null mice [Text] / J. Pan, C. Luk, G. Kent, E. Cutz [et al.] // Am J Respir Cell Mol
Biol. – 2006. – Vol. 35. – № 3. – P. 320-326.
Pulmonary neuroendocrine cells and neuroepithelial bodies in sudden infant death
syndrome: potential markers of airway chemoreceptor dysfunction [Text] / E. Cutz,
D.G. Perrin, J. Pan, E.A. Haas [et al.] // Pediatr Dev Pathol. – 2007. – Vol. 10. – № 2.
– P. 106-116.
Qi, S. Superoxide radicals increase transforming growth factor-beta1 and collagen
release from human lung fibroblasts via cellular influx through chloride channels
[Text] / S. Qi, G.J. den Hartog, A. Bast // Toxicol Appl Pharmacol. – 2009. – Vol.
237(1). – P. 111-8.
Rahman, I. Oxidative Stress, Chromatin Remodeling and Gene Transcription in
Inflammation and Chronic Lung Diseases [Text] / I. Rahman // J. Biochem. and Mol.
Biol. – 2003. – Vol. 36. – № 1. – P. 95-109
Rahman, I. Redox modulation of chromatin remodeling: impact on histone acetylation
and deacetylation, NF-kappaB and pro-inflammatory gene expression [Text] / I.
Rahman, J. Marwick, P. Kirkham // Biochem. Pharmacol. – 2004. – Vol. 68. – № 6. –
P. 1255-1267.
Rahman, I. The role of oxidative stress in the pathogenesis of COPD: implications for
therapy [Text] / I. Rahman // Treat. Respir. Med. – 2005. – Vol. 4. – № 3. – P. 175200.
Rasche, B. Animal experimental studies on the dependens of cellular eliminations rate in
the alveolar space following dust exposure in reference to the age of experimental
animals [Text] / B. Rasche, W.T. Ulmer // Beitr Silikoseforsch Pneumokoniose. – 1970.
– Vol. 22. – №1. – P. 26-39.
Reactive nitrogen species and tyrosine nitration in the respiratory tract. Epiphenomena
or a pathobio-logic mechanism of disease? [Text] / A. van der Viliet, J.P. Eiserich,
M.K. Shigenaga, C.E. Cross // Am. J. Respir. Crit. Care Med. – 1999. – Vol. 160. –
№1. – P. 1-9.
Reddy, S. P. The antioxidant response element and oxidative stress modifiers in airway
diseases [Text] / S.P. Reddy // Curr Mol Med. – 2008. – Vol. 8. – № 5. – P. 376-383.
Redox regulation of lung inflammation: role of NADPH oxidase and NF-kappaB
signalling [Text] / H. Yao, S.R. Yang, A. Kode, S. Rajendrasozhan [et al.] // Biochem
Soc Trans. – 2007. – Vol. 35. – Pt 5. – P. 1151-1155.
Redox regulation of NF-kappa B activation [Text] / L. Flohé, R. Brigelius-Flohé, C.
Saliou, M.G. Traber [et al.] // Free Radic Biol Med. – 1997. – Vol. 22. – №6. – P.
1115-26.
154
397. Regeneration of injured airway epithelium [Text] / E. Puchelle, P. Le Simple, R. Hajj,
Ch. Coraux // Ann Pharm Fr. – 2006. – Vol. 64. – № 2. – P. 107-113.
398. Regression of atherosclerosis: role of nitric oxide and apoptosis [Text] / B.Y. Wang,
H.-K.V. Ho, P.S. Lin [et al.] // Circulation. – 1999. – Vol. 99. – P. 1236-1241.
399. Reichlin, S. Neuroendocrinology of infection and the innate immune system [Text] / S.
Reichlin // Recent. Prog. Horm. Res. – 1999. – Vol. 54. – P. 133-181.
400. Reis F. M. The placenta as a neuroendocrine organ [Text] / F.M. Reis, F. Petraglia //
Front. Horm. Res. – 2001. – Vol. 27. – P. 216-228.
