владимир паньков - Высшая школа экономики

advertisement
ВЛАДИМИР ПАНЬКОВ
ГЛОБАЛИЗАЦИЯ ЭКОНОМИКИ:
НЕКОТОРЫЕ ДИСКУССИОННЫЕ ВОПРОСЫ
ПАНЬКОВ Владимир Степанович - доктор экономических наук,
профессор, зав. кафедрой МЭО факультета мировой экономики и
мировой политики ГУ-ВШЭ
На рубеже прошлого и нынешнего веков глобализация утвердилась как одна
из главных, фундаментальных тенденций развития мирового хозяйства. Констатация
этого обстоятельства стала почти обязательным атрибутом как многочисленных научно-исследовательских публикаций, так и практически всех учебников по мировой
экономике и международным экономическим отношениям. Вследствие большой реальной роли глобализации в жизни современного общества во всём мире она вновь
и вновь становится предметом научных и околонаучных изысканий.
Вместе с тем даже такие принципиальные, ключевые вопросы, как сущность и
содержание категории «глобализация экономики» (ГЭ), её проявления и перспективы, позитивные и негативные последствия, воздействие на экономику России и других стран, - очевидно, вследствие сложности и противоречивости ГЭ, - трактуются
различными авторами далеко не однозначно. При этом, как будет показано ниже,
высказываются подчас весьма своеобразные суждения, в том числе авторами, которых- с учётом их научных и политических регалий - трудно причислить к дилетантам. В этой связи автору необходимо, прежде всего, изложить своё видение данной
проблематики1 на фоне других точек зрения, сопоставив последние.
СУЩНОСТЬ И ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ГЛОБАЛИЗАЦИИ ЭКОНОМИКИ
«Первопроходцем» в исследовании проблематики глобализации экономики (ГЭ) и «творцом» термина «глобализация» прослыл американский учёный
Т. Левитт после выхода в свет в 1983 г. его книги «Глобализация рынков» . С тех
пор в научной и публицистической литературе, посвященной проблемам мирового хозяйства, термин «глобализация» подвергся массовому, хаотичному и нередко уродливому «тиражированию». Более того, можно сказать, что прилагательное «глобальный» склоняется на любой лад, употребляется по меркам «житейского ума» (в последнем случае авторы, применяя данный термин, не понимают того, что он означает «всемирный», в лучшем случае отождествляя его с
понятиями «общий», «государственный», «народнохозяйственный» и т. п.).
В подходах к толкованию данной категории можно выделить два полюса,
своего рода «перегиба». С одной стороны, к глобализации привязывают и сводят к ней (выводят из неё) практически любой мало-мальски значимый мирохозяйственный феномен, - как в позитивном, так и в негативном плане. Такого ро1См.
также: Паньков B.C. Мировая экономика на пути к 2015 году // Экономика XXI века. 2002.
№ 8. С. 84-89. Глобализация экономики и внешнеэкономические связи России / Под ред.
И.П. Фаминского, М.: Республика. 2004. С. 383-391; Паньков B.C. Глобализация как одна из фундаментальных тенденций развития мировой экономики / Мировая экономика и сфера сервиса.
Сборник научных трудов и выступлений под ред. С.А. Карпова. М.: МГУСервиса, 2004. С. 40-53;
Паньков B.C. Глобализация экономики: вызовы и ответы Германии // Экономика XXI века. 2005.
№ 6; Pankov V. Russland in der Weltwirtschaft unter den Bedingungen der Globalisierung // Wirtschaft
und Gesellschaft (Wien). 2007. Nr. 4.
2
Levitt, 77?.. The Globalization of Markets. N. Y. 1983.
да её абсолютизация, - будь то в смысле восхваления («глобалистами») или
огульного охаивания («антиглобалистами»), - широко распространённая как в
российских, так и зарубежных публикациях, не представляется плодотворной.
С другой стороны, совершенно неправомерно, как это делает, например,
B. Найшуль, рассматривать глобализацию как «не более чем политический яр
лык»1, т. е., иными словами, своего рода политически мотивированный вымы
сел, не отражающий фундаментальные реалии и взаимосвязи в современном
мире. Если бы это было так, то ей вряд ли стали бы обстоятельно заниматься на
протяжении уже четверти века многие весьма компетентные и авторитетные ис
следователи во всём мире, едва ли она продолжала бы «будоражить» умы, на
строения и поведение влиятельных политиков, публицистов и широких слоев
общественности во всём мире. Поэтому вполне закономерно, что подобная не
дооценка глобализации занимает периферийное место в публикациях, претен
дующих на научное осмысление последней.
«Первопроходец» Т. Левитт, как видно из названия его вышеупомянутой книги, понимал глобализацию как чисто рыночный феномен. Данным термином он
обозначил объединение, интеграцию рынков отдельных продуктов, изготавливаемых доминирующими в мире ТНК. Как лейтмотив его книги, пожалуй, можно рассматривать тезис, предсказывающий скорый конец таких ТНК, рыночная стратегия
которых нацелена лишь на дифференцированные, специфические рынки тех или
иных стран. Хотя Т. Левитт правильно признал будущее за глобально ориентированными ТНК, ищущими свои шансы во всём мире, его чисто рыночно-сбытовая
интерпретация ГЭ, причём исключительно на фирменном уровне, представляется
чрезмерно узкой и не дающей адекватного толкования данной категории.
Правда, следует подчеркнуть, что сформулировать чёткую дефиницию категории «глобализация», показать её связь с ранее введёнными в научный оборот
категориями, особенно с «интернационализацией» и «транснационализацией», весьма сложно. В этой связи весьма показательно, что С. Долгов в одной из первых не только в нашей стране - обобщающих монографий по проблематике ГЭ вообще
воздержался от каких-либо определений данного феномена2. Вместе с тем
C. Долгов - в отличие от Т. Левитта и многих других западных исследователей ГЭ не свёл последнюю к различным проявлениям рыночных стратегий ТНК, правильно
оценив её как сложное многоплановое, многофакторное явление и осуществив со
держательный анализ некоторых её важнейших черт (направлений). Попутно отме
тим, что отсутствие определений ГЭ как экономической категории характерно и для
многих публикаций по глобалистике, в которых, помимо других вопросов, предпри
нимается попытка раскрыть экономическое содержание глобализации.
В дальнейшем появились многочисленные работы, более или менее широко трактующие категорию ГЭ, авторы которых, правда, подчас ограничиваются
самой обшей констатацией очевидных реалий и поверхностным описанием последних. В этой связи приведём два примера. По определению американского
профессора М. Интриллигейтора, глобализация означает «значительное расширение мировой торговли и всех видов обмена в международной экономике при
явно выраженной тенденции ко всё большей открытости, интегрированности и
отсутствию границ» 3. Не менее известный польский профессор Г. Колодко пиСм.: Российская газета. 20.7.2001.
См.: Долгов СИ. Глобализация экономики: новое слово или новое явление? М.: 1998.
3 Интриллигептор М. Глобализация мировой экономики: выгоды и издержки // Мир перемен.
2004. № 1. С. 129. ____________________________________________________________________
1
2
шет: «Глобализация - это исторический процесс либерализации и интеграции
рынков товаров, капиталов и труда, которые прежде функционировали в определенной степени изолированно, в единый мировой рынок»1.
Обе дефиниции представляются аморфными, сводящими ГЭ к чисто рыночным процессам (т. е. к сфере обмена). Из них совершенно не ясно, почему о
глобализации в мировой экономической науке стали говорить и писать лишь в
последние 20-25 лет, тогда как все те феномены и процессы, на которые ссылаются М. Интриллигейтор и Г. Колодко, отчётливо выступали в мировом хозяйстве самое позднее уже в начале XX века, перед Первой мировой войной, чему в
особой мере способствовала валютная глобализация в рамках всемирной валютной системы золотого (золотомонетного) стандарта.
Определения ГЭ, более адекватные сущности последней, дают некоторые
российские авторы. Так, Э. Кочетов рассматривает её как «процесс воспроизводственной трансформации национальных экономик и их хозяйствующих структур, капитала, ценных бумаг, товаров, услуг, рабочей силы, при которой мировая
экономика рассматривается не просто как сумма (совокупность) национальных
экономик, финансовых, валютных, правовых, информационных систем, а как целостная, единая геоэкономическая (геофинансовая) популяция (пространство),
функционирующая по своим законам»2. Б. Смитиенко и Т. Кузнецова отмечают,
что «взятые вместе процессы нарастания масштабности связей, реализуемых
международными экономическими отношениями, усиления системности международных экономических отношений и взаимозависимости их основных субъектов во взаимообусловленности с решением глобальных проблем человечества
образуют явление, которое можно определить как глобализацию экономики»3.
В. Ломакин в последнем издании распространённого в российских вузах учебника
пишет, что «под глобализацией (мировизацией) национальных хозяйств (курсив
авт. Учебника- В.П.) понимается создание и развитие международных, мировых
производительных сил, факторов производства, когда средства производства используются в международном пространстве. Мировизация проявляется в создании
отдельными компаниями хозяйственных объектов в других государствах и развитии
наднациональных форм производственных связей между различными национальными хозяйствами. В этом случае взаимодействие в мировой хозяйственной системе становится постоянным, устойчивым и многосторонним»4.
Дефиниции указанных российских авторов, правомерно не сводя ГЭ к
сфере обмена, правильно фиксируют некоторые проявления, черты глобализации, однако, из них трудно понять, чем эти проявления отличаются от аналогичных феноменов и процессов, имевших место в мировом хозяйстве на доглобализационных этапах интернационализации хозяйственной жизни, причём уже с
последней четверти XIX века, когда во всех ведущих странах процесс индустриализации принял зрелые формы, во многом придав производству и сбыту
продукции всемирный (глобальный) характер. Иными словами, все три дефиниции вполне применимы, причём без существенных оговорок, и к доглобализационным этапам, особенно к тем, которые пришлись на начало и на 50-80-е гг. XX
Колодко Г. Глобализация и экономический рост // Мир перемен. 2004. № 1. С. 140.
Кочетов Э.Г. Глобалистика. Теория, методология, практика. Учебник для вузов. М.: НОРМА.
2002. С. 601.
