Письмо Анны Евдокимовны Кривобок Георгию Николаевичу Кривобоку
8 января 1925 года
Дорогой мой Юрочек! Прости, что так поздно поздравляю тебя с Новым Годом
и что давненько тебе не писала. Все мысли печальные, не хотела и тебя
расстраивать. Вот я знаю, что наверно и ты 24 д. вспоминал меня, как и каждый
год вспоминаешь, и не забыл своего бедного братца, так рано умершего.
Юрочек, никак я не могу и до сих пор привыкнуть к тому, что Коли нет, а
впрочем, не за горами верно и я к нему пойду. Он часто мне снится, но только
никогда взрослым, а когда был маленьким и, не знаю, помнишь ли ты, как Коля
бывал никогда, никуда без меня не хотел ходить, все он бывалооколо меня
сидел, так что я часто сердилась на него. А когда вырос то бывало часто
говорил: ты надеешься на Юру и Севу, а быть может тебе со мной-то и суждено
жизнь доживать...
А оказалось, что мне суждено одинокой доживать свою жалкую жизнь.
В эти праздники у меня такая апатия ко всему, что я совсем к ним не
готовилась, да и все магазины были открыты и рынки, так что не надо было и
запасов делать. Праздники у нас официально празднуются по новому ст., но
многие жители и церковь празднуют по старому. Многие ходят в церковь, где в
это время хорошо поет хор. У нас очень красивый собор, все стены
разрисованы событиями из Нового Завета, вся жизнь Спасителя до его смерти
изображена на этих стенах. Мы Новый год признаем по н. ст., а праздники по
старине, так что у нас выходит обратное.
В сочельник была семья Божко, теперь уже четверо, и один старик-немец,
приятель папы. Я приготовила кутью, которую научилась здесь делать, и очень
вкусно выходит, из пшеницы (темная кутья), орехов, кишмиша и меда. Папа
купил ½ бутылки водки, а Люся сделала из вишень наливки и принесла
бутылку, так что мы немного выпили. Люся так счастлива, а я за нее рада. Я
тебе, кажется, писала, что Миша был сокращен, а сейчас он имеет место на 60
р., раньше же он получал всего 22 р., да Сереженька из страх-кассы 4 р. 50 коп.,
вот и все, очень им плохо было и потому для них 60 р. богатство, а тут и
родные его прислали как раз, к празднику сала, масла и большой сальтисон.
Люся, конечно, сейчас со мной делится, но ведь и я всем с ней делюсь. Валичке
устроили маленькую елочку, а Сереженька сейчас мне очень напоминает
Шурочку. От Маруси получила письмо, очень просит тебя поцеловать и
написать, чтобы ты не думал, что она тебе не хочет писать, но ей, бедной,
некогда вздохнуть, ведь она все время около Наталочки, а вечером клеит
диапозитивы, чтобы заработать себе гроши, т. к. Валя ей ничего не дает на
обувь и одежду, а у ней какие были вещи, она продала и отдала детям, а у самой
ничего. Люся ей отослала посылку, в которой все были теплые вещи. Если бы
Наталочка была здорова, то Маруся жила бы с Люсей и со своими внуками, а то
теперь не родная баба и любит и возится с ними, как с родными. Очень часто у
меня сидят оба на коленях, когда Люся пойдет на рынок или в лавки чего-либо.
Валичка удивительно изящная, но скажу правду, что все благодаря мне, а если
бы не я, то было бы совсем другое, ведь Люсе некогда, да она и сама никогда не
была аккуратной, а при том выглядит совсем лет 16-17 девчонкой, хотя ей 24
года.
Живем мы все-таки в своей комнатке, так привыкли к ней и хорошая она
у нас, светлая, высокая, купили угля, топим и жара ужасная, но и погода
чудная; несколько дней было как весна, а сегодня выпал пушистый снег, иней и
вот-вот проглянет солнышко. Вообще зима у нас всего месяца полтора и самая
лютая в феврале. Я никогда одного окна не заклеиваю на зиму и теперь каждый
день и почти весь день у нас открыта половина окна, даже папа привык к этому,
а раньше он всегда боялся свежего воздуха, впрочем он так кутается, на нем
всего по две пары белья летнего и теплого, а на ногах носки, обвертки и
валенки, а я по прежнему в легких чулках и ботинках; вот когда морозы, то
мерзну сильно на рынке пока скуплю все, а так терпимо. Получили от
Всеволода письмо и деньги.
Будь здоров, милый мой, очень и очень тебя целую. Твоя А. К.