401. Rennard, S. Pathophysiological mechanisms of COPD [Text] / S. Rennard // Eur.
Resp. Rev. – 1999. – № 91. – P. 2-8.
402. Requirement for reactive oxygen species in serum-induced and platelet-derived growth
factor-induced growth of airway smooth muscle [Text] / S.S. Brar, T.P. Kennedy,
A.R. Whorton, T.M. Murphy [et al.] // J. Biol. Chem. – 1999. – Vol. 274. – №28. – P.
20017-26.
403. Respiratory and cardiovascular effects of the -opioid receptor agonist
[Lys7]dermorphin in awake rats [Text] / L. Negri, R. Lattanzi, F. Tabacco, P.
Melchiorri // Br. J. Pharmacol. – 1998. – Vol. 124. – №2. – P. 345-355.
404. Role of inducible nitric oxide synthase in the pulmonary vascular response to birthrelated stimuli in the ovine fetus [Text] / R.L. Rairigh, T.A. Parker, D.D. Ivy, J.P.
Kinsella [et al.] // Circ Res. – 2001. – Vol. 88(7). – P. 721-726.
405. Role of mitogen-activated protein kinase phosphatase during the cellularresponse to
genotoxic stress. Inhibition of c-Jun N-terminal kinase activity and AP-1-dependent
gene activation [Text] / Y. Liu, M. Gorospe, C. Yang [et al.] // J. Biol. Chem. – 1995. –
Vol. 270. – №15. – P. 8377-8380.
406. Role of nitric oxide and peroxynitrite in gut barrier failure [Text] / D.A. Potoka, E.P.
Nadler, J.S. Upperman, H.R. Ford // World J. Surg. – 2002. – Vol. 26. – №7. – P. 806811.
407. Role of nitric oxide in mediating vasodilator responses to opioid peptides in the rat
[Text] / H.C. Champion, T.J. Bivalacqua, J.E. Zadina [et al.] // Clin. Exp. Pharmacol.
Physiol. – 2002. – Vol. 29. – №3. – P. 229-232.
408. Roles of nitric oxide in inducible resistance of Escherichia coli to activated murine
macrophages [Text] / T. Nunoshiba, T. DeRojas-Walker, S. R. Tannenbaum, B.
Demple // Infect. Immun. – 1995. – Vol. 63. – P. 794-798.
409. Roles of oxidants and redox signaling in the pathogenesis of acute respiratory distress
syndrome [Text] / S. Tasaka, F. Amaya, S. Hashimoto, A. Ishizaka // Antioxid Redox
Signal. – 2008. – Vol. 10. – № 4. – P. 739-53.
410. Ryter, S.W. Autophagy in the lung [Text] / S.W. Ryter, A.M. Choi // Proc Am Thorac
Soc. – 2010. – Vol. 7(1). – P. 13-21.
411. Saretzki, G. Replicative aging, telomeres and oxidative stress [Text] / G. Saretzki, T.
Zglinicki // Annals of the New York Academy of Sciences. – 2002. – Vol. 959. – P.
24-29.
412. Saugstad, O. D. Update on oxygen radical disease in neonatology [Text] / O.D.
Saugstad // Curr. Opin. Obstet. Gynecol. – 2001. – Vol. 13. – № 2. – P. 147-153.
413. Saugstad, O. D. Oxidative stress in the newborn – a 30-year perspective [Text] / O.D.
Saugstad // Biol Neonate. – 2005. – Vol. 88. – № 3. – P. 228-36.
414. Scott, J. N. Localization of 125I-atrial natriuretic peptide (ANP) in the rat fetus [Text] /
J.N. Scott, L. Jennes // Аnat Embryol. – 1991. – Vol. 183. – №3. – P. 245-249.
155
415. Shanmugam, S. Angiotensin II type 2 receptor mRNA expression in the developing
cardiopulmonary system of the rat [Text] / S. Shanmugam, P. Corvol, J.M. Gasc //
Hypertension. – 1996. – Vol. 28. – №1. – P. 91-97.