Смитиенко Б.М., Кузнецова ТА. Противоречия глобализации мировой экономики. Современный антиглобализм и альтерглобализм. Монография. М.: 2005. С. 16. 4 Ломакин В.К. Мировая
экономика. Изд. 3-е, перераб. и доп. М.: ЮНИТИ. 2007. С. 123.
1
века. Это во многом связано с тем, что авторы этих дефиниций не ставят вопрос
о сроках перехода мирового хозяйства к стадии (состоянию) глобализации,
адекватный и чёткий ответ на который как раз и позволяет показать качественное отличие ГЭ от предшествующих ей этапов развития мирового хозяйства.
Наряду с определениями ГЭ, правильно фиксирующими тот или иной «набор» её внешних признаков, в российской литературе встречаются и довольно
своеобразные дефиниции, в лучшем случае лишь отчасти имеющие отношение к
глобализации и в целом не раскрывающие её сущность. Так, Л. Слуцкий (доктор
экономических наук, депутат Госдумы РФ) в отнюдь не малотиражном и не безвестном издании пишет: «В начале XX века 95 процентов трудоспособного населения развитых стран было занято физическим трудом. Но «средневзвешенный» показатель такого рода для XXI века, по прогнозам специалистов, составит лишь 10
процентов. Девять из десяти работников будут трудиться за компьютерами. Столь
грандиозных по масштабам и стремительных переворотов мировая экономика не
знала. Поэтому на базе информационно-технологической интеграции мира, по сути,
начинает складываться новая формация, идущая на смену классическому капитализму. Этот процесс сегодня и принято называть глобализацией»1. Данное толкование глобализации вызывает целый ряд принципиальных возражений.
* На фоне сохранения большого числа традиционных профессий и техно
логий, особенно в доминирующей в постиндустриальном обществе сфере услуг,
вызывает сомнения прогноз «специалистов» по поводу 10%. Ясно одно: эти
«специалисты» обладают уникальной научной смелостью, если берутся прогно
зировать средневзвешенный показатель на целый век вперёд.
* Работа отдельных участников экономических, в том числе мирохозяйствен
ных, отношений с компьютерами далеко не всегда воплощает информационнотехнологическую интеграцию между ними. Так, использование компьютеров на ав
тозаводах разных конкурирующих фирм для управления процессом сборки не оз
начает никакой интеграции между ними. Наоборот, их использование происходит
изолированно, при этом оберегаются секреты производства. Информационнотехнологическая интеграция в глобальном масштабе, действительно, относится к
сущностным чертам ГЭ, но в совершенно ином контексте, чем замещение физиче
ского труда интеллектуальным. К тому же, как будет показано ниже, это лишь одна
из черт ГЭ, неразрывно связанная с рядом других характеристик последней.
* Под классическим капитализмом в экономической теории понимается ка
питализм свободной конкуренции XIX века, возникший в ходе промышленного
переворота, со всеми его антагонизмами и гротескными социальными диспро
порциями. Если бы этот общественный строй оставался таковым, - а по
Л. Слуцкому получается, что только в нынешнем веке на смену классическому
капитализму идёт нечто иное, - то он давно бы рухнул, как и предсказывал
К. Маркс уже в I томе «Капитала», увидевшем свет в 1867 г. Однако после этого
капитализм, вопреки предсказаниям К. Маркса, прошёл несколько стадий разви
тия, претерпев глубокую качественную трансформацию. Современный рыночногосударственно-регулируемый, социально ориентированный капитализм (его
также не без оснований именуют «некапиталистическими» терминами: «соци
альное рыночное хозяйство», «постиндустриальное общество» и др.), сущест
венным образом отличаясь в лучшую сторону от «манчестерского» капитализма,
Слуцкий Л. Стратегия прорыва. Российские транснациональные корпорации - «тигры» мировой
экономики // Российская газета. 26.1.2007._________________________________________________
1
доказал - в отличие от своего классического предшественника - свою приемлемость для подавляющего большинства членов общества и жизнестойкость.
* Не ясно, кем принято называть глобализацией то, что содержится в при
ведённой выше цитате. Во всяком случае, автор настоящей статьи, в течение
длительного времени занимающийся проблематикой глобализации, впервые
встретился с подобной её трактовкой.
* Глобализация - это не только процесс, но и состояние мирового хозяй
ства, т. е. сложившийся феномен, обладающий рядом тесно взаимосвязанных
сущностных черт.
На фоне приведённых выше толкований ГЭ изложим своё видение
глобализации. Термин «глобализация» лексически означает придание чемулибо всемирного (глобального) характера. По мнению автора настоящей статьи,
глобализация (мировой) экономики - объективно сложившийся феномен и одновременно мирохозяйственный процесс, активно развернувшийся в конце XX века. В самом общем, кратком виде её следует определить как высшую стадию
(ступень, форму) интернационализации хозяйственной жизни^ и её сердцевины - научно-производственной интернационализации. Более полно сущность ГЭ
раскрывается в совокупности имманентных ей, органически взаимосвязанных
основных черт, которые рассматриваются ниже. Рассмотрению этих черт необходимо предпослать два методологически важных соображения.
В результате глобализации сложился (а не находится всё ещё в процессе превращения, как полагают некоторые исследователи) всемирный рынок результатов и
факторов производства: товаров в форме материального продукта и услуг, капиталов,
рабочей силы и знаний, - на котором лидирующую роль играют не более 2-3 тыс. ТНК
высшего эшелона, и всё более проявляет себя в своём глобальном качестве.
Вместе с тем степень глобализации отдельных рынков, а тем более их
сегментов далеко не одинакова. Она наиболее высока на рынках товаров в
форме материального продукта и капиталов. Значительно меньше глобализирован рынок услуг: это во многом обусловлено тем, что многие виды услуг (бытовые, коммунальные, в значительной мере транспортные, образовательные и др.)
по самой природе создаваемой здесь потребительной стоимости не могут быть
вовлечены в международный оборот, а тем более в процесс глобализации. Интернационализация не достигла стадии глобализации в электронной торговле
(до сих пор она ведётся на крупных региональных (субконтинентальных) рынках,
прежде всего, в Западной и Центральной Европе и в Северной Америке)2, на
энергетическом рынке3, рынке государственных заказов, в области трудовой миПоследняя, как известно, означает распространение экономической деятельности за рамки национальных хозяйств и развитие между ними устойчивых международных (мирохозяйственных)
отношений в различных формах: торговли товарами в форме материального продукта и услуг, международной миграции факторов производства (капитала, труда, знаний), валютнорасчетных отношений и др.
Это и неудивительно, ибо в её современном виде, т. е. главным образом через Интернет, электронная торговля находится буквально-таки в детском возрасте: первые торговые сделки через
Интернет были проведены в 1996 г.
3 По отдельным видам энергоносителей и энергетических рынков достигнутая степень интернационализации (глобализации) неодинакова. Так, мировые рынки нефти и угля глобализированы
полностью. В то же время рынок электроэнергии по самой технологии производства и транспортировки данного продукта поддаётся интернационализации в лучшем случае на региональном
(континентальном) уровне. Пока же единый рынок электроэнергии целиком не сформировался
даже в ЕС. Мировой рынок природного газа складывается из нескольких региональных (континентальных) сегментов: Россия - ЕС, Канада - США и т. д. В обозримом будущем вполне воз1
грации (глобальный рынок почти сложился только по высококвалифицированному труду в гражданских отраслях, особенно в НИОКР) и др. В этом смысле сохраняется широкий простор для дальнейшего развития глобализации не Только
вглубь (в смысле повышения её уровня на каждом её направлении), но и вширь.
Для раскрытия сущности ГЭ принципиально важен вопрос о том, когда интернационализация перешла в свою качественно новую, глобализационную,
стадию. На Западе, как отмечалось выше, о ней заговорили ещё в начале 1980-х
годов в связи с резким, скачкообразным повышением роли ТНК во всемирном
хозяйстве и качественными изменениями в их рыночных стратегиях. Действительно, ТНК- ключевой субъект мировой экономики, а транснационализация своего рода стержень процесса ГЭ. Таким субъектом они стали в 80-х гг. XX века
в рамках «мировой системы капиталистического хозяйства», в которой получили
распространение и некоторые другие сущностные черты глобализации, о которых речь идёт ниже. В этом смысле можно вести речь применительно к этому
десятилетию о «капиталистической глобализации», что по существу и имели в
виду Т. Левитт и другие западные теоретики ГЭ.
Вместе с тем «мировая система социалистического хозяйства», неотъемлемая и весомая часть всемирной экономики, оставалась в стороне от транснационализации и других проявлений ГЭ. Если не считать СФРЮ и КНР, вступивших на путь построения рыночной экономики и занявших своего рода промежуточное положение между обеими системами, в прочих «социалистических»
странах ТНК не имели не только доминирующих, но и прочных, а в СССР и вообще сколько-нибудь серьёзных позиций, основанных на прямых инвестициях и
возникшей в связи с этим собственности на производительный капитал.
Поэтому транснационализация и другие рассматриваемые ниже проявления ГЭ приобрели действительно глобальный (т. е., выражаясь по-русски, всемирный) характер только в результате, распада СССР и краха «реального социализма» в начале 1990-х годов. Вследствие этого было преодолено разделение мира на две общественные системы и все страны (за редчайшими «экзотическими» исключениями, только подтверждающими правило, - прежде всего,
Северная Корея и Куба) стали развиваться по более или менее сходной социально-экономической модели. Доминирующая роль ТНК после этого действительно стала глобальной. Поэтому следует исходить из того, что интернационализация окончательно перешла собственно в стадию глобализации экономики именно в последнем десятилетии XX века и в настоящее время набирает темп, приобретает всё большую глубину и интенсивность.
Итак, ГЭ суть одновременно и достигнутая (высшая) стадия интернационализации хозяйственной жизни, т. е. сложившийся феномен, и продолжающийся
процесс. Тот и другой представляют собой не некий выдуманный по политическим
мотивам фантом, обозначаемый неким ярлыком, а объективную реальность, которая
оказывает, хотя и в неодинаковой мере (она прямо зависит от степени открытости и
можна реализация российской идеи, встретившей одобрение других участников «большой вось
мёрки», о формировании нового глобального рынка сжиженного газа (См.: Исаков Ю. Глобаль
ные энергетические проблемы в повестке дня «Большой восьмёрки» // Международная жизнь.
2006. № 8. С. 44-46). Вследствие взаимозависимости и взаимодополняемости указанных рынков
и в то же время известной конкуретности, альтернативности соответствующих энергоносителей
это способствовало бы более тесному «сцеплению» между ними, а значит, и глобализации мирового энергетического рынка в целом.___________________________________________________
«самодостаточности» национальных хозяйств), детерминирующее воздействие на
различные стороны общественной жизни всех стран и народов мира.
Основные, сущностные черты глобализации необходимо иметь в виду
не только при рассмотрении уже проявивших себя реалий и тенденций, но и при
разработке прогнозов развития мировой экономики на долгосрочный (10-15 и
более лет) и на более короткий периоды. К этим чертам необходимо отнести,
прежде всего, следующие характеристики:
• Лидирующая, во многом детерминирующая роль в мировом хозяйстве
транснациональных корпораций (ТНК), которые задают тон в глобальном экономическом и научно-техническом развитии, господствуют на важнейших рынках товаров в форме материального продукта, услуг, капиталов, знаний и высококвалифицированной рабочей силы. По данным последнего ежегодного доклада ЮНКТАД
о мировых инвестициях, в 2006 г. в мире действовало 78 тыс. ТНК, располагающих
780 тыс. зарубежных филиалов1. Однако среди них действительно ведущую, если
не доминирующую роль в мировой экономике и процессе глобализации играют не
более чем 2-3 тыс. первоклассных «Multis», главным образом около 500 ТНК высшего эшелона, и 100-150 лидеров среди транснациональных банков (ТНБ).
Как раз эти ТНК, особенно те, которые занимают господствующие позиции в
высокотехнологичных, «устремлённых в будущее» отраслях (электронной, авиакосмической, наиболее передовых секторах машиностроения, в производстве новых материалов и др.), определяют лицо современной глобальной экономики и являются «визитной карточкой» стран своего происхождения. На 500 ведущих ТНК
приходится свыше 1/3 экспорта обрабатывающей промышленности, 3/4 мировой
торговли сырьевыми товарами, 4/5 торговли новыми технологиями.
Доминирование транснационального капитала ещё более отчётливо выражено в банковской сфере. Своей всемирной сетью дочерних компаний за рубежом
и «паутиной» трансграничных бизнес-операций они обеспечивают глобальное
«сцепление» различных сегментов мирового хозяйства, теснейшие взаимопереплетение и взаимозависимость национальных процессов воспроизводства.
Следует подчеркнуть, что ТНК и ТНБ высшего эшелона, инициировав ГЭ
«по-капиталистически» в одной (количественно и качественно преобладающей)
части земного шара, в эпоху сосуществования двух мировых систем, с
переходом в последнем десятилетии XX века к глобализации в собственном
смысле этого слова, т. е. в планетарном масштабе, продолжают выступать
главным мотором и субъектом современной ГЭ. В этой связи трудно понять,
почему (если это не относится к обычным редакционным погрешностям) в
некоторых современных, причём в целом серьёзных и интересных, публикациях
говорится, что ТНК не стали, а только становятся главным участником ГЭ (см.,
например, источник на с.242, сн.3, с.14).
В этой связи требует адекватной интерпретации то обстоятельство, что
даже в наиболее развитых странах «золотого миллиарда» преобладающая
часть ВВП и численности самодеятельного населения приходится на мелкие и
средние фирмы. Безусловно, экономическое и особенно социальное (прежде
всего, для обеспечения высокого уровня занятости трудоспособного населения)
значение такого рода фирм трудно переоценить. Вместе с тем не они определяют основные пропорции развития мировой экономики. В своём становлении и
развитии они прямо или косвенно во многом зависят от более крупных агентов
UNCTAD. World Investment Report 2007. Transnational Corporations, Extractive Industries and Development. New York and Geneva. 2007. P. 12.
____
__________
экономических, особенно мирохозяйственных, отношений. ТНК обеспечивают
около 1/4 мирового ВВП, но в качественном отношении это лучшая часть глобального продукта, определяющая лицо современного мирового хозяйства и направления его научно-технологического развития.
Определяя магистральные направления мирового экономического и научно-технического развития, ТНК своими глобальными операциями, вместе с тем,
порождают и негативные явления, о которых речь пойдёт ниже.
• Ведущая роль (приоритет) мирохозяйственных отношений по срав
нению с внутриэкономическими. На доглобализационных этапах интернациона
лизации внутриэкономические отношения выступали как первичные, а мирохо
зяйственные отношения (их синоним: международные экономические отношения МЭО) - как вторичные, производные. В условиях ГЭ те и другие поменялись
местами. В результате, как правильно отмечает Ю. Шишков, в условиях ГЭ «ми
ровое экономическое сообщество из рыхлой совокупности более или менее
взаимосвязанных стран превращается в целостную экономическую систему, где
национальные (страновые) социумы оказываются составными элементами еди
ного всемирного хозяйственного организма, а их судьбы в возрастающей мере
определяются ходом развития этого организма как целого»1.
Эта сущностная черта ГЭ всё более полно проявляет себя как глобальный
императив для формирования политики национальных государств, что имеет
самое прямое отношение и к России. В этой связи трудно не согласиться с
Ю. Лужковым, что «внешние, глобальные факторы и обстоятельства все более
влияют на возможности внутреннего развития страны. Где-то ограничивают их, а
в чем-то предопределяют приоритеты и выбор необходимых решений в модернизации экономики и социальной сферы»2.
• Развёртывание глобальной информационно-технологической (ин
формационно-телекоммуникационной) революции: переворот в средствах теле
коммуникаций на базе микроэлектроники, кибернетики, спутниковых и цифровых
систем связи, появление всемирной сети компьютерной связи «Интернет» (по
своему историческому значению оно, как справедливо отмечают многие авторы,
сопоставимо с изобретением книгопечатания). Глобальное распространение ны
нешнего, принципиально нового (оно глобально по самой своей научнотехнической природе) по сравнению с предшествующими, поколения информа
ционных технологий сделало возможным с помощью Интернета в любой момент
и в любой точке Земного шара совершить торговые, валютные и многие другие
сделки. То, что принято называть «мировыми деньгами», приняло электронную
форму движения. Это сделало их действительно всемирным средством обра
щения и платежа. Всё это позволило обеспечить новый, качественно более вы
сокий (глобальный) уровень «сцепления» национальных хозяйств и различных
хозяйствующих субъектов в рамках глобальной экономики, придав процессу
воспроизводства действительно всемирный характер.
• Универсальное, всеохватывающее влияние научно-технического про
гресса (на современном этапе НТР) в широком смысле слова на все стороны
интернационализации производства (научные исследования и опытно-конструк
торские разработки - НИОКР, организацию и управление производством и т. д.)
Российская Академия наук. Институт мировой экономики и международных отношений. Госу
дарство в эпоху глобализации / Материалы теоретического семинара ИМЭМО. М.: 2001. С. 27-28.
2 Лужков Ю.М. Россия 2050 в системе глобального капитализма: о наших задачах в современном
мире. М.: ОАО «Московские учебники и Картолитография», 2007. С. 9. ________________________
1
и капитала в условиях экономики знаний. Именно знания в широком смысле (а
не природные ресурсы, материальные ценности или что-то иное), которые по
самой своей природе стремятся к глобализации, в процессе ГЭ утвердили себя как
решающий фактор экономического и социального прогресса во всемирном масштабе, несущий судьбоносный характер для стран, крупных регионов и континентов. Совпадение во времени процессов перехода мирового хозяйства к глобализации и экономике знаний значительно ускорило вызревание того и другого феномена и дало мощные импульсы их развитию как вширь, так и вглубь.
• Гармонизация стандартов (технологических, экологических, статистиче
ских, бухгалтерских, финансовых и др.). Благодаря этому обеспечена в целом дос
таточно прочная, хотя и не полная, «стыковка» и взаимозаменяемость различных
готовых изделий и их компонентов, а также технологий и фаз воспроизводственно
го процесса. Это содействует обеспечению всё большей свободы конкуренции в
мировом хозяйстве, приданию ей действительно глобального характера.
• Расширение до всемирных масштабов и интенсификация междуна
родного межфирменного сотрудничества в различных формах, особенно спе
циализации и кооперации (производственной, научно-технологической, научнопроизводственной).
• Расширение до глобальных масштабов сфер, форм и механизмов интер
национализации капитала, скачкообразное увеличение масштабов и интенсивности
его миграции между государствами, особенно промышленно развитыми странами,
повышение концентрации и централизации капитала на основе слияний и поглоще
ний компаний и банков; резкое усиление влияния финансово-банковской сферы,
достигшей весьма высокого уровня глобализации, на материальное производство.
• Утверждение глобальной регулирующей роли международных экономи
ческих и финансовых организаций (ВТО, МВФ, МБРР, и др.). В этой связи необходи
мо особо отметить формирование на базе ГАТТ Всемирной торговой организации
(ВТО), начавшей свою деятельность в 1995 г. и насчитывающей к началу 2008 г. 151
участников. Если ГАТТ распространял свою регулирующую деятельность главным
образом, если не почти исключительно, на мировую торговлю товарами в форме ма
териального продукта, то к компетенции ВТО относится также регулирование тор
говли услугами (ГАТС), защиты прав интеллектуальной собственности и торговля
ими (ТРИПС), торговых аспектов инвестиционных мер (ТРИМС). Таким образом,
ВТО, вызванная к жизни императивами ГЭ, в гораздо большей мере призвана соот
ветствовать сущности глобализации. Правда, как будет показано ниже, до сих пор
результаты её деятельности во многом не оправдали надежд её учредителей.
• Охват региональной интеграцией всех важнейших экономических ре
гионов мира (ЕС, НАФТА, МЕРКОСУР, АСЕАН, АТЭС, ЕврАзЭС, СНГ и др.). В
российских публикациях этот процесс часто именуют регионализацией. Такой
подход, безусловно, имеет право на жизнь. Вместе с тем в Европейском Союзе
(ЕС) под регионализацией понимается нечто иное: «сцепление» экономик регио
нов различных государств как результат межстрановой региональной интегра
ции, например, по осям Юго-Западная Германия - Западная Австрия - Северная
Италия или регионов различных стран Евросоюза, примыкающих друг к другу
вдоль побережья Северного моря. Такое «сцепление» может быть значительно
более интенсивным, чем между различными районами в рамках отдельных
стран, например, между Северной и Юго-Восточной Германией, а тем более ме
жду Северной и Южной Италией. По данному вопросу автор настоящей статьи
тяготеет к вышеизложенной точке зрения, общепринятой в ЕС.