416. Shimosegawa T. [Met]enkephalin-Arg6-Gly7-Leu8-immu-noreactive nerves in guineapig and rat lungs: distribution, origin, and coexistence with vasoactive intestinal
polypeptide immunoreactivity [Text] / T. Shimosegawa, H.D. Foda, S.I. Said //
Neuroscience. – 1990. – Vol. 36. – №3. – P. 737-750.
417. Shook, J. E. Differential roles of opioid receptors in respiration, respiratory disease and
opiate-induced respiratory depression [Text] / J.E. Shook, W.D. Watkins, E.M.
Camporesi // Am. Rev. Respir. Dis. – 1990. – Vol. 142. – №4. – P. 895-909.
418. S-Nitrosylation regulates apoptosis [Text] / G. Melino, F. Bernassola, R.A. Knight [et
al.] // Nature. – 1997. – Vol. 388. – P. 432-433.
419. Stamler, J. S. Redox signaling: nitrosylation and related target interactions of nitric
oxide [Text] / J.S. Stamler // Cell. – 1994. – Vol. 78. – P. 931-936.
420. Steinke, J. W. Role of hypoxia in inflammatory upper airway disease [Text] / J.W.
Steinke, C.R. Woodard, L. Borish // Curr Opin Allergy Clin Immunol. – 2008. – Vol.
8. – № 1. – P. 16-20.
421. Stevenson, C. S. Aerobic capacity, oxidant stress, and chronic obstructive pulmonary
disease – a new take on an old hypothesis [Text] / C.S. Stevenson, L.G. Koch, S.L.
Britton // Pharmacol Ther. – 2006. – Vol. 110. – № 1. – P. 71-82.
422. Stockley, R. A. New perspectives of the protease/antiprotease [Text] / R.A. Stockley //
Ibid. – 1997. – № 43. – P. 128-130.
423. Stoyanovsky, D. A. Ascorbaterion activates Ca2+-release channels of skeletal
sarcoplasmic reticulum vesicles reconstituted in lipid bilayers [Text] / D.A.
Stoyanovsky, J. Salama, V.E. Kagan // Arch. Biochem. Biophys. – 1994. – Vol. 308. –
№1. – P. 214-221.
424. Substance P scavenger enhances antioxidant defenses and prevents prothrombotic
effects on the rat lung after acute exposure to oil smoke. [Text] / L. Ping-Chia, L. I-Ju,
L. Yu-Ching, C. Li-Ching [et al.] // J Biomed Sci. – 2009. – Vol. 16. – P. 58.
425. Sugiura, H. Oxidative and nitrative stress in bronchial asthma [Text] / H. Sugiura, M.
Ichinose // Antioxid Redox Signal. – 2008. – Vol. 10. – № 4. – P. 785-97.
426. Sutherland, D. Encodes a Drosophila FGF homolog that controls tracheal cell
migration and patterning of branching [Text] / D. Sutherland, S. Samkovlis, M.
Krasnow // Cell. – 1996. – Vol. 87. – P. 1091-1011.
427. Suzy, A. A. Antioxidant responses to oxidant-mediated lung diseases [Text] / A.A.
Suzy, S.C. Erzurum // Am J Physiol Lung Cell Mol Physiol. – 2002. – Vol. 283. –
Issue 2. – P. 246-255.
428. Synthesis and biological evaluation of constrained analogues of the opioid peptide HTyr-D-Ala-Phe-Gly-NH2 using the 4-amino-2-benzazepin-3-one scaffold [Text] / S.
Ballet, A. Frycia, J. Piron, N.N. Chung [et al.] // J Pept Res. – 2005. – Vol. 66(5). – P.
222-30.
429. Taylor, B. K. Protein phosphatase inhibitors arrest cell cycle and reduce branching
morphogenesis in fetal rat lung cultures [Text] / B.K. Taylor, T.D. Stoops, A.D.
Everett // Am. J. Physiol. Lung Cell. Mol. Physiol. – 2000. – Vol. 278. – Iss. 5. – P.