Поскольку интеграция носит региональный характер, она, на первый
взгляд, противоречит ГЭ, охватывающей весь мир. Действительно, члены региональных интеграционных группировок предоставляют друг другу взаимные льготы, которые служат для них привилегированным инструментом в конкурентной
борьбе с соперниками из третьих стран. Вместе с тем объединение отдельных,
ранее более или менее разрозненных стран в региональные интеграционные
блоки способствует «сцеплению»- через взаимодействие этих группировок всех основных участников мирохозяйственных отношений. Кроме того, есть основания утверждать, что указанные группировки оказывают растущее и в целом
позитивное регулирующее воздействие на процессы транснационализации производства, другие аспекты операций ТНК.
При этом отдельные интеграционные группировки выступают как члены
влиятельных глобальных экономических организаций. Так, не только отдельные
страны ЕС, но и Евросоюз как международная организация являются членами
ВТО. Это способствует интенсификации процесса либерализации мировой торговли в рамках ВТО, т. е. содействует дальнейшему развёртыванию глобализации в целом. В обобщённом виде соотношение между обоими феноменами и
отражающими их научными категориями удачно характеризует формулировка
Ю. Шишкова: если глобализация - это новое качество интернационализации на
стадии предельно возможного развития её вширь, то интеграция - наивысшая
ступень развития её вглубь1.
ПРОТИВОРЕЧИЯ И НЕГАТИВНЫЕ СТОРОНЫ ГЛОБАЛИЗАЦИИ
Все исследователи справедливо указывают на то, что глобализация экономики - достаточно противоречивый феномен. С одной стороны, её сущностные черты, рассмотренные выше, как таковые в целом способствуют повышению эффективности мирового хозяйства, экономическому и социальному прогрессу человечества. С другой стороны, как будет показано ниже, формы проявления этих черт нередко ущемляют интересы широких слоев населения во всём
мире и целых стран, не входящих в известный «клуб» развитых государств «золотого миллиарда». Нынешняя (неолиберальная) модель глобализации экономики несёт в себе целый ряд негативных моментов, характеризуется острыми
коллизиями и конфликтами между различными агентами (участниками) мирохозяйственных и иных международных отношений. Глобализация не оправдала
многих надежд, связывавшихся широкими слоями мировой общественности с
преодолением раскола мира на две противоположные общественные системы,
превратившим интернационализацию в действительно глобальный феномен. К
противоречивым и негативным сторонам указанной модели следует отнести,
прежде всего, следующие её аспекты.
* Глобализация, к сожалению, стала питательной средой для резкого ускорения распространения трансграничной преступности. Так, глобализация товарных рынков, как это ни прискорбно, особенно интенсивно протекает на нелегальных рынках оружия и особенно такого социально вредного продукта, как
наркотики. Оборот наркоиндустрии уже соответствует примерно 8% мировой
торговли. Наркобизнес по самой своей природе тяготеет к «интернационализму»
и глобализму2. Общая обстановка глобализации на базе либерализации торговШишков Ю.В. Интеграционные процессы на пороге XXI века. М.: НП «III тысячелетие», 2001. С. 17.
Подробнее см.: Щенин Р., Сулейманова Г. Наркобизнес - глобальная проблема XXI века // Миоовая экономика и международные отношения. 2006. № 6. С. 50-57. _________________________
1
2
ли способствовала реализации этих его сущностных черт. Во всяком случае,
наркобизнес, пользуясь всемирной либерализацией в торговой сфере как средством для достижения своих неприглядных целей (разумеется, этим далеко не
исчерпывается его инструментарий), сумел глобализировать трансграничную
торговлю этим зельем - со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями для всего человечества.
* Быстрое перенесение экономических сбоев и финансовых кризисов из од
них в другие регионы мира, а при сочетании ряда весомых негативных факторов придание им глобального характера. Особенно это относится к миграции кратко
срочных спекулятивных капиталов на финансовых рынках. При этом негативную
роль играет электронизация обменена ценными бумагами через Интернет, хотя,
как отмечалось выше, телекоммуникационная революция весьма способствовала
«сцеплению» мирового хозяйства и его прогрессу. Интернет накладывает опреде
лённые одинаковые «клише» на поведение мировых финансовых брокеров и уни
фицирует их поведение в различных финансовых центрах. В результате в предкри
зисных условиях их действия часто складываются в одном и том же - негативном направлении, давая «синергический» прокризисный эффект.
От этого более всего страдают не самые развитые государства. Так, августовский дефолт в России 1998 г. был частично обусловлен финансовым кризисом в
странах Юго-Восточной Азии поздней осенью 1997 г. Дело в том, что финансовые
рынки этих стран по своей надёжности и устойчивости относятся к той же категории,
что и соответствующий российский рынок (при этом попутно отметим, что качественные и количественные характеристики последнего в нынешнем десятилетии заметно
улучшились и несколько приблизились к параметрам развитых стран). Поэтому указанный кризис в Юго-Восточной Азии, спровоцировав отток капиталов со всех подобных рынков, с определённым «лагом» негативно сказался и на России, хотя он,
конечно, не был «системообразующим» фактором российского финансового кризиса
и дефолта как наиболее тяжёлого для страны проявления последнего.
* Процессы глобализации уменьшают экономический суверенитет как ат
рибут власти национальных государств внутри соответствующих стран и потен
циал в области экономического регулирования национальных правительств,
оказывающихся в растущей зависимости от «своих» и иностранных ТНК и их
лобби. Нынешние ТНК пятого поколения, относящиеся к высшему эшелону тако
го рода корпораций, функционируют как автономные субъекты, определяющие
стратегию и тактику своего мирохозяйственного поведения независимо от пра
вящих в своей стране политических элит, которые скорее сами зависят от них и,
во всяком случае, чутко прислушиваются к ним. Этот процесс, противоречащий
принципам построения демократического государства, менее отчётливо про
сматривается в США и других странах «золотого миллиарда» и, напротив, тем
более очевиден, чем слабее то или иное государство в экономическом и военнополитическом отношениях. Иными словами, сложилось достаточно острое про
тиворечие между глобализацией и национальным суверенитетом (особенно
как раз в области экономики) многих государств.
В условиях ГЭ на национальном уровне не может столь же эффективно,
как прежде, использовать традиционный инструментарий макроэкономического
регулирования, как-то: импортные барьеры и экспортные субсидии, курс национальной валюты и ставка рефинансирования Центрального банка. ТНК и ТНБ при
необходимости противопоставляют подобным мерам свой мощный экономический
потенциал и разветвлённый механизм лоббирования своих интересов в различных
странах, что нередко сводит на нет ожидаемый государством эффект от предпринимаемых мер либо даже нередко оборачивается во вред данной стране.
* Глобализация, существенно ослабив традиционные национальные системы государственного регулирования экономики, в то же время не привела к
созданию таких международных, а тем более наднациональных механизмов регулирования, которые восполняли бы возникший в результате этого пробел. Исключением из этого правила в значительной степени является лишь ЕС, особенно еврозона (Европейская валютная система), что далеко не покрывает всё пространство, на котором развернулась и продолжает развиваться ГЭ. При этом в
результате неудачно проведённого в 2004-2007 гг. расширения ЕС-15 до ЕС27, наложившегося на многолетние депрессионные явления в экономике ЕС-15
и совпавшего по времени с началом давно назревшего глубокого институционального реформирования данного интеграционного блока, Евросоюз сам оказался в состоянии тяжёлого адаптационного кризиса1.
Более того, с середины последнего десятилетия XX века можно проследить
ослабление регулирующей роли в мировой экономике ряда международных организаций: ОЭСР, МВФ и специализированных организаций ООН. ВТО не выполняет
решений Уругвайского раунда торговых переговоров, в результате которого она и
возникла в 1995 г. на базе ГАТТ, действуя по отношению к этим решениям подчас с
«точностью до наоборот». Это касается, прежде всего, важнейшего решения о либерализации в области нетарифного регулирования импорта путём преобразования
нетарифных рестрикций в тарифные ограничения и поэтапного резкого снижения последних. Наоборот, за последние 5-7 лет нетарифное регулирование заметно активизировалось как «компенсация» за согласованное снижение таможенных пошлин.
Параллельно с этим с 2001 г. в острой полемике между развитыми и развивающимися странами, малоэффективно, если не сказать: безрезультатно, - протекает новый,
Дохийский, раунд2 переговоров о дальнейшей либерализации мировой торговли3. По
этой причине не состоялась межминистерская конференция ВТО в конце 2007 г., которая может предположительно пройти лишь в 2009 г.
Всё это согласуется с выводом, сделанным Д. Сусловым преимущественно на основе анализа современного состояния национальных политических систем и сферы мировой политики: «Общее снижение управляемости является
главной тенденцией развития международной системы сейчас и будет оставаться таковой в течение ближайшего десятилетия»4. Правда, что касается
ЕС и ВТО, то они уже значительно раньше, чем к 2017 г., могут восстановить и
активизировать свою регулирующую роль в этой системе и начать противодействовать снижению её управляемости.
Так или иначе, глобализация уже повлекла за собой такую трансформацию
сложившейся ранее системы международных экономических отношений (МЭО),
Подробнее см.: Паньков B.C. Германия в Европейском союзе: место, роль, интеграционная по
литика // Экономика XXI века. 2007. № 1.
2 Назван по столице Катара Дохе, где в конце 2001 г. прошла очередная межминистерская кон
ференция ВТО. На подобных саммитах, организуемых, как правило, через год, принимаются ре
шения принципиального, стратегического характера, определяющие основные направлении раз
вития этой организации на ряд лет вперёд.
3 Подробнее см.: Панькова НА. Возможности использования нетарифного регулирования импор
та в условиях вступления России в ВТО // Экономика XXI века. 2006. № 3.
4 Мир вокруг России: 2017. Контуры недалёкого будущего / Отв. ред. и рук. авт. колл.
С.А. Караганов. М.: Совет по внешней и оборонной политике, 2007. С. 39.
___
1
которая сделала последнюю менее предсказуемой, что существенно осложняет и
разработку надёжных долгосрочных прогнозов развития мировой экономики.
* Противоречие между ГЭ как объективным процессом с его преимущественно позитивными эффектами и сегодняшней моделью (политикой) глобализаций. Нынешняя либеральная (неолиберальная) модель глобализации^, пропагандируемая и реализуемая главным образом в собственных интересах странами «золотого миллиарда» во главе с США, нацелена на извлечение наибольших
выгод из ускоренного развития мировой экономики для высокоразвитых государств без достаточного учёта интересов прочих стран. Именно поэтому в последние годы во многих странах, не в последнюю очередь в РФ, получили широкое распространение движения «антиглобалистов», т. е. принципиальных противников глобализации, и альтерглобалистов, отвергающих не глобализацию
как таковую, а антисоциальную направленность нынешней неолиберальной модели ГЭ и ищущих альтернативу данной модели в виде той или иной «новой парадигмы»2. Так, Всемирный социальный форум («лагерь Порто Алегре», где проходили его первые встречи), одно из наиболее активных международных движений, возникших на рубеже двух веков на волне глобализации, видит такую парадигму в придании миру более демократичного и эгалитарного характера .
В данном контексте многие учёные отмечают глубокое противоречие между объективным - в основном позитивным - процессом глобализации и своекорыстной политикой глобализации развитых стран, прежде всего США. В этой
связи некоторые авторы, например, Н. Абдулгамидов и С. Гурбанов, выдвигают
тезис об однополюсной природе ГЭ, подчёркивая, что весь процесс глобализации по существу следует рассматривать «как институционализацию системы
неоколониальной эксплуатации мировой экономики «империализмом доллара»4.
Данный тезис, типичный для сторонников антиглобализма, содержит преувеличение и представляется несколько «однобоким», однако, трудно отрицать, что
подобные идеи вновь и вновь рождаются не на пустом месте.
Так или иначе, то обстоятельство, что от глобализации больше всего выиграли США (а вытекающие из неё минусы для этой страны обнаружить вообще
довольно затруднительно), вряд ли подлежит сомнению. Так, именно благодаря
глобализации США до сих пор справляются с огромным внешним долгом (он порождается ежегодными гигантскими дефицитами баланса по текущим операциям)5, который, по данным министра финансов США Дж. Сноу, к 2006 г. достиг
8 трлн долл. (по сообщениям многих зарубежных СМИ, которые, правда, нельзя
приравнивать к официальной информации, хотя они и выглядят правдоподобно,
Эта модель также получила название «глобального неолиберального порядка», который был уста
новлен в 1990-е гг., причём основную деятельность в этом направлении, как считает, в частности, вид
ный американский теоретик глобализации И. Валлерстайн, провела ВТО. См.: Валлерстайн И. Геопо
литические миро-системные изменения: 1945-2025 гг. // Вопросы экономики. 2006. № 4. С. 77.
2 Вопрос о сущности антиглобализма и альтерглобализма обстоятельно раскрыт в монографии:
Смитиенко Б.М., Кузнецова ТА. Противоречия глобализации мировой экономики. Современный
антиглобализм и альтерглобализм. Монография. М.: 2005. С. 81-103.
3 См. Вопросы экономики. 2006. №11. С.102-103.
4 Экономист. 2002. № 12. С. 20.
5 Пассив торгового баланса США достиг в 2006 г., по данным ВТО, фантастической величины в
881,1 млрд долл.: товарный экспорт составил 1038,3 млрд долл. при импорте в 1919,4 млрд
долл. Актив баланса по торговле услугами в 81,0 млрд долл. не позволил существенно умень
шить пассив баланса по текущим операциям // См. World Trade Organization. International Trade
Statistics 2007. Geneva. 2007. P. 12, 14. ___________________________________________________
1
этот показатель к началу 2008 г. достиг 11 трлн долл.). Он имеет, конечно,
иную - частнохозяйственную - природу, чем совестко-российский внешний госдолг и не подлежит обслуживанию из госбюджета, но не становится от этогб менее весомым. Только глобализация позволяет США безбедно и без особых экономических катаклизмов жить с таким долгом, избегая дефолта и сохраняя за
долларом роль ключевой и наиболее употребимой валюты в мировом хозяйстве.
В этом смысле они уже глобализировали свой внешний долг, так что вопрос, поставленный Е. Роговским в заголовок его статьи, следует рассматривать скорее
как риторический. Сегодня речь по существу идёт лишь об изменении формы
глобализации этой задолженности, которая позволила бы США легально использовать чужие ресурсы для обеспечения своих обязательств1.
При этом США, безусловно, продолжат беззастенчиво эксплуатировать уникальное местоположение доллара как мировой резервной валюты, используя её
эмиссию как инструмент покрытия гигантских торговых дефицитов и накопившейся
внешней задолженности. «Такое поведение может позволить себе только вожак любой другой немедленно бы обанкротился», - справедливо отмечает в этой связи
Л. Мясникова, не без основания полагая, что в итоге международные кредиторы
Соединённых Штатов, возможно, получат лишь пару центов на доллар2.
* Неолиберальная модель породила дифференциацию мира на страны,
выигравшие от глобализации и проигравшие в результате неё. Причём в зависимости от критериев, применяемых теми или иными исследователями для
деления на эти две группы, их состав оказывается неодинаковым.
Так или иначе, налицо трудности приспособления к вызовам глобализации
для стран развивающихся (PC) и с переходной экономикой (СПЭ) из-за: отсутствия у них таких средств, которыми располагают промышленно развитые страны
(ПРС)3; неподготовленности национальных правовых, экономических, административных систем и механизмов и т. д. Это нередко заставляет страны с переходной экономикой (СПЭ), в том числе РФ, и особенно PC принимать правила
игры, устанавливаемые более сильными участниками мирового хозяйства. Растущий разрыв в уровне благосостояния богатых и бедных стран ведёт к вытеснению последних на обочину мирового хозяйства, увеличению в них безработицы, обнищанию населения. PC вполне правомерно указывают на то, что глобализация в том виде, как она развёртывалась в истекшие годы, не только не решила, но даже обострила проблемы, мешающие подлинной интеграции этих
стран в систему мирохозяйственных связей и более или менее удовлетворительному решению ими проблемы бедности и отсталости.
О глубине глобальной проблемы бедности и отсталости в PC в настоящее
время наглядно свидетельствует, например, тот факт, что из более чем 6 млрд
жителей Земли только 0,5 млрд живут в достатке, а более 5,5 млрд испытывают
более или менее острую нужду или даже ужасающую нищету. При этом, если в
См.: Розовский Е.А. Удастся ли Соединённым Штатам глобализировать свои долги // США. Ка
нада. Экономика-политика-культура. 2006. № 7. С. 55-72.
2 Мясникова Л. Смена парадигмы. Новый глобальный проект // Мировая экономика и междуна
родные отношения. 2006. № 6. С. 4.
С 1997 г. МВФ относит к группе развитых стран и бывшие новые индустриальные страны (НИС)
первого поколения - Южную Корею, Сингапур, Гонконг и Тайвань. К нынешним НИС второго по
коления (второй волны) можно отнести Индонезию, Малайзию, Бразилию, Чили, Аргентину и
некоторые другие страны Азии_и_ Латинской^Америки.
_______________________
1
1960 г. доходы 10% самого богатого населения мира превышали доходы самого
бедного населения в 30 раз, то к концу XX века - уже в 82 раза1.
Правда, вопрос о воздействии ГЭ на распределение доходов в мире является
спорным. Эксперты Проекта развития ООН (ПРООН) и Конференции ООН по торговле и развитию - организаций, призванных отстаивать интересы развивающихся
стран, - вновь и вновь утверждают, что в условиях ГЭ в мире происходит дивергенция (т. е. усиление дифференциации) доходов между богатыми и бедными странами
в пользу первых при общем увеличении численности и удельного веса беднейшей
(т. е. живущей менее чем на 1 долл. в день) части населения Земли.
Однако ряд видных учёных (С. Бхалл, X. Сала-и-Мартин, Ю. Шишков) доказывают обратное: конвергенцию (т. е. уменьшение расслоения) доходов между Севером и Югом и сокращение численности и удельного веса беднейшего населения2.
Научный спор о мировом распределении доходов в условиях ГЭ, видимо, разрешит
время: «возраст» глобализации ещё слишком мал, чтобы иметь достаточно длинные и надёжные статистические ряды данных, позволяющие сделать твёрдое заключение о наличии той или иной тенденции. Уже через 5-10 лет такие данные могут пополнить арсенал науки. При всех случаях нахождению истины здесь способствовала бы открытая дискуссия между сторонниками обеих приведённых выше точек
зрения по методологии расчёта соответствующих показателей.
В то же время исследователи, как правило, сходятся в том, что ГЭ усиливает
расслоение внутри самих развивающихся, особенно беднейших стран. «Тенденция
к глобализации международных рынков, - отмечает американский экономист
Н. Бердсолл, - приводит к возникновению фундаментального противоречия: свойственное этим рынкам неравенство способствует усилению неравенства в развивающихся странах»3. Толкование данным автором причин, порождающих это противоречие, представляется убедительным, хотя оно и не подкрепляется им соответствующими расчётами. В то же время оно подтверждается, например, расчётами Всемирного банка, которые показывают, что в большинстве развивающихся
стран и СПЭ внутристрановая дифференциация усиливается. Так, в Бангладеш коэффициент Джини подушевых доходов повысился с 0,32 в 1991 г. до 0,41 в 2000 г.,
в Шри-Ланке - с 0,32 в 1990 г. до 0,40 в 2002 г. Такая же тенденция прослеживается
в Мексике и ряде других стран Латинской Америки4. Конечно, такого рода противоречие, отмеченное, в частности, Н. Бердсоллом, не содействует общественному
прогрессу в развивающихся странах и стабилизации мирового хозяйства. Правда,
вклад собственно глобализации, как отдельно от неё и других факторов (законы
рыночной экономики как таковой и др.) в формирование и развитие этого противоречия пока не удалось выделить никому.
* Сказанное о глобальном распределении доходов ещё в большей мере относится и к проблематике научно-технологической глобализации. Конечно, её плоды прямо или косвенно используются всем человечеством. Однако в первую очередь они служат интересам ТНК и стран «золотого миллиарда». По некоторым расСм.: Mond diplomatique. 1999. Nr. 549. P. 1.