L1062-L1070.
430. Thannickal, V. J. Reactive oxygen species in cell signaling [Text] / V.J. Thannickal,
B.L. Fanburg // Am. J Physiol. Lung. Cell Mol. Physiol. – 2000. – Vol. 279. – № 6. –
P. L1005-28.
156
431. The endothelins in the pulmonary system [Text] / R.G. Goldie, P.G. Knott, M.J. Carr
[et al.] // Pulm. Pharmacol. – 1996. – Vol. 9. – №2. – P. 69-93.
432. The molecular basis of lung morphogenesis [Text] / D. Warburton, M. Schwarz, D.
Tefft, G. Flores-Delgado [et al.] // Mech. Dev. – 2000. – Vol. 92. – № 1. – P. 55-81.
433. The pulmonary neuroendocrine system: the past decade [Text] / A.Van Lommel, T.
Bollé, W. Fannes, J.M. Lauweryns // Arch. Histol. Cytol. – 1999. – Vol. 62. - №1. – P.
1-16.
434. The role of reactive oxygen and nitrogen species in airway epithelial gene expression
[Text] / L.D. Martin, T.M. Krunkosky, J.A. Voynow, K.B. Adler // Environ Health
Perspect. – 1998. – Vol. 106. – Suppl. 5. – P. 1197-1203.
435. Transforming growth factor-beta activation in the lung: focus on fibrosis and reactive
oxygen species [Text] / K. Koli, M. Myllärniemi, J. Keski-Oja, V.L. Kinnula //
Antioxid Redox Signal. – 2008. – Vol. 10(2). – P. 333-42.
436. Tripathi, P. Nitric oxide and immune response [Text] / P. Tripathi // Indian J Biochem
Biophys. – 2007. – Vol. 44(5). – P. 310-9.
437. Tschanz, S. Structural aspects of pre- and postnatal lung development [Text] / S.
Tschanz // Pneumologie. – 2007. – Vol. 61. – № 7. – P. 479-81.
438. Vannucci, R. C. Hypoxic-ischemic encephalopathy [Text] / R.C. Vannucci // Am. J.
Perinatol. – 2000. – Vol. 17. – № 3. – P. 113-120.
439. VEGF upregulates ecNOS message, protein and NO production in human endothelial
cells [Text] / J.D. Hood, C.J. Meininger, M. Ziche, H.J. Granger // Am. J. Physiol.
Heart Circ. Physiol. – 1998. – Vol. 274. – P. H1054-H1058.
440. Wang, X. L. Anti-inflammatory effects of erythropoietin on hyperoxia-induced
bronchopulmonary dysplasia in newborn rats [Text] / X.L. Wang, X.D. Xue //
Zhonghua Er Ke Za Zhi. – 2009. – Vol. 47(6). – P. 446-51.
441. Welty, S. E. Is There a role for antioxidant therapy in bronchopulmonary dysplasia?
[Text] / S.E. Welty // J. Nutrition. – 2001. – Vol. 131. – P. 947S-950S.
442. Williams, M. C. Development of the alveolare structure of the fetal rat in late
gestation [Text] / M.C. Williams // Federation. Proceedings. – 1977. – Vol. 36. – P.
2653-2659.
443. Wilson, D. J. Neuraxial opioids in labour [Text] / D.J. Wilson, M.J. Douglas //
Baillieres. Clin. Obstet. Gynaecol. – 1998. – Vol. 12. – №3. – P. 363-376.
444. Wollemann, M. The -opioid receptor: evidence for the different subtypes [Text] / M.
Wollemann, S. Benyhe, J. Simon // Life Sci. – 1993. – Vol. 52. – №7. – P. 599-611.
445. Wood, L.G. Biomarkers of lipid peroxidation, airway inflammation and astma [Text] /
L.G. Wood, P.G. Gibson, M.L. Garg // Eur Respir J. – 2003. – Vol. 21. – P. 177-186.