Подробно см.: Шишков Ю. Уровень бедности в современном мире: методологические споры //
Мировая экономика и международные отношения. 2006. № 1. С. 3-14; Шишков Ю. Глобальная
дивергенция подушевых доходов: некоторые вопросы методологии // Мировая экономика и международные отношения. 2006. № 3. С. 3-12.
" Бердсолл Н. Усиление неравенства в новой глобальной экономике // Вопросы экономики. 2006.
№ 4. С. 86.
4 The World Bank. The World Development Report 2006. Washington. 2005. P. 299. _________________
1
четам (в том числе американского экономиста Дж. Сакса - бывшего советника правительства РФ), только 15% населения планеты, сосредоточенные в этих странах,
обеспечивают почти все мировые технологические инновации. Около 1/2 остальной
части человечества способна использовать имеющиеся технологии, тогда как 1/3
его изолирована от них, не способна ни создавать собственные инновации, ни использовать зарубежные технологии. В таком незавидном положении пребывают,
прежде всего, народы стран, относимых ООН к категории беднейших (их около 50).
Большинство из них, как известно, расположены в Африке.
ПЕРСПЕКТИВЫ ГЛОБАЛИЗАЦИИ
Рассмотренные выше сущностные черты глобализации, продвигающие человечество вперёд по пути социально-экономического прогресса, не дают оснований
предсказывать ей вечную жизнь» и бесконечное поступательное развитие. Она в отдалённом будущем (видимо, за пределами 2015-2020 гг.), при определённом стечении обстоятельств, может быть приторможена и даже временно повёрнута вспять.
Так уже было в период между двумя мировыми войнами, когда наметившаяся в начале XX века тенденция к приданию интернационализации хозяйственной всемирного
характера (т. е., по современной терминологии, к глобализации), по целому ряду
причин фундаментального, планетарного характера, сменилась тенденциями к дезинтеграции и даже автаркизму в широких территориальных рамках.
В принципе мир не гарантирован от такого поворота событий, хотя на фоне
современных магистральных тенденций развития человечества он в ближайшем десятилетии маловероятен и научно не предсказуем. Вместе с тем, к повороту событий
в сторону «деглобализации» может привести, например, дальнейшая экспансия мирового терроризма, чего вряд ли можно исключать после известных событий в НьюЙорке и Вашингтоне 11 сентября 2001 г., а также впоследствии в Испании и Великобритании. Как уже стало вполне очевидным, крупномасштабные военные операции
США против талибов в Афганистане, а затем и против режима С. Хусейна в Ираке не
только не поставили надёжный заслон мировому терроризму, но даже послужили
своего рода его детонатором в самом исламском мире, даже в таких его «твердынях», как Саудовская Аравия и Пакистан (последний «кричащий» пример такого рода
- убийство Беназир Бхутто). Если терроризм не будет блокирован мировым сообществом, а тем более станет обладателем оружия массового поражения, то с
возможностью поворота к «деглобализации» придётся считаться всерьёз.
Что же касается более или менее обозримого периода, скажем, до 2017 г., то
ГЭ, вероятно, будет играть в мировом хозяйстве ключевую, определяющую роль на
всём его протяжении1. Поступательное развитие ГЭ, несмотря на присущие ей негативные аспекты, в этот период предопределено более значимыми объективными
преимуществами этой стадии интернационализации хозяйственной жизни.
В первые два десятилетия XXI века ГЭ наиболее глубоко затронет промышленное производство, особенно перерабатывающие отрасли, а среди нихнаукоёмкие и высокотехнологичные производства. Кроме того, ГЭ будет весьма
интенсивно и быстро развёртываться в тех указанных выше сегментах мирового
хозяйства (электронная торговля и др.), где она пока находится в начале пути к
своему зрелому состоянию. В этот период ГЭ, видимо, будет развиваться весьма
неравномерно по степени вовлечённости в неё отдельных стран, групп стран и
регионов (ПРС, PC и СПЭ) и по социально-экономическим последствиям для
См. также: Паньков B.C. Эволюция международных экономических отношений: попытка прогноза до 2017 года // Безопасность Евразии. 2007. № 3. С. 267-268 ______________________________
1
них в силу больших различий их экономического положения на начало XXI века,
реальных предпосылок роста на будущее и многих других причин.
Проблема ужасающей бедности и отсталости большей части населения земного шара, офомного разрыва между «богатым Севером» и «бедным Югом» останется одной из острейших глобальных проблем человечества. Острота этой проблемы может быть уменьшена только в случае существенного увеличения внимания
к нуждам бедствующих стран со стороны мирового сообщества, особенно стран «золотого миллиарда». Для достижения поставленной ООН цели - к 2035 г. сократить
наполовину число лиц в мире, проживающих за чертой бедности, - помощь развитию (прежде всего, наименее развитым, беднейшим странам) должна быть, по заявлению руководства Всемирного банка, увеличена вдвое- до более чем 100 млрд
долл. в год. В противном случае данная глобальная проблема будет создавать питательную среду для всё более острых катаклизмов в мире, в том числе для распространения международного терроризма и региональных конфликтов.
В период до 2017 г. все важнейшие проявления глобализации в области
МЭО получат дальнейшее развитие, о чём автор уже имел возможность высказаться в упомянутой выше своей предыдущей статье на страницах настоящего
издания (№ 3 за 2007 г.). В предстоящие полтора-два десятилетия мировое сообщество трансформируется в более или менее целостную глобальную систему,
в которой национальные хозяйства, сохраняя государственный суверенитет,
станут более связанными между собой составными частями единого, хотя и противоречивого международного организма. Отдельные национальные экономики,
правда, не «растворятся» в ГЭ и мировом хозяйстве, однако состояние последнего станет всё больше отражаться на каждой стране, в том числе России, которая должна найти адекватные ответы на все фундаментальные вызовы со стороны глобализации, чего ей не удалось до сих пор сделать.
ГЛОБАЛИЗАЦИЯ: ИМПЕРАТИВЫ И ВОЗМОЖНОСТИ ДЛЯ РОССИИ
В результате глубокого макроэкономического кризиса 90-х гг. XX века, по глубине и размаху сопоставимого с «великим кризисом» 1929-1933 гг. на Западе, Россия, как отчётливо видно из нижеследующей таблицы 1, объективно утратила роль
одного из центров силы мирового хозяйства, каковым СССР, несомненно, был в
«обойме» с США, Западной Европой и Японией - при всей дифференциации в рамках этой «четвёрки» по тем или иным позициям. Вследствие оживления и роста российской экономики в 1999-2007 гг., а также того обстоятельства, что в этот период
она развивалась темпами выше среднемировых, положение РФ в мировом хозяйстве несколько упрочилось, однако, по многим причинам остаётся уязвимым (см. таблицы 1-3). Она остаётся страной со средним уровнем экономического развития: по
расчётам автора на базе данных последнего доклада Всемирного банка1, валовой
национальный доход (ВНД) России по паритету покупательной способности (ППС) на
душу населения в 2000 г. составил 113,8% (=11630$:10218$) от среднемирового показателя и 26,3% от уровня США (=11630$:44260$). Статус великой державы РФ
удерживает главным образом как следствие известных военно-политических (обладатель мощного ядерного потенциала, сопоставимого с аналогичным потенциалом
США) и геостратегических реалий, что из-за недостатка реальной экономической
мощи требует всё больших усилий. Для активного воздействия на процесс ГЭ в целом, придания тем или иным её сторонам российской «окраски» экономической мощи сегодняшней РФ явно недостаточно.
1
Рассчитано no:The World Bank. World Development Report 2008. Washington 2007. P. 335.
Таблица 1
Мировые лидеры в производстве ВНД по ППС (2006 г.)
Страны
ВНД по ППС
%
млрд долл.
1.США
13233
19,9
2. КНР
10153
15,2
3. Япония
4229
6,4
4. Индия
4217
6,3
5. Германия
2623
3,9
6. Великобритания
2148
3,2
7. Франция
2059
3,1
8. Италия
1789
2,7
9. Бразилия
1661
2,5
10. Россия
1656
2,5
11. Испания
1221
1.8
12. Мексика
1189
1,8
13. Республика Корея
1152
1.7
14. Канада
1127
1,7
Мир в целом
66596
100,0
Источник. The World Bank. World Development Report 2008. Washington 2007. P. 334-335.
Примечание: процентные показатели рассчитаны автором.
Таблица 2
Россия в мировом экспорте товаров (2006 г.)
Место в мире
1
2
3
4
5
6
13
Страна
Млрд долл. США
% к мировому экспорту
Германия
1112,0
9,2
США
1038,3
8,6
КНР
968,9
8,0
Япония
649,9
5,4
Франция
490,4
4,1
Нидерланды
462L4
3,8
Россия
304,5
2,5
Источник. WTO. International Trade Statistics 2007. Geneva. 2007. P. 12.
Таблица 3
Россия в мировом экспорте коммерческих услуг (2006 г.)
Место в мире
1
Страна
Млрд долл. США
% к мировому экспорту
США
388,8
14,1
Великобритания
227,5
8,3
2
3
Германия
168,8
6,1
4
Япония
122,5
4,4
5
Франция
114,5
4,2
6
Испания
105,5
3,8
25.
Россия
30,1
1,1.
Источник: WTO. International Trade Statistics 2007. Geneva. 2007. P. 14.
В результате скачкообразно и бессистемно проведённой либерализации
внешнеэкономических связей (ВЭС) и механизма государственного регулирования внешнеэкономической деятельности (ВЭД), значительно опередившей по
темпам внутриэкономические и социальные реформы, РФ уже в первые постсоветские годы на деле стала страной с открытой экономикой, развитие которой
сильнейшим образом зависит от сдвигов в мировом хозяйстве и его конъюнктуры. По нашим оценкам, не менее 35-40% российского ВВП формируется и используется в связи с ВЭД хозяйствующих субъектов и государства1.
По расчетам автора на базе данных Всемирного банка, экспортная квота (отношение экспорта к
ВВП) РФ в 2006 г. составила 30,9%, а импортная квота - 16,6% // The World Bank. World Development Report 2008. Washington. 2007. P. 341, 343. ____________________________________
1
Таким образом, для новой России с первых лет после распада СССР реально никогда не было альтернативы: вступать или не вступать в процесс глобализации и сложившийся в мире механизм её международного политического и правового оформления, поскольку она с самого начала спонтанно оказалась втянутой в
этот процесс. В действительности проблема состояла и состоит в том, чтобы органично и с максимально возможной выгодой для себя интегрироваться в глобализацию с учетом ее сущностных черт и противоречий, рассмотренных выше. Однако
такой интеграции не произошло. Вовлечение и включение РФ в мировые глобализационные процессы едва ли можно оценить как в целом успешное, хотя по некоторым аспектам ГЭ ей и удалось добиться определенных позитивных результатов,
особенно в сфере топливно-энергетического комплекса (ТЭК).
Из анализа показателей таблиц 1-3 и других фактологических данных со всей
определённостью «напрашивается» вывод об ограниченности возможностей России
«содетерминировать» процессы ГЭ, а тем более оказывать на них направляющее
воздействие. Об этом свидетельствует и 75-е место из 117 в мировом рейтинге, отведённое России экспертами Всемирного экономического форума в «Отчете о глобальной конкурентоспособности за 2005-2006 годы», хотя методика составления данного
рейтинга и далеко не бесспорна. Такая ситуация во многом обусловлена отсутствием
у РФ стратегии «интеграции в глобализацию», характерной до сих пор для нашей
страны пассивной адаптацией к свершившимся фактам в мировой экономике.
Однако Россия вовсе не обречена на то, чтобы сидеть сложа руки и пассивно
взирать на глобализацию. Участие РФ в последней должно осуществляться на базе
разработки и реализации продуманной стратегии, учитывающей, с одной стороны,
отмеченные выше негативные реалии, а, с другой стороны, богатейшие ресурсные
возможности и преимущества нашей страны. Это участие должно активизироваться по всем направлениям, вытекающим из рассмотренных выше сущностных черт и
противоречий ГЭ. При этом Россия должна в полной мере использовать своё уникальное геополитическое преимущество, выражающееся в возможности одновременного участия в процессах развития экономического партнёрства и квазиинтеграционного взаимодействия как с Евросоюзом, так и с государствами АТЭС двумя важнейшими регионами мирового хозяйства.
При этом вовлечение России в глобализацию должно перестать идти по линии
пассивной адаптации к последней. Необходимо на базе имеющихся для этого возможностей разработать механизм «интеграции в глобализацию», обеспечивающий
активное влияние России на глобализационные процессы, прежде всего, во взаимодействии с G-8 и другими ведущими государствами мира, особенно КНР и Индией, на
двусторонней основе и в рамках международных организаций. С учётом сформулированных выше сущностных черт и противоречий ГЭ в настоящей статье выделим некоторые узловые проблемы, связанные с формированием такого механизма. Для активизации российского влияния на ГЭ необходимо, прежде всего, принять меры внутриэкономического характера, направленные на повышение удельного веса РФ в мировом ВВП и промышленном производстве, что создало бы базу для укрепления её позиций в торговле и по другим направлениям мирохозяйственных отношений.
По прогнозу известного российского специалиста в области международных экономических сопоставлений В. Кудрова, РФ к 2015 г. сможет по ВВП и
промышленному производству лишь вернуться к тем соотношениям с США,
Германией, Францией и Великобританией, которые сложились к 1992 г. Иными
словами, её удельный вес в мировой экономике к 2015 г. повысится по сравнению с 2000 г., но ненамного1.
См.: Мировая экономика и международные отношения. 2000. № 5. С. 82.
Правда, свой прогноз В.М. Кудров сформулировал в конце предыдущего десятилетия с учётом того обстоятельства, что в 1997-1998 гг. доля РФ в мировом ВВП и
промышленном производстве опустилась до своего абсолютного минимума (соответственно 1,7% и 1,8%), а к 2000 г. фаза оживления российской экономики ещё не перешла в устойчивый подъём. Сегодня же - даже при простом экстраполировании тенденций развития экономики РФ, мира и его экономических лидеров в 2001-2005 гг. можно сделать несколько более оптимистичный прогноз. В предыдущей статье в настоящем журнале автор на основе такого рода экстраполяции (на базе сопоставимых
данных Всемирного банка и ВТО) и её корректировки методом экспертных оценок прогнозировал на предстоящее десятилетие более высокую экономическую и внешнеэкономическую динамику РФ по сравнению с соответствующими среднемировыми показателями, так что доля России в мировом ВВП по ППС вырастет с 2,5% в 2005 г. до
3,7-3,8% в 2017 г., в мировом экспорте товаров в форме материального продукта- с
2,447% до 3,996%, а в мировом экспорте услуг- соответственно с 1,033% до 1,324%1.
Уточнение этого прогноза с учётом фактических данных Всемирного банка и ВТО за
2006 г. и предварительных оценок за 2007 г. подтверждает расчётный показатель на
2017 г. для ВВП и делает более оптимистичными прогнозные показатели на 2017 г.
для экспорта товаров и услуг - соответственно 4,40% и 1,80% (см. рис. 1).
Однако для весомого улучшения ситуации, что выразилось бы в более высоких приведённых показателях 2017 года, необходимы радикализация реформ и существенное совершенствование государственного регулирования экономики, особенно в направлении формирования эффективной структурной политики (правительство РФ ещё в начале 1992 г. поручило тогдашнему Министерству экономики
разработать концепцию такой политики, но и сегодня она ещё находится в процессе
формирования). В этой связи подчеркнём то обстоятельство, что в последнее десятилетие заметного повышения своего удельного веса в мировой экономике добились
как раз те страны (прежде всего, отмеченные выше НИС «первой волны» и КНР), которые как раз и сумели разработать и реализовать эффективную структурную политику. Общим для этих стран было то, что они не подражали западным моделям постиндустриализации и сделали упор на целенаправленной модернизации структуры с
акцентом на ряд отраслей и подотраслей промышленности, которые должны были
обеспечить им в перспективе прочные «ниши» на мировом рынке. В результате доля
третичного сектора в их экономике была и остаётся ниже (составляет 35-50% ВВП),
чем в высокоразвитых странах (см. Таблицу 5).
Россия же стихийно пошла по иномупути. По расчётам автора, за один
1992 г. доля сферы услуг в ВВП РФ увеличилась на 15 процентных пунктов по
сравнению с предшествующим годом. В дальнейшем, как видно из нижеследующих таблиц 4 и 5, третичный сектор стал устойчиво преобладающим в ВВП
(а со второй половины 1990-х гг. И в общей численности занятых) и по относительным (долевым) показателям приблизился к странам Запада.
Российский «постиндустриализм» имеет весьма мало общего с постиндустриализмом стран Запада. Доминирование третичного сектора на Западе основывается на том, что первичный и вторичный сектора, достигнув весьма высокого уровня развития, целиком удовлетворяют потребности населения во всей номенклатуре товаров и полностью обеспечивают третичный сектор адекватной
для высокоэффективного развития технической базой, и это при падающей доли
промышленности и особенно сельского хозяйства в совокупной занятости.
См.: Паньков B.C. Эволюция международных экономических отношений: попытка прогноза до
2017 года // Безопасность Евразии. 2007. № 3. С. 267, 284-286.
1
Таблица 4
Доля макросекторов в ВВП РФ (%)
Годы
Первичный
Вторичный
Третичный
1990
17
48
35
1999
7
34
58
2003
5
34
61
2004
5
34
61
2005
6
38
56
2006
6
38
56
Источник: The World Bank. World Development Report 2000/2001, p.297; 2005, p.
261; 2006, p.297; 2007, p.295: 2008, p.341.
Таблица 5
Доля макросекторов в ВВП стран мира в 2006 г. (%)
Страны
США
Франция
Германия
Япония
Великобритания
Италия
Испания
Польша
Россия
Первичный
1
2
2
1
1
2
3
5
6
Вторичный
22
21
30
31
26
27
29
32
38
Третичный
77
77
68
68
73
71
67
64
56
Источник: World Bank. World Development Report 2008, p. 340-341.
В противоположность этому российская «постиндустриализация» в постсоветский период стала результатом не столько реального прогресса третичного
сектора (хотя позитивные сдвиги здесь налицо по ряду направлений), сколько
промышленного и аграрного кризисов прошлого десятилетия, т. е. деиндустриализации и деаграризации. При этом экспансия третичного сектора в РФ проходила главным образом за счёт «разбухания» торгово-посреднического и банковского секторов. В то же время деловые (инжиниринг, консалтинг и др.), информационные и другие высокотехнологичные услуги развивались менее высокими
темпами, хотя и показывали значительный прогресс. Недостаточно развиты также транспортные и туристические услуги. В результате Россия, из года в год показывая внушительный актив внешнеторгового баланса по товарам, одновременно сводит баланс по торговле коммерческими услугами с внушительным дефицитом (-14,2 млрд долл. США в 2006 г., по данным ВТО).
Безусловно, Россия нуждается в ускорении экспансии третичного сектора, особенно в вышеуказанных проблемных секторах сферы услуг. В случае достижения весомых положительных результатов в этом направлении нашей стране вполне под силу
превратить дефицит по внешней торговле коммерческими услугами в крупный профицит. Однако ещё более важным для резкого укрепления позиций России в мировой экономике следует считать реиндустриализацию на новой технической основе с акцентом
на машиностроительный комплекс и связанные с ним высокотехнологичные производства, что позволило бы также придать дополнительные стимулы роста третичному сектору, как и сельскому хозяйству. Для этого необходимо разработать чёткую концепцию и
механизм государственной структурной политики, нацеленной на оптимизацию как макроструктуры народного хозяйства, так и пропорций внутри трёх секторов.
В этой связи заслуживает внимание обстоятельно изученный в своё время советскими учёными опыт ФРГ, родившийся в ходе преодоления первого в послевоенной истории этой страны макроэкономического кризиса 1967-1968 гг. Наряду с дру-
гими важными нормативными актами, направленными на стабилизацию и рост экономики, нижняя палата парламента (Бундестаг) утвердил в 1968 г. обязательные к
исполнению правительством Принципы отраслевой и региональной структурной политики, которые в дальнейшем корректировались Бундестагом в соответствии с изменениями во внутренних и внешних условиях развития страны.
В данном документе были чётко сформулированы критерии объектов для выборочного (селективного) структурного регулирования, инструментарий воздействия
на них и принципы его применения. Это позволило строить структурную политику в
соответствии с национальными интересами и приоритетами, избегая распределения
бюджетных и других льгот под давлением тех или иных «групп по интересам», т. е.