446. Xie, Q. Role of transcription factor NF-B/Re1 in induction of nitric oxide synthase
[Text] / Q. Xie, Y. Kashiwarbara, C. Nathan // J. Biol. Chem. – 1994. – Vol. 269. – P.
4705-4708.
447. Young, S. L. Nitric oxide modulates branching morphogenesis in fetal rat lung
explants [Text] / S.L. Young, K. Evans, J.P. Eu // Am. J. Physiol. Lung. Cell. Mol.
Physiol. – 2002. – Vol. 282. – P. L379-L385.
448. Yu, S. M. cGMP-elevating agents suppress proliferation of vascular smooth muscle
cells by inhibiting the activation of epidermal growth factor signaling pathway [Text] /
S.M. Yu, L.M. Hung, C.C. Lin // Circulation. – 1997. – Vol. 95. – P. 1269-1277.
449. Zagon, I. S. Opioid growth factor-dependent DNA synthesis in the neonatal rat aorta
[Text] / I.S. Zagon, Y. Wu, P.J. McLaughlin // Am. J. Physiol. – 1996. – Vol. 270. –
№1. – Pt. 2. – P. R22-R32.
157
450. Zebraski, S. E. Lung opioid receptors: pharmacology and possible target for nebulized
morphine in dyspnea [Text] / S.E. Zebraski, S.M. Kochenash, R.B. Raffa // Life. Sci. –
2000. – Vol. 66. – №23. – P. 2221-2231.
451. Ziche, M. Nitric oxide and angiogenesis [Text] / M. Ziche, L. Morbidelli // J.
Neurooncol. – 2000. – Vol. 50. – №1-2. – P. 139-148.
158
СОДЕРЖАНИЕ
Список сокращений
Введение
Глава 1. Современные представления о молекулярно-клеточных
механизмах
патогенеза
хронических
воспалительных
заболеваний легких у детей
1.1. Проблема хронических воспалительных заболеваний легких
у детей на современном этапе …………………………………..
1.2. Развитие органов дыхания в эмбриогенезе и раннем
постнатальном онтогенезе ……………………...........................
1.3. Пороки развития респираторной системы ……………………..
1.4. Роль эпителиальной ткани в аспекте хронических
воспалительных заболеваний респираторной системы ……….
1.5. Становление пептидергической системы регуляции в
онтогенезе ………………………………………………………..
1.6. Регуляторы пептидной природы в респираторной системе …..
1.7. Роль лигандов опиоидных рецепторов в системе органов
дыхания …………………………………………………………..
1.8. Влияние внутриутробной гипоксии на органогенез
респираторной системы ……………………………………….
1.9. Роль свободнорадикальных процессов в респираторной
системе ……………………………………………………………
1.9.1.
Виды АКМ …………………………………………………...
1.9.2.
Клеточные источники продукции АКМ …………………...
1.9.3.
Участие АКМ в регуляции в регуляции обмена Са2+,
фосфорилирования белков, гидролиза фосфолипидов,
экспрессии факторов транскрипции ……………………….
1.10 . Биорегуляторная роль оксида азота …………………………..
1.10.1. Энзимология нитроксидсинтаз …………………………….
1.10.2. Физико-химические свойства NO ………………………….
1.10.3. Влияние NO на активность транскрипционных факторов .
1.10.4. Участие NO в регуляции тканевого гомеостаза …………..
1.11. Роль гранулоцитов в течении воспалительного процесса в
респираторной системе ………………………………………….
Глава 2.
Клинико-лабораторная
характеристика
и
оценка
оксидативного
статуса
пациентов
с
хроническими
воспалительными заболеваниями легких на фоне дефектов
органогенеза респираторной системы………………………………
2.1. Клиническая характеристика обследованных групп детей с
ХВЗЛ ……………………………………………………………..
2.1.1.
Клиническая характеристика пациентов в периоде
обострения ХВЗЛ ……………………………………….......
159
5
6
8
12
16
21
24
25
29
38
41
46
47
48
49
52
53
54
55
57
61
62
64
Клиническая характеристика пациентов в периоде
ремиссии ХВЗЛ ……………………………………………...
2.2. Процессы свободнорадикального окисления при ХВЗЛ на фоне дефектов органогенеза респираторной системы ………….
2.2.1.
Свободнорадикальный статус сыворотки крови, мембран
эритроцитов и оксидативный метаболизм гранулоцитов
при ХВЗЛ у пациентов младшего возраста………………...
2.2.2.
Свободнорадикальный статус сыворотки крови, мембран
эритроцитов и оксидативный метаболизм гранулоцитов у
при ХВЗЛ у пациентов старшего возраста………………. .
2.2.3.
Сравнительная характеристика свободнорадикального
статуса сыворотки крови, мембран эритроцитов,
гранулоцитов крови, БАЛЖ пациентов младшего и
старшего
возрастов
в
различные
периоды
ХВЗЛ…………………………….……………………………
Глава 3. Влияние in vivo синтетических аналогов дерморфина на
оксидативный статус и синтез ДНК в системе органов дыхания
новорожденных белых крыс…………………………………………..
3.1. Влияние внутриутробной гипоксии на оксидативный статус и
синтез ДНК в системе органов дыхания новорожденных
белых крыс ……………………………………………………….
3.2. Влияние олигопептидов на оксидативный статус и синтез
ДНК в системе органов дыхания новорожденных белых крыс,
развивавшихся в условиях пренатальной нормоксии …………
3.3. Влияние олигопептидов на оксидативный статус и синтез
ДНК в системе органов дыхания новорожденных белых крыс,
развивавшихся в условиях пренатальной гипоксии …………..
Глава 4. Влияние in vitro синтетических аналогов дерморфина на
оксидативный статус гранулоцитов цельной крови пациентов в
различные периоды ХВЗЛ…………………………………………….
4.1. Влияние олигопептидов in vitro на ХМЛ-показатели
гранулоцитов цельной крови пациентов младшего возраста в
периоде обострения ХВЗЛ ……………………………………...
4.2. Влияние олигопептидов in vitro на ХМЛ-показатели
гранулоцитов цельной крови пациентов младшего возраста в
периоде ремиссии ХВЗЛ ………………………………………...
4.3. Влияние олигопептидов in vitro на ХМЛ-показатели
гранулоцитов цельной крови пациентов старшего возраста в
периоде обострения ХВЗЛ ……………………………………...
4.4. Влияние олигопептидов in vitro на ХМЛ-показатели
гранулоцитов цельной крови пациентов старшего возраста в
периоде ремиссии ХВЗЛ ………………………………………...
Заключение ……..………………………………………………………………..
Список литературы ..…………………………………………………..................
2.1.2.
160
70
73
75
78
82
88
93
95
99
104
104
105
106
107
119
130
СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ
Владимир
Кириллович
КОЗЛОВ
Доктор медицинских наук, профессор, заслуженный деятель
науки РФ, чл.-корр. РАМН, директор Хабаровского филиала
ФГБУ «ДНЦ ФПД» СО РАМН - НИИ охраны материнства и
детства
Ольга
Антоновна
ЛЕБЕДЬКО
Доктор медицинских наук, ведущий научный сотрудник,
заведующая
клинико-диагностической
лабораторией
Хабаровского филиала ФГБУ «ДНЦ ФПД» СО РАМН - НИИ
охраны материнства и детства
Ольга
Евгеньевна
ГУСЕВА
Кандидат медицинских наук, старший научный сотрудник,
заведующая
клинико-диагностическим
отделением
Хабаровского филиала ФГБУ «ДНЦ ФПД» СО РАМН - НИИ
охраны материнства и детства
Сергей
Доктор медицинских наук, профессор, заслуженный деятель
Серафимович науки РФ, заведующий Центральной научно-исследовательской
ТИМОШИН лабораторией ГБОУ ВПО «Дальневосточный государственный
медицинский университет» Министерства здравоохраненияя
России
161
Скачать