лоббистов. Такой подход к формированию структурной политики для современной
России актуален даже в гораздо большей степени, чем для ФРГ 30-40 лет назад. Так
или иначе, в 70-80-е годы прошлого века ФРГ, стартовав с неблагоприятных исходных позиций, во многом благодаря целенаправленной структурной политике - вкупе
с содействием НИОКР- добилась существенного прогресса в авиакосмической,
микроэлектронной, биотехнологической и некоторых других отраслях.
* * *
Завершая статью, ещё раз особо обратим внимание также на проблему
формирования российских ТНК первого эшелона, рассмотренную в предыдущей
статье в данном журнале, в которой были обозначены и пути её решения. Поскольку, как было показано выше, главным субъектом глобализации выступают ведущие
ТНК, Россия для равноправного участия в ГЭ и активного воздействия на неё
должна располагать несколькими десятками первоклассных ТНК, российскими по
контролю над капиталом и местопребыванию материнской (головной) компании,
имеющими филиалы во всех важнейших регионах мира и проводящих глобальную
стратегию в области НИОКР, производства, маркетинга и реализации продукции
(товаров в форме материального продукта и коммерческих услуг), ориентирующихся на национальные интересы нашей страны, что способствовало бы наиболее
полному удовлетворению и их собственных «меркантильных» интересов.
До сих пор же в России имеется не так много компаний, отвечающих даже самым
общим критериям для причисления к ТНК, применяемым ООН. Российские ТНК действительно международного класса («Газпром», «Лукойл», «Русал» и некоторые другие)
можно буквально-таки пересчитать по пальцам, но и они занимают в рейтинге 500 крупнейших корпораций мира по показателям транснациональности места далеко не в первой десятке. Например, у ведущего среди российских ТНК по всем показателям транснациональности «Лукойла» размер зарубежных активов в 2004 г. был в 58 раз меньше,
чем у мирового лидера по этому показателю «Дженерал электрик» (General Electric) и
почти в 20 раз меньше, чем у «Бритиш петролеум» (ВР)1. Как показало весьма солидное
исследование А.В. Кузнецова, из 40 ведущих российских нефинансовых ТНК лишь у 1
(«Лукойл») зарубежные активы2 превысили 10 млрд долл., а у 9 («Газпром», «РУСАЛ»,
«Совкомфлот», «МТС», «Новошип», «Алтимо», «Норникель», «Зарубежнефть» и «Евразхолдинп>) составили от 1 до 5 млрд долл.3. Все прочие российские ТНК вообще не
сопоставимы по этому критерию с мировыми ТНК первого эшелона.
Подробнее см.: Либман А., Хепфец Б. Мировые процессы транснационализации и российский
бизнес// Вопросы экономики. 2006. № 12. С. 72-79.
Именно этот показатель используется экспертами ЮНКТАД в ежегодных докладах о мировых,
инвестициях «World Investment Report» для определения рейтинга ведущих ТНК мира, хотя, взятый сам по себе, он лишь частично отражает роль той или иной ТНК в мировой экономике.
См.: Кузнецов А.В. Интернационализация российской экономики: Инвестиционный аспект. М.:
КомКнига, 2007. С. 215.
________________________
При этом государство должно пристально следить за тем, чтобы российские
ТНК и МСА с их участием на внутреннем рынке не овладевали доминирующими, а
тем более монопольными позициями в ущерб другим хозяйствующим субъектам и
обществу в целом. Для этого должно постоянно совершенствоваться законодательство в области регулирования монополии и конкуренции внутри РФ, что будет и побуждать российские ТНК проводить более эффективную стратегию за рубежом, где
вследствие наличия многих мощных конкурентов им определённо не уготована перспектива лёгкой добычи.
Для успешной адаптации РФ к процессам глобализации и ведущие российские
банки должны войти в клуб первоклассных, лидирующих в мировых рейтингах транснациональных банков (ТНБ). Однако позиции РФ в мировой банковской сфере значительно слабее, чем области деятельности промышленных ТНК. Важнейшие показатели всей российской банковской системы, которая включает в себя чрезмерно много
«маломощных» по международным меркам хозяйствующих субъектов (на 1 ноября
2007 г. действовали 1101 коммерческих банков и 44 небанковских кредитных организаций, получивших от Банка России право на проведение банковских операций), подчас уступают соответствующим индикаторам даже по отдельным субъектам из первой
десятки ТНБ мира или в лучшем случае сопоставимы с ними. Так, зарегистрированный уставный капитал указанных действующих на территории РФ кредитных институтов составлял на 1 ноября лишь 721 244 млн руб., т. е. около 29 млрд долл.1.
Правда, около дюжины российских банков значатся в рейтинге 1000 крупнейших по капиталу и активам коммерческих банков мира. Однако даже первый из
них, Сбербанк, находится лишь во второй сотне авторитетного рейтинга британского журнала «The Banker». Другой крупнейший российский банк, ВТБ, созданный на
базе бывшего Внешторгбанка, ставит перед собой цель: подняться - после своего
реформирования и укрепления - в рейтинге только европейских банков с 59-го на
30-е место. Зарубежные же активы даже тех российских банков, которые в наибольшей мере проявляют себя как ТНБ (ВТБ, «Альфа-Банк», «Банк Москвы»,
«Росбанк», «Конверсбанк», «Национальный резервный банк»), по международным
меркам вообще не производят впечатления или даже более чем скромны2.
Недостаток капитала у российских банков, в том числе для зарубежных операций, во многом обусловлен их отношением к консолидации их сил перед лицом
международной конкуренции. До сих пор в России не произошло ни одного слияния
двух банков из числа действительно крупных (например, из первых 30, выделяемых
в статистической информации Банка России, которая регулярно публикуется в его
официальном бюллетене «Вестник банка России), хотя этот процесс ещё в прошлом
десятилетии «захлестнул» весь мир и активно продолжается. Так, во Франции в текущем десятилетии объединились по капиталу два из первой десятки банков этой
страны: в результате приобретения Креди агриколь (Credit Agricole) 82% акций Креди
лионнэ (Credit Lyonnais) за 16 млрд евро появился новый крупнейший в еврозоне
коммерческий банк. Напротив, до сих пор в РФ имели место лишь поглощения банками из первой «тридцатки» и сопоставимыми с ними банками их «коллег, значительно уступающих им по капиталу и активам и в ряде случаев находящихся не в
блестящем финансовом положении, если не на грани неплатёжеспособности или
даже банкротства. Слабость российской банковской системы вынуждает крупнейшие
российские компании обращаться за получением нормальных коммерческих кредитов к зарубежным источникам (то же делают и отечественные банки), что привело к
резкому увеличению внешней задолженности РФ на уровне хозяйствующих субъек-
1
2
«Вестник Банка России», № 64 (1008). 14 ноября 2007. С. 4.
См.: Кузнецов А.В. Указ. соч. С. 178-180, 191-193. ________
тов, о чём с явными, подчас, правда, чрезмерными, нотками алармизма повествуют
наши, а в ряде случаев и зарубежные СМИ.
В контексте поиска путей адаптации к императивам глобализации, определяемым современным состоянием и тенденциями эволюции сферы МЭО,
прежде всего, международной торговли, нельзя обойти вниманием, хотя бы
вкратце, проблематику вступления России в ВТО1.
С точки зрения нынешней товарной структуры российского экспорта страна не
нуждается во вступлении в ВТО. Как известно, около 4/5 российского экспорта - товары топливно-сырьевой группы. Львиную долю в этом объёме составляют энергоносители, а они по большей части ограничениям ВТО не подвергаются, так что поначалу
вступление в неё нашей стране в позитивном плане мало что даст. Скорее РФ получит
от либерализации доступа на собственный рынок зарубежных конкурентов на весьма
сложные проблемы для сельского хозяйства и обрабатывающих отраслей, а также
многих секторов сферы услуг. Кроме того, следует иметь в виду, что в РФ таможня даёт
40% дохода госбюджета (в развитых странах эта цифра равна 1-3%). Резко и сразу
снижать импортные и экспортные пошлины российское государство по соображениям
как защиты отечественных производителей, так и наполнения госбюджета не может,
так что потребуется болезненная адаптация к реалиям членства в ВТО.
Вместе с тем, вступление в ВТО поможет России решить её давнюю стратегическую задачу - диверсификацию экспорта (а в связи с этим и экономики в целом) в сторону повышения доли готовых, особенно машинотехнических и высокотехнологичных изделий. Став членом ВТО, РФ получит возможность непосредственно и активно влиять на ход переговоров в рамках этой организации о дальнейшей модернизации мировой торговли, воздействуя тем самым на ГЭ с учётом собственных интересов. Однако следует подчеркнуть, что в результате вступления РФ
получит только один из дополнительных весомых шансов (без этого не будет и такого шанса) на вхождение в элиту высокоразвитых стран путём коренной модернизации народного хозяйства, особенно сферы ВЭД, а не сиюминутные блага. Таким
образом, хотя вступление в ВТО способствовало бы более гибкой адаптации российской экономики к процессам экономической глобализации, у РФ нет необходимости рваться в ВТО без оглядки, платя любую цену за вступление в неё уже в
2008 гг.2, но вместе с тем следует ещё более активно готовиться к будущему членству в ней. Без модернизации нашей экономики, которая требует решения и многих
других проблем, у нас нет будущего - и с ВТО и без неё.
Итак, глобализация (мировой) экономики пронизывает все стороны экономической жизни отдельных стран, в том числе РФ. Для России «баланс» выгод, с
одной стороны, и, с другой стороны, трудностей и потерь от глобализации до сих
пор можно оценить как нулевой или скорее отрицательный.
Нашей стране предстоит предпринять большие усилия для того, чтобы
сделать глобализацию своим союзником.
Воззрения автора на проблемы, перспективы и последствия вступления РФ в ВТО подробнее изложены в: Кому в ВТО жить хорошо? // Московские торги. 2007. № 11. С. 9-13; Pankov V., WTO-Beitritt RussJands: Probleme, Folgewirkungen, Aussichten // Wirtschaftspolitische Batter (Wien). 2007. Nr. 4, S. 849-864.
При этом следует иметь в виду, что если вопрос о вступлении РФ в ВТО не решится до президентских выборов в США, намеченных на ноябрь 2008 г., то его решение, возможно, отложится
до 2011-2012 гг. или даже на неопределённое время.
Download